Часть 11. Нормально; как обычно; в другой раз

       К тому времени как Нор зашёл в комнату, сэр Джоук уже ожидал его. — Доброе утро, сэр Джоук, — произнёс Нор. — Прошу прощение за опоздание, я… немного заплутал в коридорах, — честно признался он. Сэр Джоук отмахнулся: — Что Вы, ничего страшного, я сам только что пришёл, — он похлопал рукой по своей сумке и достал из него сильно шуршаший пакет. — Я принёс то, что Вы просили. — Спасибо, — Нор взял пакет в руки и развернул его. Монстр, до этого то ли спящий, то ли просто притворявшийся таковым, заводил ушами и осторожно повёл носом. — Даром никто не работать не будет. Сэр Джоук по-доброму хохотнул, накрутив длинный седой ус вокруг пальца — лакомство было прекрасной мотивацией, чтобы заставить монстра делать то, что им требовалось — и поинтересовался: — Что будем проверять сегодня? — Рефлексы и физическую силу, — без колебаний ответил Нор. — Если внешних признаков заражения, кроме удлиненных когтей, не обнаружилось, то, может, они проявятся в чём-то менее заметном. Он подошёл к ягуару и расстегнул ошейник — монстр, до этого спокойно лежащий на полу, вскинулся и мгновенно вскочил на ноги, с недоверием во взгляде рассматривая вчерашних знакомых. — Так ведь намного лучше, правда? — спросил Нор беззлобно. Было в его тоне что-то настолько успокаивающее, что монстр пускай и не сел, но продолжил покорно слушать. — Итак, наше знакомство вчера не очень задалось. Меня зовут Нор Джесси, это мой друг — сэр Джоук. Как тебя зовут? Монстр махнул хвостом, прищурился с какой-то особенной осторожностью и неожиданно произнёс: — Яги. — Приятно познакомиться, Яги, — Нор подал монстру руку, без какого-либо страха пожав его лапу. — Мы будем присматривать за тобой какое-то время, пока тебе не найдут хозяина. Но перед этим мы бы хотели взглянуть на то, что ты умеешь. Яги махнул хвостом, но не произнёс больше ни слова, не мотнул головой — тяжело было понять, таилось ли в его молчании нежелание разговаривать, или невозможность подать голос, или же это было выражением протеста, а может, напротив, великодушного согласия. Нор развернул пакет с лакомством — Яги принюхался и вновь прищурился. — Я буду давать тебе команды — тебе надо будет их выполнять. Не за «бесплатно», конечно, — Нор достал лакомство. Кончик хвоста Яги дрогнул и тот приковал зачарованный взгляд к закуске. — Итак, приступим. Сэр Джоук спрятал в усах улыбку и достал блокнот, приготовившись записывать. Измерять такие вещи как скорость бега или длину прыжка смысла не было хотя бы потому, что такие данные в принципе никто и никогда всерьёз не собирал, и, следовательно, средних значений по ним не было. Интерес, зато, представляли скорость реакции, мощность энергетической или элементальной (в зависимости от монстра) атаки и сила укуса — закономерность: «чем сильнее животное, тем крепче оно смыкает челюсти», работала, как ни странно, и на монстрах. Скорость реакции было проверить не так уж и трудно, мощность атак — все уже знали это по опыту из жизни — увеличивалась вдвое. Поэтому было принято решение начать с «силы укуса», как с параметра, представляющего наибольший интерес — и дело было даже не в том, что они подозревали у монстра резкое увеличение физической силы. Точнее, не совсем в том. Суть заключалась в другом: монстров — так уж изначально повелось — тестировали на силу укуса или захвата (если это был, к примеру, человекоподобный монстр; птицам, в принципе не способным кусаться, обычно предлагали просто начать клеваться, что представляло уже отдельный тест). Значения этих тестов в подавляющем большинстве случаев были на уровне, сравнимом по силе с дикими животными. Однако, в ходе тестов была выявлена интересная закономерность: если монстру давали кусать не какой-то бесформенный мешок, а манекен, походящий на человека, сила укуса кратно снижалась. В целом, это пускай и шокировало знатоков монстров, но не сильно удивило: несмотря на то, что монстрам разрешалось выложиться на полную, они, видя перед собой нечто, напоминающее человека, никогда не делали этого. Одним из возможных объяснений такого поведения стала социальность монстров, их любовь к людям и умение понимать их речь. Пускай монстры и обладали очень различными характерами, что, логично, могло приводить к стычкам между ними, они не проявляли к людям явной физической агрессии, сдерживаясь на уровне покусываний, рычания и угрозы кулаками — при их наличии. Конечно, бывали и случаи нападений — но чаще всего они оказывались вызваны либо провокациями со стороны людей, либо искренним желанием спасти своего хозяина от угрозы. Так что да, монстры даже если и показывали высокие результаты в этом тесте при других обстоятельствах, то всегда держали себя под контролем, кусая куклу. Им важно было не навредить — а потому и Нору, и сэру Джоуку было необходимо узнать, как поведёт себя заражённый монстр в этом тесте. Им принесли довольно большую куклу со встроенным в неё прибором для измерения силы укуса — сам манекен на человека походил лишь отдалённо; обычно этого было вполне достаточно, чтобы монстр сдержался. — Думаю, ты уже когда-то проходил этот тест, — сказал Нор ягуару. — Тебе надо укусить вон эту штуку, — он указал на прибор, который буквально торчал из руки манекена. — Так сильно, как ты захочешь. Яги медленно подошёл к манекену и, прицелившись, вцепился в него зубами — Нор дал команду: — Можешь начинать. Монстр сомкнул челюсти, и, глухо зарычав, принялся их сжимать — Нор и Джоук молча следили за тем, как стрелка неумолимо ползла вперёд, к середине, и перевалив за неё, двинулась дальше. Сэр Джоук, задумчиво прокрутив в руках карандаш, записал: Физические данные: Сила укуса: сильно выше среднего, — и добавил уже более эмоциональную приписку. — (примечание: и это несмотря на то, что мы использовали муляж человека, чтобы снизить желание кусать по-настощему!) — Достаточно, — монстр не отпускал. Нор, неглубоко вздохнув, пошуршал пакетом и повторил, доставая вкусняшку. — Хватит, ты молодец, Яги. Держи. Яги наконец разжал челюсти — стрелка мгновенно ухнула вниз — и на лету поймал брошенное ему лакомство. Нор и Джоук переглянулись — результат не радовал. Совершенно.

***

      Майкл даже при всём желании не смог бы вспомнить, как дошёл в тот вечер до своей комнаты и как заснул — его, несмотря на возникшую тревогу после пошедшей не по плану встречи с Робином, просто моментально вырубило из реальности после соприкосновения головы с подушкой. Тяжело было сказать, что на это повлияло больше — недостаток сна или отчаяное желание поскорее закончить этот злосчастный день — но что бы ни послужило причиной настолько быстрого засыпания, Майкл был ему только рад. Проснувшись на следующий день он, честно, поначалу даже не сообразил, что находится в своей комнате, а не в очередной гостинице — мозг, видимо, ещё не успел привыкнуть к мысли, что путешествие окончено и что ему больше не надо вынужденно мотаться по городам, наблюдая за тусклыми, усталыми лицами сокомандников. Вместе с осознанием комнаты вспомнилась и вчерашняя встреча с Робином — Майкл сонно потёр лицо ладонью: Господи, если он сам все ещё не мог до конца принять то, что вернулся домой — какой тогда реакции он ждал от ребёнка? Робину наверняка требовалось время, чтобы понять — хотя бы пару часов, чтобы осмыслить происходящее. У Майкла на его месте тоже эмоций было бы кот наплакал — заявляются тут всей толпой, будят, выясняют кто в лес ушёл, а кто утопился, а несчастный ребёнок спросонья должен ещё и радоваться? Да ещё и бежать обниматься? Ну бред ведь. Действительно бред. И хотя вчерашняя реакция Робина на его приезд Майкла немного задела — он совершенно не мог брата ни в чём винить. В конце концов, сегодня Робин наверняка должен был быть в лучшем расположении духа, чем вчера. Да и сегодня времени у них друг на друга будет явно больше, чем прошлым вечером. Майкл взглянул на часы — стрелка неумолимо приближалась к двенадцати. Видимо, отвратительный недосып на протяжении двух месяцев сыграл своё, раз он проспал настолько долго. Робин должен был проснуться часов так пять назад — и наверняка изнывал со скуки, ожидая, пока Майкл наконец соизволит встать. Майкл поднялся, наскоро переоделся и поспешил выйти из комнаты — Лео лёгкой рысью бежал впереди него, обгоняя всего на несколько шагов, и, судя по радостно ходившему в разные стороны хвосту, уже простил Робину вчерашнее нежелание обниматься, радостно стремясь к новой встрече. Ни в гостиной, ни на кухне Робина, внезапно, не оказалось — на столе обнаружилась вчерашняя каша, приготовленная для Цыпы, и, в общем-то, больше ничего. Майкл задался вполне резонным вопросом, а чем, собственно, Робин всё это время питался и чем сегодня завтракал, если ничего приготовлено не было — но, не став строить догадок на этот счёт, решил спросить брата об этом чуть позже: для начала его следовало найти. С учётом того, что Майкл довольно-таки шумно перебирал посуду на кухне, а так же то, что раньше Робин абсолютно всегда выходил из своей комнаты (если вдруг сидел в ней), когда слышал возню Майкла, логично было предположить, что Робина дома не было. Но если его не было дома — то где он мог быть? Майкл задумался — быть может, он ушёл прогуляться в лес до озера? Хотя это казалось странным — навряд ли Робин ушёл бы так далеко от дома, зная, что Майкл скоро проснётся и будет его искать. Из вариантов оставались овощная лавка, пекарня и мастерская Нора — никуда из перечисленных мест Майкл не горел желанием идти, зная, что в первых двух его обязательно начнут о чём-нибудь расспрашивать (чёртов маленький городок), в мастерской ему снова придётся взаимодействовать с неугомонной троицей, а по дороге до любого из этих мест его раз пять остановят горожане, чтобы конечно же поздороваться и поздравить с возвращением, затянув свой монолог минут на десять. И тем не менее Майкл вышел на улицу, решив хотя бы по минимуму осмотреть окрестности на наличие брата: в конце концов, его красную макушку тяжело было не заметить даже в толпе — в этом они с Джином были поразительно схожи. Однажды, когда они все были ещё детьми, какой-то приезжий, наверняка абсолютно случайно забрёвший в Летто, назвал Робина братом Джина из-за внешней схожести по довольно необычному цвету волос и глаз, а потом ещё и не верил, когда его пытались переубедить в обратном — маленького Майкла тогда это искренне задело: какая этому человеку разница, что они не похожи?! Они же в родителей пошли, а не друг в друга! Взрослого Майкла это странное воспоминание, естественно, нисколько не трогало — хотя сама ситуация, честно признаться, всё так же продолжала раздражать: порой в гостиницах — которым почему-то было не плевать — тяжело было объяснить, что они действительно полностью родные братья, у них не разные отцы, Робин не приёмный, и вообще Майкл — не маньяк, укравший у какой-то семьи ребенка. Так что да, их внешнее различие иногда мешало — хотя Майкл всё же был рад, что Робин пошёл в мать: тёмные волосы ему бы не подошли. Майкл вздохнул — и к чему он вообще начал об этом думать? — заметив, что за потоком мыслей уже успел дойти до пекарни. В ней Робина действительно не оказалось, как и в овощном, и в мясном, и в молочном — ожидаемо, везде Майклу пришлось крайне завуалированно и уклончиво отвечать на чужие расспросы о своём отъезде. Зато он закупился продуктами — ради этого, наверное, стоило перетерпеть все эти разговоры. К удивлению, и в мастерской Робина не нашлось — на пороге дома Майкла встретила заспанная Лаура (она явно проснулась даже позже самого Майкла) и уверенно ответила, что Робин к ним не заходил. Это же подтвердил и проходящий мимо них Джин, тащущий в руках подушку и волочащий по полу одеяло с лежащим на нём Драка — они, по всей видимости, возвращались с дивана, на который их временно переселили. — Может, он в пекарне, — зевнул Джин и неожиданно добавил, потягиваясь. — Блин, хлеба хочу. — Сходи, дома из еды ничего нет, — ответила Лаура, тоже зевнув. Майкл пожал плечами, не став ничего отвечать — во первых, в пекарне он уже был; во-вторых, из акта милосердия он бы пригласил к себе на завтрак (скорее, обед) эту голодную троицу, но у него самого из еды была лишь несолёная каша. Дом Нора казался Майклу самым логичным местом, куда бы Робин мог пойти: вероятно, ему хотелось поговорить, поэтому он, по привычке не став будить Майкла, направился к людям, которые, вполне возможно, уже не спали. Но Робина здесь не было — так что Майкл, смирившись со своей участью, решил всё же пройтись до озера, перед этим оставив пакеты с едой дома. Майкл провернул в замкé ключ, пропустил Лео вперёд и прошёл на кухню. — Кау-кау! — Лео внезапно встал на задние лапы и счастливо вильнул хвостом. Майкл остановился. — Зачем ты закрыл дверь снаружи? Я же дома, — Робин, болтая ногами, лежал лицом на столешнице и, кажется, немного осуждающе глядел на старшего брата. Майкл изумлённо моргнул. — Я думал, ты ушёл гулять, — честно признался он, ставя пакеты на стол. — Почему ты не вышел сразу? Робин пожал плечом — откуда-то из гостиной зашелестели крылья, но сам Цыпа так и не появился — и наконец поднял голову со столешницы, произнеся короткое: — Я спал. «Так долго?!» — Майкл едва не поперхнулся. Для Робина это было не то чтобы необычно — даже ненормально. Да даже Майкл проснулся так поздно лишь сегодня и лишь потому, что устал с дороги — Робин-то почему решил своему режиму изменить? Словно не заметив на себе чужой непонимающий взгляд, Робин поднялся со стула и принялся разбирать продукты — Майкл, чуть погодя, последовал его примеру, не став ничего говорить насчёт слишком долгого сна, хотя в его душе всё же закралось зерно необъяснимой тревоги. Майкл решил переключить разговор на не менее волнующую его тему: — Дома совсем нет еды. Что ты ел? Робин снова пожал плечами: — Я не успел закупиться, — ответил он, то ли проигнорировав последний вопрос, то ли не услышав его. — Я же не знал, что ты приедешь. Майкл почувствовал укор в его голосе и встряхнул головой — он никак не мог понять, действительно ли Робин обвинял его в чём-то или же это чувство вины заставляло его слышать то, чего на самом деле не было. Желая хоть как-то сгладить начинавшие заостряться углы, Майкл предложил, почти уверенный в безотказности своего предложения: — Как насчет того, чтобы погонять сегодня? Не на победу, просто так, — и, стремясь сильнее подогреть чужой азарт, добавил. — Уверен, ты многому научился, пока меня не было. Покажешь? — Нет. — ответ Робина прозвучал до того резко и категорично, что Майкл на мгновение растерялся. Словно почувствовав смешанные эмоции брата, Робин добавил уже менее отрывисто. — Я не хочу сегодня. Продукты тем временем были окончательно разобраны и расставлены по своим местам — Робин вновь уселся на стул, на этот раз подперев рукой щёку, отвернулся и молча уставился в окно. Майкл замер — только сейчас, при естественном солнечном свете, он заметил, что Робин похудел. Он и до этого был худеньким в силу возраста — но сейчас его худоба стала уж больно заметна, приняв вид из обычной детской в сторону не совсем здоровой. Он был бледным — и хотя его кожа всегда была такой, именно сейчас такая бледность откровенно пугала. — Робин, — Майкл не смог бы объяснить, зачем позвал брата. Это вышло скорее рефлекторно, чем осознанно. Робин повернулся к нему — как-то скучающе и не очень охотно. Майкл подошёл к нему, уже намереваясь поднять эту тему — Робин, ловко спрыгнув со стула, неожиданно выдал: — У меня упал шкаф. Мысль сорвалась — Майкл подумал, что он ослышался: — Шкаф? — эта тяжелая махина из дерева, которую почти невозможно было сдвинуть с места? Она-то — и упасть? Робин кивнул: — Шкаф, — подтвердил он тоном, будто в этом событии не было ничего необычного. — Мне пришлось разобрать заднюю стенку, чтобы достать вещи. Майкл потёр переносицу, окидывая Робина взглядом, выискивающим на нём какие-либо синяки и травмы: — Он тебя не задел? — Нет, — быстро ответил Робин. — Так ты сможешь его поднять? Он наклонил голову вбок, ожидая ответа — Майклу оставалось только согласиться. ___       В итоге шкаф они смогли поднять только втроём — сначала на выручку прибежал Джин, потом и Феттель любезно согласился помочь, за что и Майкл, и Джин были ему ужасно благодарны. Монстры честно помогали, чем могли, пытаясь поднять шкаф вместе с хозяевами, Лаура по-ораторски чётко командовала, контролируя процесс, Робин с Цыпой молча наблюдали за развернувшейся в комнате операцией. — Так-так, спокойно, — Лаура то взмахивала руками, но резко замирала вместе с ними. — Ещё чуток, давайте, тут немного осталось! Когда нежелание шкафа вставать на ножки было преодолено, вся команда изрядно уставших подъёмщиков наконец смогла облегчённо вздохнуть. Феттель, опираясь на злосчатный шкаф и переводя дыхание, пробурчал негромко: — Да этой громадиной взрослого убить можно. — Р-рар-р, — закивал Рарркен, распластавшись по полу вместе с еле дышащим Драка. — От родителей остался, — осматривая слетевшую с петель дверцу, невпопад ответил Майкл, параллельно прикидывая, как бы возвратить шкафу его законную часть. Лаура присела на кровать, Джин плюхнулся на стул, издав кряхтение умирающего гуся. — Спасибо вам, — Робин, стоя в углу комнаты, тихонько подал голос. Ему, кажется, было очень неловко перед ними за доставленные неудобства. Джин героически поднял большой палец вверх — будто не его ногу в первую же неудачную попытку чуть не придавило краем шкафа — и, ухмыльнувшись, спросил: — Я так понимаю, что ты покорял вершину, а шкаф, не оценив, решил сбросить и тебя, и себя? Это была очевиднейшая безобидная шутка, которую даже если и не оценили, то хотя бы поняли все в комнате. Робин внезапно замер, уставившись на Джина, словно подумал, что его действительно обвиняют в том, что он залезал на шкаф. — А если серьёзно, как это произошло? — неожиданно подала голос Лаура. Все разом взглянули на Робина — тот отвёл взгляд. Было видно, насколько сильно ему не хотелось отвечать на этот вопрос: — Цыпа нечаянно уронил. Цыпа, сидя на его плече, в ответ быстро махнул хвостом и щелкнул клювом. — Эта маленькая птичка? Да ну, — фыркнул Феттель, но дальше свою мысль развивать не стал, когда Цыпа злостно сверкнул глазами в его сторону. Джин окинул шкаф оценивающим взглядом: — Это ж с какой силой надо было врезаться… По скептическим взглядам всех четверых и их монстров было понятно, что ответ Робина никто всерьёз не воспринял — тот лишь сильнее отвёл взгляд, едва заметно нахмурившись. — Ладно, если тебе не хочется — не говори, — примирительно произнёс Майкл. — Главное, что ты цел. — Я не вру, — резко отозвался Робин. На лицах присутствующих тут же отобразилось удивление из-за такой внезапной резкости. — Нам с Цыпой не было никакого смысла ломать шкаф нарочно, ведь он мне нужен и я им пользуюсь. По нему никто не прыгал и не лазил — так просто получилось. И, развернувшись, также внезапно направился к выходу из комнаты. — Я проверю суп, — сказал он напоследок и прежде, чем кто-либо успел осмыслить происходящее, вышел с Цыпой из комнаты, закрыв за собой дверь. Лаура с Джином изумлённо переглянулись и синхронно повернулись к Майклу. — Робин, конечно, и до этого юмор плохо воспринимал, в этом вы с ним похожи, — медленно протянул Джин. — Но раньше такого точно не происходило. — Что с ним? — удивился даже Феттель. — Мне казалось, твой брат более лоялен к дурацким шуткам Джина. Майкл развёл руками — он вчера как оказался в состоянии полной растерянности, так и не смог из неё выбраться, с каждым новым словом Робина погружаясь в отчаянное непонимание всё больше. Он не мог разобрать, что творилось в голове у брата — но раз это заметили и остальные, значит, Майклу действительно не показалось: ни вчера, ни сегодня. — Я не знаю, — наконец ответил Майкл, сдаваясь и выкладывая всё как есть. — Он со вчерашнего дня такой, я не понимаю, что с ним. — Кау, — подтвердил Лео и задумчиво прилег у ног хозяина. — Странно, — Джин потёр подбородок. Драка тоже задумался. Лаура взяла Пейне на руки, на автомате погладив ее по голове — и громко фыркнула, привлекая к себе внимание: — Какие же вы иногда дураки, — заявила она, игнорируя возмущение Джина и глядя исключительно на Майкла. — Сколько раз мне ещё нужно повторить, что он ребёнок? Я б на его месте, честно, вообще б с тобой больше не разговаривала, — Майкл ошалел от такого заявления. Лаура продолжила. — Поговори с Робином нормально. Ты свалил на целых два месяца — конечно он на тебя за это обиделся. — Робин не обиделся, — выдал Майкл быстрее, чем успел полностью переварить тираду Лауры. Робин не умел обижаться в принципе — он был слишком понимающим и взрослым, чтобы страдать подобным бредом. Правда же? Лаура закатила глаза: — А ты-то откуда знаешь, обиделся он или нет? Тебе десять и тебя зовут Робин? — она цокнула языком. — Я тебе серьёзно говорю, поговори с ним об этом. Майкл прикусил язык, не став спорить — Лаура отчасти была права: даже если Робин не обижался, то поговорить с ним всё же стоило обязательно. Дверь распахнулась так же неожиданно, как и закрылась — на пороге вновь появилась красная макушка Робина. — Суп готов, — спокойно, словно и не было ничего пять минут назад, оповестил он присутствующих и тут же закрыл дверь обратно. ___       За всеми домашними делами Майкл совсем не заметил, как быстро пролетел едва, казалось бы, начавшийся день: поздний подъем, долгий поиск Робина, готовка, злосчастный шкаф со сломанной дверцей сделали своё дело, украв у свободных ото сна часов две трети. Когда Джин и остальные ушли, было уже почти семь — и это несмотря на то, что никто из них намеренно в гостях не засиживался: шкаф действительно отнял у них поразительно много времени. В благодарность за помощь Майкл настоял на том, чтобы накормить друзей — те, в общем-то, отказываться от еды не стали, явно проголодавшись за работой. Робин сидел за столом очень тихо — это было нормально, он никогда не шумел во время трапезы, да и остальные присутствующие разговаривали на удивление редко и то с просьбами передать им что-либо — и всё же Майкл не мог отделаться от паршивого ощущения, зачаток которого появился ещё вчера, а после разговора с Лаурой и вовсе пустил полноценный корень. Ему обязательно следовало поговорить с Робином. Для его же блага. Они сидели в гостиной на одном диване, буквально в паре метров друг от друга — Робин, раскрыв перед собой томик, водил глазами по странице без какого-либо энтузиазма или хотя бы намёка на интерес. Цыпа сидел рядом с ним, но, к удивлению, не пытался пристроиться между рук хозяина, как делал это раньше, желая погреться. Майкл бросал на брата короткие, внимательные взгляды, мыслено надеясь, что брат заметит их и наконец повернётся к нему, чтобы начать диалог — Лео у его ног поглядывал то на него, то на Робина, ожидая наконец хоть какого-то движения. Это ощущалось так странно — находиться в одной комнате и чувствовать, что сидите порознь. Майкл хотел бы заговорить — но он не совсем понимал, с чего правильнее будет начать. Он уже пытался: и вчера по приезде, и днём во время готовки, но все попытки оборачивались стремительными неудачами — Робин не хотел разговаривать. И Майкл хотел бы просто принять это — он знал своего брата достаточно хорошо: Робин первым начинал диалог тогда, когда ему было что рассказать, и раз он уходил от разговоров, значит, говорить было действительно не о чем. И всё же Майкла тревожило это — не могло быть такого, чтобы за два месяца всё было совсем уж тихо. В голове Майкла мелькнула неприятная мысль, что, в общем-то, брат мог притворяться, что читает, только лишь для того, чтобы его не вынудили общаться. Но Робин не стал бы так поступать с ним, ведь так? — Мы очень давно не виделись, — Майкл, поняв, что Робин не планировал даже краем глаза смотреть в его сторону, наконец начал говорить. — Как тебе здесь жилось, в Летто? Взгляд Робина остановился посередине страницы — он не спешил ни поднимать глаза на брата, ни отвечать на вопрос. — Нормально, — наконец ответил он, снова продолжив чтение. Майкл молча наблюдал за тем, как перелистнулась очередная страница. «Нормально»? Просто «Нормально»? — Неужели ничего интересного не происходило, пока меня не было? — Майкл честно не терял надежду разговорить Робина хотя бы чуть-чуть. — Нет, всё как обычно. Майкл подавил вздох — эта тактика была совершенно безуспешна: про Летто Робин разговаривать не желал. — Хочешь, расскажу про поездку? — вопрос звучал ужасно инородно и фальшиво: подобные вещи не спрашиваются. Человек сам должен попросить рассказать — если он не просит, значит, ему не интересно и слушать он откровенно не желает. Робин повёл плечом, вновь перелистнув страницу: — Нет, давай как-нибудь в другой раз. «Как-нибудь в другой раз» — даже не «завтра». — Даже не хочешь узнать, как Рыцарь Джин умудрился проиграть на самом старте ещё до заезда? Майкл пытался говорить в шутливом тоне — история действительно была забавная, хотя в моменте вызвала огромный шквал негодования абсолютно у всех — и всё же волнение в голосе скрыть не получилось. Робин не отозвался — казалось, он полностью проигнорировал заданный ему вопрос, даже не став его слушать. Майкл смотрел на него, силясь понять его мысли, и наконец поднялся со своего места — Робин не шелохнулся. И тут же порывисто дёрнулся, стоило Майклу сесть рядом и одним ловким, но не грубым движением забрать книгу. — Я ведь с тобой разговариваю, Робин, — не без легкого осуждения в голосе произнёс Майкл. Цыпа перелетел на спинку дивана и пропал из поля зрения. — Я читаю, — Робин прищурился, глядя на то, как Майкл убрал книгу себе за спину, но не предпринял попыток приблизиться, чтобы забрать её. Скорее наоборот — попытался едва заметно отодвинуться. — Ты можешь почитать и позже, книга никуда не пропадёт, — Майкл не понимал, что с его братом. Ему совершенно искренне хотелось обнять его — но чем дольше они разговаривали, тем сильнее он сомневался, что Робин ему это позволит. И от этого кололо сердце. — Давай поговорим: необязательно об этих двух месяцах, просто о чём-нибудь. Робин внезапно приподнялся с дивана: — Я хочу спать, — заявил он, не глядя на брата и явно собираясь в очередной раз на непрошедшие сутки просто уйти. Майкл поймал его за руку — Робин, в первое мгновение попытавшийся освободить руку, застыл, когда тот начал говорить: — Я знаю, как ты не хотел оставаться в Летто один, — Майкл смотрел в спину Робину, который упрямо не оборачивался на него, и лишь надеялся, что тот действительно его слушает, — и я понимаю твою… обиду на меня. Я не буду оправдываться за своё решение, потому что всё уже произошло — просто знай, что я всегда думаю в первую очередь о тебе и о твоей безопасности. Ему нужно было заглянуть в глаза — дать наконец осознать Робину, что он больше не один. Но Робин не оборачивался — ни в какую. — И я правда рад, что мы снова вместе. Майкл смотрел и ждал — прощения или вердикта. Он продолжал держать брата за руку — Робин неспешно повернулся к нему. — Ты серьёзно подумал, что я обиделся? — его бровь изогнулась в недоумении. Робин смотрел на брата так, будто впервые видел. В нём не было сочувствия или жалости — но это было сказано абсолютно искренне. Майкл смотрел на брата — и впервые чувствовал себя таким дураком. — Я не злюсь на тебя, Майкл, и никогда не злился, — Робин очень осторожно забрал свою руку из чужой ладони. — Я тоже рад тебя видеть. И тебя, и Джина, и Лауру с Феттелем. Очень рад, — Робин развернулся, Цыпа подлетел к нему, вцепившись коготками в плечо. — Спокойной ночи, Майкл. И, не дожидаясь ответных пожеланий, поспешно убежал к лестнице.