Глава 12. Безымянный

Маэндаэр

      Мы медленно, но верно продвигались в чащу, напряжённо вслушиваясь в давящую тишину. Неожиданно на меня нахлынуло чувство, будто за нами кто-то следит. И не только на меня — совершенно неожиданно Кассандра прильнула ко мне, после чего тут же смутилась и отпрянула. Только я хотел её приобнять, как тут же из-за кустов послышались до ужаса знакомые звуки — звуки раскрутки маховика аркнийской полиболы.       — Ложись! — я крикнул и тут же упал, когда три длинные очереди из болтов пронеслись над нашими головами. Кассандра последовала моему совету и упала навзничь. Торс выставил вперёд щит, блокируя большую часть выстрелов. На секунду я подумал «хорошо, что здесь не было Йорлейфа. Точно помер бы».       — Чёрт, — процедил великан, выкидывая утыканный болтами щит, — Теперь новый покупать.       — Кто такие?! - раздался вопль и вперёд вышла группа из троих голубых макаронников, держащих в руках тяжёлые многозарядные арбалеты. А за ними низкорослое существо с огромным, размером с младенца, боевым молотом. Коренастые пропорции и грубые квадратные черты лица давали понять — передо мной дварф. Но у него не было одной черты, присущей многим другим его собратьям — бороды.       Как только Торс осознал, кто перед ним, он тут же залился громким басистым хохотом, от которого казалось, земля задрожит.       — Безбородый сассенах, — произнёс он сквозь громогласный хохот, — На родине расскажу — никто в жизни не поверит!       Дварф явно не понял, о чём речь, но на всякий случай замахнулся молотом, готовясь нанести мощный удар по голеням Торса.       — Мы не элеринские! — воскликнул по-аркнийски я, поднимаясь на ноги, — Мы из Асгарда!       — Асгарда? — удивился один из аркнов, — И что же столь маленький отряд забыл так далеко от дома? Да ещё и в компании эльфа?       — Мы едем в аркнийскую империю подработать наёмниками, — тут же нашёлся, что ответить я, — А лично мне не так уж и принципиально, где зарабатывать. А в лесу мы с конкретной целью — ищем нашего друга. Он с утра ушёл в лес и не вернулся. Может, вы видели его — худощавый юноша с острыми феминными скулами и длинными золотыми волосами? Всегда носит красный плащ, кольчугу и шлем с украшением в виде крыльев.       Аркны и дварф переглянулись, не убирая оружия. Чтобы дать им понять, что я безоружен, я выбросил на землю свою рапиру.       — Ты чего творишь? — спросила Кассандра.       — Это аркнийские берсальеры, — ответил я, — говорить буду я, а вы делайте, что я говорю. Бросайте оружие. Так у нас будет шанс уйти относительно целыми.       Великан и тифлингета недовольно на меня посмотрели, но кивнули. Торс выбросил на землю свой меч, а Кассандра подняла руки вверх. Дюрвулкендов же сжал покрепче свою секиру и обнажил свой драконий оскал.       — Эй, дракончик, тебя это тоже касается, — воскликнул я, — Топор полож!       — Nunon hir do niin! — прорычал он, — Mu vis vahk viik niin!       Я не понял, что именно он сказал, но понял мысль: «всех убью, один останусь!»       — Стой! — крикнул я, применяя заклинание «Приказ» — лёгкое очарование, заставляющее жертву выполнить команду, заключённую в одно слово. Дюрвулкендов застыл на месте.       — Торс, будь добр, зафиксируй его, — с выдохом произнёс я. Великан тут же схватил драконорождённого и завёл руки ему за спину. Это было необходимо, так как эффект заклинания действует всего шесть секунд.       — Ох уж эти буйные потомки драконов., — ухмыльнулся я аркнам, — Так что, вы видели моего друга?       — Не видали, — наконец ответил один из аркнов, — Но зато ваш друг подходит под эльфийскую ориентировку. Сам принц Гильраэн отдал приказ о его казни.       Я нервно сглотнул. Раз сам принц отдал приказ, то из Элерина лучше уходить как можно скорее — иначе его ищейки нас рано или поздно найдут и казнят на месте. А я ещё слишком молод, чтобы умирать.       — Раз так, то враг моего врага — мой друг? — с надеждой спросил я, — Вам разве не будет приятно немного подпортить этому ослу жизнь, лишив его прелести поимки его обидчика?       — Да чёрт с тобой., — произнёс берсальер, — Нам итак лес прочёсывать. Я — дон Флавио, это доны Эребус, Гай и Толир.       — Я Маэндаэр из рода Эльтарим, — с поклоном ответил я, — Это Торс из клана МакБаннобёрн, Кассандра и Дюрвулкендов.

***

Йорлейф

      Я шёл с ножом наготове, озираясь по сторонам. Если я проморгаю удар от прокажённого зверя, он заразит меня своим проклятием. И не будет больше принца Йорлейфа — только чудовище, чей инстинкт велит пожирать всё на своём пути. Жалкий раб кровавого культа Морталиси.       Вокруг меня тем временем уплотнялся туман. Совсем скоро он стал густой, как молоко. Паранойя всё больше охватывала мой разум. Казалось, сейчас из-за дерева вырвется зверь и вонзит в меня свои клыки.       — Ты не защитил меня, — послышался издали голос. Столь родной… И так давно забытый. Ужас сковал мое сердце. Обернувшись, я увидел коренастую женщину. Рост её был чуть ниже среднего человеческого, но выше дварфийского. Одета она была в кольчужный доспех и меховой плащ. Коротко стриженные тёмные волосы спадали на плечи, словно водопады. При этом она слегка просвечивала, словно призрак. Хотя почему словно? Другого объяснения того, почему моя мать оказалась в Мидгарде и быть не могло — она погибла, когда мне было шесть.       Мне было до чёртиков страшно подходить к ней. Её здесь нет и быть не может. Это просто морок! Я плотно зажмурил глаза, а потом открыл. Каково же было мое облегчение, когда её там не оказалось.       — Ты бросил меня в пасть к Хозяину Леса, — произнёс голос снизу. Опустив голову, я увидел Хельги — мальчика, что вместе со мной ушёл в лес на обряд инициации — и погибшего. Только сейчас верхняя его половина ползла ко мне, разбрасывая свои сизые кишки по земле. Его тело было обожжено, как если бы его обдал кислотным дыханием чёрный дракон. Местами просвечивали кости его черепа.       — Это не правда! — крикнул я, — Ты сам не полез на дерево, хотя очевидно, что он тебя бы там не достал! Тебя погубила твоя собственная глупость!       — Но идея пойти поохотиться в ночи была твоя!       Хельги схватил меня за полу плаща и потянул его вниз. Он оказался неожиданно силён и я быстро потерял равновесие.       — Ты идёшь на поклон к тому, кто убил меня, — прорычал Хельги, навалившись на меня. — Ты предал меня!       — Как и свой род! — произнёс голос отца. Подняв глаза я увидел его — в полном обмундировании. Глаза его пылали праведным гневом. Не помню, чтобы сильно вглядывался в его лицо на той злополучной дуэли, но точно помню — оно и на десятую долю не было таким злым.              Хельги схватил меня за шею и принялся душить.       — Отец… помоги! — инстинктивно закряхтел я, лишь после осознавая бессмысленность этой мольбы.       — Помочь… тебе? — с презрением произёс отец, — Ты думаешь, после того, что ты сделал, ты достоин чего-то, кроме долгой и мучительной смерти? Таков ты есть, Йорлейф. Жалкий, дрожащий, зовущий на помощь, когда пора умирать с честью. Безбожный трусливый еретик!       Слова отца привели меня в ярость. Да кто он такой. Нож засветился золотым сиянием и пронзил Хельги. Это не мой друг. А даже если бы он им и был, лучше погибнуть, чем существовать в виде нежити. Хельги испарился, как мотылёк слишком близко подлетевший к огню. Я ощутил, как сопротивляется сама ткань иллюзии — будто сам лес не желает отпускать свой морок. Но я держал нож крепче.       — Можешь считать меня еретиком, — произнёс я, поднимаясь на ноги. — Но звать меня безбожником ты права не имеешь! Ибо я — паладин Аргалора. Мое сердце не знает страха. Мой меч — не знает поражений. Мои удары — подобны грому!       Я бросился на отца. Тот легко увернулся и огрел меня по спине мощным ударом своего двуручного меча. Мой позвоночник хрустнул и я рухнул наземь.       — Всё такой же слабак, — сплюнул отец, — Ничего ты не докажешь своей глупой смертью.       — Я не обязан больше тебе доказывать. — процедил я, — Ни тебе, ни твоим богам, ни кому-либо ещё!       Морок помутился, как воздух над костром, по нему пошла рябь и он исчез.       Туманы разошлись и я увидел перед собой небольшую полянку. На её окраине был огромный козёл. Он сидел на корточках у самой кромки, будто ждал меня. Существо, ростом с медведя, с рогатой козлиной головой и нечеловечески длинными руками, покрытыми редкой, но жесткой шерстью. Из ноздрей у него тонкими струйками выходил дым. В правой руке он держал трубку из чёрного дерева, вырезанную из обугленного корня. Каждый его вдох сопровождался тихим потрескиванием, словно тлеющий костёр в заброшенной избе.       Мгновение мы молчали. Я ощущал, как вся тяжесть прошедшего видения ещё давит мне на грудь, но взгляд не отводил. Его глаза, пустые и без белков, были как два влажных пятна на обветренной коре дерева. Но я не чувствовал ярости. Никакой угрозы. Только… тяжесть веков.       — Пришёл, — сказал он. Его голос был хриплым, будто поросшим мхом. — Живой. А это уже больше, чем может сказать о себе тот, кто шагнул сюда до тебя.       Он сделал очередную затяжку, и дым из трубки вырвался спиралью, принимая форму гигантского дерева с тысячами рук вместо ветвей. Я вздрогнул — именно так изображали один вариантов конца света эльфийские оракулы — Проруха, поглотившая мировое древо Иггдрасиль.       — У меня к вам поручение от Королевы Леса, — произнёс я, доставая свёрток, данный мне Марой, из кармана. Хозяин подошёл ко мне и развязал его. В нём оказался обычный жёлудь.       — Она говорила, что ты придёшь, — произнёс Хозяин, — Этот жёлудь — лишь предлог. Королева считает, что тебе надо переступить через себя, чтобы преуспеть в твоём начинании и попросила меня помочь тебе. И я уже начал.       — Так вот, зачем вы наслали те иллюзии, — догадался я.       — Ты победил образы прошлого. Молодец. Но я не прошлое, — продолжил Хозяин. — Я лес. Я ночь. Я путь, что не знает обратной дороги. И если ты хочешь пройти, тебе придётся заплатить.       — Чем?       Он склонил голову, словно пастух, присматривающий за упрямым барашком. Потом ухмыльнулся.       — Частью себя. Настоящей. Заблудший всегда оставляет что-то, чтобы путь мог его помнить.       — Вы хотите откусить от меня кусок?! — я инстинктивно схватился за меч.       — Ни в коем случае. — возразило чудовище, — Я — не тот варвар, что живёт в асгардских лесах. Я выше людоедства. Ты должен отдать мне своё имя. Не волнуйся, если выберешься — я его тебе верну.       — А если я откажусь?       — Отказаться ты волен, признаю, — ответил Хозяин, — Но только тогда не будет у тебя звезды, что выведет тебя обратно и ты заблудишься навсегда. А может, и не заблудишься — коли сумеешь прочесть свой след вслепую.       Я задумался. С одной стороны, всё идёт к тому, чтобы я отправился в Альвхейм, царство фей, и там мне проводник в лице Хозяина очень бы пригодился. Но с другой, отдать своё собственное имя? А не обманывает ли меня этот козёл? А не хочет ли надурить, чтобы сожрать?       В конце концов, я сделал шаг вперёд. Хозяин вытянул руку — узловатую, обросшую мхом, с копытными пальцами. Он не дотронулся до меня — просто провёл в воздухе, будто снимая паутину. И я вдруг почувствовал, как внутри что-то уходит. Словно невидимая нить, проходившая через всё моё существо, была перерезана. Сначала я ощутил холод. Потом — пустоту. Стало трудно дышать.       Я помнил дорогу. Помнил лица. Помнил боль, обиды, клятвы. Но одно ускользнуло. Имя. Я знал, что оно у меня было. Оно было важным. Родным. Но теперь оно — чужое, как сгоревшая страница из книги.       Я выдохнул и, будто под чужим телом, пошатнулся вперёд.       — Добро пожаловать в ночь, — сказал Хозяин. — Безымянные ходят по ней легче. Иди же. Возвращайся к своим друзьям… Если сумеешь доказать им, что ты — это ты.       Друзьям? Да, точно, у меня же были друзья, с которыми я приплыл… Или прилетел? Всё в моей голове окончательно запуталось. Кажется, я начал забывать, кто я есть. А этого забывать нельзя! Я… А кто я?       Отдав Дедушке своё имя я начинал терять себя. Стоп! Никакой он мне не дедушка! Мой дед — благородный воин, а мой отец — король. Да! Я — принц, сын короля. Изгнанный, правда, за веру в… Чёрт! Как же звали того Бога Света?! Ничего не могу вспомнить.       Страх придавил меня как свинцовое одеяло. Я оцепенел, осознавая факт, что никогда не выберусь из этого леса. Вместе со своим я позабыл и все остальные имена в своей жизни. Я не помню, как звали отца, сестёр, младшего брата, дракона-покровителя нашего королевства. Да чёрт возьми, я даже забыл, как называется моя родина!       Но всё равно я помню — я воин севера. Мы не пойдём к целителю, пока копьё в груди не зачешется.       Я поклонился Хозяину Леса и отправился в путь. Я понятия не имел, куда мне нужно идти, но лес не бесконечен и рано или поздно я выйду к морю. Вдалеке я услышал детский смех. Взглянув на источник этого смеха, я увидел мальчика лет семи с длинными золотыми волосами и острыми скулами. Он был похож на меня, но был одет в голубую тунику на элеринский лад и носил с собой эльфийский композитный лук, подогнанный под его размеры. Вскоре показался высший эльф и закружил мальчика в любящих отцовских объятиях.       Я застыл. Увиденное не имело смысла, но причиняло почти физическую боль.       Мальчик — слишком лёгкий, слишком сияющий, словно родился, не зная ни холода, ни страха, сурового асгардского нрава.       Отец — не суровый вояка, каким помню я. Этот — ласковый, с тёплой улыбкой и добрыми руками. Они говорили друг с другом на эльфийском. Я не слышал слов, только интонации — забота, нежность, признание.       И вдруг отец, не отпуская мальчика, взглянул прямо на меня. Не испугался. Не удивился. Просто сказал:       — Видишь, каким ты мог быть?       Мальчик повернулся ко мне, растерянный. Он будто почувствовал, что в лесу есть кто-то ещё.       — Ты кто? — спросил он, подойдя ближе.       Я молчал. Он протянул руку:       — Хочешь… остаться?       Его предложение казалось заманчивым. Обычное детство, без избиений отца, без боли, без потерь… Это так просто — взять этого фальшивого отца за руку. Раствориться в этой иллюзии.       — Нет, — наконец ответил я, — Я — тот, кто я есть. И мне не надо другой судьбы. Как говорят жрецы Пожирателя Мира: делай, что должно. Будет, что суждено.       Видение растворилось.       — Зря ты отказался от лучшей судьбы — раздался… мой собственный голос. Обернувшись, я увидел перед собой себя, но другого. Кожа этого двойника была мертвенно-бледная, волосы седые. Вместо крыльев орла на его шлеме было украшение в виде черепа. Глаза его сияли изумрудным светом некромантии Хелльхейма.       — А вот это точно не имеет смысла, — произнёс я, — Никогда бы я не стал служить некромантам.       — Ой ли? — усмехнулся двойник, — Хелль всё обращает на пользу! Когда отец убил меня, я ушёл не край мира, а к доброму северному соседу, что принял меня с распростёртыми объятиями. Королева Потэма усыновила меня и обучила всему, что знает о некромантии.       — Королева Потэма? — я насмешливо хмыкнул. — Ты хочешь сказать, что сменил честь на тёплое материнское молоко нежити?       — Я выбрал жизнь. Жизнь, в которой отец не сломал меня, а расплата стала силой, — произнёс двойник. — Ты цепляешься за честь, как утопающий за якорь. А я стал тем, кто держит цепь.       Он подошёл ближе, и я только сейчас заметил, что его тень — не его. В ней шевелились руки, копыта, пасти. Вещи, что не могут принадлежать одному телу.       — Ты не воин. Ты смертный мальчик, отрёкшийся от всего ради светлого Бога, имя которого ты даже не помнишь. А раз не помнишь, то не можешь воззвать к силе своей клятвы!       Покрытое рунами лезвие меча взметнулось ко мне. Инстинктивно я отступил назад и выставил вперёд свой щит.       — Без своего бога ты ничто! — произнёс двойник, обрушивая на меня нескончаемый шквал ударов, — А я получил власть, которая и не снилась моему отцу.       — Тогда почему ты всё ещё носишь мой облик? — прошипел я сквозь сжатые зубы. Он отступил на шаг. Всего на мгновение. Этого хватило.       Я сделал ложный выпад, как учил меня великан, после чего нанёс мощный удар прямо по лицу оппонента, и в этот момент — даже без призыва к богу — лезвие окутало золотое свечение. Мельчайшее, едва заметное. Но оно было. Двойник, прикрывая рану на щеке, застыл.       — Как?..       — Потому что клятва останется со мной до самого конца, не смотря ни на что. Клятва искупить свои грехи и стать лучше себя прежнего.       Я поднялся. И с каждым словом становился твёрже.       — Я — изгнанник, сын короля Асгарда, паладин Божественного Наставника.       Я сделал шаг вперёд. И тень от меня пошла через двойника. Он исчез, будто сгорел в этом свете, как пыль на ветру. Лишь после этого я осознал, что начинаю вспоминать, кто я есть. Сестёр. Брата. Отца. Отряд, который я оставил. Точно! Ребята же за меня беспокоятся!       Я закрыл глаза и сосредоточился. Лес больше не был враждебным — он просто был. Живым. Старым. Но не таким уж непреодолимым. И я вспомнил, куда мне нужно идти, чтобы вернуться к кораблю.       Однако не прошло и получаса, как я услышал их голоса. Пойдя на их звук, я вскоре оказался на поляне, залитой солнцем. На ней все как на подбор: великан Торс, тифлингета Кассандра, эльф Маэндаэр, дракорождённый Дюрвулкендов. Их сопровождали трое аркнов и один… безбородый дварф?!       — Eccolo! — крикнул Маэндаэр, заметив меня.       Он первым рванулся вперёд, а за ним — остальные.       — Живой! — облегчённо воскликнула Кассандра. — И даже целый, насколько это вообще возможно.       — Без укусов и заражений, — пробурчал Торс, потрепав меня по голове — Почти обидно.       Дюрвулкендов что-то прорычал, но, кажется, это значило: «Дурак, но наш.» Безбородый дварф посмотрел на меня, как на младшего брата, который потерялся на ярмарке.       — Что, заблудился, юноша? — хмыкнул он. — Выглядишь, как молот без рукояти. Я только усмехнулся. Потому что сейчас я точно знал, кто я. Я — Йорлейф, сын Харальда. Наследный принц Асгарда.