Два дня

***

Следующие два дня Лют не видела Адама, неспешно заканчивая работу. Ей не хотелось признавать даже самой себе, что в его отсутствие стало тоскливо. После первого истребления Лют снились кошмары. Запах, тьма и душный жаркий воздух — всё было настолько реальным, что отличить от действительности было невозможно. Она бесконечно, ночь за ночью сражалась за свою жизнь с тысячей демонов, преследующих её. Стоило осознать: насколько Лют ненавидела демонов, настолько и боялась. Прошедшие два дня с Адамом отодвинули все переживания и страхи на периферию, и даже кошмары перестали преследовать её, потому что она постоянно анализировала его поведение, злилась и постепенно изучала новые для себя эмоции. Но в его отсутствие навязчивые мысли возвращались, снова погружая сознание в недавно испытанные ужасы. Она выполнила работу ещё днём, но осталась в посольстве, надеясь, что он придёт. Всё же завтра ему надо будет отдать все эти бумаги старшему Серафиму, и он обязан появиться здесь, чтобы их забрать. Лют оставила один неподписанный пергамент, чтобы когда Адам зайдёт, с невозмутимым видом поставить последнюю подпись, словно она только что закончила и ни в кем случае не ждала его. Вот только минуты шли, а его всё не было, что наполняло душу Лют уже знакомой злостью и обидой. Не хотелось думать, чем он занимается. Она поражалась, с какой невероятной скоростью её можно привязать к себе за пару вечеров, просто находясь рядом. Он не сказал ей ни одного хорошего слова, просто занимал всё пространство вокруг своей эмоциональной несдержанностью и самолюбием, заставляя её кошмары и одиночество выбежать из комнаты. Два грёбанных дня и она верная собака на поводке. А он жутко безответственный хозяин. Спина уже затекла, но она не могла позволить себе сесть на диван, ведь он мог вернуться в любую минуту. Закатное солнце практически скрылось с горизонта, оставляя на стенах комнаты красные мазки. Упав лицом на свои руки, лежащие на столе, Лют зарычала. Боже, что она делает? Он ведь сразу всё поймет, поймёт насколько она жалкая, поймет под какое влияние она попала. Голова наполнялась мыслями и уже знакомыми очертаниями собственных страхов и призраков прошлого. Она стояла в темной комнате, слыша чье то дыхание, но сколько бы не прислушивалась не могла понять, с какой стороны. Скрежетание когтей по металлу, тихий шепот, её имя, произносимое до боли знакомым женским голосом, и все это раздавалось со всех сторон, не позволяя найти источник. Лют не могла пошевелиться, ноги словно приросли к полу, поднимая панику внутри. Резко все звуки пропали и Лют оставалось слушать только собственное тяжелое дыхание. Она стала всматриваться в тьму, не понимая почему глаза не могут к ней привыкнуть и, сбившаяся в одно большое черное пятно тень, бросилась на неё принимая демоническую форму. Мгновенно открыв глаза, она резко выпрямилась на стуле, со звонким звуком роняя ручку на пол. Кровь прилила к щекам, сердце бешено стучало в груди, а пряди белоснежных волос прилипли к влажному лбу. На улице была глубокая ночь, погружая в темноту ангельское посольство и помещение, где сидела Лют, пытающаяся восстановить свое шумное дыхание. Она нервно начала переключать кнопку на настольной лампе, которая точно горела, когда она засыпала. Но она, судя по всему, перегорела, вводя Лют в еще большее напряжение. Ей хотелось света. Срочно. Сейчас. От нервного напряжения задрожали крылья, которые словно видели и слышали больше, чем сама ангел. Лют привыкла считать это своей интуицией, сигналом об опасности, ведь они ещё никогда её не подводили. Резкое открытие двери, и Лют, с заготовленной годами реакцией, хватается за свое копье у стены, приставляя его к горлу демона. В тот же самый момент копье улетает в сторону, столкнувшись с всплеском божественной магии, и Лют, которая мёртвой хваткой вцепилась в него, отлетает на несколько метров вместе с ним, прикладываясь лицом о стол. Копье со звонким металлическим звуком падает рядом. — Блять, Лют, — гневно выкрикивает Адам, освещая магией комнату. — Ты совсем ебанутая? — Адам?.. — приподнимается на ладонях лейтенант, игнорируя жуткую головную боль, осматривая своего командира в ярости. Она и забыла, что на масках истребителей есть рога, имитирующие демонические, которые сейчас спровоцировали приступ паники. — Ты, сука, в своём уме? — между тем продолжил гневаться Адам, подходя ближе к ней. — Решила прикончить меня? — Нет! — резко воскликнула Лют, провоцируя новый импульс головной боли. — Я работала над отчётами и задержалась, а тут неожиданно вы… Она подняла неслушающуюся руку вверх над головой, нащупывая на столе тот единственный неподписанный лист, протягивая его своему командиру. О боже, как же жалко, неправдоподобно и нелепо это сейчас выглядело. — Ты реально ебанутая, — констатировал Адам и потянулся рукой, облаченной в чёрные перчатки, к её виску, из которого струилось золото, но в последний момент сменил направление и вцепился в подбородок, неприятно сдавливая его. — Просто, блять, на голову больная, тупая сука. Я ведь мог тебя убить. Лют знала это и молчала, с ужасом смотря на его маску, экран которой покрылся помехами, размывая эмоции. Да и от самого Адама фонило магией, выплескивающейся от гнева своего хозяина. Капли крови начали медленно капать на паркет, разрушая тишину. Адам с отвращением поднялся и отошел. — Убери за собой, — отстранённо произнес он и направился к выходу, забирая с собой свет. — И проваливай отсюда. Дверь хлопнула, оставляя истребительницу во тьме, которая сразу же проникла в каждую клеточку её тела и разума. Только сейчас, когда он отпустил её, она смогла сделать спасительный вдох, заставляющий голову закружиться. Он долбаный бесчувственный псих. Ублюдок. И он понял, какая она жалкая. Под утро, когда измученное сознание заставило Лют уснуть, она сгорала в кошмарах, где её раз за разом убивал ангел в маске демона.

***

Лют, стоя в своей пижаме, повторно обрабатывала рану ватой со спиртом, морща нос и хмуря брови от неприятного покалывания. В зеркале собственной ванны она выглядела ужасно. Всклоченные волосы и темные синяки под глазами определённо не добавляли ей шарма. Девушка аккуратно налепила пластырь, пряча его под белыми волосами. Выходные закончены и сегодня будет проходить первая тренировка после последнего истребления, где Лют необходимо будет выступить новым негласным лидером истребительниц. Её тошнило от одной только мысли об этом. Она совершенно точно никогда не говорила тосты на днях рождениях и не выступала с проектами в школах. Мысли о вчерашнем так или иначе просачивались в голову, вытесняя собой переживания о сегодняшнем дне. Лют просто не знала, как себя теперь вести, и всё утро бормотала ругательства себе под нос. Хуже кошмаров только неизвестность. Облачившись в форму, она вылетела из дома, направляясь на тренировочный полигон. Ещё вчера днем, она была бы счастлива, если бы Адам пришел и сам провел тренировку. Сейчас она боялась этого больше всего на свете. Подлетая, она собиралась с мыслями, прокручивая в голове слова своей маленькой речи. Выступить перед экзорцистами, всё равно что перед стаей голодных волков. Все они знают, что случилось с Вегги. Полигон был заполнен переговаривающимися девушками, которые, заметив приближающуюся к ним Лют, начали замолкать, осматривая с ног до головы, будто впервые. В этот раз безразличным не был никто и смотрели все двести пар глаз и от волнения у лейтенанта пересохло в горле. Она поднялась на возвышение, на котором когда-то стояла Вегги, почувствовав подавленность. Прокашлялась в кулак. — Без лишних вступлений, как вы знаете теперь я занимаю должность телохранителя Адама и выполняю его обязанности, — начала Лют, сохраняя убийственно спокойное выражение лица, несмотря на многочисленные недовольные взгляды. — В том числе теперь я буду проводить тренировки. Предлагаю решить все разногласия прямо сейчас, больше я к этой теме возвращаться не буду. — Зачем ты убила Вегги? — сразу же, не оставляя места паузе «на подумать», раздался вопрос из толпы. Ожидаемо. Это самая тяжелая тема сегодняшнего дня. Все взгляды впились в её лицо, следя за каждой эмоцией. Но Лют справилась, не позволяя дернуться ни единому мускулу на лице. — Я не убивала её, — отчеканила лейтенант. — Она осталась жить. В аду. С теми, кого пыталась защитить. — Оставить в аду, это всё равно, что бросить мучительно умирать, — подметила вышедшая вперёд девушка, в которой Лют узнала рыжую из уборной в кабаке. — Слишком жестоко, не находишь? — Это решение было сложно принять, — ложь сама сорвалась с языка, заставляя внутренности скрутиться. — Но никто из вас не хочет задуматься, что жалея грешников, вы даёте им шанс на восстание против Рая, в ходе которого никто из них не будет жалеть ваши семьи! Как вы могли забыть, что мы истребляем грешников, тёмные души, суть которых уничтожать всё вокруг? Они готовы пойти по головам друг друга, чтобы выжить. — Чем же они отличаются от тебя? — едко спросила рыжая, усмехнувшись. — Ты тоже неплохо ходишь по ним. — Назови своё имя, — сузила глаза Лют, сдерживая зарождающуюся в душе ярость. — Моё имя Инара, — схлестнувшись взглядами, ответила истребительница. — Инара, — спустилась с выступа Лют, вставая перед девушкой. — Я запомню прекрасную зелень твоих глаз и обязательно посмотрю в них еще раз, когда от твоей семьи ничего не останется, — под сердитый взгляд Инары, Лют развернулась снова обращаясь ко всем. — То что случилось с Вегги — жестоко и безжалостно, но правильно. Она бы не остановилась на этом, кто знает, может она уже отпустила сотни грешников, позволяя численности Ада расти в невероятных масштабах! Она была опасна для нас. Для нашей идеи, за которую мы боремся. И… Я надеюсь, её история послужит уроком для вас и вы поймёте, как делать не надо. Истребительницы переглядывались между собой, обдумывая слова лейтенанта. Им было слишком тяжело принять смерть Вегги, которую пусть многие и не любили. Ведь это значило, что каждая из них может быть под угрозой, нет никаких гарантий, что в следующую чистку их не оставят гореть в Аду. Может Лют и права, всё же Вегги действительно в последние пару лет призывала не убивать, а щадить. Страх стать следующими, заставлял согласиться с утверждениями лейтенанта, несмотря на кажущуюся несправедливость. — Еще вопрос, — не унималась Инара, снова привлекая внимания Лют к себе. — Почему именно ты, соплячка, которая появилась здесь меньше месяца назад, встала на её место? — Думаю этот вопрос не ко мне, — ответила Лют, нахмурив брови от обращения. — И думай, что и кому ты говоришь. — Спишь с ним? — не унималась рыжая, озлобленно улыбаясь, и, кажется, Лют начала понимать что происходит и почему эта сука к ней так пристала. — Тебя это волновать не должно, рыжая, — улыбнулась Лют, не давая однозначного ответа. Нужно было сказать «нет», оборвать предрассудки на корню. Но вырвалось совершенно другое, заставляя зеленые глаза гореть от тихой ярости. — Я уничтожу тебя, — выкрикнула, не сдерживая эмоций Инара. — Ты будешь следующая, кто останется в аду! Она улетела, смахивая слёзы ярости и оставляя тренировочный полигон позади. Лют перевела взгляд на истребительниц, которые в изумлении поглядывали в сторону улетевшей. Та, кто больше всех кричала о несправедливости решения, угрожает сделать то же самое. — Ясно, — улыбнулась Лют, наслаждаясь очередной маленькой победой. — Готовы приступить к тренировке? — Да.

***

На деле всё оказалось гораздо проще, чем Лют представляла себе. Она была лучшей воительницей в академии и без труда могла найти ошибки в движениях девочек. Летая от группы к группе, она давала свои комментарии, к которым истребительницы не спешили прислушиваться, до момента, когда Лют сама вышла на спарринг с одной из самых сильных экзорцисток. Отточенными движениями, уворачиваясь и яростно нанося удары, она загнала ту девушку в угол, ставя лезвие стали к горлу. На самом деле ей помогла злость на Адама и чёртову Инару, которая никак не желала уходить, требуя своего освобождения в схватке. Но так или иначе она победила и после этого не осталось истребительницы, которая засомневалась бы в её навыках. Тренировка закончилась и все начали разлетаться по домам, оставляя Лют остаться и проверить все манекены и снаряжение на целостность. Прокручивая в руках очередное оружие, лейтенант заметила справа какое-то движение и обернулась. К ней приближалось самое прекрасное создание, что она когда-либо видела. Облаченная в длинное белоснежное платье, с шестью изумительно чистыми, немного сверкающими крыльями, что опускали их владелицу на землю рядом с Лют. — Здравствуйте, Сэра, — положив руку на сердце, уважительно наклонилась лейтенант. — Здравствуй, Лют, — поприветствовала старший Серафим опешившую девушку. Откуда она знает её имя? — Я здесь по очень серьёзному вопросу, дитя. Можно закрывать глаза на… уничтожение грешников, но на смерть ангела я закрыть глаза не могу. Что случилось с Вегги? Лют сглотнула, чувствуя поступающую к горлу тошноту. Врать Серафиму она точно не может и не станет. — Она предала нас и всё за что мы боремся… — начала Лют, отчаянно стараясь не смотреть старшей в глаза. — Вегги решила пощадить душу грешника, давая шанс на восстание в будущем. Я считаю, что это самое настоящее предательство всего Рая, — почему же так противоречиво звучит «она пощадила душу» и «предала Рай»…? — Ты думаешь, что поступила верно и другого выхода не было? — ласково спросила Серафим, видя дрожащие руки Лют. — Я совсем не горжусь этим, это больно и тягостно, и ангелы не должны так поступать — на грани слёз, прошептала истребительница. — Но я уверена, что если бы мне дали возможность пройти всё сначала, то я бы поступила так же. Извините. — Я слышу искренность в твоих словах, — рукой поднимая голову девушки за подбородок, произнесла Сэра. — Тебе тяжело и так должно быть, после твоего практически преступления. Эта боль останется с тобой, заставляя поразмышлять над вопросом «Все ли я сделала правильно?» Я принимаю твоё раскаяние, но, Лют, никто не даёт тебе права распоряжаться ангельскими жизнями, не забывай этого впредь. — Спасибо за ваше доверие, — голос истребительницы дрожал, ещё слово и она разрыдается, как первокурсница перед деканом. Сера всё прекрасно понимала и, кивнув, улетела с полигона, сливаясь с белоснежными облаками. Она не сказала Лют о том, что отправляла ангелов узнать о состоянии Вегги и та оказалась живой, адаптированной и, кажется, нашла свое место. Серафим собственноручно заставила Лют увязать в собственных переживаниях и муках совести, но это было необходимо для её же будущего.

***

Допроверив весь инвентарь, Лют выдохнула, окончательно устав на сегодня. Слишком много событий и все травмирующие. Все её мысли заняла горячая ванна, в которой она с большим удовольствием полежит несколько часов, смывая все чувства сегодняшнего дня и ночи. Внутри себя ликуя, что не встретила сегодня Адама, она отправилась на выход, сталкиваясь с… он точно не чёрт? Только упомяни и появится. Нет, всё-таки день безнадежно испорчен. — Как день, сучка? — как ни в чем не бывало усмехался Адам, преграждая ей путь. — О, всё было отлично, ну, до какого-то момента, — прикусить бы язык, ведь ещё ночью её трясло от страха. Ну почему она не может держать себя в руках? Она могла поклясться, что на секунду его взгляд метнулся к её виску, где под прядями волос был аккуратно приклеен пластырь. Или всё же ей показалось? — Смею напомнить, что я, блять, Адам, первый, сука, человек и «твоё место» не рядом со мной, а на коленях, где-то неподалёку, — вспыхнул он. — Ты просто женщина, очередная тупая сука, которая почему-то не может уследить за своим языком. Как же обидно. Она думала, что они смогут стать друг для друга спасением от всего мира, который изначально был против них. Думала, что может одиночество оставит их в покое, давая шанс на эту странную дружбу. Она была готова терпеть его тупые шутки и нескончаемый поток агрессии, если бы он не был направлен на неё. Два дня с ним и она сошла с ума. Два дня с ним и она сама готова стать послушной, но только не по его приказу. — Хорошо, — безэмоционально сказала Лют. — До встречи в посольстве, сэр. Уйти. Спрятаться от всех и утопиться в чёртовой ванне! Сзади послышался взмах крыльев, уносящий Адама подальше от неё. Два дня и теперь она не может избавиться от мыслей о нём в своей голове.