Глава 14. Под покровом тумана
11 октября 2025, 20:40Йорлейф
Аркнийские кондотьеры вывели нас из леса прямо к нашему лагерю. Маэндаэр поблагодарил их на их певучем, мелодичном языке и задал какой-то вопрос. Боги, какой у них интересный говор — звучный, лёгкий, но почему-то сопровождаемый обильной жестикуляцией, словно они всё время собираются взять щепотку соли. В конце концов и Маэндаэр, и аркны обменялись дружными «чао» и разошлись. — В общем, расспросил я их, куда можно податься молодым перспективным наёмникам, — произнёс эльф, подходя ко мне. — Просто так работу там не найдём — для этого нужно окончить их военную академию в столице, Каскасанга ди Праагос. — Это, мягко говоря, осложняет дело, — пробурчал я. — И ты ещё не знаешь аркнийского, — добавил Маэндаэр, сыпанув соли на рану. — Это трындец, — констатировал я. — Ну ничего, если не асгардский и не драконий, то дварфийский там наверняка поймут. — А ещё у нас кончается еда, — мрачно добавила Кассандра. Я поднялся с бревна и оглядел лагерь. Торс с кислой миной пытался починить свою изрешечённую болтами кольчугу, Дюрвулкендов методично точил топор, а Кассандра, казалось, уже считала оставшиеся в мешке лепёшки. — Вот это, кстати, решаемая проблема, — сказал я. — В паре-тройке часов пути по морю тут должен быть небольшой городок. Я прав, Маэндаэр? — В целом, да, — кивнул эльф. — Только вот больно он близко к Сильгашронду. Не боишься, что Гильраэн нас там накроет? Я снова взглянул на наши ящики и бочки с провиантом. Результат был неутешительный — почти всё съедено. Глядишь, скоро доберёмся до тех самых запасов сюрстрёмминга, которые видели мир до начала эпохи людей. Если их открыть, то сам Тюр осудит тебя за военные преступления, ибо вонь их способна уничтожить всё живое в радиусе сорока пяти футов. Жрать их мы будем только тогда, когда вариантов совсем не останется. Из моих уст вырвалось тяжёлое многозначительное «пу-пу-пу». Маэндаэр тут же подхватил мелодию: «па-па парам-пам». Я удивлённо посмотрел на эльфа. Тот тут же сделал вид, будто это не он напевал. Я усмехнулся. — Значит, так, — произнёс я. — Плывём в этот город, быстро закупаемся и так же быстро сваливаем. Маэндаэр, на тебе вино и сухофрукты. Торс, на тебе мясо и, по возможности, предметы ухода за оружием. Кассандра, Дюрвулкендов, вы сторожите корабль. Тем, кто пойдут в город, с силами Гильраэна в бой не вступать, а максимально быстро отходить в порт. Всем всё ясно? — Мне кажется, в твоём плане есть один маленький просчёт, — ответил Торс. — Эльфы умеют разговаривать с животными. И с их помощью они могут быстро передавать друг другу почту. А значит, наши портреты, скорее всего, уже развешаны по городу. — Хорошо, тогда мы поступим так: корабль подойдёт на приемлемое расстояние к городу, — предложил я, — дальше Дюрвулкендов подлетит к городу сверху и проверит, есть ли на нас розыскные плакаты. — Nust fen nos zu’u tum voth niist hot runaz (Они собьют меня своими гигантскими арбалетами) — возразил драконорождённый. — Хорошо, что же предлагаешь ты? — Я уже начинал закипать. Что ни предложу — всё им не нравится. — Mu fen bo wah staal ahst vulon ahrk gein naal gein haav fin hiim zeim nebengold sunaakke, (Мы придём ночью и по одному проникнем в город через канализацию.) — ответил Дюрвулкендов. — Ahst vu hi fen bir pah hi praag. (И вы купите всё, что вам нужно). Naal hefsul mu fod lif (К полудню мы должны исчезнуть). — В кои-то веки ты сначала рассказал план, а не стал воплощать его на ходу, — хмыкнул я и перевёл всё остальным. — А если мы там заблудимся? — осторожно спросила Кассандра. — Пока что это наш лучший вариант, — я пожал плечами.***
Под покровом ночи и тумана мы медленно подходили к городу. Когда, по предварительной оценке, до него было чуть больше мили, я скомандовал: — Бросаем якорь. — Ты чего удумал? — спросил Маэндаэр. — До города плыть ещё долго. — Пойдём вплавь, — возразил я. — Так мы привлечём меньше внимания. Кассандра, остаёшься на корабле. Ты, насколько я знаю, плавать не умеешь. А если и умеешь, то точно не по-военному и отстанешь. Она открыла было рот, но я поднял руку: — И прежде чем ты начнёшь ёрничать — у тебя ответственная задача. Если что-то пойдёт не так, ты должна сохранить корабль. Любой ценой. Кассандра недолго молчала, а затем кивнула: — Поняла. Мы сбросили лишние доспехи. Торс подвязал меч на спину, Маэндаэр спрятал рапиру в водонепроницаемый тубус, а я сам прикрепил оружие к поясу кожаным шнуром. — Не вздумай пускать пузырей, — прошипел эльф Дюрвулкендову. — Ещё не хватало, чтобы тебя приняли за морского крокодила. Тот только фыркнул: — Nahlot, Fahliil (Заткнись, эльф). Мы вошли в воду. Она была обжигающе холодной, но даже такая прохлада не сравнится с купанием в проруби на Йоль. Но что было гораздо хуже — это то, как морская вода резала глаза. Потому приходилось регулярно останавливаться, чтобы проморгаться, что сильно замедляло наш темп. Плыли мы молча. Волны перекатывались через спины, ветер гнал туман прямо в лицо. Лишь хриплое дыхание Торса и редкие всплески воды напоминали: я не один. Впереди темнел силуэт города. В свете луны угадывались башни, молчаливые стены и одинокие сигнальные огни у пирса. Но нам нужно было другое — люк в канализацию. Я плыл, чертыхаясь про себя. Холод, вонь водорослей, слепящая соль — но всё это отошло на второй план, когда под водой что-то скользнуло. Не рыба и не дельфин. Что-то другое. — Стоять! — прошипел Маэндаэр и вытянул руку, сигналя остановиться. — Слышали? Я собрался спросить, что он имел в виду — и тут за Торсом вдруг взметнулся столб воды. Что-то ударило его в бок с такой силой, что великан выругался и ушёл под воду. Там же, в пучине, вспыхнуло слабое голубоватое сияние: глаза чудовища. — Метриоринх! — выдохнул Маэндаэр. — Морской крокодил древности. Секунду спустя вынырнул Дюрвулкендов, держащий в руках секиру. — Zu’u fen krii do daar sunmaar! (Я убью это чудовище!) Я нырнул, выхватив меч. В мутной воде мелькала тень — вытянутое тело с пастью, усеянной кинжальными зубами. Метриоринх кружил вокруг Дюрвулкендова, пытаясь укусить его за крыло. Драконождённый боролся, отчаянно размахивая топором. Его движения были очень обрывистыми и рваными — очевидно, он не привык орудовать в воде. А за эти замахи по полгода каждый Торс бы так его отчитал, что вовек не забыть. Пузырей, однако, становилось всё больше. Чувствуя неладное, я бросился к Дюрвулкендову. Божественная магия заставила мой меч светиться золотом. Столь яркий отвлекающий манёвр не мог не сработать, и метриоринх резко бросился на меня. Мгновение — и его зубы в считанных дюймах от моей шеи. Я отпрянул вбок и попытался вонзить меч ему в живот, но брюхо оказалось слишком плотным. В этот момент, как гром среди ясного неба, сверху налетел Торс. Он обхватил морду хищника обеими руками и сжал, не давая ей раскрыться — суставы хрустнули. Метриоринх завилял хвостом и рванул вглубь, утаскивая его с собой. Я хотел было броситься вслед за ним, но почувствовал, как в моих лёгких кончается воздух. В то же время Дюрвулкендов казался более-менее свежим: пока я отвлекал метриоринха, он успел всплыть и сделать вдох. Я помахал мечом, привлекая внимание драконорождённого, и бросил оружие в его сторону: свет ему сейчас нужен больше, чем мне. Конечно, клинок не долетел до него, но благодаря моему броску Дюрвулкендову пришлось тратить меньше времени, чтобы его подобрать. Вдохнув, я тут же ринулся в воду, хотя моя помощь не сильно была нужна: пока Торс держал метриоринха, из пасти Дюрвулкендова вырвался шипящий поток. Кислота вспенила воду, прожигая плоть. Метриоринх завыл, бросился прочь в открытое море, оставляя за собой мутный шлейф крови. Великан и драконорождённый всплыли к поверхности, где отдышались, и я получил свой меч назад. — Хоть бы до берега не встретить его дружков, — проворчал Торс. — Ещё один такой резкий заплыв — и я прощаюсь с ужином. — Да не должны, — ответил Маэндаэр. — Обычно они водятся сильно дальше от берега, где есть добыча покрупнее. Я уже было собирался пошутить, но в свете луны заметил, как по руке Торса струится кровь. — Твоя рука, — обеспокоенно сказал я и указал на рану. — А и правда, — буркнул он, поднимая руку. — Видимо, кислотой задело. Ничего, до следующей свадьбы заживёт. — Давай сюда, — я потянулся к нему. — Залатаю, пока не начало гнить. — Не стоит, — мотнул он головой. — Тебе ещё силы понадобятся. — А тебе — рука. На это Торс только фыркнул, но позволил мне взяться за запястье. Из моих ладоней заструился золотой свет, пробуждая резервы тела великана. Вообще, зря я так стараюсь — если верить байкам Торса, ему чуть ли голову не отрубали, но всё равно лучше перестраховаться. К тому же некоторые воины, мягко скажем, склонны приукрашивать. — Ну вот, гораздо же лучше, — произнёс я, убирая руку от почти идеально зажившего предплечья. — Знаешь… А это исцеление как-то поприятнее друидической магии, — заметил Торс. — В такой же ситуации в Асгарде мне бы дали леща во всех смыслах, после чего начали бы втирать в руку какие-то жгучие травы. — Друиды не так работают, — возразил Маэндаэр. Перед тем, как он продолжил бы свою тираду, я его прервал: — Потом расскажешь. Главное, все целы. Плывём дальше. Маэндаэр лишь усмехнулся, и мы продолжили путь. Где-то через час гребли в спокойном темпе, пока город не стал виден более отчётливо. Даже во мраке ночи было за что зацепиться глазу — голубоватый свет маяка вселял какое-то странное чувство надежды и спокойствия. Будто этот город был гостеприимным домом вдали от родины. Почему-то вспомнились старые легенды об изгнании Тюра, бога войны, из Ванахейма. — Ну, рыжий, говори, где тут канализация, — произнёс я. — Если они не перекрыли старый портовый сток, то вход должен быть где-то вон там, — Маэндаэр указал на участок набережной, где скалы образовывали естественный уступ. — Там ещё во времена Тириона Миротворца был туннель для ливневых вод. — Надеюсь, ты не ведёшь нас в выгребную яму, — скривился Торс. — Я, конечно, не из неженок, но купаться в фекалиях как-то не хочется. — Расслабься, — отмахнулся эльф. — Вода там течёт постоянно. Если и пахнет, то не сильнее, чем сапоги Торса. К тому же никто не будет охранять канализацию. — Кроме крыс размером с овцу, — буркнул я. — Ладно. Пошли. Мы подплыли ближе, скрываясь в тени волнолома. Дюрвулкендов, как обычно, нырнул первым. Он передвигался в воде с пугающей грацией, совсем не ожидаемой от существа с такими габаритами. Через несколько минут он всплыл и кивнул мне: проход чист. Вслед за ним мы по одному исчезли в отверстии, едва заметном среди прибрежных камней, погружаясь в прохладную, звенящую тьму подземного течения. Над головой — только влажный камень. Впереди — эхо забытого города и затхлый запах мшистых стен. Когда мы чуть отошли от входа, я достал меч, и снова он засиял мягком золотом, освещая нам путь. Тут же Торс снял с плеча промасленный кожаный мешок, в котором обычно хранится летучая пыльца, но сейчас там была сухая одежда и обувь. При этом сама эта одежда по фасону была приближена к тому, что носят в Элерине. По крайней мере, нас в этом уверял Маэндаэр, а в его выборе я как-то сомневался. Дюрвулкендову досталась туника, которая, казалось, сшита была для подростка. Ткань обтянула его плечи так туго, что швы жалобно затрещали, а рукава застыли чуть ниже плеча. Торсу помимо рубахи достался ещё и какой-то странный синий кафтан и меховая шапка. Якобы этот наряд является исконной одеждой для неблагородных воинов неэльфийского происхождения и зовётся «хайю». Мне же достались дублет, плащ на полплеча, шляпа, которая больше напоминала котелок по своей форме, и целый ворох каких-то странных галстуков. Я в этой куче всего ощущал себя дико неуютно, да и Торс выглядел как-то не в своей тарелке. Зато Маэндаэр чувствовал себя прекрасно и помимо своего обычного наряда нацепил какую странную красную шапку, к которой сзади крепился искусственный хвостик из конского волоса. — Это что ещё за дрянь? — спросил я, указывая на эту шапку. — Это феска — ответил эльф. — Я теперь ношу фески. Фески — это круто. Торс и Дюрвулнкендов переглянулись, после чего великан содрал её с головы Маэндаэра и отправил в полёт, а драконорождённый крикнул: «Yol», после чего из его уст вырвался поток жаркого пламени, превративший феску в кучку пепла. Лицо барда исказила гримаса прямо-таки вселенского разочарования, но вскоре он взял себя в руки. — Ладно, — кивнул я, поправляя воротник, — теперь в канализацию. Маэндаэр, ты же говорил, что знаешь, куда идти? Эльф усмехнулся, как дуэргар, собравшийся завести нас в ад и знающий, что это будет весело: — Конечно. Там поворот налево, потом три раза направо, потом через слив, где утонул налоговый инспектор… На наших лицах застыли выражения изумления от этих слов. — Не спрашивайте, эта история была давно, — отмахнулся бард и повёл нас через коллектор. Он оказался прав — запаха почти и не было. Вообще, Маэндаэр удивительно хорошо ориентировался в этих одинаковых тоннелях и каналах. Хотя, если бы он увидел, как я так же легко ориентируюсь в весьма запутанных улочках Винтерхельма или как Торс — в горах Йотунхейма, он бы удивился не меньше, наверное. Однако что нас удивило, так это то, что в канализации нас встретила не крыса, а чёрный ворон, доедающий одну. — И что гордая птица Шора забыла здесь? — произнёс я. — Очевидно, он чей-то, — ответил Маэндаэр. — Среди высших эльфов всегда было много волшебников. Значит, о нашем приходе уже точно знают. Ставлю пять золотых роу, что он прямо сейчас куда-то улетит и ровно через полчаса мы встретим отряд юстициаров Серебряного Глаза. — Кого? — не понял Торс. — Тайная полиция, — объяснил эльф. — Созданы Гильраэном, чтобы устранять неугодных и сеять пропаганду. — Draaf! (Зараза!) — ругнулся Дюрвулкендов. — Что ж, тогда надо действовать быстрее, — произнёс я. — Веди к ближайшему выходу. Бегом! Дважды говорить не пришлось. Мы бросились за Маэндаэром сквозь влажные коридоры, по щиколотку в сточной воде. Над головами продолжал звенеть ритм капель, а где-то позади всё ещё слышалось карканье. Наконец перед нами оказался люк, ведущий наружу. Маэндаэр полез наверх, а я — сразу за ним, чтобы не отставать. Но когда рыжий эльф снял люк, он замер на месте. — Так-так-так, что тут у нас? — произнёс сверху вкрадчивый молодой голос. — Чего нарушаем комендантский час, юноша? Причём в таком… экзотическом месте, как канализация? — Ну, сэр рыцарь, — без капли колебания отозвался Маэндаэр, — ищу вдохновение для новой песни. А оно, знаете ли, ведёт по весьма неожиданным тропам. — О, неужели? А что же за песня требует консультации самого принца асгардского? — усмехнулся рыцарь. Я похолодел. — Вылезайте все. Медленно. Руки держите на виду. Без глупостей. Делать нечего, пришлось подниматься. В свете меча я увидел одного-единственного бойца. Это был молодой высший эльф в невероятно качественно исполненных доспехах, явно сделанных из змеиной чешуи. На поясе у него висела длинная рапира с изящной гардой. Его золотые волосы были сплетены в несколько изящных кос, часть которых опоясывала голову подобно венку. На шее его висел амулет в виде креста. — Оружие убрал, — велел рыцарь. — Но сэр рыцарь, а как я увижу, куда идти? — спросил я. — Это наш единственный источник света. Эльф сделал глубокий вдох и достал из сумки масляный фонарь. — Вечно забываю, что вы, люди, не можете видеть в темноте, — произнёс он, зажигая небольшой фонарь. — Трижды заносил в свой кодекс помнить об этом, но всё равно забыл. А теперь пройдёмте-ка за мной в место вашего ночлега. — Нас вообще-то много, а он один, — шепнул Торс на дварфийском, чтобы эльф не понял. — Навалимся всем скопом и готов. — Не стоит, — возразил Маэндаэр на том же языке. — Видишь крестик на его шее? Это значит, он не просто рыцарь — он работает на церковь. А в церкви обычно служат более понимающие личности, чем в юстициарии, так что нам повезло. Как говорилось в старой комедии «Аркнийские Пингвины» — улыбаемся и машем. Торс удивительно легко с этим согласился. Даже не ворчал. Рыцарь вёл нас закоулками и окольными путями, пока мы не оказались у небольшой церкви. Я толком не успел рассмотреть, где мы, как тут же нас затолкали внутрь каких-то катакомб, где заперли на засов сверху. — Великолепный план, — наконец произнёс Торс. — Напомни, а зачем мы хотели проникнуть в город тайком? Чтобы нас не схватили? — Да я и без тебя понимаю, что просчитался, — ответил я. — Может, не надо ворчать? Маэндаэр, какие у нас шансы? — Ну, если я правильно понял, то перед нами был представитель тайного бюро церкви, чья задача — быстрое реагирование на все проявления ереси и тому подобного, — ответил бард. — Врать им бесполезно — у них есть тысяча и один способ раскусить твою ложь. И если будешь паинькой, нас не то что быстро отпустят, но ещё и защитят от шавок Гильраэна. — Ты уверен? — удивился я. — Как ты вообще понял, что перед нами член этого самого бюро? — Ну, лицом он похож на одного из самых видных представителей этого самого бюро — сэра Лагордора аль-Хелимара Тар’Эля. Я у него на свадьбе лет девять назад играл в ансамбле и, надеюсь, я лицом не обознался. — Oh, gluuskei, gluuskei (О, повезло, повезло), — с нескрываемым сарказмом проворчал Дюрвулкендов. Неожиданно засов сверху отодвинули, и в наши катакомбы зашёл человеческий мужчина. Он носил тёмно-синий камзол, поверх которого было надето множество висюлек, цепочек и прочей бижутерии. Под камзолом была белая рубашка с высоким воротником, с левого плеча струился длинный плащ. Его длинные прямые тёмные волосы имели заметную проседь. В руке у него была трость, и он явно хромал на левую ногу. Взгляд у него был суровый — и в нём я узнал взгляд бывалого воина. На плече у него был белый ворон. При виде него глаза Маэндаэра расширились до неприлично огромных размеров, а из его уст вырвался громкий вопль радости, будто ребёнку купили игрушку, о которой он умолял весь год. — Сэр Бетхель Абрахам?! — наконец произнёс что-то членораздельное Маэндаэр. — Боги мои, это правда вы?! Я понимаю, что это просить не уместно, но умоляю — дайте автограф! Дюрвулкендов вопросительно посмотрел сперва на эльфа, затем на меня, а потом и на Торса. Великан покрутил лишь пальцем у виска. — И здесь поклонники, — устало произнёс Бетхель. — Автограф я дам вам, коли будете хорошо себя вести. Для начала, юноша, скажите мне: правда ли вы — принц Йорлейф Харальдссон? — Давай, шмаль асгардская, отвечай! — каркнул ворон голосом настолько старого деда, что кажется, что он видел сотворение мира. — Да, — твёрдо ответил я. Торс опешил, но я не обратил на него внимания. — Мы прибыли в город инкогнито, так как у меня случился небольшой конфликт с принцем Гильраэном. — Об этом вся столица никак не умолкнет, — усмехнулся сэр Абрахам. — Зачем вы пытались убить его высочество принца? — Клевета, — возразил я. — Мы с Торсом лишь защищали себя и своих товарищей. Дальше я пересказал ему всё, как было. Аристократ слушал, иногда поглядывая на старинное кольцо у себя на пальце. Когда я закончил рассказ, сэр Бетхель долго молчал, глядя куда-то мимо меня. Его белый ворон что-то коротко каркнул и прижал крыло к груди. — Я верю вам, — наконец сказал он. — И, к счастью, вера моя подкреплена магией: это кольцо выявляет ложь. Вы ни разу не соврали. Впрочем, правда — это ещё не оправдание. Он подошёл ближе, не спеша, опираясь на трость. — Принц Йорлейф, вы ступили на территорию, где каждое ваше слово может быть истолковано против вас. Юстициары уже ищут вас. Если бы вас нашёл не сэр Лагордор, вы бы уже молились своему Шору перед казнью. — Вы нас выдадите? — спросил я. — Пока нет, — ответил он. — Но мне нужен ответ. Честный. Без прикрас. Вы изгнанник, принц без трона, человек, которого отверг собственный отец. Что вы на самом деле ищете в этом городе? — Сыр, хлеб, солонина, немного сухофруктов, чай и, если получится, бочонок хорошего эльфийского вина, — честно ответил я. Ворон на плече человека каркнул так, будто закашлялся, но в нём было отчётливо слышно непереводимое ругательство. Торс, кажется, едва сдержался, чтобы не прыснуть. — Закупиться? — переспросил сэр Абрахам, нахмурив брови. — Вы приплыли сюда, рискуя попасть в лапы юстициаров, только ради того, чтобы закупиться? — Мы же не знали, что тут такая политика, — пожал я плечами. — Да и эльфийский хлеб лучше корабельных сухарей. — Думаю, с этим помочь мы вполне сможем помочь, — задумчиво протянул Бетхель. — Правда, сперва мне необходимо кое с кем посоветоваться. Подождите немного. После этого он покинул катакомбы. Гнетущее ожидание накрыло меня с головой. — С кем он там может советоваться? — наконец спросил я у Маэндаэра. — Разброс весьма велик, — ответил бард. — От своих товарищей до самого Иерарха Сильгашрондского. — Да какая уж разница? — проворчал Торс. — Ты ж нас с потрохами сдал. — Торс, я взвесил все риски, — возразил я. — Если бы я начал упираться, наши хозяева могли бы перейти к пыткам. Себя-то мне уж не сильно жалко, но с собой я бы вас утягивать не хотел. — И потому подписал нам смертный приговор, — процедил великан. — Они же определённо доложат о нас королю, а значит конфронтация с Гильраэном неминуема. Зря мы вообще полезли в этот город. — А где ты предлагаешь нам взять еды? — я слегка повысил тон. — Sverðið fæðir Víkinginn!— крикнул Торс на великаньем. — А для тех, кто не знает, переведу: воина меч кормит! — На грабежи и налёты я не подписывался, — возразил Маэндаэр. — И к тому же, если бы мы попытались кого ограбить, нас бы точно упекли в тюрьму лет на пятьдесят. Для эльфа срок не слишком большой, а вот вы в тюрьме и умерли бы. — Я про то, что нам ничего не стоило зайти в лес и добыть пару оленей, которых бы нам более чем хватило бы до границы Праагоса, — процедил мой хускарл. — У того леса был Хозяин, — ответил я. — Он не дал бы нам поохотиться, скорее всего. — Откуда знаешь? — Потому что я видел его. Лично. Я посмотрел на великана так, чтобы тот понял: это не тема для разговора здесь и сейчас. Через некоторое время вернулся Бетхель. — За мной, — произнес он. — Вас кое-кто хочет увидеть.***
Оставшаяся на корабле Кассандра не находила себе места. Она не могла уснуть от непонятно откуда взявшегося волнения. Одна только мысль, что остальные где-то там, в городе, и что им грозит опасность, наполняла юное сердце тифлингеты тревогой и ужасом. Неожиданно откуда-то с неба спикировал крупный чёрный ворон. Его глаза сияли оранжевым, как тлеющие угли. На груди у него был небольшой кожаный футляр. Кассандра сразу узнала его — Анзус, фамильяр принцессы Хельги. Последнее время он летал между двумя наследниками трона, исполняя роль живой почты. — И… где Йорлейф? — прохрипел он осипшим голосом. Кассандра вздрогнула: до этого она считала, что говорящие животные бывают только в сказках. Да, вороны умны, но не до такой же степени. — Ты оглохла, раба? — каркнул Анзус, расправляя крылья. — Я спрашиваю, где Йорлейф? — В… в городе. С Торсом и остальными, — замялась она, всё ещё приходя в себя. — Ну его в троллью задницу. В город я не полечу, — проворчал ворон. — Письмо от Хельги. Срочное. Он наклонился, и Кассандра сняла с футляра запечатанный свиток. Она сунула его в сумку… и замерла. Мысль уже сверлила в голове: что там? Что она написала? Это что-то важное. Что-то, чего, может быть, Йорлейф не должен знать один. А может — наоборот. Пока она размышляла, Анзус гортанно фыркнул: — Есть, что поесть? Чародейка достала несколько сухариков и добавила кусочек овечьего сыра. Ворон довольно ухнул и устроился под лавкой, словно дома. А Кассандра… Кассандра продолжала смотреть на письмо. На нём красовалась восковая печать с гербом Асгарда — оскалившимся тигром. Распечатать письмо без ведома адресата? Нарушение. Но если бы она смогла починить печать магией… Она задумалась. Сунула руку в сумку и достала моток пеньковой верёвки. Отожгла кусок, разделила на две половинки — и попыталась. Закрыв глаза, сосредоточилась на нитях. Представила, как они срастаются друг с другом, сшиваются по воле магии, звено за звеном. На мгновение ей показалось, что волокна дёрнулись. Тёплый ток прошёл по ладони. Магия среагировала. Сердце заколотилось чаще. А если… получится? Четверть часа концентрации — и вот уже верёвка в идеальном состоянии. Не выдержав соблазна, Кассандра зажгла над своим левым плечом небольшой огонёк и вскрыла печать. Та разлетелась с небольшим снопом магических искр, на которые тифлингета просто не обратила внимания. Письмо гласило: Дорогой Йорлейф. Пишу тебе с печальными вестями. Всего сказать не могу, но суть такова: меня парализовало, потому не удивляйся, что почерк — не мой. Это письмо пишет под мою диктовку самопишущее перо. Всё произошло из-за одного идиота. Ты его знаешь. Я пыталась… просто пыталась достичь большего. Быть полезной. Неважно. Главное — я пока жива. Партурнакс говорит, что мои магические каналы восстанавливаются, но тело… увы. Ниже плеч — ничего. Абсолютно ничего. Пока ты это читаешь, отец, скорее всего, уже в курсе. И, может быть, даже впервые за долгое время он рядом со мной. Так, стоп, перечеркни. Перечеркни! Проклятие, как этим пером зачеркнуть строку?! Далее на письме видна большая клякса, похожая на расплывшуюся по бумаге ленивую толстую кошку. Несмотря на то, что общий тон письма был весьма мрачным, эта пара строк вызвала у Кассандры тёплую улыбку, с которой она продолжила чтение. Прошу тебя, не пытайся немедленно вернуться. Сейчас это не поможет — ни мне, ни тебе. Лучше… напиши мне. Расскажи, как у тебя. Что с вашей компанией? Что ты видел, что почувствовал? Не смей врать. Я тебя знаю — ты вечно замалчиваешь половину, откладывая до лучших времён, а мне хочется знать правду. Я скучаю. Хельга. Подпись была выведена уверенно — чужой рукой, но от всего сердца. Кассандра застыла, держа письмо на весу. И в этот момент, в самой глубине пергамента, вспыхнул второй слабый огонёк. Печать была не просто восковая — она запоминала лицо того, кто её нарушил. И если Хельга захочет — она узнает. И то, что письмо вскрыто, и то, кто это сделал. Кассандра резко выдохнула. — Ну и дура же ты, — прошептала она себе. — Ну и дура… Через мгновение в нижней части письма появилась ещё одна строка: P.S. Попалась, чертовка!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!