Акт I. Глава V — Длань Судьбы

***

      Уже несколько лунных циклов ехали Братимир с волшебным котом по чудесным просторам, иногда останавливались в деревеньке, чтоб самим отдохнуть и лошадей в добрые руки устроить.              А сами леса, укутанные в пышное белое покрывало, казались ему зачарованными и неподвижными исполинами. Тишина стояла такая, что слышно, как падают с небес хлопья снега, мягко опускаясь на ветви деревьев и оседая в сугробы.              Морозный воздух наполнял лёгкие. И на выдохе превращался в облачка пара, растворяясь в хрустальных узорах по ветру.              Могучие стволы елей и сосен, украшенные серебряными нарядами, крепко держались в земной тверди и хранили торжественное молчание.              Их голые, украшенные гирляндами из инея высохшие длани оставляли путникам на загляденье неповторимые узоры на фоне бледно-голубого неба. Под копытами лошадей и колёсами повозки слышался тусклый скрежет, напеваемый снежной насыпью.              Лесные тропинки, ведущие вглубь чащи, оказались бы непростой задачкой для любого из купцов и дружинников. Но стоило лишь дунуть Баюну, как налетал свирепый ветер и уносил прочь снежные вихри, расчищая им путь в далёкие земли.              Вдалеке можно было увидеть яркие вспышки искр от костра, разведённого местными лесниками или охотниками.              Двинулся Братимир с товарищем на лошадях к тому месту.              На заснеженной поляне посреди зимнего леса горел небольшой костёр. Вокруг него стояли крупные вырезанные из камня статуи, окружающие пламя в центре, точно каменные стражи.              Незнакомец в меховом плаще сидел у костра и задумчиво глядел на пламя.              В руках держал посох, которым он закидывал нарубленные заранее дрова в кострище. С морщинистым лицом, с очами, наполненными мудростью и печалью, волхв сидел там и будто дожидался гостя, посланного ему судьбой.              Хлопья снега продолжали падать на поляну, укутывая её в свои ледяные объятья до наступления весенней поры.              Из глубоко посаженных карих зрачков струилось непонятное Братимиру таинственное сияние.              — Здравствуй, мудрый волхв. Зовут меня Братимир, иду я из Киева в Новгород, — юноша поклонился волхву, и тот, к удивлению Братимира, одним движением усадил его рядом с собой и сказал:              — Я рад видеть тебя, отрок. Что за нужда гонит тебя в неспокойные края Новгородские? — острым блеском метнули очи старца к волшебному коту, тот и слова молвить не смел. — За славой и богатствами идёшь в дружину князя Ольги?              Братимир поразмышлял о том, куда идти ему и чем заниматься. Решил отдохнуть сперва по весне от подвигов и битв.              — Иду землю вспахивать и пшеницу сеять, премудростям лекарей учиться и тайны ковки постигать, — вдоволь уже нагляделся на дела царской семьи Братимир. — Одним ратным делом пива с хлебом не сделать, копьём и мечом лишь забирать и разрушать можно.              Бороду чешет от удивления волхв и рукой своей хлопает молодца по широким плечам.              — Хорошее это дело. Был я тоже по молодости своих лет купцом знатным. За горизонт на кораблях по морю скользил, чужие царства с народами обхаживал, — взмахнул посохом один раз волхв и летописцем множество дивных историй поведал.              Близился день к своему завершению и тогда волхв перехожий вскочил, ощущая срочность. Громогласным тоном вымолвил. Правду открывая о себе.              — Послушай, о сын мой. Твои сокровенные мысли мне открыты. Радость, что теплится на твоих устах, и грусть, что скрывается в твоём сердце. Не мудрый странник и не богатый торговец перед тобой стоит, но властитель светлого дня, сам бог солнца Хорс! — произнёс голосом мощным путник и вспыхнул ярче всех звёзд, висящих на небе.              Потекла тогда горькая слеза по щеке Братимира, на широкую грудь отчую кинулся он и подобно младенцу прижался.              Похлопал по спине дитя от своей плоти и крови Дажьбог, ласковым тоном сказал напутствие:              — Послушай меня и сделай, как велено отцом. Избежишь грядущее несчастье: не вкушай из медной миски и сладких плодов сторонись из женских рук. Избегай людей жадных до славы и богатств, с такими дружбы не заводи…               По небу солнце плыло, словно ладья вдоль морского горизонта, и скрылось за ним. Нахмурился волхв и напоследок, обняв Братимира, поцеловал по-отечески.              И дал своё последнее напутствие:              — Коли оставишь путь воина и выберешь жить как обычный знахарь, пахарь или кузнец, то жизнь твоя будет длинной и мирной. Но если решишь поднять меч и двинуться навстречу предназначению… — в конце умолка речь бога солнца, со вздохом горечи Хорс продолжил. — То обретёшь славу, богатства и почести величайшего из героев. Будешь царём среди царей! Но заплатишь больше, чем получишь взамен.              С последним лучом бог солнца исчез за горизонтом.              Оставляя на холодном заснеженном поле сына, в груди которого царила смута, а душа его металась от боли и радости.              Будущее, предсказанное ему отцом, сулило бесчисленные славные походы и великие битвы. Но цена за победы, внушавшая ужас, не отпугнула холодное сердце юного воина.              Именно эта цена заставляла кровь внутри его жил закипать. Сердце в груди неистово билось от неведомого предчувствия.              Без сомнений, прольются реки крови и тела павших оставят усеянными поля на подкормку хищных птиц.              Быть может, однажды настанет день, и он проклянёт тот час, когда…              Братимир успокоился и выдохнул горячий воздух из лёгких, создав облачко пара.              Когда сумрак окутал землю и ночь накрыла своим тёмным покрывалом землю, выступили из своих берлог ночные хищные звери, что, рыская в поисках добычи, обрели особую силу и могущество в эту пору.              Острый нюх, чуткий слух и зоркий глаз позволяли им без труда искать себе пищу. Но не было страха в сердцах Братимира и удивительного кота Баюна, ведь они были в добрых отношениях с ними.              Окинул Братимир взглядом округу и увидел лишь мрак и пустоту.              Тогда он подкинул веток сухих в огонь и пламя взметнулось ввысь, озаряя всё вокруг своим светом.               Замер он, вслушиваясь в треск веток посреди мрака, и его сердце наполнилось покоем и умиротворением. Ветер, завывая, уносил свою мелодию, а шелест качающихся во тьме ветвей ему подыгрывал.              — Заживём с тобой по-новому, мой товарищ молочный, — с весельем в голосе заявил витязь, успокоивший свирепый дух и бьющееся сердце. — Но почему молчишь, речи задорные от меня скрываешь, иль шалости?              Наклонил свою головушку Братимир и по щеке скатилась единственная слеза, превратившаяся в холодную сосульку.              От всепроникающего лютого холода юношу оберегала горяча кровь, текущая в теле, и даже в самые пагубные зимние ночи ему было тепло как в знойный летний вечерок, близь хутора или речки.              Волшебный товарищ с усами и милой славной мордочкой давно исчез из виду.              Утаила вьюга его следы, укрывая толстым снежным покровом.              Уплыли мрачные тучи и выступил серебряный месяц, освящая поляну тусклым прозрачным светом.              Мелькнул лёгкий ветерок и донёс прощальную речь Баюна:              

Не печалься, мой друг.

Милый, не горюй ты по мне. Пока, а быть может, вечность,

Встретиться нам не судьба!

***

             Поднял взор затуманенных своих очей юноша и свесил потяжелевшую головушку на плечи.              Задремал молодец, укутавшись в меховой плащ, оставленный батюшкой, и слышит одним ухом. Ступает недалёко гость в ночи.              И вот уже на тлеющем костре отразилась людская тень, закутанная в меховые наряды с укрытым под капюшоном ликом.              Белоснежная ладонь коснулась румяных щёк дремлющего Братимира. От чего его опущенные тяжёлые веки распахнулись.              — Кто ты, добрый путник, заблудившийся в ночи? — его пальцы крепко сжали руку гостя. — Или смерть моя явилась ко мне и ледяной хваткой грозится погибелью?              А ручка то была тоненькая.              — Не обижайся, дружок миленький, опусти свою мощную хватку. Дай отдохнуть с дороги и убереги ты меня от волка серого да хозяина леса страшного! — вырвался старческий голос, и явила гостья своё лицо.              Женщиной уже не молодой была гостья — виднелись морщины на исхудалом бледном лике.              Но драгоценные каменья, висящие на одеждах, и богатая вышивка гласили о состоятельном положении несчастной женщины.              Ибо какой муж выпустит свою жёнушку в лютую зиму, как ещё может оказаться барыня в лесной чаще поздней ночью без защитников.              — И ты, добрая женщина, не обижайся на сонного юношу, — смягчился Братимир и, забыв о прошлом, принялся стругать топориком поленья и кидать в топку.              А женщина на молодца поглядывала. Вынимала из мягкой плетёной кисы дрожащими пальцами различные ягоды и непонятные травы.              Вынула медную миску с заморской отделкой и принялась готовить снадобье.              Набрала в ладошку снега и в миску кинула, над пламенем держать принялась.              — Устал с дороги, милок, выпей целебный отвар. Обретёшь счастье и облегчение, — молвила женщина и с ожиданием, мольбой, страхом глядела на юношу.              А Братимир с деревянной миской краешком глаза внимательно следил за делами заблудшей гостьи.              И как дрожали пальцы её, намешивая ядовитые плоды с опасными травами.              — Благодарю, славная женщина, — принял медную миску и, пока та отвернулась, вылил ядовитый отвар в свою похлёбку. — Вот похлёбка из дичи мною наловленной. Угощайся.              А сам ради виду одним залпом выпил пустую миску.              Обрадовалась женщина. Взяла деревянную миску и с большим аппетитом набросилась.              — Шли мы, голубчик, из Полоцка с мужем и сыновьями в Новгород, — вдруг заговорила, глазами бегая. — Да только ужасная пурга настигла посреди лесной чащи. И дюжина хищных серых волков бросилась против нас.              Опечалилась женщина и слёзы лить начала, дрёме сопротивлялась накатившей.              — Что… что ты со мной сделал? — хриплым голоском вымолвила женщина.              — А ты, ведьма, другим яму не рой. Сама там окажешься, — ответил ей витязь и медную миску к ногам бросил.              Рухнула на бок ведьма и уснула навечно.              Ждёт ещё Братимир и слышит, идёт во тьме по снежной поляне путник.       С латной кольчугой и в меховом плаще брёл усталый витязь с луком на стене и колчаном полным стрел.              Видит женщину и бежит, в ноги падает и горькие слезы льёт.              — Как же нам быть теперь, матушка родная. Погубили хищные звери братьев моих родненьких и батюшку утащили в чащу, — сын этой женщины лбом бился о камень и поглядывал на Братимира, сидящего у костра.              На телегу, заполненную богатствами, и на чудесных гривой лошадей. Мелькнула в очах голодных жадность, таил гость в сердце недобрые мысли.              — Задремала матушка твоя, вдоволь насытившись, и уснула на тёплом месте, — произнёс Братимир гостю.              Дал тому миску с похлёбкой из свежего мяса, и, опасливо глянув, все же принял гость пищу. Поел и заговорил:              — Шли мы из Смоленска в дивный город Новгород и на чудесный меч, с неба упавший, поглядеть хотели, — начал свой рассказ молодой воин, задумавший хитрость.              Братимир удивлённо обернулся к нему и задал вопрос:       — Меч, упавший с небес? — почесав затылок, Братимир подивился описанному событию.              Приметивший это гость с великой радостью принялся нахваливать Братимира, выжидать, покуда тот утратит бдительность, и тогда уж хотел напасть и добро себе забрать.              — Верно. Упал с небес клинок в землю близь Новгорода, по самую рукоять в камень вошёл. И глас, подобный раскатам грома, с вышины вымолвил: «Кто вытащит сей меч великий и могущественный — царём многих земель сделается и руку прекраснейшей из женщин получит!»              Мелькнуло в очах гостя честолюбивое пламя и в слух поведал он о своих грёзах:              — С младенчества необычайной силушкой матушка земля наделила меня, Войко — имя моё! Выну тот небом посланный меч и владыкой земель бескрайних станусь, только надобна мне провизия для похода дальнего, — воодушевлённо звучал голос Войко, с жадностью и корыстью поглядывал на богатство путника и погубить уж подумывал.              Разгадал только сразу же коварный план незваного гостя. Покачав светлой головой, вымолвил Братимир:              — Раз надо, то бери в добрый путь на славу.              Обрадовался Войко, сердце в груди застучало бешено от предвкушения, но тут же взыграла ещё пуще жадность в душе. Вытащив саблю, приставил к горлу Братимира.              — И злато с мехами отдавай всё мне! — горели зелёные очи безумным пламенем, и вспотели ладошки, держащие гибель несчастного путника.              Равнодушным остался Братимир. Бровью не повёл. Моргнуть не успел, как дал согласие.              — Пусть же будет так, — спокойно взял ковш с водой и напился вдоволь.              Поразился его мужеству Войко и продолжил:              — Стегай мне лошадей своих и царский наряд снимай, мне отдашь! — в конец уже распоясался Войко и не учуял запаха собственной погибели.              — Да ты, разбойник, совсем обнаглел вижу! — разгневался Братимир и мощным рыком львиным рявкнул.              — Ах ты наглец?! — рассвирепел Войко и, точно разбойник, принялся размахивать саблей.              Но отлетали смертельные выпади Войко, точно пёрышко о скалу бившееся.              Дрогнули широкие плечи, ощетинилось синюшное лико Войко и жуткий привкус горечи камнем на сердце упал. Необычного витязя повстречал: не царевича малого и безвестного, а великого богатыря с мощными руками и телом заговорённым.              Упал к нему в колени и отбросил саблю в сторону. Принялся рыдать и умолять отпустить в отчий дом, на землю его пращуров.              — Пощади меня, богатырь… Не признал героя русских земель. Сгубила меня жадность, зависть к тебе, но прежде чем казнить меня, дай слово молвить.              Схватил мощной рукой за шкирку трусливого витязя Братимир и, поднявшись, на целую пядь выше оказался.               — От твоих рук веет невинной кровью, — холодным голосом вымолвил Братимир. — Поведать, откуда узнал? Матушка твоя твердила, что на вас напала стая голодных волков…              Явился к нему витязь Войко в чистой и опрятной одежде, с полным колчаном стрел, с ярко сверкающей саблей на боку.              Как мог он бежать от хищников и оставить своих родных в опасности?              Но голод и холод измучили его и тогда…              Братимир кинул его на землю и гневно приказал:              — Уходи, ты окаянный! Пусть за все твои злодеяния тебя судят те самые волки, — душегуб прокашлялся несколько раз, но ничего не ответил и ушёл в тёмные и холодные лесные степи.              Поднялся Братимир и разбудил коней. Запрыгнул в телегу и решил в путь двинуться. Прежде нашептав им на ушко:       — Вы, добрые кони, несите меня вдоль этого пути и не останавливайтесь, покуда не устанете иль вражеские стрелы нас не остановят.       Внезапно возникла мрачная старуха. Та самая, что убедила царевича Бориса в необходимости его зловещего плана, и та, что подчинила князя Владимира тёмным силам и подтолкнула царевну Марью к чувству мести.       Из обветшалого и беспомощного облика старухи она преобразилась в юную и завораживающую красавицу, чьё гибельное очарование сочеталось с локонами червонного цвета, окаймляющими её лик, и глубокими, во тьме сияющими очами, подобными аметистам.              — В мире нет ничего слаще, чем душа, сияющая подобно солнцу и падающая в бездну отчаяния, мой дорогой друг. Только мой образ привлечёт твою любовь. Ни один смертный муж не сможет устоять перед моими чарами.              Заснул витязь богатырским сном, а ветер буйный вдруг закружился вокруг него. Так волшебная сила накатила, подхватив перепуганных коней и повозку со спящим витязем, да по небу понесла их, словно молния.       

***

      Снилось ему, как он скользит по бескрайнему морю на огромном корабле.       Вокруг только солёный воздух, морская вода и голубое небо. Ветер наполняет паруса, и корабль мчится по волнам, словно большая белая птица.        Герой стоит на носу корабля, всматриваясь в горизонт, ожидая увидеть долгожданные земли. Позади него множество членов экипажа, но чем дальше они плыли, тем меньше людей оставалось вокруг него.       Грянул шторм и небо заволокли тучи с громом и молниями.       Внезапно из глубин моря поднимается огромная волна. Она накрывает корабль. Братимир оказывается под водой, не в силах дышать. Он борется с волнами, пытаясь выплыть, но море не отпускает его из своих объятий.       В этот момент перед ним появляется огромная серебряная рыба. Смотрит она на героя своими большими мудрыми глазами. Раскрывает пасть и говорит юноше: «Ты должен вернуться на землю, судьба там ждёт!».       Рыба начинает светиться ярким светом, и герой чувствует, как его тело наполняется силой. Он перестаёт бороться с волнами и позволяет себе плыть по течению.       Выплыв к песчаному берегу, юноша радостный смеётся и плачет от горя, поселившегося в сердце. Обагрилось море позади него кровью.       Ещё в полудрёме бывая, чувствует, как влажные губы касаются его уст и в грудь с великой силой давит мягкая рука.

***

             Очнулся от дрёмы Братимир. Вскочил, ладонями нащупав под собой песок и маленькую холодную вещицу. После чего сильно закашлялся, выплёвывая остатки солёной воды из лёгких.       — Куда же это нечистая сила меня завлекла? — вымолвил и влажными пальцами коснулся своих губ. — И кто от дрёмы в бездне морской меня уберёг?..       Нащупав холодную вещицу, юноша взял её, отряхнул грязь с песком, отметил её изумительное качество и решил пока оставить себе.       Увидел метким глазом сломанную повозку неподалёку от себя. На каменистых тропах, украшенных разбросанными золотыми монетами. Братимир подошёл и осмотрел всё вокруг. Обнаружив, к своему глубочайшему сожалению, что прекрасные лошади погибли в морской пучине.       Ему стало грустно на сердце и вновь он бродил по миру пешком, в компании небес и земли.       Вынул из-за пазухи золотое яблоко и был поражён тем, что оно всё ещё цело и не исчезло в холодных морских водах.       Кто бы то ни был, смыли волны его следы и усыпалась земля дождём с ледяным градом.              Молвит тогда Братимир, обращаясь к суровым ветрам и уснувшим деревьям:              — Помогите мне, славный морской ветер и величественные древние жители леса! Укажите путь к людям и к городу. Не судите за жадность моих намерений — поведайте о моём благодетеле?! — поклонился мощи ветров и корням деревьев юноша.              Задули ветра и свою речь к ушам юноши доносили:              — Ступай вдоль этого берега к тем скалам. За ними в трёх вёрстах пути найдёшь заморских гостей! — величественный голос отдавался эхом ушах Братимира.       Поднял свой волшебный лук с колачном стрел и закинул себе через плечо.              Он взял крепкую кожаную калиту из разбитой телеги, предварительно насыпав в неё золота и серебра, и отправился дальше вслед за ветром.       И слышит, как шепчет ему ветвями древо. Мудрым старческим голосом обращается:              — Здравствуй, богатырь. Давно таких славных юношей в наших краях не бывало.              В ответ говорит ему юноша с поклоном:              — И тебе благополучия желаю, многолетний дуб! Отчего, дедушка, когти смерти меня отпустили, кто меня из её цепких лап выкупил? — и внимательно слушает, о чем древо ему говорить будет.              — Явилась среди ночи юная девица с большим волком за компанию, — припоминая события ночи, вымолвило древо.       

***

      В феврале месяце, когда морозный воздух, пришедший с Варяжского моря, обвевал прекрасное лицо белокурой красавицы, та вышла из тёмного леса в сопровождении большого волка с необыкновенным меховым покровом с мудрыми глазами пурпурного оттенка.       Волосы струились, словно лунный свет, а ледяные зрачки, мерцавшие как драгоценный камень, горели ярким огнём в темноте.       Её стройный стан, тонкий и гибкий, обладал величественной осанкой, а в каждом движении и шаге проглядывались грациозные манеры.       Неожиданно для самой девушки, пурпурные зрачки волка наполнились беспокойством и невольно ощетинившись, он возбужденно рыкнул и помчался к берегу.       — Помедли, Хати?! — с удивлением выгнув чёрную бровь дугой, девица хмуро крикнула волку, а сама ускорила шаг.       Лазурные морские волны накатывали на оледеневший песчаный берег несмотря на то, что обширное пространство моря было сковано холодным и плотным льдом.       Когда же настигла быстроногого и ловкого друга своего прекрасная дева, явившаяся на эти земли лишь день тому назад, с удивлением увидела юношу. Тёмное море выбросило его вместе с ношей, состоящей из драгоценных камней, монет золотых и серебряных, а также роскошных мехов.       Хати вылизывал его побледневшее личико и жалобно скулил, обращаясь за помощью к своей хозяйке. С раздражением и волнением девушка топнула одной ножкой и склонилась над бедным юношей, протёрла испачканное грязью и волчьей слюной изумительной красоты лицо.       Юноша, на мгновение очнувшийся от полудрёмы, раскрыл свои затуманенные голубые очи и пристально вгляделся в образ волшебной странницы, находившейся рядом с ним.       В его бездонных очах отражалось смятение души, но было в них и нечто большее — прикосновение рока.       Её мягкие нежные пальцы ласкали его горячую кожу и, мимолётно прижавшись к удивительному юноше своей грудью, девица, в смущении и заливаясь краской, отскочила обратно.       Чудом не обратив внимание на упавшее под юношу украшение для волос с её головы.       В это мгновенье роковое ни один из них ещё не ведал, что на плечи их перстом божьим уже наложен тяжкий гнёт, именуемый любовью.       Тоска, надежда и стремленье — семена их уж в сердцах были посеяны.       Предчувствие грядущей судьбы повеяло дыханьем теплоты, и, коснувшись его бледных уст своими горячими и влажными алыми губами, девушка вдохнула в него частицу жизни.       Убедившись, что юноша дышит, прекрасная незнакомая провела своими тонкими пальцами мягкой волчьей шерсти и, обернувшись, зашагала прочь.              — Если волей Одина станешь ты моим Сигурдом… — на очаровательном личике девушки промелькнула грустная улыбка, подобная распустившемуся цветку у обрыва, обречённому на скорую гибель. — То буду тебе Брунхильдой. Сын Солнца, ради тебя и меня… Но пускай пути наши больше не пересекутся.