VI. Оборотни

— А как так получилось, что ты оказался с замотанной мордой, привязанный к дереву на пустынной поляне посреди леса? Антоша Шастунович вместе с конём Павлом благополучно проснулись на следующее утро, позавтракали остатками вчерашней рыбы и отправились дальше в путь. Воля милостиво позволил богатырю продолжить дорогу верхом, благо всё его обмундирование для верховой езды было при нём. И вот, проехав минут пять в блаженном молчании, Антоша отважился поинтересоваться, как же его новый друг-товарищ оказался в том положении, в котором добрый молодец его и обнаружил. Конь, конечно же, прежде чем ответить, по своей излюбленной привычке фыркнул, на этот раз — насмешливо. — Ну, ты же видел тех цыган? — богатырь утвердительно хмыкнул. — Неужели ты думаешь, что твой конь был первым, которого они украли? — М-м, теперь понимаю, — рассмеялся Антоша. — Ты им просто надоел своими разглагольствованиями, вот они и приняли волевое решение бросить тебя на произвол судьбы в самой гуще леса. Конь сердито прянул ушами. — Скорее на съедение волкам. Надеюсь, в тебе не достанет коварства и кровожадности поступить со мной подобным образом? — Посмотрим, как ты будешь себя вести, — усмехнулся бесхитростный витязь. — Я вот возьму и ка-ак взовьюсь на дыбы, и будешь ты сам дальше пёхом топать, — мстительно огрызнулся конь в ответ. — А кстати, богатырь, куда мы нынче топаем? — Вообще, к Кощею Бессмертному, но сначала мы заглянем к моему лучшему другу. Думаю, он не откажется составить нам компанию. — Кто таков? — Учёный кот, Димка. — Погоди, этот тот, который и днём, и ночью всё ходит по цепи кругом? — изумился Павел. — Пф, вот ещё! — праведно возмутился Антоша. — Делать ему больше нечего, кроме как наворачивать вёрсты вокруг дуба. Он же не просто так учёный! Книжки всякие умные читает и даже свои пишет — чай не хухры-мухры. — Согласен, — важно кивнул конь. — Умный мужик. — Он кот, — въедливо поправил того Антоша. — Хотя ты прав, иногда он может становиться самым настоящим человеком. — Это как? — не понял Воля, он даже замер на мгновение, настолько был поражён сим неожиданным фактом. Добрый молодец довольно ухмыльнулся, будто это он самолично, а не его лучший друг учёный кот Димка, может по собственному желанию оборачивается то котом, то человеком. — А вот так! Но, честно говоря, я сам до конца не разобрался, что к чему. Суть в том, что он долго изучал связанные с этим разделы колдовства, экспериментировал над собой, зато в итоге как-то научился. Ко всему прочему, у Димки была своя собственная, уникальная манера говорить, очень кошачья. Он всё время как будто бы примурлыкивал. Гласные у него всегда выходили какие-то мурчащие, звуки «м» и «р» протягивались чуть дольше необходимого, а шипящие получались особенно отчётливо. — Вот это он крут! — неподдельно восхитился Воля. — Слушай, богатырь, а как тебе, этакому молокососу, удалось закорешиться с таким гением? — Кто?! Как ты меня назвал? Да ты… — Антоша аж задохнулся от возмущения. Он хотел возразить этому наглому животному, хотел всё высказать, хотел… Но вредная животина только вновь обнажила зубы. — Вот-вот, даже ответить ничего не можешь! А значит, я правду говорю. Антоша Шастунович резко сцедил воздух сквозь стиснутые челюсти и заговорил нарочито вкрадчивым голосом: — А сейчас кое-кто получит пребольно каблуками под бока и сразу таким смирненьким станет, ну точно шёлковым. Воля опасливо покосился себе за спину лиловым глазом. — Да ладно тебе, Антоша… — примирительно затянул он. — Уж и пошутить-то нельзя! — За такие шутки в зубах бывают… — Кто? — Шишки! Конь Павел фыркнул. — За что? — А чтобы зубы поменьше свои склабил, вот для чего. — Ну, хорошо-хорошо, больше не буду, — пообещал конь, но хитро косить глазом не прекратил. — Ага, так я и поверил, — проворчал Антоша, впрочем, уже вполне дружелюбно. Какое-то время ехали молча. Мимо проплывали причудливо изогнутые стволы деревьев, сквозь кроны которых игриво пробивались солнечные зайчики. Прошло, наверное, около получаса, когда Воля вновь рискнул нарушить умиротворённое безмолвие. — Так как вы всё-таки с тем заумным котом познакомились? Богатырь тепло улыбнулся. — Мы знакомы с детства, — начал он. — Моя родная деревня расположена неподалёеку от его дуба. Поэтому я маленьким часто бегал к нему послушать былины о богатырских подвигах да сказания о ратных походах, которых он за свою долгую жизнь насобирал по всему миру три кучи. С тех пор я решил, что тоже стану таким воином — храбрым и отважным… — Но пока ещё не дорос, — хмыкнул себе под нос вредный конь, но Антоша, к счастью, не услышал очередной ехидной реплики своего скакуна, потому что продолжал свой рассказ. — По правде говоря, Димка временами бывает жутко занудным, если заводит речь о каких-нибудь мудрёных штуках, и я, наверное, единственный, кто в силах вынести это. Но зато он многому меня научил. А сейчас мы с матушкой переехали поближе к первопрестольной, к тому же, мои частые походы по поручениям государя… Так что мы стали реже видеться. Но я до сих пор стараюсь улучить момент и навестить друга. Заехать к нему, поболтать о том о сём, спросить совета и попить чаю с моим любимым малиновым вареньем. Одним словом, Димка — самый лучший друг на свете. — Потому, что он поет тебя чаем и кормит малиновым вареньем? — не преминул пустить шпильку языкастый конь. — Мало того, что ты сладкоежка, так ты ещё и меркантильный сладкоежка! — Немеркантильных сладкоежек не бывает, — справедливо подметил молодец, — но речь не об этом шла. — Ты прав, — на удивление покладиста согласился Воля. — И мне уже не терпится поскорее познакомиться с этим твоим ненаглядным котом. Антоша только молча возвёл очи горе. *** День перевалился за полдень. Богатырь с конём наконец выехали из леса на опушку и остановились, залюбовавшись открывшимся видом. Несмотря на то, что Антоша далеко не впервые лицезрел этот пейзаж, он всё равно каждый новый раз — как в первый — восхищённо замирал, заворожённый. Лес возвышался над долиной, живописно раскинувшейся у подножия холма. На горизонте синело вечно бушующее море. Насколько хватало людского взора тянулись цветочные луга и колосящиеся нивы. И посреди всего этого великолепия простирал свои обширные кроны громадных размеров дуб, увитый толстой золотой цепью. Даже с такого приличного расстояния можно было разглядеть большое дупло, спрятавшееся под сенью могучих ветвей, и рассыпавшиеся вдоль кромки полей домишки. Они, будто увязшие в тесте по краям румяного каравая изюминки, выглядывали то тут то там, доходя до самого побережья. — Ого… — наконец смог выдавить из себя хоть что-нибудь конь Павел. — Не думал, что на свете существует такая красота! — Полностью с тобой согласен, — улыбнулся Антоша. — А где же твой друг живёт? Богатырь хмыкнул. — Видишь, во-он там, в тени от листвы дупло? Вот там и живёт. У Димки, кстати, там же огроменная библиотека расположена, я, бывало, засиживался там часами за всякими разными книжками. У коня аж глаза загорелись от таких вестей. — А по ворожбе тоже книги есть? — Ну, конечно. — Как ты считаешь, твой кот мне разрешит мх почитать, а? Антоша Шастунович изрядно удивился подобной жажде познания у коня, пускай даже и у говорящего, но решил не подавать виду. — Думаю, если ты его вежливо попросишь, то он не откажет. — Так пойдём скорее! Чего же мы ждём? Антоша весело расхохотался. — Ну, пойдём, коли у тебя под хвостом такое похвальное стремление приобщиться к знаниям свербит! Конь в ответ недовольно дёрнул левым ухом. — Зубоскал! — С кем поведёшься… — многозначительно протянул добрый молодец. — Ладно, справедливо. Уел!