Часть 2.

Танцы собирали на втором этаже, в просторном холле, вся мебель в котором сдвигалась к стенам, освобождая пространство в центре. Большая удача: сегодняшний вечер выдался теплым, и стеклянные двери открывали выход на балкон, откуда можно было любоваться луной и садом. Танцы Анну совсем не интересовали. Пластинка здесь была скучная, одна и та же, и радовала она только лишь совсем древних старух, которые приходили потолкаться в центре зала. Анну всегда удивляла парадоксальная выносливость этих черепашьих туш: днем они еле-еле передвигались, кряхтя с таким усердием, будто готовы были отдать Богу душу на половине пути, зато в бессмысленной вечерней толкотне им не было равных. Старухи оставались в центре зала, агонизируя от первой дорожки платинки до поледней. Но… Вот и он! Как и на веранде, он снова сидел вдали от всех — как можно дальше от патефона и людей, заняв одно из кресел и меланхолично вытянув ноги в проход. Выражения лица его Анна не видела, но смотрел он не в зал — его лицо было обращено к окну, к встающей из-за ограждения балкона луне. Анна не медлила. Прокравшись меж вальсирующих стариков и поймав на себе несколько косых взглядов судачащих сверстниц, она подошла к нему, слегка краснея от волнения. Только теперь она заметила, что левое запястье его схвачено бинтами, из-под которых был виден катетер. Анна проскользила глазами от него, вдоль прозрачной трубки, до пакета в неизвестной жидкостью, висящего на передвижной стойке рядом с креслом. Она почувствовала на себе его взгляд, пока рассматривала капельницу, и тут же смутилась. — Простите, не хотела так беспардонно вас разглядывать, — быстро сказала она, присаживаясь в коротком книксене. Он не ответил. Его взгляд был томным и медленным, будто восприятие реальности давалось ему с невероятным усилием. Он лишь чуть приподнял бровь и отвел глаза от Анны обратно к луне. — Меня зовут Анна, — представилась девушка. — Я вас заметила еще на веранде сегодня за чаепитием. Вы не против знакомства? Поняв, что она уже нарушила все правила поведения благородной девицы, Анна совсем разволновалась, и решила тут же исправиться, сунув незнакомцу под нос ручку для поцелуя. Но тот (снова утомительно медленно) лишь оглядел ее, а затем поднял правую кисть, чтобы слабо сжать ее пальцы своими. — Александр, — коротко и тихо ответил он. — Мне очень приятно, ответила Анна, ничуть не смущенная его холодностью. — Александр, хотите выйти на балкон? Вы так пристально смотрите на луну, что, кажется, только и ищете, что подходящую компанию для любования. Это было трудно различить, но, кажется, теперь в его мутных глазах она увидела удивление. Он медленно поднялся, левой рукой подтащив к себе стойку, и вместе с Анной, уже схватившей его под локоть, молча направился к балкону. Каждое движение его было заторможенным, словно Александр находился на каком-то другом плане реальности, куда звуки и образы этого мира пробивались сквозь слой серых ватных облаков, и сквозь него же проходили обратный путь. «Должно быть, это оттого, что он не ел положенной ему пищи,» — думала Анна, пока они медленно двигались к балкону. — «Может, он ищет здесь способа снова стать человеком... Бедняга, это благородство его погубит.» Луна светила ярко, но этот свет, кажется, Александра совсем не беспокоил, в отличие от теплых солнечных лучей. Выйдя на балкон, где музыка почти не была слышна, он, кажется, почувствовал себя лучше. Плечи его расслабились, и он оперся на ограждение, с упоением глядя в ночное небо. — Вы избегаете солнца? Я никогда не видела вас в дневное время, — робко спросила Анна. Она заранее знала ответ, но не хотела выглядеть дурой, высказав странное предположение о вампиризме раньше времени. Александр тоскливо улыбнулся и поднял лицо к луне. Если бы Анна не была так сильно влюблена, она бы увидела, как лихорадочно отражается в потухших глазах лунный диск. Какими воспаленными выглядят сосуды на белках. Каким осунувшимся выглядит его лицо — настолько, что тонкая кожа пристала к зубам, почти как у покойника. Вид его был страшен. Но она видела другое. Она видела, как ласково луна подсвечивает его тонкий профиль, отчего его бледная кожа кажется белее фарфора, из которого она пьет безвкусный травяной чай. Как глаза его отражают бесконечную, неутолимую тоску, которую можно копить только веками… — Днем я чувствую только злобу. Меня злит солнечный свет, и люди, и все живое вокруг. Только ночью я прихожу в себя. — А ваш способ питания, — не унималась Анна. — Тоже связан с вашим состоянием? Вы не можете есть человеческую пищу? Александр несколько смутился, но все же ответил: — Да. Это... Сейчас для меня единственный способ питания, — он горько усмехнулся. — Я не вполне жив, чтобы питаться как все прочие люди. Анна коротко выдохнула. Она вновь получила подтверждение своим мыслям. Он — не человек, это теперь ясно. — Даже таким, как вы, иногда нужно «поправить здоровье», а? — она подошла ближе к нему и ободрительно улыбнулась, всем видом показывая, что уже обо всем догадалась, и от нее не стоит прятать истинную природу. Он промолчал, все так же неподвижно глядя на диск луны. — Кажется, даже эти доктора не в силах мне помочь. От этого никак не избавиться... — он снова умолк, переведя взгляд вниз, на выложенную плиткой веранду. Впервые за разговор в его глазах зажглось что-то вроде осмысленности. — Невыносимо жить среди тех, кто не способен тебя понять… — подхватив загадочный тон Александра, ответила Анна, делая еще шаг ближе к нему. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, не обмениваясь ни словом. По лицу Александра трудно было сказать, о чем он думает, но Анна была уверена абсолютно: прямо сейчас он решается на то, чтобы тайно выкрасть ее и увезти в свое сумеречное поместье, где коротает нескончаемые годы своей не-жизни. — Ты бы тоже хотела со всем этим покончить? — наконец, спросил он. — Да, — шепотом ответила Анна. — Я думаю об этом с тех самых пор, как увидела тебя впервые. — Как славно. Я не хотел отправляться туда один… — Куда? — В Страну Вечной Ночи, — ответил Александр со странным возбуждением. — Туда, где в самом деле место таким, как ты и я. Только там мы обретем покой, а не среди трясущихся старух. Он вдруг встрепенулся, и на его губах заиграла болезненная улыбка. Свободной рукой он быстро схватил кисть Анны и привлек к себе. — Если не боишься, отправимся вместе. Ты и я. — Я не боюсь, — не задумываясь ответила Анна, глядя ему в глаза. — Тогда… Завтра. Я расскажу тебе, что нужно делать, — ответил он, и склонился к ее уху, быстро шепча…