Кладбищенские сказки

      Всё в той же заброшенной деревушке где-то под Рязанью, затерянной среди густых мшистых лесов и раскидистых вековых берёз, погнувшихся от времени, таилось старое кладбище. Оно было известно местным жителям не только своим сомнительным обаянием, но и тем, что даже в отсутствие туманного утреннего света здесь ощущалась некая жуткая аура. Будто само место было пропитано атмосферой загадок и благоговейного ужаса. А ещё поистине мёртвой тишиной.       Словно застывшие в ожидании новых владельцев, могильные плиты и кресты омывались лунным светом, создавая сказочный жутковатый пейзаж как из старых легенд про витязей и князей. В принципе с некоторыми из них сие пристанище могло даже посоревноваться возрастом. Тут плескалась тишина, а в её отсутствие слышался шёпот ветра. Именно сюда в разгар полнолуния отправилась Хтонь, местное порождение древней лесной нечисти, которой не раз приходилось встречаться со смертью лицом к лицу.       В этот зловещий час, когда полная Луна смотрела с высоты на мир под ней, Хтонь решила выяснить, что же происходит в деревне. С момента игры в карты кошмары не переставали мучать нечисть, оставляя после себя уже не сладкий вкус паники, а чувство, что всё вокруг ей надоело. Смертельно.       Неслышно шагала она по мягкой земле, прячась в тенях и под еловыми лапами, пока не остановилась на окраине кладбища. Перед ней располагалась могилка Настасьи, соседской недавно почившей бабы. А рядом обнаружился только сегодня насыпанный холмик. Пёс, верный друг сына Настасьи Алёшки, покинул этот мир через неделю после смерти хозяйки. Обезумел, метался по всей деревне, даже суровый Никифор пристрелить не смог. В итоге пёс сам отравился, славился он аппетитом к несвежему мясу. Но верность четвероного маленькому мальчику, сгинувшему на болотах, оставила в сердцах людей неизгладимый след. И потому Хтонь надеялась, что, вернув его к жизни и поговорив с его душой, она разгадает местную шараду засасывающих деревню болот.       Она натянула на локти резким движением подол какой-то чёрной тряпицы, что нашла дворовая на чердаке избы. Будто бы стремясь прикрыть себя от невидящих глаз, что могли следить за ней с подмокших симметричных могил, Хтонь провела когтем по холодному чёрному дереву. Гнило на кладбище оно ещё быстрее, чем избы на срубах в местных туманах. С какой-то долей ностальгии вспомнила, как этот добродушный здоровяк носился за ней по двору, пугая этим хозяйку и забавляя саму Хтонь — её ж поди поймай! — Хорошо, что помер, — вдруг решила она, глядя на то, до каких размеров выросло кладбище и понимая, как же быстро вымерла деревня с соколями.       Чёрные свечи расставила кругом, на земле возле могилы — забавные рисунки в форме собачьих костей и, не в силах сдержать ухмылку, произнесла Хтонь слова заклинания, придуманного ею в тот же миг. — Пусть дух этого пса вернется! Пусть прогонит повесившихся летучих мышей из нашего погреба, а крик его лая зазвучит в каждом доме!       Нужды в словах не было, разумеется, нечисть и без ритуалов со «своими» связаться может, да пафоса нагнать хотелось. Вон, издали на неё уже глаза сущей таращились местных, на чью еду она позарилась.       Зажжённые свечи словно отражение звёздного неба на земле, заискрились и заплевались. В ту же секунду из-под земли в оглушительной тишине выплыл дух пса. Его призрачное тело было окружено лёгким светом. Свесив язык на бок, он выглядел так, словно вернулся на встречу со старыми друзьями, готовый к новым шалостям. Вот только они не дружили никогда. Необычно было нечисти не видеть в нём объект для игр.       Тем временем, в тени старого дуба, внезапно обозначился Янтарь — пушистый кот, известный в округе своим непредсказуемым поведением и ленью, сравнимой с египетскими предками. Яша не раз становился свидетелем таинственных выходок Хтони, но сегодняшний спектакль привлёк его внимание особенно. Он ещё раз пересчитал все лапы, как бы задавая себе вопрос: когда же, наконец, Хтонь поймёт, что призыв мертвецов может быть не самым разумным занятием? Да ещё и... этого. Соседского пса Янтарь не любил при жизни пуще всех. — Вот Сущь! — прошипел он, приподняв одну лапу, как бы ухмыляясь. — Ну какой смысл возвращать таких? Он же что в нашем, что в потустороннем мире всё равно пляшет под дудку. — А ты, как всегда, за словом в карман не лезешь и без комментариев не обходишься, — отозвалась она, разбрызгивая очередным пасом длинных когтистых конечностей чёрный воск по земле. — Может я просто решила повеселиться! Разве права не имею? Лай, как ни крути, тишины получше будет!       Словно в подтверждение её слов восставший на время из могилы пёс гавкнул. Кот закатил глаза, любуясь актом представления, разыгрывающегося перед ним. — На вкус и цвет товарищей нет, — изрёк он, — но ты имей в виду, у призраков животных всегда были свои представления о том, что значит быть живыми.       Тем временем дух пса, околдованный щемящей радостью, проворно наворачивал круги среди могил. Лапы его земли не касались, а мирские горести вместе с телом ушли в могилу, так что наверно впервые на своём веку после смерти Алёшки пёс испытал нечто положительное. И пусть даже в мире мёртвых душ есть место играм, и Хтони, и Яше вид забавляющегося пса на кладбище у кромки чащи, где всё вокруг покрывали кислые туманы, казался донельзя странным и чем-то словно из другого мира, не их реальности.       Подтверждая ход их мыслей, дух пса неожиданно пристально уставился на Хтонь, а затем резко рванул прочь с кладбища, но не в сторону деревни, а на болото. Туда, где находилось место смерти хозяина. По пути он превращался в комок дыма, выпуская из себя тихий скулёж. А затем — «бабах!» — и исчез, едва перепрыгнул ограду. Хтонь чуть не упала, как будто кто-то сильно толкнул её. Связь была потеряна. — Только силы зря потратила, — протянул Янтарь лениво и, грациозно вильнув филейной частью, прыгнул на оградку. — Или тебе мало было? Ты ж столько мертвецов видала на своем веку...       «И только один превратился в дым» — хотела бы добавить Хтонь, но промолчала. Долго-долго она смотрела вдаль, в то самое место, где исчез пёс. На миг показалось, что среди деревьев мелькнула фигура. Лесной Хозяин изволил пожаловать на границу своих владений.       Листья за спиной Хтони затрепетали. Развернувшись, она не меньшим удивлением, чем Янтарь, наблюдала, как деревья один за другим начали шататься и раскачиваться из стороны в сторону. Всё в той же абсолютной тишине. Ветра тоже не было. Словно им показывали... направление? — Дорога, — выдохнула Хтонь и поклонилась в сторону леса. — Не зря всё-таки, Пушистик, ох, не зря.       Она встала, почти по-человечески оправила причёску, копируя этот жест так, как его делала Лада, и глянула на кота. — Вот не обойдёмся мы теперь без приключений, раз сам Леший тебе откликнулся! — Как говорится, «без труда не вытащишь и рыбку из пруда», а у нас тут целая деревня умирает не по графику. Удивлена, что никто из вас ничего не делает. — Таки а зачем? На то и умирают, чтобы кладбище кормить, — Янтарь, не преминув обнажить острые зубы, начал чесать лапой ухо, словно размышляя о том, стоит ли продолжать разговор.       Кормить кладбища и правда было надо, тут собиралась вся нечисть, зачастую очень необычная и полезная, а особенно в канун Самайна. — Но почему не питаться тем, что уже есть? Тут много! Куда уж больше-то? — Неразумная ты, Сущь, — мурлыкнул миролюбиво кот, потягиваясь и играя лопатками на оградке могилы Настасьи. — Иногда для еды лучше иметь при себе не привязанных мертвецов, а более... приземлённых натур. Например, как озлобившиеся друг на друга соседи или надоедливые хамоватые собаки, которых хлебом не корми дай тявкнуть.       Спрыгнув, пушистый полосатый кот направился к старому, покосившемуся кресту, и поскрёб его лапами. Вопиющее кощунство! Но ему хоть бы хны, лишь скрежет царапаемого дерева разлетался по кладбищу вместе с запахом тины, гнилы и мокрых древесных щепок. — Жизнь у кожаных иная, нежели у нас, Хтонь. У нас не чёрно-белая история, а просто чёрная, лишь оттенки мы создаём в ней сами. Только вот с мёртвыми завязывала бы ты работать, ну правда! Если в небо сильно плеваться будешь — оно тебе и отомстить может. — Но, согласись, с псом получилось эффектно, — усмехнулась в ответ Хтонь, обнажая клыки и резко прыгнула куда-то в сторону.       Неудачливая жирная ящерица, решившая погулять в тот день по кладбищу, домой в тот день так и не вернулась. Хтонь съела её заживо, смакуя тёплые кусочки плоти, обёрнутой в нежную кожицу. По серо-чёрной коже, пачкая волосы Хтони и землю вокруг, потекла кровь. По каплям она уходила в землю, впитываясь в нарисованные Хтонью знаки. А Янтарь даже усами не повёл. Устроился поудобнее в основании креста и задремал в ожидании пока лесная нечисть не утолит голод. — Сжечь рубаху не забудь, — приоткрыв один глаз, напомнил он лениво, когда ему на нос попала капля, ещё недавно помогавшая жить существу, раздираемому когтями нечисти в клочья. — Лада верещать станет из-за грязи больше, чем из-за утери никому не нужной тряпки.