Глава 39. Домой

Совет в ратуше закончился, но напряжение не спало. Капитаны разошлись готовить корабли, старейшины — собирать ополчение, а Кэти осталась в городе, чтобы провести эти два дня до выхода не в раздумьях, а в деле. На следующее утро она снова вышла затемно, но теперь не в лазарет и не на разбор завалов. Она пошла туда, где город ещё не отстроился, где люди жили в землянках и временных хижинах, притулившихся у уцелевших стен. Её появление заметили сразу. Кто-то выходил из дверей, крестился, глядя на чёрный камзол. Кто-то, наоборот, спешил навстречу, чтобы пожать руку, сказать спасибо, спросить о тех, кто остался на Тортуге. — Сеньора Кэти, — старая женщина с узлом на плече остановила её у покосившегося забора. — Вы правда приведёте наших девочек? Тех, кого увезли? — Я сделаю всё, что смогу, — ответила Кэти. — Сделаете? — женщина заплакала. — Моя племянница… ей четырнадцать. Её увели в первый день. Я молюсь каждую ночь. Молюсь, чтобы она была жива. Молюсь, чтобы вы… Она не договорила, уткнулась в плечо Кэти. Та стояла, не зная, что делать — обнимать или отстраниться. Вспомнила, как сама плакала в трюме Л’Олонэ, и не было никого, кто бы обнял. Обняла. — Я верну её, — сказала она. — И всех, кто выжил. Женщина отступила, вытерла слёзы, перекрестила Кэти. Та пошла дальше, чувствуя, как взгляды прожигают спину. Не все смотрели с надеждой. Кое-кто отводил глаза, шептался, сплёвывал через плечо. — Ведьма, — донеслось из-за угла. — Чёрные паруса — к беде. Она не добро принесла, а проклятие. — Тише, — осадил другой голос. — Она дочь команданте. Она выжила. — Выжила? — первый не унимался. — Посмотри на её глаза. В них нет света. Она продала душу, чтобы вернуться. А теперь ведёт корабли в бой. Женщина. Капитан. Это ли не дьявольщина? Кэти не обернулась. Она слышала эти голоса каждый раз, когда выходила на улицу. Они не ранили — они напоминали, кем она была и кем стала. И почему не имеет права ошибиться. У причала, где Морской дракон стоял на якоре, её ждал Матео. Боцман сидел на бочке, перебирал снасти, но, увидев капитана, отложил работу. — Город говорит, — сказал он, не спрашивая. — Город всегда говорит, — ответила Кэти, вглядываясь в мачты, где матросы проверяли такелаж. — Вам не привыкать, — Матео усмехнулся. — На Тортуге языки острее были. — На Тортуге я могла заткнуть их взглядом, — Кэти повернулась к нему. — Здесь я не хочу. Они имеют право бояться. — Бояться вас? — Бояться того, что я принесла. Чёрные паруса. Чужую войну. Надежду, которой может не быть. Матео посмотрел на неё долго, потом кивнул. — Хороший капитан думает о команде, — сказал он. — Великий — о тех, кто ждёт на берегу. Вы стали великим капитаном, сеньора. — Я стала той, кто не имеет права проиграть, — ответила Кэти и пошла на корабль проверять погрузку. В полдень, когда солнце стояло в зените и тени сжались до крошечных пятен под стенами, Кэти вернулась домой. Анна ждала её на крыльце, как ждала всегда — с тех пор, как дочь вернулась. Она не спрашивала, где та была. Знала. — Заходи, — сказала она, отступая в прохладные сени. — Я согрела обед. Они ели молча. Анна смотрела, как дочь берёт хлеб, макает в похлёбку, не поднимая глаз. Всё в ней было чужим — и этот чёрный камзол, и пистолет на поясе, и шрамы, которые виднелись из-под рукавов. Только волосы остались прежними. Рыжие, как у неё самой. — Кэти, — тихо сказала Анна, когда тарелки опустели. — Расскажи мне. Не про войну. Не про корабли. Про тебя. — Что ты хочешь знать? — Кэти не подняла головы. — Всё, что ты готова рассказать. Я хочу понять, кто теперь моя дочь. Кэти молчала долго. Потом отодвинула миску, посмотрела на огонь в очаге. — На Тортуге, — начала она, и голос её был ровным, как у чужого человека, — я научилась быть вещью. Чтобы выжить, я стала тем, кем меня хотели видеть. Немой. Послушной. Пустой. Анна сжала пальцы, но не перебила. — А потом я научилась быть страхом, — продолжила Кэти. — Я взяла ножницы и приставила к горлу человека, который хотел меня купить. Он испугался. И рассказал другим. Скоро все боялись меня. Перейра, хозяин дома, платил мне, чтобы я не смотрела на него так. Клиенты платили, чтобы просто посидеть в моей комнате и не видеть моего взгляда. — Ты стала сильной, — прошептала Анна. — Я стала тем, кого боятся, — поправила Кэти. — Это не одно и то же. Сильный может защитить. А тот, кого боятся, остаётся один. Всегда один. Она замолчала, глядя в огонь. — А теперь, — добавила она, — я не знаю, кто я. Капитан? Воин? Женщина, которая привела чёрный корабль в родной город? Или та, кто принесла с собой войну? — Ты принесла надежду, — Анна взяла её за руку. — Ты пришла, когда мы уже не ждали. Ты выжила, когда мы уже не верили. Этого достаточно. — Достаточно, чтобы они называли меня ведьмой? — Кэти усмехнулась. — Я слышу это каждый день. — Пусть называют, — Анна сжала её пальцы. — Ты знаешь, кто ты. Я знаю, кто ты. Отец знает. А остальные увидят, когда ты вернёшься с победой. Кэти посмотрела на мать, и в её ледяных глазах на миг мелькнуло что-то живое. — Ты не боишься меня, мама? — Я боюсь за тебя, — ответила Анна. — Я боюсь, что ты не вернёшься. Я боюсь, что ты так и не узнаешь, кем стала. Но я не боюсь тебя. Никогда не боялась. Они сидели молча, глядя на огонь, и в этой тишине было больше, чем в любых словах. Кэти нашла отца в ратуше. Богумир стоял у карты, разложенной на столе, и водил пальцем по изрезанной береговой линии. Рядом с ним — Уолтер, старый моряк, и двое рыбаков, которых Кэти не знала. — Что случилось? — спросила она, входя без стука. Богумир поднял голову. В его глазах было то, чего она не видела — тревога. — Разведчики вернулись, — сказал он. — С острова Мертвых Черепов. — База? — Кэти подошла к столу. — Пуста, — ответил Уолтер, и его голос был глухим. — Мы подошли на лодках вчера ночью. В лагуне ни одного корабля. Батареи сняты, укрепления брошены. Ушли, видимо, дня три назад. — Куда? — Кэти вгляделась в карту, словно надеясь прочесть ответ. — Неизвестно, — Богумир разжал кулак. — Могли пойти на Тортугу, могли к Ямайке, могли… — он замолчал, не договорив. — Могли сюда, — закончила Кэти. — К Дрогану. В комнате стало тихо. Рыбаки переглянулись, Уолтер опустил голову. — Если он идёт сюда, — сказал Богумир, — у нас есть день, может быть, два. Наши корабли не готовы к бою в открытом море. — А если он не идёт? — спросила Кэти. — Если он ждёт нас? Заманивает в пустую базу, а сам ударит со спины? — Тогда Морской дракон не должен идти к острову, — Богумир посмотрел на неё. — Вместо разведки базы — поиск флотилии. — Я знаю, — кивнула Кэти. — Мы выйдем на рассвете, пойдём не на юг, а на восток. Если он идёт к Дрогану, мы встретим его раньше, чем он увидит берег. — Это опасно, — сказал Уолтер. — В открытом море вы будете одни. Флотилия Л’Олонэ — три корабля против одного. — Я не буду одна, — Кэти повернулась к отцу. — У нас есть три шхуны. Если мы выйдем вместе, сможем прикрыть друг друга. — Три шхуны против трёх его кораблей, — Богумир покачал головой. — Лживое золото сильнее нас всех вместе взятых — Но мы быстрее, — возразила Кэти. — И мы знаем эти воды. А он — нет. Если мы встретим его в проливе у южных скал, он не сможет развернуть свою артиллерию. Она подошла к карте, провела пальцем по узкому проходу между рифами. — Здесь. Если мы заманим его сюда, Лживое золото сядет на мель. А два брига не смогут развернуться из-за узости. Мы сможем атаковать по одному. Богумир смотрел на неё, и в его глазах была гордость. И боль. И страх. — Ты уверена? — спросил он. — Нет, — ответила Кэти. — Но другого плана у нас нет. А в это время, в десятке миль от Дрогана, Морская дева стояла на якоре в маленькой бухте, скрытой скалами. Алекс уже три часа не отходил от фальшборта, вглядываясь в береговую линию. Он чувствовал, что город где-то там, за мысом, но не мог заставить себя идти дальше. Не мог предстать перед Богумиром с пустыми руками. — Капитан, — Астер поднялся на палубу, держа в руках подзорную трубу. — Рыбацкая лодка идёт к нам. Похоже, из Дрогана. — Дайте им подойти, — приказал Алекс, и его сердце забилось быстрее. Лодка причалила. На борту было двое стариков и мальчишка. Они смотрели на Морскую деву с опаской, но, заметив английский флаг, немного успокоились. — Вы из Дрогана? — спросил Алекс, перегнувшись через борт. — Из Дрогана, — ответил старший, седой рыбак с обветренным лицом. — А вы, видать, не здешний? — Я был здесь раньше, — Алекс помедлил, боясь задать главный вопрос. — Я ищу… я ищу Кэти Ким. Дочь команданте. Старики переглянулись. Мальчишка, который до этого молчал, вдруг выпалил: — Сеньора Кэти вернулась! Она привела чёрный корабль! Она теперь капитан! Все говорят, она прошла через ад и стала сильной. — Вернулась? — Алекс схватился за ванты. — Она… она здесь? — Была здесь, — покачал головой рыбак. — Но вчера вышла в море. С ней три шхуны. Говорят, идёт искать Л’Олонэ. Сама поведёт флот, слышь. Женщина-капитан, кто бы мог подумать. Алекс замер. Кэти вернулась. Стала капитаном. И уже ушла в море. — Куда? — спросил он. — Куда она пошла? — Кто ж знает, — рыбак развёл руками. — Говорят, база Л’Олонэ пуста. Или он сам идёт сюда, или она ищет его на юге. Но одно ясно — война началась. Астер подошёл к Алексу, положил руку на плечо. — Капитан, если мы пойдём в Дроган, нас примут за врагов. Богумир не простил вас. И Кэти… — Я знаю, — перебил Алекс. — Но я не пойду в Дроган. Я пойду за ней. Он повернулся к рыбаку, кинул ему кошель с монетами. — Спасибо за весть. Скажите команданте… скажите, что Морская дева идёт следом. Что мы будем там, когда понадобится. Старик поймал кошель, кивнул. — Передам, капитан. А вы берегите себя. И её берегите. Она — наша надежда. Лодка отчалила. Алекс стоял на палубе, глядя на юг, туда, где ушёл Морской дракон. — Полный вперёд, — сказал он, и голос его был твёрдым. — Мы идём за ней. — А если она не захочет нас видеть? — спросил Астер. — Не захочет, — Алекс усмехнулся, и в этой усмешке не было горечи. — Но она может нуждаться в помощи. Я буду там. Даже если она прикажет стрелять. Морская дева развернулась, паруса наполнились ветром, и корабль двинулся на юг, туда, где на горизонте уже ничего не было, кроме воды. Они вышли на стену, когда солнце уже клонилось к закату. Внизу, в порту, заканчивали погрузку. Матросы тащили ящики с порохом, ядра, бочонки с пресной водой. Женщины несли хлеб, вяленую рыбу, сухари. Дети, которые ещё недавно плакали по ночам, теперь бегали между взрослыми, подавая снаряжение, затягивая узлы, готовясь к бою. — Я хочу, чтобы ты знала, — сказал Богумир, глядя на суету внизу. — Я не хотел, чтобы это стало твоей войной. — Это моя война, папа, — ответила Кэти. — С того дня, как он взял меня на свой корабль. — Ты могла остаться. После того, как вернулась. Могла взять свою шхуну и уйти. В другие моря, в другие города. Никто бы не осудил. — Я бы осудила, — Кэти повернулась к нему. — Я не та, кто бежит. Я та, кто возвращается. Богумир смотрел на неё, и в его глазах было столько боли, столько любви, столько гордости, что у неё сжалось сердце. — Команданте, — сказал он, и в голосе его зазвучала официальная нота, — я назначаю вас главой разведки флота Дрогана. Ваша задача — обнаружить флотилию Л’Олонэ и привести её к месту битвы. Он протянул ей саблю — ту самую, которую когда-то носил её дед, которую она видела над камином в детстве. — Это оружие прошло три войны, — сказал Богумир. — Пусть оно принесёт нам четвёртую победу. Кэти взяла саблю. Лезвие было тяжёлым, холодным, и в этом холоде она чувствовала силу, которая передавалась от предков, от тех, кто защищал Дроган задолго до неё. — Я вернусь, — сказала она. — И я приведу его. — Я знаю, — ответил Богумир. — Потому что ты — моя дочь. Ночью Кэти не спала. Она стояла на причале, глядя, как Морской дракон покачивается на волнах, и проверяла всё — от крепления пушек до запасов пресной воды. Матео ходил рядом, отдавал распоряжения, сверял списки. — Пятнадцать человек, — доложил он. — Все проверены, все готовы. Пороха и ядер хватит на два часа боя. Если затянется — будем брать на абордаж. — Не затянется, — ответила Кэти. — Мы не будем воевать с ним в открытом море. Мы приведём его в пролив, и там он сядет на мель. А остальное доделают пушки. — А если не сядет? — спросил Матео. — Сядет, — Кэти посмотрела на карту, которую держала в руках. — Я знаю этот пролив. Я провела там три дня, когда шла от Тортуги. Если он пойдёт за нами, он не успеет повернуть. Она замолчала, глядя на тёмную воду. — А если он не пойдёт? — тихо спросил боцман. — Тогда мы найдём другой способ, — ответила Кэти. — У нас есть один день, чтобы переиграть его. Этого достаточно. На рассвете, когда солнце только начинало золотить верхушки стен, Кэти стояла на причале. Матросы Морского дракона уже были на борту, паруса подняты, якорь готов к подъёму. Она посмотрела на город. На новые стены, на пушки, на людей, которые высыпали на причал, чтобы проводить её. На отца, который стоял впереди всех, с непокрытой головой, с глазами, полными надежды и боли. На мать, которая держалась чуть позади, вцепившись в перила, и не плакала. — Я вернусь, — прошептала Кэти, и ветер унёс её слова в море. Она шагнула на трап, и в этот момент из толпы выбежала девочка — та самая, племянница женщины, что плакала вчера у забора. Она бросилась к Кэти, схватила её за руку. — Вы приведёте её? — спросила девочка, и в её глазах был тот же страх, что у Кэти много недель назад в трюме Л’Олонэ. — Мою сестру? Она обещала, что вернётся. Она всегда держит слово. Кэти опустилась перед ней на корточки, посмотрела в глаза. — Я приведу её, — сказала она. — И всех, кто выжил. Я обещаю. Девочка кивнула, разжала пальцы и отступила. Кэти поднялась на борт. — Отдать швартовы! — скомандовала она, и голос её прозвучал над водой, как удар хлыста. — Поднять паруса! Полный вперёд! Морской дракон вздрогнул, словно живой, и двинулся к выходу из бухты. Кэти стояла на носу, вцепившись в ванты, и смотрела на удаляющийся берег. На новые стены, на пушки, на людей, которые махали ей вслед. На дом, где у окна стояла мать и смотрела на море. — Я вернусь, — прошептала она. — Я обещаю. И ветер разнёс её слова над водой, над городом, над теми, кто ждал. И те, кто слышал, поверили. Потому что Кэти Ким всегда держала слово. Капитаны Дрогана собрались в ресторане, который чудом уцелел после пожара. За длинным столом, уставленным кружками с ромом, сидели пятеро: старый капитан Золотой лани, капитан Морской звезды, капитан Северной звезды и двое рыбаков, командовавших мелкими шхунами. — Она сошла с ума, — сказал капитан Северной звезды, толстый, краснолицый мужчина с маслеными глазками. — Женщина поведёт флот? Да её же в первом же бою убьют. Или хуже — изнасилуют. Опять. — Заткнись, — рыкнул капитан Золотой лани. — А что? Все знают, что с ней делали на Тортуге. Шлюха Л'Олонэ — вот кто она. Никто не заметил в темном углу столик. За ним сидел старый моряк Матео, боцман Кэти. Его лицо, изрезанное шрамами, было бледным от ярости. Он был на взводе, поднялся, на ноги, и устремился к наглецу. — Ты, — он шагнул к капитану Северной звезды, схватил его за шиворот и приподнял над лавкой. — Повтори, что сказал. — Пусти! — тот забрыкался, но Матео держал крепко. — Я видел, как она вела корабль сквозь шторм, когда такие, как ты, молились в трюме. Я видел, как она вышла к пиратам без оружия и заставила их отступить. Она прошла через ад и вернулась. А ты — ты всего лишь пьяный трус, который боится, что женщина окажется сильнее. Он швырнул капитана на пол. — Ещё раз услышу такое — выбью зубы. Даже если Богумир прикажет повесить. Матео вышел, хлопнув дверью. В таверне повисла тишина. Капитан Золотой лани поднял кружку. — За капитана Ким, — сказал он. — И за того, кто посмеет повторить эту чушь в моём присутствии. Капитаны нехотя подняли кружки. Только капитан Северной звезды молчал, потирая ушибленное горло. На следующее утро, когда Кэти проверяла пушки на Морском драконе, к ней подошёл старый капитан. Он опирался на трость, но глаза смотрели цепко, по-молодому. — Слышал, вчера мой боцман устроил разнос в таверне, — сказала Кэти, не отрываясь от работы. — Слышал. И правильно сделал, — старик присел на ящик. — Но я пришёл не за этим. Ты знаешь, что доверие не покупают? — Знаю. Его завоёвывают. — Нет, — он покачал головой. — Его берут. Как абордаж. Быстро, дерзко, без колебаний. Ты уже сделала это с командой. Теперь сделай с нами. — И как же? — На совете. Не проси — требуй. Покажи, что ты не девочка, которая ищет защиты. Александр Баязов, вчера в 20:26 Покажи, что ты капитан. Кэти посмотрела на него. В его глазах, выцветших, но острых, она увидела не насмешку — проверку. — Спасибо, капитан, — сказала она. — Я запомню. Он усмехнулся, встал и пошёл прочь, опираясь на трость.