Часть 12. По полянке походи, ответы поищи

      Заражённые монстры проявляли физическую агрессию по отношению к другим монстрам. И это, в общем-то, было известно без всяких тестов. Агрессия могла быть направлена как на одного конкретного монстра (который, к примеру, когда-либо стал причиной поражения заражённого), так и на всех монстров в целом, с которыми заражённому доводилось сражаться или просто встречаться. Часто бывало, что первоначально ненависть возникала к конкретному противнику и лишь потом, при разрастании и укреплении семени, охватывала всех попадающихся под руку. Враждебность могла проявляться просто в самом отношении к другим монстрам: пренебрежительном, дерзком, излишне горделивом, с полным ощущением превосходства, которое с каждой победой лишь копило мысль о непобедимости. Но всё же в большинстве своём наиболее заметно злоба проявляла себя при гонке, во время заезда. Заражённые монстры вели себя на треке яростнее: могли гнать, не задумываясь о последствиях, врезаться в чужие карты с бешеной скоростью, нарочно калечить других монстров; важное уточнение: для всего этого им не требовалась ни команда пилота, ни его разрешение, что исключало вариант «дурного характера» и намеренно вредительской тактики в гонки, которые на деле возможно было спутать с действием семени Хаоса. Из-за мощного и резкого усиления своих способностей, монстр становился заметно сильнее — настолько, что гонщики с таким же опытом и рангом, что и заражённый, почти никогда не могли выиграть гонку. Оттого семена Хаоса были особенно опасны для высоких рангов гонщиков, с которыми далеко не многие могли сравниться по силе и при обычных условиях. Сэр Джоук закрыл тетрадь — сегодня они ничего нового не узнали.

***

      Спустившись на следующий день на первый этаж, Майкл вновь не обнаружил Робина ни на кухне, ни в гостиной. Уже наученный опытом, Майкл решил не повторять прошлых ошибок и всё же проверить комнату брата перед тем, как приниматься искать его по всему Летто — вчерашнее утро вполне ясно показало, что Робин может самостоятельно к брату и не спуститься, несмотря на то, что подобного поведения за ним раньше никогда не замечалось. О вчерашнем вечере Майклу, честно, даже вспоминать не хотелось — хотя бы потому, что он не мог до конца ни переварить произошедшее, ни понять реакцию Робина. Он в целом не понял, что за эмоция возникла тогда на лице брата — удивлённая, но какая-то незаинтересованная, отстранённая, словно Майкл говорил ему какую-то несусветную чушь. Хорошо, Майкл даже согласен с тем, что часть его слов действительно была бредом, а конкретно — часть про обиду, ведь Робин в принципе не относился к разряду людей, способных всерьёз обижаться. Но в остальном, да даже если бы Робин злился на него, почему его лицо было таким… отчуждённым? Неискренним? Почему он так рьяно сопротивлялся тому, чтобы просто побыть вместе? Майкл не понимал — он чувствовал себя абсолютно растерянным всякий раз, когда натыкался на глухую стену, которой раньше никогда не было и намеков на появление которой даже и существовать не должно было. Майкл не понимал — и это непонимание съедало его изнутри вместе с тревогой. Лео, обогнув хозяина, рысцой приблизился к чужой двери и нетерпеливо сел, дожидаясь, пока Майкл наконец постучит в неё. Но Майкл тянул — ему впервые не хотелось заходить в чужую комнату. Его не покидало ощущение, что ему там были не рады, что его вовсе не ждали и, возможно, даже и не хотели, чтобы он возвращался — и эта мысль грызла под рёбрами, вынуждая просто замереть напротив чужой комнаты. Лео, видимо решив, что ждал достаточно долго, ткнул лапой ногу Майкла, призывая зайти — тот, вздохнув, наконец постучал. За дверью было тихо — лишь на мгновение из-за двери донесся шорох крыльев и почти сразу же затих, словно его и не было. Майкл постучал ещё раз — на этот раз не было слышно даже крыльев. Они с Лео растерянно переглянулись — Робин же не мог игнорировать его намеренно? Может, его вовсе не было дома и он уже давно ушёл на прогулку, а Майкл лишь зря изводил себя глупыми подозрениями? С другой стороны, не мог же Робин уйти без Цыпы? А может, ему шелест крыльев и вовсе послышался? Ждать чуда было явно бесполезно, никто ему добровольно открывать не планировал — если внутри вообще кто-то был — так что вариант зайти без приглашения оставался единственным. Майкл наконец дёрнул ручку и вошел в полутёмную комнату. Цыпа, сидя на спинке стула, встретил его коротким, молчаливым взглядом — Лео, заметив его, подошёл к стулу и вскочил на него, отчего Цыпа, недовольно взъерошившись, быстро перелетел на шкаф, оставив друга в одиночестве. — Кау… Лео явно расстроился, но виду не подал — Майкл отвлёкся от созерцания этой маленькой драмы, перевёл взгляд на кровать. И, к своему удивлению, обнаружил в ней всё ещё спящего Робина. Майкл иступлённо моргнул — время было уже больше десяти, Робин обычно к этому часу не просто вставал, а вовсю занимался своими делами. А сегодня — спал и даже не реагировал на стук в дверь. Майкл подошёл и сел на кровать возле брата — Робина явно следовало разбудить, чтобы он ненароком не проспал весь оставшийся день. Но Майкл не спешил этого делать — он рассматривал знакомое, ставшее за эти два месяца бледным лицо и совершенно безнадёжно надеялся, что это поможет ему понять чужие, внезапно закрывшиеся на замóк мысли, что он всё-таки сможет разглядеть то, что так внезапно изменилось в его брате за время его отъезда. Но ни озарение, ни простое понимание так и не пришли — Майкл, вздохнув, осторожно прикоснулся к плечу брата, позвав: — Робин, просыпайся. Пора вставать. Робин, отреагировав то ли на прикосновение, то ли на зовущий голос, разлепил сонные веки — Майкл продолжил: — Уже десять. Ты так весь день проспишь. Майкл, убрав руку с маленького плеча, в нежном порыве попытался погладить чужие волосы — Робин дернулся в сторону, увернувшись, и наконец сел, потирая заполненные сном глаза — Майкл опустил руку, не став настаивать. Раз Робин не хотел, чтобы его трогали, значит, на то была причина — проблема только в том, что Майклу эту причину не сообщали и, кажется, даже не собирались. Робин от него что-то скрывал — что-то несомненно важное и существенное. И Майклу было страшно думать, насколько серьёзной эта причина была. — Я же просил тебя не читать по ночам, ты испортишь зрение, — Робин наконец перестал тереть глаза и бросил на брата невыразительный, немного затуманенный взгляд. — Я не читал, — ответил он после небольшой паузы и принялся вытаскивать ноги из запутавшегося одеяла. Майкл спросил, наблюдая за его действиями: — Почему тогда проснулся так поздно? Вчера ты тоже встал позже меня, — вчера так вообще после двенадцати. Для Робина и десять часов было поздно: он неизменно просыпался часов в семь-восемь, но никак не позже. Робин не смотрел на него. Он принципе избегал с ним контактов: зрительного, физического, любого другого — и Майкл не знал, расстраивало ли его это или пугáло. — Я не знаю, — немного резко ответил он, наконец откидывая одеяло и вставая с кровати так, чтобы ненароком не оказаться в зоне досягаемости рук брата. Майкл проследил за ним взглядом — была вероятность, что Робин в его долгое отсутствие просто сбил себе режим за поздним чтением, а потому теперь и просыпался поздно, и ходил сонный, и настроение у него было не очень. Но верилось в это, честно, с трудом: Робин был слишком умным и ответственным ребёнком, чтобы сбивать себе режим — хотя кто знает, как всё на самом деле обернулось. Майкл встал следом — Лео, всё ещё лежащий на стуле и исподтишка поглядывающий на верхушку шкафа, где сидел Цыпа, поднял голову, когда Майкл подошёл к столу. — Кау-ау? На столе лежало всё: от учебников и конвертов для писем до карандашей и гребня для волос; лежал и блокнот в коричневом переплёте — Майкл сразу же узнал его, ведь видел, как брат иногда рисовал туда вещи, казавшееся ему необыкновенно красивым и интересными. Майкл видел, как Робин в нём рисовал — но, может, он в нём и писал? — Майкл, — он быстро обернулся. Робин смотрел на него, и тем не менее взгляд его шёл куда-то мимо, — ты так и будешь здесь стоять? Мне переодеться надо, — пояснил он скучающе, заметив, кажется, недоумение на чужом лице. Майкл встряхнул головой и выдал первое, что пришло ему в голову, чтобы хоть как-то оправдать свою неуместную задержку: — Я просто хотел тебя причесать. Робин аккуратно выгнул бровь, склонил голову набок — Лео, кажется, был удивлён не меньше, Цыпа никак не отреагировал — и ответил лаконичное: — Я справлюсь сам. — Я знаю, — Майкл не стал настаивать, тем более, что ответ Робина был очень даже ожидаем. — Просто хотел предложить. Пойдём, Лео, — Лео, бросив ещё один взгляд на Цыпу, махнул хвостом и спрыгнул со стула. Они уже почти вышли из комнаты, когда Майкл решил на всякий случай добавить. — Я буду ждать тебя внизу. Что ты хочешь на завтрак? — Я не голоден, — отозвался Робин, когда дверь уже почти закрылась. Майклу оставалось только вздохнуть — вчера брат сказал ему то же самое. Не самое приятное повторение дня. За неимением выбора Майкл спустился на кухню, параллельно придумывая вариант завтрака — Робина всё равно нельзя было оставлять голодным. Не тогда, когда он ходил бледный и, видимо, в обозримом будущем планировал стать полупрозрачным. — Кау-кау. Майкл бросил на Лео опечаленный взгляд и, вздохнув, присел, чтобы погладить монстра по гриве: — И ты не знаешь, что с ним, — сказал он негромко. Да и никто, кроме самого Робина, не знал — если, конечно, Робин в принципе был в курсе всех причин своего изменившегося поведения. В конце концов, он ведь был ребёнком — нельзя было с полной уверенностью утверждать, что он понимал себя так же, как делают это взрослые. Но пускать его состояние на самотёк нельзя было ни в коем случае — оставалось только придумать, как разговорить Робина. Мысли Майкла прервал настойчивый, оглушительный стук — человек с улицы буквально барабанил в дверь, не жалея кулаков, пытаясь то ли дверь выломать, то ли просто поскорее привлечь внимание хозяев дома. «Отвратительное утро», — мелькнула в голове Майкла недовольная мысль. Он поднялся с корточек — в дверь стали стучать ещё сильнее. Майкл уже было собирался прикрикнуть, чтобы нетерпеливый гость перестал колотить ему в дверь — незнакомец подал голос первым: — Эй, ты! Открывай давай, мелюзга! Майкл встал, как вкопанный. Во-первых, голос показался ему знакомым; во-вторых, незванный гость должен был быть абсолютно невоспитанным тупицей, чтобы додуматься назвать Майкла «мелюзгой». И — о Боги — Майкл, слушающий этот агрессивный, непрекращающийся стук в дверь, довольно быстро вспомнил человека, который вёл себя как неуязвимый баран, бьющийся лбом в закрытые ворота. Марк Блю был не единственным тупицей во всей округе, но самым выделяющимся — к несчастью, не красотой, а особым уровнем неадекватности. — От-кры-вай, я с тобой разговариваю! — Марк продолжал что-то орать за дверью. Майкл серьёзно раздумывал, набить ли ему морду сейчас или потом на треке — второе было бы более унизительно, ведь свидетели в виде малышни остались бы от такого зрелища просто в восторге. Хотя можно было бы просто хорошенько стукнуть его дверью — этого наглой роже Марка уже бы хватило. Но честно — у Майкла не было ни малейшего желания это чучело видеть. Даже с разбитым носом. И даже валяющегося в нокауте. Майкл честно пропустил момент, когда рядом с ним возник уже переодевшийся Робин — он был бледен, но бледность его имела совсем другой характер, чем буквально десять минут назад. Брат был испуган — и Майкл просто не мог не заметить этого. — Это он к тебе? — прохладно спросил он. Ему не нравилась ни ситуация, ни тон, с которым Марк вопил за дверью, ни тем более то, каким загнанным выглядел его брат. — Он мне надоел, — пробубнил Робин внезапно и опустил голову, прижав к себе Цыпу. — Достал уже приходить. Неужели так и не понял, что я ему не открою? — Ты там совсем, что ли, оглох, бестолочь?! — Марк вопил так, что вяли уши. Робин опустил взгляд и поморщился, Майкл сверлил дверь взглядом. — Я к тебе обращаюсь, безмозглая ты курица! — Подожди меня здесь, Робин, — голос Майкла прозвучал до того холодно, что потерял всякий цвет. Лео поднялся и бесшумной, но напряжённой поступью направился к двери. Робин не возражал — лишь молча плюхнулся на стул и отвернулся к окну. Майкл распахнул дверь ровно в тот момент, когда Марк занёс кулак для очередного удара — последний замер, вылупившись на Майкла огромными глупыми глазами. — О-о, М-Ма-айкл… — маленький мозг Марка, видимо, оказался не в состоянии быстро соображать, поэтому следующая фраза пошла с большой задержкой. — Когда ты в-вернулся? Баки за его спиной напряжённо икнул, столкнувшись глазами с Лео, сверкающими хищным блеском. Майкл не уверен, что именно отражалось в этот момент на его немногословном лице — но, видимо, этого выражения было вполне достаточно, чтобы Марк начал осторожно, спотыкаясь о ступеньки, отступать с крыльца. Майкл принялся спускаться — он молчал. Ему хотелось отойти с порога собственного дома, чтобы не вымазывать перила в чьей-то мерзкой крови. Марк продолжал пятиться назад, боясь отвести взгляд от хищника, собиравшегося загрызть свою жертву, и принялся за неуместные оправдания: — Тебя весь Летто обыскался, ей-богу, все потеряли, — у Марка заплетался язык и подкашивались ноги. Он всё ещё был крупнее Майкла, но боялся его, словно ночного кошмара. Трусливый осёл. — Очень хорошо, что ты прие-… Как только они оба достигли земли, Майкл, не церемонясь, схватил Марка за ворот курки — и, заставив наклониться, к своему лицу, отчеканил без единой доли спокойствия в голосе. — Что ты сказал про моего брата? У Майкла сверкали глаза от гнева — Лео медленно и бесшумно приближался к пятившемуся назад Баки. — Баки-ки-ки! — Я-я? — Марк икнул, глаза его лихорадочно забегали. — Я вообще не… — Как. Ты. Его. Назвал. Марк, кажется, задохнулся от ужаса: — Я не имел в виду ничего плохого, — пискнул он. Лео лапой прижал Баки к земле. — Это просто шутка. Хватка Майкла усилилась — он прорычал: — Слушай сюда, барана кусок, шутить ты будешь со своими безмозглыми дружками у себя дома, — у Майкла едва ли не дёргался глаз. Ему показалось, что он услышал приближающиеся к ним знакомые голоса, но быстро отмёл это, как неимевшее сейчас никакого значения. — О чём я тебя предупреждал? Марк тупо открывал и закрывал рот — голоса стали громче и вдруг внезапно затихли. — О чём я тебя предупреждал, — повторил угрожающим шёпотом Майкл. У него уже чесались кулаки, чтобы разбить гаду нос. — Не п-приближаться к твоей семье… — Марк кое-как сглонул. — Тогда какого хера ТЫ стоишь у МОЕГО дома?! — крик Майкла разнёсся по улице и ушёл в дома. Некоторые соседи повыглядывали из окон, с изумлением глядя на готовящуюся драку. — Тебе, мразь, жить надоело, я не пойму? Что твоему маленькому мозгу не ясно в словах не подходить к моему брату?! Марк уже весь трясся — Майкл покрепче сжал кулак и… — Майкл. Голос с крыльца заставил его обернуться — Робин смотрел на происходящее из тени прохода в дом с каким-то странным выражением горечи и напряжения. — Это из-за него? — Майклу впервые за долгое время удалось поймать его взгляд. Робин замер — он молчал довольно долго. И наконец покачал головой. — Нет. Пальцы Майкла дрогнули, но отпустили — Марк грузно плюхнулся на зад и, подобрав себя с земли, пулей бросился прочь — Лео неохотно убрал с Баки лапу, и тот, взвизгнув, помчался следом за хозяином. — Чокнутый! — крикнул Марк, когда уже находился на достаточно безопасном расстоянии. — Ты и брат твой! Майкл даже не удостоил его прощальным взглядом, разочарованно потерев переносицу. Как же его это заколебало, кто бы знал. — Тебе следовало разбить ему нос, — Майкл быстро повернул голову. Лаура, скрестив руки на груди, глядела Марку вслед с нескрываемым злорадством. Пейне возле неё показала приём ногой, которым это можно было бы осуществить. — И-и… кто это? — настороженно спросил Феттель, будто не был уверен, можно ли ему вообще разговаривать. — О-о, ты даже не представляешь, какого редкого идиота только что повстречал, — Лаура хохотнула. — Это единственный человек, которого я когда-либо била не в шутку, а с желанием прикончить. Джин отнёсся к ситуации с меньшим энтузиазмом: — Что он натворил? — серьёзно спросил он. — Ага, что? — подхватила Лаура. — Ты был таким злым, что мы даже побоялись вмешиваться. Феттель на это лишь молча кивнул. Майкл глубоко вдохнул: — Даже не спрашивай, — ответил он сквозь зубы. — Если бы не Робин, я бы точно набил ему морду. Кстати, — он отвернулся от них к брату. Тот едва заметно напрягся и будто попытался сильнее спрятаться в тень дома, — не хочешь рассказать, что Марк от тебя хотел? Варианта: «Не знаю» вопрос не подразумевал — Робин вздохнул и негромко, очень неохотно пробубнил: — Он хочет реванш. — Вы сражались? — переспросил Джин. — Вот ведь гад, обязательно ему надо до малышни подокапываться! Ни на день нельзя из Летто уехать! Майкл вздохнул и спокойно произнёс: — Тебе нужно было сразу сказать мне, Робин. Не ждать, пока он придет. Робин пожал плечами и скрылся в доме — Лаура приблизилась к Майклу и прошептала: — Ты что, снова с ним не говорил? — Я говорил, — раздражённо ответил он. — Робин отказывается что-либо мне рассказывать. — Может, я с ним поговорю? — предложил Джин. — Иди, попытайся, — Майкл раздосадованно фыркнул. — Если вытянешь из него хоть что-нибудь, я буду вечным твоим должником. Джин поумерил пыл и явно передумал — да и абсурдно это звучало: раз Робин отказывался разговаривать с Майклом, то другим он бы и подавно не стал открываться. — Всё настолько плохо? — Феттель выгнул бровь. Майкл издал истеричный смешок. — Ты даже не представляешь насколько. Лаура всплеснула руками: — Так, ладно, прекращай киснуть, — она призадумалась и неожиданно щёлкнула пальцами. — Раз Робин молчит, пойдём у остальных поспрашиваем — они-то явно посговорчивее будут. — Лаура, ты гений! — Джин оживлённо хлопнул в ладоши. Лаура самодовольно улыбнулась. — Чего мы стоим? Срочно идём расспрашивать! ___       Окружающие действительно оказались «посговорчивее» — дети с поляны так вообще с особым энтузиазмом и во всех красочных подробностях рассказали (а заодно и от души пожаловались на поведение задир), как Марк сначала «размазал» Зеро по треку, а на следующий день валялся в слезах после оглушительного проигрыша Робину. Часть со слезами более старшие ребята не подтвердили — видимо, у младших эта история за три недели успела превратиться в своеобразную байку, которая хорошенько засела в детских умах — но согласились с тем, что Робин действительно сражение с Марком выиграл, причём без особых проблем; в добавок они ещё и припомнили эпичное появление Нора в момент, когда Марк после поражения принялся за угрозы и оскорбления. Внезапно выяснилось, что победа Робина над Марком была не первой: дети с удовольствием проболтались, что оба как-то раз уже гоняли вместе, причём довольно давно — просто на стадионе в тот день никого не было, и из собравшихся позже оказалась только ребятня, которая, гуляя у трека, услышала звуки гонки. Отзывались о первой гонке намного менее восторженно — хотя бы потому, что зрителей было не так много; да и, как выяснилось, в ходе гонки дети услышали от Марка столько всего неприятного, что побежали за Нором в качестве единственного спасителя — речь Марка детвора дословно так и не вспомнила, зато ключевые слова «Майкл» и «бросил» запомнила отлично, чем некоторые даже успели похвастаться. К концу опроса и выяснения всех деталей у Майкла, честно, дёргался глаз. Лаура с Джином, узнав подробности обеих гонок, были злы не меньше, уже готовясь надавать шайке хулиганов по самое не балуй — Джина особенно возмутило то, как Баки обошёлся с Зеро — и даже Феттель, который изначально придерживался нейтралитета в отношении незнакомого ему человека, всё же не сдержал едкого замечания: — Этот ваш Марк совсем идиот? — Долго до тебя доходило, — фыркнула Лаура. Майкл пытался дышать ровно, но это у него плохо получалось. — Я же не просто так сказала, что давно уже прибить его хочу. Он олицетворение слова «мерзкий» — вспомнить только, как он над детьми и стариками издевается. — Он ещё как скажет что-нибудь — и даже не знаешь, что делать, — Джин поморщился. — Уже столько лет с ним борюсь, а он только хуже становится. — Один раз Джина «девкой» обозвал, представляешь? — возмущённо произнесла Лаура, обращаясь к Феттелю. — И ты ему врезала? — Феттель хмыкнул, на его лице появилась лёгкая улыбка. Рарркен в это время с интересом наблюдал за тем, как Пейне демонстрировала боевые приёмы, которыми её хозяйка уложила когда-то Марка. — Ха! Как ты догадался? Майкл в обсуждении Марка не участвовал: во-первых, у него не было никакого желания мусолить эту тему; во-вторых, его уже тошнило от этого имени; в-третьих, ему нужно было структурировать в голове полученную информацию. Выходило так, что, когда Майкл уехал из Летто, Марк — ишак обнаглевший — решил докопаться до его младшего брата и наплёл ему какую-то хрень про то, что Майкл его бросил и… не вернётся? Сдаст в детдом? Оставит навсегда в Летто? Продаст? Ну что такого вообще можно было сказать Робину, чтобы этот чудесный и умный ребёнок поверил? Да ещё и до такой степени, чтобы теперь игнорировать старшего брата! После этого Робин тренировал Кая перед сражением с Марком — Кай проиграл, Марк совсем обнаглел, и поэтому Робин прилюдно бросил ему вызов и выиграл — с этого момента прошло уже около трёх (!) недель — поэтому дубоголовый Марк теперь ломится к ним в дверь и требует реванша. Отлично. Нет, серьёзно — хоть что-то во всём этом хаосе стало понятно. Из основного — кое-что интересное всё же происходило, и Робин и впрямь очень многое скрывал, когда Майкл пытался с ним поговорить. И ещё — Марк всё-таки виноват. Так что Робин соврал Майклу, и ему всё-таки стоило хорошенько подбить Марку глаз. Объективных причин, почему Робин встал сегодня с утра на сторону Марка, Майкл нашёл всего две: либо Марк его брату откровенно угрожал, отчего тот не стал лишний раз рисковать; либо Робин просто не хотел, чтобы Майкл бил кого-либо на глазах соседей (или в принципе не хотел, чтобы он кого-либо бил; Робин всё же был довольно добрым и неагрессивным ребенком, не поддерживающим насилие). В любом случае, Майкл злился — его разозлило одно лишь «безмозглая курица», употреблённое в контексте его брата. И единственное, что его радовало — на этот раз позади него не было сдерживающего фактора в виде Робина. — Ты куда? — недоумённо спросил Джин, когда Майкл с нечитаемым выражением лица прошёл мимо него. Хотя вопрос был больше риторическим — Джин, кажется, и сам успел догадаться о направлении. — Хочу навестить Марка, — Майкл помрачнел. — Я явно незаслуженно пощадил его сегодня. — Кау! — Лео встряхнул гривой. Никто из троицы с ним спорить не стал — они и сами не были против его предложения — молча двинувшись следом. Идти до логова Марка и его дружков было довольно далеко: детская полянка специально располагалась подальше от «штаба», чтобы уменьшить вероятность столкновения с Марком. Майкла расстояние волновало мало — если понадобится, он Марка за волосы через весь Летто к своему дому притащит, заставив извиниться перед Робином. Из проблем — Робину извинения явно нужны не были. Что тогда ему требовалось — всё ещё оставалось загадкой. «Группа поддержки» по дороге продолжала обсуждать Марка — точнее Лаура оживлённо и эмоционально жаловалась Феттелю на этого отпетого хулигана, настраивая того против всей шайки разом. Джин с Драка спустя какое-то время догнал Майкла, поинтересовавшись: — Что планируешь с ним делать? На него разбитый нос перестал эффективно действовать ещё года два назад. — Мне просто надо узнать подробности, — угрюмо отозвался Майкл. — Раз Робин молчит, то пусть хоть виновник душу свою очистит и во всём сознается. Как выяснилось спустя буквально десять минут — Марк душу очищать своими признательными показаниями не планировал: напротив, когда он, вытаращив глаза, застал на пороге своего логова Майкла, то поднял крик, на который сбежалась вся его шайка — и с громкими воплями: «Держи его!» дал своим дружкам команду к атаке незванного гостя. Атака, к его же счастью, не состоялась — возникший в проходе злой Джин заставил хулиганов сделать шаг назад, появившийся следом Феттель, личность для них незнакомая, но выглядящая довольно грозно, вынудил сделать ещё один шаг, вклинившаяся между парнями Лаура заставила шайку чуток пригнуться — на общем фоне она выглядела наименее страшно, но била неизменно больно, особенно по голове. — Ита-ак, — протянул Майкл, глядя Марку в глаза. Тот жестам пытался заставить своих подчинённых встать на его защиту, но это у него мало получалось. Майкл подошёл ближе. — У тебя есть три минуты, чтобы во всех подробностях рассказать, что ты говорил моему брату. Баки, мечась из угла в угол, наконец попытался встать перед хозяином — Драка, ударив хвостом об пол, коротко рыкнул, заставив того трусливо ретироваться под стол. — Да сдался мне твой брат! — принялся отнекиваться Марк, ощетиниваясь. — Я его и пальцем не трогал, красноволосую эту… — он осёкся и прикусил язык. Майкл холодно прищурился. — А он реально тупой, — закатил глаза Феттель. Пытаться обозвать Робина при старшем брате — верх бесстрашия. Или глупости. — Не смей так говорить про босса! — взвился один из дружков, но тут же поубавил пыл, стоило ему наткнуться на смотрящие в упор глаза Феттеля. — У нас целый город свидетелей, даже не пытайся оправдываться, — Лаура вздёрнула подбородок. Марк тяжело и быстро дышал, всё стремительнее покрываясь красными пятнами — было видно, как сильно его бесила ситуация, в которой он оказался, и как его мозг ни в какую не мог придумать достойного ответа. Наконец он пропыхтел злобно, явно боясь ударить в грязь лицом перед своей бандой: — И что ты докопался до меня со своим братом? Живой же, руки-ноги целы, тебе чего от меня надо? — Я «докопался»? А какого черта ты делал у моего дома и изводил своими криками моего брата? — Майкл сдерживался и разговаривал спокойно. Пока что. — А нефиг было его оставлять, — Марк, распрямившись, но выглядя всё ещё напряжённым и зажатым, попытался пойти в наступление. — Сам его бросил, а теперь ходишь ищешь виноватых. — А ну-ка повтори, что я там сделал? — глухо прорычал Майкл и сделал несколько шагов вперед. Марк отошёл, но позорно сдаваться не стал, продолжив. — Ой, да ладно, не притворяйся, будто не понял, — он оскалился. — Ты хоть себя-то не обманывай — брошенный ребенок он, как свой уход не назови, всегда брошенный, даже если окружающие этого не признают. Все вы всегда говорите — «ты подожди, я вернусь, я ненадолго» — а потом сваливаете в закат на месяцы! — Марк сплюнул. — Я-то на опыте — вот мне и пришлось твоему Робину доходчиво объяснить, как эта схема работает: тебя сначала все так любят, а потом просто бросают в одиночестве, как блохастую и больную псину! Потому что, видите ли, надоело! Скучно стало с малышнёй возиться! Что хочешь делай, как хочешь делай — но живи один, потому что никому больше не нужен! Все присутствующие стояли в недоумении и шоке, его дружки опустили головы — Марк стоял весь багровый, вспотевший от напряжения и злости. Он продолжил, шипя сквозь зубы: — Ты святым-то не притворяйся, Майкл — как будто я не знаю, как старшие дети младших «любят»! Вот просто обожают! Так, что избавляются при первой же выпавшей возможности! Майкл схватил его за куртку и зашипел не своим голосом: — Ты себя со мной не срав-… — Робин! Присутствующие отреагировали на вскрик Лауры, мгновенно повернув головы. Робин действительно стоял в дверях — и только черт знает, насколько долго. Его лицо выражало нечто среднее между разочарованием (в чём?) и беглым, едва заметным раздражением. Он молчал — но явно не потому, что пребывал в шоке. Робин смотрел на присутствующих в ответ, упрямо игнорируя немой вопрос о том, как он здесь оказался. Майкл отвлёкся — Марк воспользовался этим; но не для того, чтобы вырваться, а чтобы продолжить говорить, на этот раз пресполнив свой голос странным торжеством: — Кстати, Майкл, вот тебе ещё один повод бросить этого ребёнка ‐ он жулик! Майкл стиснул зубы — Джин выгнул бровь: — Чего-о? — протянул он, не веря сказанному. — Он жульничал на гонках! Ну же, давай, — Марк осклабился, обращаясь к Майклу, — спроси у него! Спроси и разочаруйся! — Я не жульничал, — Робин подал голос. Чувствовалось, насколько его нервировала эта тема. — Жульничал! — Марк в порыве даже двинулся вперёд, немного оттолкнув Майкла в сторону. Баки, осмелев, вылез из-под стола и принялся дразнить парящего рядом с Робином Цыпу. — Нет, — Робин прищурился и стиснул зубы. — Да-да, Робин жульничал, мы видели, — начали поддакивать дружки Марка. — Такого не было! — крикнул Робин и внезапно топнул ногой. — Было! Твоя птица атаковала шаром без команды! — выкрикнул Марк и попытался приблизиться к Робину, но Майкл толкнул его в грудь, заставив отступить назад. — Это все видели! Феттель, услышав это, едва заметно нахмурился — Робин, кажется, задохнулся от возмущения. Баки, воспользовавшись замешательством остальных, проскользнул к Робину, принявшись жестами в красках описывать, как это всё происходило — Робин сжал кулаки, но смолчал. Все разом пропустили момент, когда Цыпа кинулся на Баки и, повалив его на землю, принялся колотить крыльми. — Ба-аки-и! — взвизгнул тот, тщетно пытаясь отбиться. — Цыпа, хватит! Прекрати! — окрик Робина не сразу, но подействовал: Цыпа, смерив противника гневным взглядом, вернулся к хозяину, вновь зависнув в воздухе. Робин обернулся на Марка — глаза его сверкнули чем-то тёмным: — Ты врёшь, — наконец произнёс он нарочито спокойно. — Тебя вообще пора от нормальных людей в этом сарае закрыть, чтоб народ не мучить. И, развернувшись, Робин вышел из хижины, потопав по тропе к городу. Все стояли, раскрыв рты от изумления — Марк внезапно заржал. — Что такое, Майкл, этот ребёнок уже не такой хороший, каким был? Легче отказаться, чем перевоспитывать, да? Марк просто безудержно хохотал — Майкл смотрел брату вслед, потом наконец развернулся. И со всей силы врезал Марку по роже. ___       Он всё-таки сломал Марку нос. Майкл ни о чём не жалеет: если б ему дали возможность, он ещё бы и фингалы под обоими глазами ему оставил — но Джин и Феттель вовремя оттащили его от вопящего во всё горло Марка и приняли решение ретироваться прочь. Не потому, что Марка вдруг стало жалко — Лаура обеспокоилась насчёт того, что Робин ушёл один, да ещё и не в самом хорошем настроении. Подумав о том же, Майкл на продолжении драки настаивать не стал — ему брат был важнее. Раз так в сто. Робина они догнали довольно-таки быстро — тот, к облегчению всех четверых, не стал сворачивать в лес, упрямо шагая по тропинке к городу. Робин на их приближение особого внимания не обратил, скорее даже наоборот — сделал вид, что не заметил, хотя целая группа подростков буквально шла за ним недлинной вереницей. Цыпа летел рядом, игнорируя не только людей, но и монстров. Майкл уже по опыту знал, что заводить диалог было бесполезно — ещё не ударявшийся о суровую реальность Джин всё же решил попытать удачу: — И как ты нас нашёл? — с искренним интересом спросил он, глядя Робину в спину. — А вы терялись? — зло отозвался Робин, даже не удосужившись обернуться. — Робин, — Майкл попытался осечь несправедливую нападку брата. Тот махнул рукой. — Постояли, пошушукались у крыльца и внезапно сбежали — естественно я решил, что вы к Марку пошли, — Робин фыркнул. — К кому ж ещё в этом городе ходить. Ребята переглянулись. — Ну, в любом случае Марк к тебе ещё долго не сунется, — попытался разбавить атмосферу Джин. — Не я — так кто-нибудь другой. Джин поник, вопросительно глянув на Майкла — тот ответил ему расстроенным взглядом. — Так уже третий день, — прошептал он негромко. — Кау-у, — протянул Лео. — Да ладно, Робин, выше нос, — к разговору подключилась Лаура. — Ты теперь можешь спокойно гонять, сколько захочешь — Марк тебе даже слово не осмелится сказать, хоть на весь день площадку занимай. Раньше бы Робин смутился от таких слов — сейчас он произнёс лишь: — Не хочу. — Чего «не хочешь»? — непонимающе переспросила Лаура. — Гонять не хочу. У Лауры и Джина отвисла челюсть. — Дра-а?! — возмутился Драка. — Как не хочешь? А как же Цыпа? — начал Джин растерянно и вновь взглянул на Майкла. Тот пожал плечами — от гонок Робин тоже упрямо отказывался. — Цыпа тоже не хочет, — резко ответил Робин и пошёл быстрее, стараясь хоть немного оторваться от нежелательной компании. Цыпа на его слова как-то странно забил крыльями, будто не соглашаясь с этим утверждением, но вслух спорить не стал. Все четверо молча наблюдали за тем, как стремительно Робин уходил вперед — догонять его никто не спешил: это, кажется, не принесло бы абсолютно никакой пользы. — Может, нам его просто не трогать какое-то время? — произнёс Джин, когда Робин ушёл настолько далеко, что уже точно не мог их услышать. Он выглядел обеспокоенным. — Успокоится, придёт в себя. — Так наоборот сильнее обидится, — не согласилась Лаура. — Это будет выглядеть так, как будто мы на него забили. — Пейне-не… — Ну не оставлять же всё как есть! — взвыл Джин. — Он как про «сарай» сказал, я чуть прям там не лёг. Это ж вообще на Робина не похоже — разговаривать так… так… — Так, как будто он всех ненавидит, — Майкл вздохнул. Все снова притихли — на этот раз Феттель первый нарушил молчание. — А вас только Робин смущает? Все, включая монстров, синхронно обернулись на него. — А кто ещё? — не поняла Лаура. — Его монстр, — Феттель нахмурился и посмотрел вдаль, где маячила маленькая красноволосая фигура. — Не могу ничего утверждать, но я с самого приезда не слышал от Цыпы ни единого слова. Сердце Майкла пропустило удар — он тоже не слышал. Ни вчера, ни сегодня утром, ни в момент приезда Майкла Цыпа не произнёс ни слова, шарахаясь от него и Лео не хуже самого Робина. Майкл оказался слишком сконцентрирован на брате, чтобы заметить это — пока он обдумывал слова Феттеля, Джин произнёс настороженно: — Намекаешь, что Цыпа подхватил семя Хаоса? — Дра-а? — Кстати, — Лаура схватила Джина за плечо, — Марк ведь сказал, что Цыпа выстрелил без команды! Феттель кивнул: — Если Цыпа заражён, то это бы объяснило не только его странное поведение, но и раздражение Робина, — он отвёл взгляд и нахмурился. — Я на своём опыте знаю, что при долгом использовании семени Хаоса с ума начинает сходить не только монстр. Майкл оживился — это казалось логичным: бесконтрольное распространение семян Хаоса привело к тому, что жертвами становились случайные монстры. Под удар мог попасть и Цыпа, причём, ещё довольно давно — достаточно, чтобы семя стало влиять не только на него, но и на Робина. — Мне кажется, Феттель прав, — произнёс он. — Все эти изменения уж слишком несвойственны для моего брата. — В таком случае нам надо всего лишь затащить Робина на трек! — возрадовался Джин. — Он отказался, помнишь? — напомнила ему Лаура. Джин поник — Майкл качнул головой: — Это не проблема, — наконец сказал он. — Я уговорю его на гонку, — и добавил. — Пока что лучше не говорить Робину о наших подозрениях — если он не знает, то начнёт слишком сильно переживать. Все трое кивнули, соглашаясь молчать. — Интересно, почему он вообще ничего не сказал, — задумчиво протянул Феттель. — Неужели не заметил, что монстр его не слушается? Майкл пожал плечами — гадать уже не было смысла, теперь главной задачей становилось уговорить Робина на гонку. За разговором они успели не только вернуться в город, но и дойти до мастерской — Джин, прощаясь, произнес: — Тогда завтра в десять встретимся на площадке. Обязательно с Робином! Майкл кивнул и, проводив троицу взглядом, чуть ли не побежал домой — вариант с семенем Хаоса вселил надежду: вылечить монстра всё же было легче, чем копаться в голове у человека, который этого явно не хотел. Робин уже был дома, но скрылся в своей комнате почти сразу же, как Майкл вернулся — тот не сильно этому расстроился: брату требовалось время, чтобы немного успокоиться и прийти в себя. Начинать разговор стоило ближе к вечеру; Майкл так и поступил, сначала заставив Робина спуститься к ужину — тот долго и упрямо отказывался, но, в конце концов, всё же сдался — а после ловко поймав его у лестницы, не дав тем самым сбежать в комнату. Робин счастьем не светился, явно предчувствуя, что его не просто так принуждают остаться в гостиной, но и нагрубить, чтобы гордо уйти в комнату, ему всё же не позволяла совесть — поэтому он, сдавшись, всё же остался вместе с Майклом в гостиной. Последнему только это и требовалось. — Давай завтра устроим гонку, — Робин, услышав это предложение, недовольно прикусил губу; зато Цыпа мгновенно оживился, впервые за долгое время взглянув на Майкла с радостью во взгляде. — Я уже говорил, что не хочу, — раздражённо ответил Робин, уже явно жалея, что остался. — Джин с Феттелем отказались, сказали, что устали, — Робин недоверчиво покосился на брата, но ничто на лице Майкла не выдавало безобидной лжи. — Ты единственный во всем городе, с кем ещё можно посоревноваться. Робин отвёл взгляд, но не спешил отказываться — предложение звучало заманчиво. По смягчившемуся лицу брата было заметно, как сильно он хотел согласиться на гонку — но что-то внутри останавливало, заставляя метаться с ответом. — Они точно не хотят?.. — осторожно переспросил Робин, как будто после пятиминутного молчания ответ брата мог измениться. Майкл отрицательно покачал головой и, воспользовавшись чужим замешательством, приблизился к брату: — Хотя бы один раз, — Робин вновь отвёл взгляд. — Пожалуйста, Робин. Ты же знаешь, что я не стал бы просить тебя просто так. Робин выглядел растерянным, каким-то запутавшимся, словно действительно не знал, какое решение принять. Он колебался. Серьёзно колебался. Майкл на мгновение забеспокоился, что всё же получит отказ. — Я… Я бы не… — Робин взглянул на Цыпу, будто ища поддержки. Но Цыпа был за — это было видно по его горящим азартом глазам. — Ладно, — Робин всё же сдался. Майкл подавил облегченный вздох, — давай погоняем завтра. — Спасибо, Робин, — Майкл едва не светился от радости. Робин его энтузиазма явно не разделял, но молчал. — Тогда завтра в десять, хорошо? — Как хочешь. Он развернулся, чтобы уйти — Майкл не стал ему препятствовать: согласие было получено, остального Майкл навряд ли бы уже добился — как вдруг Робин остановился, так и не сделав ни единого шага. — Я не жульничал тогда, правда. Майкл сначала даже не понял, о чём он говорил: — Что? — Марк соврал, — Робин обернулся и впервые за долгое время посмотрел брату в глаза, — я не жульничал. Майкл на мгновение впал в замешательство от его слов: — Конечно, Робин, — удивлённо произнёс он. — Никто и не думал как-то иначе. Робин пожал плечом — то ли соглашаясь, то ли наоборот выражая сомнение в последней фразе — и быстро ушёл, не пожелав даже спокойной ночи.