Часть 7. Выиграть и сразу проиграть

      Майкл всегда говорил, что пилот — и его монстр — обязан выспаться перед намечающейся гонкой. Сначала он лишь вскользь упоминал об этом, не заостряя на данной детали особого внимания — ведь Робин никогда и не спрашивал у него, зачем он так рано ложится спать в дни перед гонками — и только потом, когда сам Робин стал гонщиком Монкарта и перешёл в ранг Эксперта Майкл превратил простое упоминание в настоящий совет, незыблемое кредо, обязательное или хотя бы очень желательное к исполнению. И Робин всегда следовал его наставлению, ведь понимал, что здоровый сон — особенно перед важным и безусловно нервным событием — был невероятно важен: выспавшийся человек и ситуацию оценивал быстрее и более здраво, и успевал команду дать вовремя, и из сложных поворотов выезжал легче за счёт свежести и взбодрённости мыслей. Робин честно всегда ложился пораньше — ведь и сам понимал, насколько ему это нужно. Он сделал так и сегодня, провалившись в сон часа на полтора раньше обычного. Но, проснувшись по утру, почувствовал себя даже более нагруженным, чем вчерашним вечером. Его не преследовали кошмары — по крайней мере, он их не запомнил — зато всю ночь ему снилось злорадное, ни капельки не раскаивающееся лицо Марка, мерзкий гогот его дружков, перекрывающий угасающие выкрики Зеро под градом обрушивающийся на него ударов и безучастное, будто соучаствующее преступлению молчание толпы. Во сне он утешал Кая — это, в общем-то, произошло и в жизни: после гонки Робин сначала довёл друга до мастерской Нора, чтобы оставить раненого Зеро на осмотр и отдать в ремонт изрядно разбитый карт, а после этого почти до самого вечера просидел рядом с Каем у порога его дома, не решаясь оставить его одного в такую эмоционально непростую минуту. Кай, несмотря на недавнее потрясение, уже не плакал и, кажется, больше и не собирался, в пустынном молчании разглядывая брусчатку под своими ботинками. Они сидели так уже довольно-таки длительное время, то ли не решаясь заговорить друг с другом, то ли просто не желая прерывать свои раздумья бессмысленными, мало значащими разговорами. Робин прикрыл глаза — он чувствовал, насколько странно ощущался этот уходящий в закат день и какой неприятный осадок он оставил не только в душе Кая, но и всей наблюдавшей за ними толпы. — Спасибо, что помог, — наконец раздался голос со стороны Кая, и Робин чуть приподнял голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Кай выглядел абсолютно несчастным и разбитым одновременно. — Я ничего не сделал, — возразил Робин. Кай неспешно покачал головой: — Одна твоя помощь с Марком чего стóит, — он весь будто сжался. — Зря ты ему вызов бросил, теперь ведь не отстанет от тебя, если ты выиграешь. Робин едва слышно фыркнул: — Пусть сначала поднимется до ранга Эксперта, — неожиданно зло произнёс он. — А потом пусть возмущается, сколько душе угодно. Он осёкся, сам неожидав от себя подобных слов, глубоко вздохнул, немного успокоившись, и продолжил с досадой: — Жаль, что Комитет Монкарта не обязывает Новичков регистрироваться как полноценных гонщиков — тогда проблем с такими, как Марк, было бы намного меньше, — он вновь расстроенно вздохнул, вспоминая про назначенную на следующее утро гонку. Кай молчал — Робин на мгновенье подумал, что тот больше не собирался с ним разговаривать, погрузившись в личные волнения о Зеро. Но Кай, спустя непродолжительную паузу, внезапно произнёс: — Ты так много знаешь о Монкарте. В плане того, как всё устроено — Комитеты и всё такое. Робин вновь поднял на него взгляд, немало удивившись такому замечанию, но тут же ответил: — Я знаю не так уж и много, — он отвернулся, в задумчивости разглядывая собственные колени. — Просто Майкл постоянно общался с профессиональными гонщиками, изучал все эти вопросы, чтобы повысить свой ранг, — он немного помолчал, — а я просто рядом стоял и слушал: вот и выучил. Кай издал понимающее мычание — они вновь ненадолго замолчали. — Жаль, что Майкла и Джина нет рядом, — наконец сказал Кай — Робин тяжело вздохнул; их и вправду очень не хватало — и поднявшись с крыльца, зашёл в дом. __ Так что да, сны у Робина, даже несмотря на отсутствие кошмаров, оказались очень насыщенными — настолько, что даже в них нельзя было передохнуть от суеты. Он поднялся с постели и побрёл к зеркалу, параллельно пытаясь унять зевок — несмотря на довольно долгий сон, Робин чувствовал себя сонным и совершенно невыспавшимся — взял в руки расчёску. И просто остановился посреди комнаты, тяжело вздохнув. Робин не мог сказать, что жалел о том, что бросил Марку вызов — в конце концов, если никто в Летто не собирался приструнивать выходки Марка, то самому Робину стоило хотя бы попытаться это сделать — и вместе с тем он чувствовал, что совершенно не хотел сегодня ни выходить на трек, ни тем более серьёзно соревноваться. И дело было вовсе не в Марке — просто настроение с самого начала не сложилось. Такое пускай редко, но всё же бывало — чувство, что абсолютно ничего не хочется. И всё же Робин не помнил, чтобы когда-либо ощущал подобное безразличие настолько ярко и остро — так, что дух начинало резать от этой звенящей пустоты. Робин сжал начинавшую неприятно покалывать голову — нет, сейчас не время и не место, чтобы думать о плохом: на улице чудесная погода, у него назначена гонка, на которую наверняка снова соберётся полно народу, а сам Робин слишком хочет победить, чтобы отменять все планы из-за какого-то там отсутствия настроения. Наскоро расчесавшись, Робин отыскал Цыпу взглядом и подошёл к нему, ласково погладив клюв — его монстрик всё ещё спал, но, ощутив на себе прикосновение, медленно открыл глаза, неторопливо вытянув лапки. — Доброе утро, — поприветствовал его Робин. — Ты же помнишь, что у нас сегодня гонка с Марком и Баки? Цыпа взъерошился, но не издал ни звука, продолжив неспешно моргать, словно стараясь осмыслить кто он и где находится. Робин начал гладить его по голове — обычно Цыпа был намного бодрее по утрам и просыпался даже раньше самого Робина, хотя сейчас выглядел таким же сонным, как и его хозяин. — Надеюсь, тебе не передаются мои кошмары, — грустно произнёс Робин, чувствуя, как сердце отчего-то неприятно сжалось. Он опустил руку — Цыпа в последний раз встрепенулся и, взлетев, опустился ему на голову, сжав волосы. Покормив Цыпу, Робин собственный приём пищи решил пропустить — есть не хотелось совершенно, и даже если бы Робин попытался себя заставить, то ему бы ни один кусок в горло не влез. Зато прохладная вода немного взбодрила — И Робин наконец задумался о предстоящей гонке. С одной стороны, волноваться было не о чем — ранг и опыт Робина были выше, чем у Марка, поэтому победа пускай и не была полностью гарантирована, но была вполне логична и ожидаема. С другой — Марк уже ни раз демонстрировал неспортивное и откровенно мерзкое поведение в виде морального и физического давления, применяя их на соперниках во время гонок без всякого зазрения совести. Во время их первой гонки Робин и сам попался на его крючок, чуть не проиграв — тема отъезда брата и его друзей ударяла даже больнее, чем можно было представить на первый взгляд. Робин вздохнул: на этот раз ему стоило вести себя сдержаннее и уж точно не слушать речи Марка — они до добра не доводят, это уж точно. Он, подождав, пока Цыпа взлетит ему на плечо, вышел из дома. Дети разных возрастов то тут, то там постепенно выходили на улицу из своих дворов, медленно стягиваясь между собой в одном направлении — к треку. Чем ближе становился стадион, тем больше образовывалось народу. Робин вздохнул — конечно, вчера на стадионе было полно ребятни, которая слышала его перепалку с Марком, потому просто не могла не прийти сегодня вновь. К своему удивлению, Робин обнаружил, что и некоторые взрослые стали стягиваться к треку — видимо, сегодняшняя гонка заинтересовала не только детей. Скорее всего, их привлекла фамилия «Уайт» — Робина его фамилия никогда не смущала, но иногда, из-за известности Майкла, она приносила немало неудобств и даже проблем. Робин спрятался в тени площадки, глазами надеясь отыскать в собирающейся толпе Кая, но довольно быстро сдался — его не покидало предчувствие, что Кай не придёт. И Робин даже не мог на него за это обижаться — в конце концов, Каю требовалось время, чтобы отойти после вчерашней гонки, а главное — восстановить Зеро. Но лечением Зеро занимался Нор — так что Робин был уверен, что увидит робо-монстрика уже через несколько дней в полном здравии. Нор был потрясающим механиком картов и первоклассным мон-доктором — он был таким профессионалом, что многие жители Летто удивлялись, как мистера Нора Джесси ещё не пригласили в какой-нибудь крупный столичный город. Робина внезапно посетила мысль о том, что было бы неплохо показать Цыпу Нору — состояние монстра в последнее время правда его волновало, и он хотел бы услышать мнение человека, который в монстрах разбирался лучше, чем кто-либо ещё. — Эй! Вот ты где, цыплёнок, — Робин обернулся. И в какой момент он начал отзываться на конкретные обзывательства? — не ожидал, что ты придёшь. Лучше б струсил, красная девица, — Марк ухмыльнулся, в его речи подобные слова звучали крайне инородно. За его спиной разноцветными точками снова маячили его дружки. Баки тёрся у ног хозяина, выглядя безусловно довольным своей вчерашней «победой», и по сложившемуся обычаю гордо вышел вперёд, что-то громко высказав Цыпе. Цыпа смерил его молчаливым, но злым взглядом, и Баки, испугавшись, снова пропал за ногами хозяина. Робин внезапно вспомнил, как Марк однажды прилюдно обозвал Джина «красной девицей», за что мгновенно получил в нос не только от него, но и от стоящей рядом Лауры, которая восприняла подобные слова в адрес брата как личное оскорбление. Воспоминание оказалось настолько неожиданным и ярким, что Робин не смог сдержать смешок. — Что смешного, мелюзга? — недовольно поморщился Марк, заметив чужую легкую улыбку. Робин слегка пожал плечами и постарался подавить улыбку, чтобы не сильно злить Марка. — Просто вспомнил, как ты однажды назвал Джина «Красной девицей». Судя по вмиг скривившему лицу Марка и траурно замолчавшим дружкам, тот тоже вспомнил. И ему воспоминание показалось не очень весёлым. Чтобы хоть как-то выплеснуть вспыхнувшую из-за далекого унижения агрессию, Марк противно протянул: — А где же малыш Ка-ай? Неужели он затопил слезами свой дом и в нём же захлебнулся? — «команда поддержки» загоготала с такой безусловно смешной шутки своего босса. — Слезами нельзя затопить дом, — Робин несогласно приподнял бровь. — И уж тем более утонуть в них. Лицо Марка сделалось таким кислым, словно он проглотил сразу десять долек лимона подряд. — Какой же глупый, — Марк закатил глаза и тут же замер. Робин напрягся, когда глаза его блеснули чем-то нехорошим. — Теперь-то я Майкла понимаю: кому захочется возиться с таким бестолковым ребёнком, как ты. Робин нахмурился — Марк даже не попытался придумать новую схему издевательств, идя по уже проторенной дорожке, едва не приведшей его к победе. Но Робин больше не собирался поддаваться — он устал слушать всё то, что говорят у него за спиной про него и его брата. Робин в принципе немного устал — но поделать с этим, увы, ничего не мог. — Гонщики, пройдите на площадку, — произнёс в микрофон монстр на старте. Робин и Марк, больше не взглянув друг на друга, разошлись по своим местам. Со стороны возвышавшейся площадки стало видно, что сегодня народу собралось даже больше, чем вчера. Кая видно не было, видимо, он и вправду не нашёл в себе силы прийти — Робин сжал меч: нельзя было давать слабину. Уж явно не сейчас.

— Монкарт, на старт!

На треке мгновенно появились гоночные карты. — Сегодня соревнуются Робин Уайт и Марк Блю, — монстрик откашлялся. — На ста-арт. Стадион вместе с гонщиками застыл, ожидая команды. — Поехали-и! Цыпа, открыв закрылки, мгновенно вырвался вперёд, не прибегая к использованию полной скорости. Робин ещё до старта попросил его об этом: с Баки стоило сохранять дистанцию, достаточную для манёвров и уворотов от «саранчи» — как показала вчерашняя гонка, эта атака может быть очень опасна, если жуки нападут не на карт, а на самого монстра. — Баки, Саранча! — крикнул Марк, выведя в воздухе крест. Баки прицелился и выстрелил — десятки жуков полетели вперёд, но Цыпа без особого труда увернулся от них, в последний момент резко свернув в другую сторону. — Эй, Робин! — тот немного приподнял голову, вопросительно взглянув на Марка. По одному его лицу стало ясно, что ничего хорошего ждать не стоило. — Выглядишь не очень, неужели всю ночь плакал? Бедняжка, и успокоить некому. Робин вздохнул, не став тратить силы на бессмысленный ответ. Главное сейчас — игнорировать. Марк всё равно не может вечность издеваться над ним — когда-нибудь наскучит. Не получив никакой реакции, Марк всё же соизволил переключить внимание на трек — а вместе с этим наконец заметил, что отставал в дистанции. — Баки, полная скорость! — спешно скомандовал он, оставив попытки морального давления. Карт Баки стал стремительно приближаться — Робин нахмурился: Марк явно планировал применить к Цыпе ту же тактику, что и вчера к Зеро: догнать, прижать к ограждению и атаковать до тех пор, пока чужой монстр не потеряет возможность управлять картом из-за увечий. Робин собирался не допустить этого. — Цыпа, полная скорость! — вторил он Марку, и Баки, едва поравнявшись с Цыпой, вновь остался позади. Марк, заметив это, беззвучно затряс кулаками в воздухе: — Прекрати убегать, мелочь! — крикнул он. — И дай наконец стереть тебя и твою глупую курицу в порошок! Робин мысленно фыркнул — конечно, так он и позволил этому случиться. Цыпа тем временем продолжал лидировать даже после отключения «скорости» — его закрылки оставались открыты, что вкупе с попутным ветром давало ему преимущество перед Баки, который пускай и приближался к его карту, но не успевал подойти к нему на достаточное расстояние, чтобы прижать. — Баки-ба-аки! — растерянно выкрикнул монстр, когда его попытка догнать чужой карт вновь провалилась. Марк слышно заскрежетал зубами — он медленно, но верно проигрывал и из-за этого начинал беситься. «Болтать надо было меньше — может, сейчас бы и не проигрывал», — пронеслась в голове Робина злорадная мысль. — Глупый монстр, сбей его! Жучий луч! — Ба-аки! — в Цыпу полетели три коротких энергетических заряда. Цыпа, рулём корректируя направление, увернулся от всех трёх атак. Робин взмахнул мон-мечом: — Пылающий луч! Цыпа, переключившись на заднюю скорость, развернул карт на сто восемьдесят градусов и выстрелил — Баки пришлось резко затормозить, чтобы увернуться, и эти действием вывел Марка из себя ещё сильнее. Робин и Марк одновременно нарисовали мечами кресты: — Жучий луч! — Пылающий луч! Мимо друг друга, не сталкиваясь, пролетели несколько фиолетовых лучей и желто-оранжевые, словно свет, шары и прямым потоком устремились к картам противника — кто-то на трибуне испуганно вскрикнул. Оба монстра смогли увернуться от атак — наездники, не дожидаясь друг друга, крикнули: — Пылающий луч! — Баки, трансформация: битроид! — Ба-аки! Битроид, подпрыгнув, увернулся от летящего в него шара и, приземлившись, резко оттолкнулся от трека, стараясь сверху напрыгнуть на чужой карт. — Цыпа, транформация, — Робин, ожидавший подобного, ничуть не растерялся, — битроид! — Цып, — наконец отозвался Цыпа и, трансформировавшись, сцепился руками с уже подоспевшим Баки, сразу же после этого ловко извернувшись и пнув его ногой в корпус. Баки отшатнулся назад на несколько шагов, но тут же вновь бросился в атаку, занеся для удара кулак — Цыпа увернулся и, перехватив его руку, сначала вывернул её так, что она оказалась у Баки за спиной, а после сделал подсечку. Баки, не устояв, грохнулся на спину — стадион ахнул, когда Цыпа, внезапно схватив его за ногу, с силой отбросил битроида в сторону. — Ба-аки-и! — послышался из кабины охваченный испугом голос монстра, когда битроид, царапая о покрытие трека корпус, отлетел назад и, перекувыркнувшись, детранформировался в карт, но вперед не поехал из-за непришедшего в себя Баки. Робин, сам не ожидавший Цыпы таких действий, оторопело крикнул: — Полная скорость! Марк уже рвал на своей голове волосы: — Едь, ну же, вперед, быстрее! — орал он на Баки, и тот, наконец вспохватившись, тронулся с места. Но было уже поздно — Цыпа, выжав педаль газа на полную, через минуту пересёк финишную черту. — Робин Уайт побеждает, — монстрик замахал флажком, ознаменуя окончание гонки. Стадион зааплодировал — откуда-то даже послышались одобрительные свистки. Робин улыбнулся, когда Цыпа одним ловким движением сел ему на плечо — выигрывать было приятно. И очень неприятно — проигрывать. — ТЫ! — взвыл Марк, и Робин вздрогнул, испугавшись его голоса. — ГДЕ ТЫ ОПЯТЬ СЖУЛЬНИЧАЛ, А, УАЙТ?! — Марк спрыгнул со своей площадки, грозно потопав к Робину. Зрители затихли. — ИДИ СЮДА, МЕРЗКИЙ СОПЛЯК, Я СЕЙЧАС ИЗ ТЕБЯ ВСЮ ПРАВДУ ВЫБ-… — Умей принимать поражение, Марк Блю, — над стадионом внезапно пролетел знакомый мужской голос. Робин устремил взгляд в толпу — Нор стоял, сложив руки на груди, и с привычным выражением хмурой серьёзности на лице сверлил Марка взглядом. Рядом с Нором стоял Кай. Глаза Робина загорелись — Кай держал на руках полностью здорового и весёлого Зеро, который энергично махал ему с трибуны. Фраза Нора была предупреждением — он не терпел, когда обижали младших; возможно, именно от него Лауре и Джину передалось это вызывающее восхищение стремление к справедливости и честности. Марк остановился на полпути к Робину — Нор мог применить силу, если бы того потребовали обстоятельства, и Марк знал это. Он знал, что с Нором Джесси, как и с его детьми, нельзя связываться, если хочешь остаться целым. Но Робин не был ребёнком Нора. Ни родным, ни приемным. Марк, заскрежетав зубами и одними губами пробурчав что-то нечленораздельное, демонстративно фыркнул и вдруг громогласно заявил: — А ты, Нор, решил ещё одну красноволосую сиротку к себе в дом пустить? Нор помрачнел — и Марк, ухмыльнувшись и даже не позвав с собой дружков, ушёл с трека, высоко задрав голову.

***

      — Это было потрясающе, Робин! — Кай не скрывал своего восхищения гонкой, когда они вдвоём возвращались обратно в город, к дому Кая. — То, как вы сначала стреляли друг в друга, а потом начали биться битроидами: мне кажется, Летто уже давно таких красивых заездов не видел… О, а в каком все были шоке, когда Цыпа кинул Баки в сторону! — он говорил быстро, живо, с таким воодушевлением, что Робин невольно засмущался: вообще, этот заезд был абсолютно не сложным и очень даже средненьким, ведь Марк, кроме силы, не отличался ни стратегией, ни изощрённостью атак — но люди, однако, посчитали явно иначе, придя в восторг от того, как красиво Марк оказался в дураках, проиграв десятилетнему ребенку. (Никто почему-то не учитывал, что «ребенок» — Эксперт Монкарта, который через полгода-год планирует получить ранг Мастера, в то время как сам Марк уже года три в ранге Новичка сидит). — Ты преувеличиваешь, — Робин, чувствуя себя довольно неловко, глядел себе под ноги. — Я по невнимательности всё же допустил пару ошибок, из-за которых гонка немного затянулась. «Майкл справился бы лучше», — мелькнула в голове едкая мысль, и Робин поморщился, прикрыв глаза — висок на мгновенье обожгло искрой боли. Цыпа сильнее вцепился когтями в его плечо. Кай, кажется, собирался возразить — а может, просто сказать что-либо другое — но Робин быстро, искренне боясь продолжения темы сегодняшней гонки, быстро произнёс, обращаясь к вышагивающему рядом с Каем Зеро: — Как ты себя чувствуешь, Зеро? Зеро выставил вверх большой палец — Кай, чуть улыбнувшись, вздохнул: — Слава Богу, всё обошлось. Мистер Джесси смог быстро поставить Зеро на ноги, да ещё и карт починил — сказал, что ему на это потребовалась всего-то одна ночь. Одна ночь на восстановление робота и целого карта. Нор был потрясающим мастером своего дела. Таких, наверное, во всём Кармоне можно было пересчитать по пальцам рук. — Я рад, что всё в порядке, — с искренней радостью произнёс Робин. И, немного задумавшись, добавил. — Будешь брать у Марка реванш? Думаю, это поражение заставит его ненадолго засесть в своём «логове», что даст нам недельку спокойных тренировок на треке. Робин взглянул на Кая — и по одному его отведённому взгляду догадался о дальнейшей ответе. Они уже дошли до дома Кая. — Я… нет, я не буду брать реванш, — наконец сказал он, остановившись у крыльца своего дома. Робин остановился вместе с ним. — Ты не подумай, я не струсил, — продолжил Кай. Робин даже и не собирался так про него думать — в конце концов, не все люди любят отыгрывать свои поражения. — Просто я не смогу. — Конечно, я понимаю, — мягко сказал Робин и ободряюще прибавил. — Реванш не всегда и нужен. Тогда завтра погуляем где-нибудь? Он склонил голову набок — абсолютно детская привычка, которая никак не желала покидать его и которая вечно вводила взрослых людей либо в необъяснимый ступор, либо в бесконечное умиление. Возможно, вопрос прозвучал странно и не к месту — но Робину правда хотелось погулять Каем, даже если их встреча и не обозначала тренировку. Во всём Летто Кай оказался единственным, с кем Робин был более-менее знаком и кто не вызывал у него внезапное чувство паники и отторжения из-за очередных бестактных вопросов. Робину хотелось подружиться с Каем — он уже больше месяца жил без брата, не видел Феттеля и не слышал Джина. И время ощущалось худшим в его жизни — потому что друзей рядом не было. Робин хотел бы подружиться — но его планам, как обычно, не суждено было сбыться. — Я не смогу завтра, — негромко сказал Кай, опустив взгляд. — Я уезжаю. Надолго. Ох. Вот оно что. — Правда? Куда? — Робин постарался не выдать ни в лице, ни в голосе своего разочарования. Он искренне надеялся, что ему это удалось. — Отец берёт меня с собой в плавание, чтобы я посмотрел на его работу. Он торговец, — Кай горько вздохнул. Робин почувствовал, как медленно теряет связь с миром. — Так что ближайшие пару месяцев меня точно не будет дома. — Жаль, — выдал Робин абсолютно честно и тут же, вспохватившись добавил. — Но, думаю, это будет очень классно — походить по морю. Надеюсь, что у вас все сделки пройдут хорошо, — он замолчал, не зная, что ещё можно добавить. — Спасибо, — Кай неловко пригладил волосы рукой. — Правда спасибо. За всё. — Зеро-о… — раздался печальный голос Зеро. Робин абсолютно не знал, что ему отвечать. — Да не за что, — он каким-то чудом улыбнулся. — Приходи, если что. Каю явно полегчало от его улыбки — он чуть улыбнулся в ответ и, попрощавшись, зашёл в дом. Зеро помахав ему в последний раз, скрылся за дверью следом. Робин помахал ему в ответ и, развернувшись, чуть ли не бегом бросился от чужого крыльца. С его стороны было глупо думать, что он когда-нибудь сможет найти друзей в Летто: привыкший к людям значительно старше его, он не умел общаться со сверстниками, не умел играть, не умел выплёскивать эмоции так, чтоб они валились через край и заполняли собой пространство. Он так не умел — потому что никогда не учился этому. И теперь — оставшись в одиночестве в заполненном людьми городе — он как никогда ярко ощутил свою неполноценность в сравнении с другими детьми. Он не был ребенком — но он и не был взрослым, а потому не мог влиться никуда, куда в теории хотел бы, ведь для одних он был слишком взрослым, а для других — слишком маленьким и глупым. Даже для Майкла и его друзей. Робин брёл вдоль улицы по направлению к дому, не желая ни всматриваться в проходящие мимо лица, ни принимать участия в творящейся вокруг живой суете. Хотелось просто взять и лечь спать — так надолго, чтобы его вообще никто не трогал и никто не будил ровно до тех пор, пока эта въевшаяся в его глаза сонливость не пропадёт навсегда и бесповоротно. Он, почувствовав, как Цыпа, опасно кренясь вбок, начал сползать с плеча, осторожно перехватил его на руки — его монстр, по всей видимости, придерживался такого же желания насчет нормального сна, задремав среди бела дня прямо на улице. Взгляд Робина внезапно зацепился за знакомый фасад дома — он заставил себя оторвать голову от земли, посмотрев на дверь мастерской. Нор должен был уже вернуться — ведь он почти сразу же после гонки отделился от Робина и Кая, аргументировав это большим количеством работы — об этом же свидетельствовала и повешенная на дверь табличка «Открыто». И всё же Робин колебался — он не был уверен в том, стоило ли ему тревожить такого занятого человека, как Нор, из-за каких-то ничем не подтверждённых подозрений насчёт здоровья его монстра. Однако состояние Цыпы не на шутку волновало Робина — он понимал, что если с монстром что-нибудь случится из-за его невнимательности, то он, как хозяин, никогда себе этого не простит. Поэтому, ещё совсем немного взвешивая все «за» и «против», Робин постоял у входа и наконец зашёл внутрь. Зазвенели колокольчики на входной двери мастерской — и Робин мгновенно наткнулся взглядом на стоящего у стойки Нора, заполняющего, по всей видимости, какие-то бумаги. — Ещё раз здравствуйте, мистер Джесси, — поздоровался Робин, подходя ближе. — Уже виделись, Робин, — Нор ненадолго поднял на ребенка взгляд своих серьёзных глаз и, вновь принявшись заполнять документы, спросил. — Ты что-то хотел? Робин внезапно смутился — да, он действительно хотел, но вот так вот сходу озвучивать свою просьбу показалось ему очень невоспитанным и некрасивым решением. Поэтому, собравшись, Робин начал с другого: — Спасибо, что спасли от Марка, — иначе Робин или его волосы могли нехило пострадать после такой стычки. Нор кивнул, принимая благодарность. — Я не думал, что вы придёте посмотреть гонку. — Я не планировал, — согласился Нор, — но только потому, что не знал о ней, — Робин только сейчас понял, что действительно не сказал ничего Нору о предстоящей гонке. — Утром Кай зашёл проведать Зеро и упомянул про то, что ты бросил Марку вызов. — Это получилось на эмоциях, — честно признался Робин. — Я не хотел с ним сражаться. — Я понимаю, — отозвался Нор. — Марк порой бывает настолько невыносим, что тяжело сдержаться. Джин — яркий тому пример. Он замолчал, оторвав взгляд от бумаги и вновь посмотрев на Робина — тот замер — казалось, он хотел сказать ему что-то безусловно важное и нужное. Но зашевелившийся на руках Цыпа резко выдернул Робина из оцепенения, и тот, не дожидаясь начала чужой речи, выпалил на одном дыхании: — Вы можете осмотреть Цыпу? Робину стало немного стыдно: во-первых, он не добавил «пожалуйста», во-вторых, не дал человеку договорить его мысль, перебив ещё не начавшуюся фразу. Цыпа, услышав своё имя, слегка забил крыльями. Чтобы хоть как-то исправить своё положение, он тихонько добавил: — Пожалуйста. Нор, казалось, на мгновение растерялся от такой просьбы, но тут же кивнул, соглашаясь: — Конечно, пойдём в мастерскую, — он вышел из-за стойки, Робин зашагал вслед за ним, проходя вглубь дома. — Его ранил Баки? — Нет, — Робин отвел взгляд, стараясь нормально объяснить причину своего беспокойства. — Мне просто кажется, что в последнее время Цыпа ведёт себя… странно. Они зашли в мастерскую — Нор рукой указал Робину на стол и тот осторожно поставил на него ещё не совсем проснувшегося Цыпу. — Вот так, Цыпа, посиди здесь, — сказал он. — Сейчас мистер Джесси тебя осмотрит. Робин отошёл в сторону, когда Нор, надев перчатки, приблизился к столу с зеркальцем для осмотра. Цыпа протестующе хлопнул крыльями, но довольно быстро смирился со своей участью, послушно раскрыв клюв. — Что именно тебя беспокоит? — Он стал сонный, — ответил Робин, наблюдая за тем, как Нор по очереди поднимал и опускал то одно, то другое крыло Цыпы. — Много спит, почти не летает и перестал чирикать даже во время гонок. Нор попросил Цыпу взлететь и сделать кувырок — тот нехотя выполнил просьбу, выполнив все в точности, как от него требовалось, затем осмотрел лапы, проверил скрытую перьями кожу. Всё было в норме. — Больше никаких жалоб нет? — спросил Нор. — Отсутствие аппетита? Робин покачал головой. — Приступы кашля? Робин вновь отрицательно помотал головой. — Может, он стал более агрессивным в последнее время? Робин не на шутку задумался — да, Цыпа пару недель назад чуть не клюнул какого-то ребенка, но это был единичный случай. Они оба тогда были на эмоциях — и это как будто бы не могло быть поводом судить об агрессивности в целом. Ведь ничего такого больше не происходило, верно? — Вроде нет, — наконец ответил он. Нор кивнул, будто что-то подтверждая в своей голове, отошёл от смотрового стола и направился к инструментам, взяв что-то в руки. И внезапно кинул что-то в сторону Цыпы. Робин даже не успел понять, что произошло, как Цыпа уже держал в своей лапке обыкновенный красный мячик. — Скорость реакции хорошая, — прокомментировал Нор свои действия — так вот что это было — и обратился к озадаченному Робину. — Цыпа здоров. По крайней мере, физически. Цыпа, оставив шарик на столе, подлетел к Робину и пристроился ему на руки. — То есть?.. — не совсем понимая, переспросил Робин. — Похоже на переутомление, — ответил Нор, взглянув на удивлённого Робина, — он устал. — Но ведь мы почти не тренируемся, — возразил Робин. — А те тренировки с Каем? — напомнил Нор. Робин живо замотал головой: — Это не нагрузки. Мы с Цыпой привыкли в бóльшему. В конце концов, он с самого прихода в мир Монкарта тренировался с Майклом, уже имевшим на тот момент ранг Мастера. Они с Цыпой привыкли к непомерным нагрузкам — а потому поверить в то, что его Монстр мог действительно устать после довольно средних тренировок, было очень тяжело. — Это не значит, что монстр не может устать, — Нор покачал головой. — Вспомни Майкла: он ведь тоже брал передышку от гонок. — Но… но тогда Феттель… — Робин запнулся, не зная, что сказать. Тогда Феттель, ещё пользовавшийся семенами Хаоса, разгромил Майкла в пух и прах в самом финале гонок за звание Рыцаря. Дело было не в усталости — дело было в поломанной чести. Или нет? Неужели он загнал своего монстра до такого состояния, что тот больше не хотел ничего делать? Робин выглядел растерянным — Нор осторожно присел перед ним на корточки. — Робин, мы все понимаем, насколько сильно тебе хочется получить ранг Мастера, — сказал он спокойно. Робин не смог заставить себя посмотреть ему в глаза. — Но тебе нужно отдохнуть, и в этом нет ничего стыдного. Утомлён не только Цыпа, но и ты. Скорее, из них двоих Робин устал даже сильнее — видимо, Нор тоже заметил, что он скоро сможет своими синячками под глазами людей пугать. — Простите… — прошептал Робин. Он правда не знал, что ему делать и что сказать. — Не надо извиняться, Робин, — Нор не злился, но это почему-то не особо радовало. — Просто отдохни недельки две, хорошо? Робин кивнул — он просто не мог ничего произнести: в горле образовался странный ком неясного страха и обиды на самого себя. Нор продолжал смотреть на него — Робин отвёл взгляд, стараясь никак не пересекаться с ним глазами из-за разъедающего чувства стыда — и неожиданно предложил: — Если тебе одиноко дома, можешь пожить у меня. Комната Джина свободна. «А ты, Нор, решил ещё одну красноволосую сиротку к себе в дом пустить?» Робин глубоко вздохнул, заглушая в своей голове противное слово «сиротка» — и все же заставил себя произнести негромко: — Нет, спасибо, мистер Джесси. Мне у себя легче. Там правда легче. Наверное. Скорее всего. — Как скажешь, — ответил он без единого упрёка. Робину показалось, что упрёк все же был. — Но если захочешь переехать, просто скажи. Робин почувствовал, как Нор поднялся с корточек, выпрямился. И Робин, едва не срываясь на бег, наконец вышел из мастерской.