Птичьи песни и гнёзда

      Хтонь брела по лесу. Бессмертная, у неё не отнимались ноги и она не испытывала голода просто так, но устала от однообразного ландшафта смертельно. Где мрак деревьев сливался с вечными тенями, и лишь шорохи листвы да шёпот ветра нарушали тишину было мертвецки спокойно. Она чувствовала, как всепоглощающая тень леса тянет её вглубь, всё дальше от речного берега, но предвестие чего-то иного звало её. Так и шла она, забираясь всё дальше в заповедную чащобу, пока внезапно не вышла на поляну, окутанную густым туманом.       Слишком знакомым туманом. От него пахло торфом, гнилью и всё теми же подгоревшими блинами.       Туман был таким плотным, что казалось, будто он поедает свет, превращая мир в белое бескрайнее море, где не было ни начала, ни конца. И лишь тёмно-жёлтая трава, порой переходящая в бурую, давно никме не паханную рожь, под ногами мерно колыхалась. Хтонь начала осматриваться, и её внимание привлекли смутные фигуры, что медленно бродили среди туманной завесы.       Одна, две, пять, десять, пятьдесят, сотни! Она поняла, что они повсюду! Это были сущности — точь-в-точь как она сама: с теми же вытянутыми телами, той же тёмно-серой кожей, печалью в глазах и странным сходством с нею в движениях. Они плавали в тумане, их образы расплывались, менялись и вновь обретали форму. Внезапно Хтонь охватило чувство страха — она шарахнулась от них, словно это были её собственные отражения, которые сбежали от неё в этот призрачный мир.       Она пыталась понять, что происходит. Почему эти души так похожи на неё? Словно сама Смерть решила поиграть с ней, замешивая в одном котле её жизнь и пришедшее за ней забвение. В глубине души она не знала, должна ли была здесь оказаться, но что-то звало дальше, в туман. Скребнув когтями друг о друга, она бросилась вперёд, надеясь... найти хоть что-нибудь среди этого туманного кошмара.       Но время и пространство вокруг неё исказились, и вскоре Хтонь поняла, что снова оказалась на берегу реки. Вода, струившаяся перед ней, была прозрачной и чёрной, но в ней таилось что-то тревожное. Вглядываясь в её зеркальную поверхность, Хтонь увидела искры воспоминаний — смех, радость, потери, слёзы, любовь. Каждый миг людских жизней отражался в этой воде и изводил сущностей и души.       На берегу реки стоял хлипкий, очень старый мост. Его доски прогнили полностью, как их деревня, и каждый шаг по нему мог стать последним. Хтонь почувствовала зов откуда-то из-за моста, он манил её к себе, возникнув в её сознании единственным путём к свободе от невидимых пут, что держали её здесь в плену.       И откуда-то с другой стороны раздалось... мяуканье?       Оно прозвучало так знакомо, что сердце Хтони дрогнуло. Она прищурилась, надеясь увидеть знакомую морду, хотя всё, что её окружало, было лишь иллюзией. Мяуканье повторилось, будто кто-то звал её по имени, и в этот миг она почувствовала, как тревога начала отступать.       Собрав всю свою смелость, Хтонь подошла к мосту. Каждая доска скрипела на ветру даже без воздействия её веса, как будто пытались отговорить её от идеи покинуть туманное поле. Однако мяуканье звало её всё настойчивее, и в это мгновение она поняла, что не может больше колебаться. Она должна идти вперёд, несмотря на страх и туман.       Когда она достигла середины моста, туман начал рассеиваться, и перед ней появилось маленькое полосатое пятно с яркими зелёными глазами. — Янтарь! — проскрежетала Хтонь.       Он сидел возле края моста, сверкая глазами, как маяк в ночи. Кот смотрел на неё с таким удивлением и такой беззаветной преданностью, словно знал, что именно его Хтонь так долго искала. Это был не просто кот, это было то единственное, чего ей не хватало — понимание, что даже в этом мире, где в тумане бродят неупокоенные души, всегда будет кто-то, кто её найдёт.       «Ты не одна», — казалось, шептало поле за спиной шелестом высокой гнилой травы. Хтонь чувствовала, что нечто в её душе изменилось. С каждым вздохом мир словно возвращался к привычной ей норме. Она протянула длинную руку к коту, наполняясь неожиданной надеждой и силой. Туман над рекой стал рассеиваться, открывая путь.       И в этом чистом от тумана месте над водой, где за спиной неупокоенные души растворялись в воздухе, Хтонь поняла, что не может ступить дальше. ***       В тёмной чаще леса, где свет луны едва ли пробивался сквозь кривые кроны, кот Янтарь шагал осторожно, прислушиваясь к листве под лапами. Солнца здесь не видали со времён, когда деревушка под Рязанью была ещё совсем живой, а под соколями играли дети. В воздухе явственно ощущалась напряжённость, словно натянутве струны на балалайке Егорыча.       Лес хранил в себе древние тайны. Хтонь, лесная нечисть, которую кот искал, словно обитала здесь всегда, везде был её запах, а ей были привычны закономерности жизни, когда те переплеталась с магией, как бы сама она это не отрицала. Коту же этот мир был чужд и его пугало всё, что он видел и слышал.       Внезапно его уши уловили мелодичный звук — пение, полное тоски и нечеловеческой красоты. — На вечном мосту, в тумане утра Споёт нам Смерть песню, в небе звеня       Тени на во́дах — судьбы знаменья, Каждый шаг к ней зовёт тебя в вечность...       Янтарь не знал, кто это, и не видел поющюю птицу в густых кронах, но птица явно не простая, раз на человечьем поёт. А потом вспомнил рассказы бабы Лады, та любила страшные сказки рассказывать во время готовки. Говорила, что пироги лучше получаются, когда с тестом говоришь. Бред полный, но Яшка запомнил. И остолбенел.       Это была Гамаюн, несущая в своих словах нечто сокровенное. Заворожённый звуком, Янтарь направился к нему, теряя самого себя в запутанных лесных тропах. Скоро он увидел старый дуб. Огромный, он заслонял ветвями всё вокруг, а его корни цепко уходили в землю толстыми канатами, переплетаясь и образуя углубление, словно пещеру, звавшую его внутрь. Манившую приоткрыть тайны леса и мироздания.       Убедившись, что темнота скрывает его фигуру, кот протиснулся в холодные объятия дерева. Внутри царила тишина, лишь иногда прерываемая трелями Гамаюн где-то наверху. Яша осмотрелся в поисках еды, но, погружённый в мысли о своих поисках и собственном бессилии, вдруг обнаружил, что пения... больше не слышно.       И в этот миг в пещеру явилась сама птица Гамаюн, единственная и неповторимая. Её большие чёрные глаза, — глаза нечисти, не иначе! — жадно блестящие, уставились на кота.       Несмотря на угрожающую тишину, Янтарь постарался сохранить присущее ему ленивое спокойствие. Гамаюн наблюдала, как он встал, колеблясь между желанием сбежать и с любопытством. Не дождавшись с его стороны слов и шагов, она громко хлопнула крыльями, вскарабкалась куда-то в наверх, на потолок своего жилища и вдруг бросила на землю рядом с найденной Яшей миской с мясом переливающийся камушек. Жёлто-белый, напоминающий о масле с молоком и чём-то домашнем, он заставил кота глубоко задуматься. Ближе к одной из сторон камень был дырявым, будто созданными для того, чтобы в него продели верёвку и носили на шее. Гамаюн кивнула коту на выход. — Если ты захочешь вернуть того, кого ищешь, отдай ему этот камень, — произнесла она.       Её голос звучал, по сравнению с другой лесной нечистью, совершенно иначе. Вкрадчиво и мягко, как эхо в горах, что обнимало тишину.       Янтарь почти не сомневался в своей решимости найти Хтонь, как знал и то, что птица явно делает это не просто так. Но зачем? И какова плата за столь немыслимую щедрость?       Сжимая в зубах камень, он вылез из-под корней дуба, ведомый древними инстинктами и магией леса, которая путала людской разум, но не звериный. На миг обернулся. Входа в пещеру в корнях больше не было, сплошь камни да ветки. И только где-то с высоты всё лилась знакомая песня: — Свет и тень сплетаются в танце, Нас ждёт тот берег, где забыто всё напрочь. Птичка прошепчет ветру в лицо: "Жизнь — это мост, а конец — за мостом". ***       Покинув тёмную чащу спустя ещё час бесконечного скитания по местам, где даже троп было не видно, кот неожиданно для себя оказался на берегу. И увидел поодаль хлипкий мост, возвышавшийся над речной гладью, окутанной туманом. Что-то повело его, но рядом с самыми досками, по которым можно было перебраться на ту сторону, кот остановился. Чувство тревоги обуяло с головы до последней шерстинки на хвосте. Что-то не так, что-то тут явно не так. Не может мост вести из ниоткуда в никуда, как и не мог он здесь в принципе оказаться!       Надеясь на удачу, Янтарь начал громко звать лесную нечисть. — Хтонь! Хто-о-онь! Где ты?       На другом берегу тут же возникла фигура сущности, словно только и ждала его зова, её глаза светились зловещим светом, но сам образ был словно спрятан за вуалью загадочного тумана. На мгновение кот почувствовал, как ему стало страшно. Глаза Хтони, потерявшие окончательно свой золотой цвет, сверкали как недавно у кикиморы. Но отступать себе Янтарь запретил. Тем более, когда уже был так близок к цели. — Нашёл меня, Пушистик? — спросила Хтонь, неестественно щёлкнув длинными острыми клыками.       Где-то сидя на ветке снова запела Гамаюн. И кот вдруг понял всё. Камень выпал из его зубов в густую гнилую траву. — На вечном мосту, в тумане утра Споёт нам Смерть песню, в небе звеня. Тени на водах — судьбы знаменья, Каждый шаг к ней зовёт тебя в вечность. А свет и тень всё сплетаются в танце, Нас ждёт тот берег, где забыты мы напрочь. Птичка прошепчет ветру в лицо: "Жизнь — это мост, а конец — за мостом".