Часть 50: О, да! Да! Да! Да!

Тонкие золотистые лучи пробирались мимо занавесок. Подкрашивали утренний сумрак. Словно солнечные струны, натянутые в воздухе. Раздалось надрывное дребезжание. Ямазаки-сэмпай громко зевнул, потряс головой, пофыркал и, наконец, выключил будильник. - Доброе утро! - приветствовал всех Каваками-сэмпай. - Доброе, - отозвались обитатели комнаты. Три пары ног свесились с кроватей. Утренний свет подкрашивал плотные оранжевые шторы. Сугробы мягкого слежавшегося за ночь сумрака от соприкосновения с ним медленно таяли. Из-за стены раздался шум, стук и крики. Кто-то уже проснулся. Ещё раз зевнув, Харуичи спустился на пол. Собирался он быстро. - Кто-то видел мою майку? - спросил Нори-сан, шаря на стуле. Большой аккуратностью их комната не отличалась, вещи валялись на тумбочках, свисали со шкафа, выглядывали из-под кроватей, прячась там от своих хозяев. Харуичи указал на нечто светлое, боязливо выглядывающее из-под стула. - Это не она? Сэмпай наклонился. - Кунио, это твоя майка. А моя где? Ямазаки-сан в ответ только ещё раз широко и заразительно зевнул. - Бр-р-р-р, ау-у-ум м-м-м. - Нет, я уже везде смотрел. Пока сэмпай-питчер искал свою пропажу, юный Коминато проверил в сумке учебники, вложил сделанную домашку, запасную ручку, застегнул рюкзак обратно, раздобыл зубную пасту и отправился умываться. В туалете тоже стоял шум. Вторяки закрыли кого-то в кабинке, удерживая дверь. Заключённый кричал и стучал, требуя освобождения. Судя по злорадному смеху проказников, бумагу из кабинки заблаговременно убрали. Вода зажурчала, обдавая приятной прохладой. Во рту разлился мятный вкус пасты, щётка заходила туда-сюда, оставляя ощущение чистоты. Из заляпанного зеркала выглядывал хрупкий лохматый паренёк. Харуичи постарался грозно сдвинуть брови, чтобы выглядеть серьёзней. За спиной его отражения проплыла высокая темноволосая фигура. Первачок немедленно развернулся для учтивого приветствия, однако, обнаружив у себя во рту ту самую зубную пасту, которую так усердно размыливал, только проводил Тэцу-сана полным уважения взглядом. Капитан приблизился к запертой кабинке и деловито спросил: - Кто там? - Оно! - сознались озорники. - На швабру не запирайте. Линейку пропускать нельзя. - Мы же не дураки! - воскликнул сэмпай, подпирающий дверь спиной. Он очень старался звучать убедительно, но досаду в голосе скрыть не смог. Харуичи тихонько рассмеялся. Общага затихала только после отбоя и никогда не брезговала развлечениями. Самый уважаемый человек школы скрылся в месте уединения и концентрации. Младший Коминато закончил полоскаться в умывальнике и поспешил наружу. Его соседи дружно шествовали навстречу, одетые, довольные жизнью. Теперь они соратники. У них общие планы, совместные тренировки и игры. Общие противники и одна цель. Харуичи приветливо улыбнулся, наполняясь готовностью эту цель преследовать. Нори-сан ответил такой же искренней улыбкой. Ямазаки-сэмпай почесал пузо. Затем внезапно подскочил, схватил, взвалил себе на плечо и с громким криком бегом помчал обратно в уборную. В первое мгновение такое наглое похищение вызвало растерянность. Но сэмпай отпустил пленника, громко смеясь. - Ну-ну, вот так тебя с базы в чужой дагаут и утащат. И поминай, как звали. - Пусть тащат, - с готовностью согласился Харуичи. - Желательно, чтобы это была их четвёртая бита или лидоф. Собравшиеся разразились хохотом, который эхом отбивался от стен. - Похищение игрока Сэйдо прямо во время матча! - радостно вещал Сэки-сэмпай. - Ты там давай, устрой им сладкую жизнь. Если хорошо заплатят, заберём обратно. - И это им повезёт, если утащат младшего Коминато, - прибавил Ямазаки-сан. - Старший так просто не вернётся. - Вернётся-вернётся, - возразил подошедший Нори-сэмпай. - Он очень хочет на турнир. Оживление наполнило пропитанное влагой помещение, вызвало десяток задорных улыбок. Голоса гудели, перебивая друг друга, спеша насладиться общением перед началом линейки. Из кабинки показался Тэцу-сан. - Коминато! - окликнул он, обнаружив в центре галдежа первачка. - Я хотел спросить, как ты отбиваешь подачи Савамуры? Все глаза уставились на хрупкого парнишку, ожидая какого-то потрясающего ответа. Некой сокровенной тайны. Естественно, её не существовало. Ох и разочаруются они сейчас! Тревога колола кожу сотнями иголок. - Просто... внимательно наблюдаю, - выдавил из себя. - Ага, - согласно кивнул капитан и клинап. - Я это заметил. Ты хорошо корректируешь биту своим весом. Но мяч-то танцует самым безобразным образом. Как ты по нему попадаешь? Подачи Эйдзюн-куна и вправду выглядели кошмарно, оправдывая все нелестные эпитеты многострадальной основы. Курс не держали, метались совершенно хаотично, будто нарочно пытались обойти биту стороной. Для них не существовало ни страйка ни бола. Только магия Миюки-сэмпая невероятным образом умудрялась заманить их в нужное место. Харуичи даже не задумывался, как их отбивает, просто двигал биту навстречу. Но сейчас от него ожидали вразумительного ответа, и ожидал не кто-нибудь, а его кумир. - Если говорить об изломе траектории, он действительно непредсказуем. Но общее движение мяча не настолько резкое, иначе было бы много болов. - Угу, - кивнул Тэцу-сан. - Значит, как только мяч начинает движение в определённую сторону, нужно вести к нему биту. Капитан задумался, уставился в пол, пытаясь нарисовать на затоптанной кроссовками плитке узор полёта подачи. Собравшиеся ожидали, затаив дыхание. - Как только он сошёл с курса, значит? Мяч обязан вернуться назад, иначе будет бол. - Не обязан он, - проворчал освобождённый из заточения Оно-сэмпай. - Противодействие двух сил, сопротивления воздуха, то есть созданный самим же движением мяча поток воздуха. Как встречный ветер вокруг быстро едущей машины. Этот поток сталкивается с силой подачи и её вращением. Направление вращения определяет, куда мяч отклонится. А Савамура левша. - И вращение его подач нестабильное, - согласился Юки-сэмпай, серьёзно кивая. - Вот поэтому он каждый раз виляет в другую сторону. Но опять возвращается назад. - Он словно по кругу летает, одновременно мчась вперёд, - подтвердил кетчер. - Что означает, отбить его нам не светит, - резюмировал Ямазаки-сан. Нори-сан весело захихикал. Он единственный не участвовал в общекомандной одержимости идеей отбить Эйдзюн-куна. Отметиться в уборной зашёл Мияучи-сэмпай. - Вы чего собрались? - поинтересовался он. - А линейка? Кружок аналитиков спохватился и быстро разбежался по своим делам. Харуичи тоже поспешил. Первачку, попавшему в основу, не стоит опаздывать, иначе столь долгожданное место испарится. Душа пела и вибрировала от радости. Сам Тэцу-сан спросил у него совета! И целая толпа сэмпаев так внимательно прислушивалась к каждому слову. Это не прибавляло мастерства, но было очень приятно! Утро дышало восторгом. Ветерок игривой прохладой лизал лицо и руки, солнце задорно светило, обещая замечательный день. Раздевалка и булпен, словно старые друзья, стояли позади, демонстрируя дружелюбие и поддержку. Волнение дрожало внутри тонким трепетным язычком. Рёске и другие ребята из основы стояли отдельной кучкой, весело что-то обсуждая. Возможно, всё же выдурили фотки у Сакай-сэмпая. Харуичи подошёл к ним твёрдым шагом. - Доброе утро. - Ага! Вот и Тёмный ангел пожаловал, - обрадовался Курамочи-сэмпай. - Или Ангел смерти? Давай, рассказывай, как тебе удалось отбить Савамуру? И снова пять пар глаз на него уставились. Пришлось повторить ту же историю про циклическое движение подачи. - Ну да, мяч-то вращается, - задумался брательник. - Не зря Инаджицу подходили к самой кромке зоны бьющего. - Пусть каждый раз он и летит по-новому, - согласился Маско-сэмпай, - но во время полёта изменить это никак не может. Основа вновь крепко задумалась над подачами своего Аса. Казалось, борьба с ним стояла на первом месте среди всех их занятий. Это веселило. - Подачи и вправду сумасшедшие, - хихикнул Харуичи. - Да ещё Миюки-сэмпай умудряется превратить их в страйки. - Не напоминай о нём! - заворчал Исашики по прозвищу Шпиц. - Этот мерзавец просто тащится, когда кому-то обламывает игру! Основа была полна невероятных талантов. Противостоять им и играть с ними наравне казалось одинаково трудно, но этот вызов будоражил юношескую удаль, провоцировал рвануть вперёд и со всем справиться. И в первую очередь здесь нужна выносливость. Пока сэмпаи продолжали обсуждать характеристики динамических подач, со стороны общежития незаметно приблизился сам главный кетчер. - Что? Плачетесь первачку на собственное бессилие? - с издёвкой уколол он. Старшие игроки подпрыгнули и начали злобно зыркать на выскочку. Его ехидные смешки сделали фразу совершенно ядовитой и обидной для всех. - Ты сам нихрена его не отбиваешь! - заорал Исашики-сан. - Шестая бита, кажется, что-то вякнула, - с презрением произнёс Рёске. - Да так, подсчитал своё количество RBI за два турнира, - нагло напомнил кетчер. - А вы точно собрались не для того, чтобы нажаловаться новичку на трудности и неудачи? - Я тебя закопаю!!! - заорал рыжий замкапитана. - Да тебя даже первак уделал, едва на биту вышел!!! - Хм, я над этим подумал и понял в чём дело. Больше не повторится, - не то радостно, не то с угрозой усмехнулся очкарик. У всех по спинам пробежала волна холода. Команда недолюбливала его не просто так. С насыпи, радостно смеясь, сбегал сам Ас команды. - Бодрого утра, дорогие товарищи!!! - прогорланил Эйдзюн-кун во всю мощь лёгких. Лохматый, красный, с сияющим лицом. От него уже исходила энергетика трёх атомных реакторов, готовых подключиться к любому предприятию. - Савамура, уйми напарника! - немедленно потребовал Исашики-сан. - А что такое? - питчер заинтересованно вертел головой. - Да вот, нашёл я твою слабость, и понял, что с ней делать, - пояснил неуживчивый кетчер. Несколько секунд Эйдзюн-кун моргал, глядя на партнёра по бэттери, а затем принялся неистово орать: - О, да! Да! Да! Да! Я знал, что ты справишься! Е-е-е-еху!!! Схватил Миюки-сэмпая за шею и радостно обнял. Тот только рассмеялся, демонстрируя полнейшее удовлетворение ситуацией. Главное бэттери гадко булькали, будто уже затеяли растоптать всех и каждого, отчего команду охватили одновременно недовольство и энтузиазм. - Ну вот. И что с ними делать? - разочарованно вздохнул Кусуноки-сан. - Да ты что, это же забавно, - возразил Рёске. - Опять что-то придумали. То самое торжественное ощущение, которое охватывало внутренности во время просмотра матчей, снова нарастало. Как будто каждую клетку пронизывали иголки. Каждая мышца дрожала, стремясь ворваться на игровое поле и действовать. В душе, словно трубный звук, ревел зов битвы. Они существовали ради того, чтобы вступить в схватку! И теперь Харуичи тоже борется за место на поле. Появление тренера оборвало разговоры. Все разбежались по шеренгам, вытянулись, заморгали, стараясь не выглядеть заспанными. Юному Коминато вовсе не хотелось спать.