Глава 11

      Ван Ибо очнулся, лёжа на песке. Солнце слепило глаза, песок под ним был горячим. Он чувствовал сильную слабость, но боли не было. Он провёл рукой по боку — рана, оставленная пулей была зашита и не кровоточила. Однако как он оказался в этом месте, Ван Ибо не мог вспомнить. Он попытался подняться, но голова закружилась, и он рухнул обратно на песок. Жажда терзала горло. Стало ясно, что без воды он долго не продержится. Собрав последние силы, Ван Ибо встал и медленно пошёл вперёд. Песок сильно сковывал движения, каждый шаг давался с трудом. Вокруг ничего — только золотистые дюны и яркое солнце. Он шёл, не зная куда, лишь бы найти хоть каплю воды. Через какое-то время он услышал голос — детский, звонкий: «Хотите лимонад, сэр?» Ван Ибо замер от удивления. «Мираж,» — подумал он, не веря своим ушам. Он немного постоял и даже протёр глаза, ожидая, что голос исчезнет, но тот зазвучал снова. Ван Ибо пошёл на звук и вскоре увидел впереди вход в маленький городок. У массивных ворот стояла палатка с напитками и две девочки в ярких платьях, держащие кувшин с лимонадом. Все еще пребывая в сомнениях, он приблизился. «Хотите лимонад, сэр?» — спросила одна из них, улыбаясь и протягивая ему кувшин. «Да, пожалуйста,» — хрипло ответил он. Они налили ему стакан, и он выпил его одним глотком. Прохладный напиток смыл жажду, и Ван Ибо почувствовал себя лучше. Он стоял у входа недоуменно оглядываясь по сторонам. Девочки, угостившие его лимонадом, всё ещё улыбались неподалёку. Из-за ворот вышел невысокий чернокожий мужчина. Его налысо бритая голова блестела на солнце, а темные очки сползли на кончик носа. По его одежде было ясно, что он пастор городка. — Кто здесь ворует у моих девочек? — громко сказал он, скрестив руки на груди, но в его тоне сквозила шутка. — Я ничего не крал! Они просто дали мне лимонад, я ничего не сделал! — быстро выпалил Ван Ибо, подняв руки в оправдание. Пастор рассмеялся, его лицо смягчилось. — Да шучу я, сынок. Не пугайся. Вижу, ты здесь новенький. Он подошёл ближе и дружески похлопал Ван Ибо по плечу. — Добро пожаловать в Кроненбург. Меня зовут отец Джон. — Я — Ван Ибо, — он подал руку пастору. — Очень приятно, Ибо. Вижу ты многое повидал в пустыне. Ну не бойся, здесь «Шрам» тебе не грозит. Пойдём, покажу городок. Ван Ибо выдохнул с облегчением и пошёл за пастором. Улицы были уютными, с яркими домами и цветами на окнах. Люди махали рукой отцу Джону, а тот кивал в ответ. — У нас тут тихо и дружелюбно, — сказал преподобный, указывая на парк с фонтаном. — Все друг другу помогают. — Невероятно, — не переставал удивляться Ван Ибо. — Как вы сумели выжить рядом со «Шрамом»? Городок был словно из другой жизни — уютный, милый, похожий на мечту. Дома стояли двухэтажные, яркие, с цветами на балконах. Улицы были чистыми, вдоль них росли деревья. В центре журчал фонтан, вокруг которого сидели люди, тихо разговаривая. Это был настоящий оазис. — К нам отовсюду приходят люди, чтобы начать заново, — улыбаясь, ответил пастор. — Сбежать от своих страхов. — У них получается? — Ну, ещё никто не ушел. Когда открываешь глаза на красоту вокруг, это становится настоящим чудом. И тогда другие тоже начинают видеть красоту в тебе. — Чем это пахнет? Похоже на тосты с корицей, — принюхавшись, ответил Ван Ибо. — И что это за газ? — он указал на дворик, где из земли поднималась струя зеленого дыма. — Это трещины от разлома. Иногда они появляются, — святой отец развел руками и указал на ремонтную бригаду, стоящую возле огромной бетономешалки. — Не переживай, скоро их заделают. Надеюсь, я не забегаю вперед, но ты похож на человека, который находится в поиске цели. Может, наш городок как раз для тебя. — Спасибо, но у меня сейчас все непросто. — Зато здесь все очень просто. Посмотри на лица спасенных от внешнего мира. Вечером в церкви будет городской праздник. Все будут рады знакомству с тобой. — Я сейчас не в лучшей форме, — Ван Ибо показал на свою рану. Они остановились у небольшого дома на окраине. — Перестань, это просто царапина. Ты можешь остаться здесь, если захочешь, — предложил отец Джон, открывая дверь. — У нас есть свободные дома, и мы рады новым лицам. Ван Ибо заглянул внутрь. Дом был простым, но уютным. Преподобный улыбнулся: «Отдыхай. А вечером жду на праздник».

***

      Колеса «Camaro» плотно застряли в песке. Грэйс нажимала на газ, пробуя сдвинуться с места, но мотор лишь беспомощно тарахтел. Девушка раздражённо заглушила двигатель и осмотрелась. Следы Ван Ибо, похоже, затерялись под песчаными заносами. Грэйс обнаружила еще несколько страниц из его дневника, и на этом всё. По словам Элис, в этих краях должен быть городок. Нужно его найти. Возможно, там она узнает что-то о нём.       Браня всё на свете, она брела вдоль «Шрама». Пески, как и время, растворялись в солнечном мареве, простираясь бесконечно. Внезапно перед девушкой возникла асфальтовая дорожка, покрытая песком, которая привела её к городским воротам. Около них стояла палатка, у которой хлопотали две девочки, разбирая лоток с напитками. — Извините, мэм, но лимонад закончился, — произнесла одна из них, продемонстрировав пустой кувшин. — Всё выпил парень, который недавно пришёл. — Так, — Грэйс улыбнулась и достала бумажник. — Я дам тебе пару баксов, чтобы ты меня так не называла. И еще двадцать центов, чтобы отвела к тому парню.

Корпорация «Heart Enterprises»

— Как заказывали, господь бог прибыл, — сказал Слинк, эффектным жестом поправляя полы своего фрака и усаживаясь за стол «Старика». — Мне не хочется ходить вокруг да около, поэтому сразу перейду к сути. У меня есть сиквелы, спин-оффы и комиксы, которые помогут зрителям понять эту странную мифологию гонки. В проходе появились автоматчики и встали по обе стороны от Слинка. «Старик» удовлетворенно посмотрел на своего юриста и произнес: — У нас больше нет общих дел. Мы обнаружили лазейку в твоем контракте, которая позволяет заменить тебя. Слинк, ты уволен. Пока Слинк пытался осмыслить сказанное, «Старик» открыл бутылку двадцатипятилетнего «Chivas Regal», бросил туда чупа-чупс и, слегка взболтав леденец в жидкости, медленно облизал его. — Рейтинг Грэйс и Ван Ибо зашкаливал, но ты умудрился потерять их. — И что вы так запали на эту парочку? — скривив губы, пробормотал Джулиан. — Я лучше знаю, чего хотят мои зрители. Рейтинги — удел тупиц спонсорской группы… — Ради этих тупиц мы и затеяли гонку! — огрызнулся «Старик». — Ван Ибо и Грэйс исчезли в «Шраме», — пожал плечами Слинк. — Их больше нет. Они сдохли! — Надеюсь, что нет, — ответил «Старик», устремив на Слинка тяжелый взгляд из-под насупленных бровей. — Сейчас ты просто уволен. Но если мы не вернем их на трассу, я сравняю твое шоу с землей и заставлю тебя любоваться на это глазами, прибитыми к черепу. Он махнул рукой, и мужчины с автоматами, схватив его под руки, повели к выходу.

***

      Аки лежала рядом с Кристофером, её искусственная кожа всё ещё хранила тепло их близости. Она смотрела на треснувший потолок разгромленного полицейского участка, а в её сознании бурлили чувства, которых она не должна была знать. Любовь казалась ей странной волной, что захлёстывала её холодный разум теплом и смятением. Она повернулась к нему; Крис лежал с закрытыми глазами, лицо его смягчилось, и в ней вспыхнуло желание защитить его. Аки коснулась его лица, пальцы легко скользнули по щеке, и тихо сказала: «Прости меня за то, что раньше причиняла тебе боль. Что со мной происходит? Я… люблю тебя». Слова звучали так непривычно, но правильно. — Ты становишься человеком, — Крис открыл глаза и улыбнулся. — Это так неожиданно и здорово, — Аки спрыгнула со стола, который послужил им кроватью, и начала приводить себя в порядок. — Я узнала, что твой напарник сейчас где-то в середине страны. Могу достать мощную тачку, чтобы ты его догнал. К сожалению, я не могу поехать с тобой — у меня столько жучков, что стоит выехать за город, как «Heart» сразу обо всем узнает. Поэтому ты поедешь один. А я буду ждать здесь и хранить воспоминания о нас с тобой.

Кроненбург

      Грейс шла по парку. Её ботинки мягко пружинили на свежей траве. Город вокруг выглядел как открытка: чистые улочки, яркие домики с цветами на подоконниках, всё аккуратно и мило. Она заметила Ван Ибо, лежащего на траве с закрытыми глазами. Её грудь сжалась от облегчения, смешанного со злостью. Он оставил её одну в той странной китайской забегаловке, а теперь просто лежит здесь, как ни в чём не бывало. Она подошла к нему и влепила пощечину. Резкий звук нарушил сказочную идиллию; Ван Ибо резко открыл глаза и сел, потирая щёку. — Прости, что бросил тебя. — Да ничего, я не держу зла, — усмехнулась она, садясь рядом. — Если учесть, что я отдала тебе половину своей крови. — Знаешь, кажется, я нашел свой путь, — произнес Ван Ибо, глядя куда-то вдаль. — В следующий раз, когда будешь убегать, не теряй страницы из блокнота, — Грэйс передала ему книжку. — Я и не терял его, — он пожал плечами. — Просто выбросил. Я бросил эту затею. Да и тебе стоит. — Но почему? — нахмурилась Грэйс, зная, что Ван Ибо был буквально одержим идеей прижать руководство «Heart». — Что с тобой случилось в том ресторане? — Допустим, мы арестуем «Heart» и всех тех, кто убил Карму. А что потом? Дерьма в мире меньше не станет. Конца ему не видно. Так почему бы не остановиться? — он обвел руками вокруг. — В каком-нибудь милом месте, вроде этого. Посмотри вокруг: цветы, зелень, приветливые люди. — На что мне конкретно надо посмотреть? На идеальные дома, на сраные веночки на головах? — Она ударила кулаком по земле. — Ибо, хватит! Что бы эти сектантские говнюки не пытались тебе втюхать, не ведись! — Мне никто ничего не втюхивал, ясно, — Ван Ибо начал терять терпение и встал. В боку кольнуло, но он будто не заметил. — Мне здесь нравится. Может, это награда за все дерьмо что выпало на нашу долю. Знаешь, давай сделаем так: пойдем вместе на церковный праздник. Осмотришься, а потом решим.

***

      Церковь стояла в центре городка, высокая, с резными деревянными дверями и витражными окнами. Внутри было светло и многолюдно — свечи в красивых подсвечниках мерцали, а свежие цветы в вазах, расставленных вдоль стен, наполняли воздух сладким ароматом. Грэйс обратила внимание на странный ящик с дверцами, стоявший вместо алтаря. Он выглядел довольно неуместно в католической церкви. Деревянные скамьи тянулись вдоль стен, и на них сидели прихожане: мужчины, женщины и дети, одетые в белые одежды. — Да чем в этом городишке воняет, — недовольно пробормотала Грэйс и, встретив укоризненный взгляд Ван Ибо, поправила. — Ах, прости, я хотела сказать, что здесь повсюду чудесный аромат. Как только они вошли в церковь, их сразу же встретил преподобный. Он протянул руку Ван Ибо: — Как я рад, что ты пришёл, да ещё и не один. Кто эта очаровательная богиня? — спросил он, и в его голосе прозвучали игривые нотки. — Её зовут Грэйс, и она сама может рассказать о себе, — сказала Д’Ардженто с кокетливой улыбкой, удивляясь, какого чёрта она флиртует с пастором. Ван Ибо взял у подошедшей девочки разовый стаканчик с шампанским и добавил: — Грэйс — моя попутчица. — С ней в дороге точно не заскучаешь, — усмехнулся отец Джек и указал на молодого мужчину-индуса в праздничном белом костюме. А вот и наш виновник торжества. Это наш сапожник Джек и его красотка жена Мелани Шон, — сказал он, представляя пару. — А это Ван Ибо и Грэйс. Они могут стать нашими новыми жителями. — Добро пожаловать, — приветствовал Джек, пожимая руку Ван Ибо и пригласил его к столу. Ван Ибо сел, и ему тут же подали тарелку с едой. Прихожане вокруг улыбались, а пастор начал рассказывать весёлую историю, от которой все засмеялись. Грэйс отошла от них, чтобы осмотреться. Её взгляд скользил по высоким сводам, украшенным фресками, по большим вазам с цветами и по маленьким иконам, которые висели на стенах. Она чувствовала что-то странное в этом месте. Её одиночество прервал пастор. — Шампанского? — с улыбкой предложил он, протягивая ей бокал. — Думаю от бухла вреда не будет, — она пожала плечами и взяла напиток. — Тебе кажется, что в эту сказку трудно поверить? — произнес преподобный. — Но это не значит, что ты её не достойна. — Мы едва знакомы, — усмехнулась Грэйс. — Откуда тебе знать, чего я достойна, а чего нет? — Носом чую, — с низким грудным смехом ответил он. Грэйс взяла розу из вазы и задумчиво повертела ее в руках. — Как такое может расти рядом со «Шрамом»? — Что ты спросила? — наклонил голову пастор. — Не могу вспомнить, — ответила девушка с беспечной улыбкой. — Прошу прощения. Извините, что вела себя грубо. Ибо знает, что иногда я бываю той еще стервой. — О, я думаю, на самом деле ты хохотушка, — пастор слегка коснулся руки Грэйс. — Иди повеселись как следует.       Ван Ибо сидел за деревянным столом в церковном зале рядом с сапожником и его женой. Джек аккуратно нарезал хлеб, а его жена, миниатюрная девушка с волосами цвета пшеницы и венком ромашек в волосах, разливала вино по бокалам. Воздух был пропитан запахами жареного мяса и свежеиспечённого хлеба, смешанными с лёгким сладковатым ароматом, который витал здесь повсюду. — Знаешь, Ибо, я ведь тоже сомневался, когда впервые увидел этот оазис в пустыне, — признался Джек. — Но мистер Уорренс умеет убеждать, — добавил он, указав на пастора, который увлеченно разговаривал с Грэйс. — И вот мы здесь уже пять лет, — добавила Мелани. — Вы просто американская мечта, — улыбнулся краешком губ Ван Ибо. — Слушай, не знаю, как сказать, но я говорил с отцом Уорренсом, и мы хотели бы сделать тебя нашим новым сапожником, — начал Джек после небольшой заминки. — Ого, мне конечно очень лестно, но я даже не представляю, как делать обувь, — рассмеялся Ван Ибо. — Ты ведь здесь сапожник. — Я в некотором роде увольняюсь. — Ван Ибо заметил, как сапожник и его жена обменялись молчаливым взглядом — без слов, но полным понимания. — А ты быстро научишься. В Кроненбурге у тебя будет полным полно времени. Ван Ибо поднял бокал. — Ладно, я не могу сказать «нет» имениннику, правда же? — У Джека сегодня не день рождения, — девушка широко улыбнулась, заметив его недоумение. — Нет-нет, Ибо. Сегодня мы провожаем меня в последний путь, — развел руками сапожник. — Это мои поминки. Ван Ибо потерял дар речи, потому что от удивления у него «отвалилась челюсть». — Я… Мне так жаль, — выдавил он из себя, однако супруги рассмеялись. — Ох, прекрати, не нужно убиваться. Я прожил чудесную жизнь рядом с этой восхитительной девушкой. — Здесь, в Кроненбурге, преподобный верит, что жизнь покойного должны продолжать живые, — добавила Мелани Шон. — Нужно передать всю нашу жизнь другим людям. — Одежду, работу? … Или что? — не понял Ван Ибо. Мужчина поднялся, подошел к Ван Ибо и дружески обнял его за плечи. — Когда я умру, — сказал он, — ты должен будешь не только продолжить мою работу, но и заботиться о моей жене. Понимаешь, о чём я?       Грэйс взяла бокал шампанского, вышла из церкви и заметила красивые качели. Солнце мягко освещало землю, ветерок шевелил листья на деревьях — идиллия, да и только! Она подошла к качелям, села и слегка покачалась. Рядом весело играли девочки лет двенадцати, прыгая через верёвочку и заливисто смеясь. Их радостный смех колокольчиками звенел в воздухе, но Грэйс была погружена в свои мысли.       Она задумалась о пасторе. Чем он её зацепил? Его улыбка, его слова — всё казалось слишком правильным, почти нереальным. «Да он же вообще не в моём вкусе! Ибо… Мне нравится Ван Ибо. В этой чертовой забегаловке я готова была отдать за него свою жизнь. Тогда какого хрена я думаю, что пастор душка?» — размышляла девушка. Грэйс не могла понять, что именно её тревожит. Чтобы отвлечься, она достала из кармана маленькое зеркальце и начала прихорашиваться, поправляя волосы и проверяя, как выглядит.       В зеркале неожиданно появилось отражение девочки, игравшей позади качелей. Грэйс охватила паника: в отражении была девочка с изуродованным лицом, покрытым язвами. Кожа на её лице гнила и отваливалась, а грязная одежда висела лохмотьями. Сердце Грэйс замерло от ужаса, но она быстро опустила зеркало и сделала вид, что ничего не заметила. Её руки задрожали, однако она заставила себя улыбнуться, чтобы не выдать своего волнения. Внутри неё сразу же скопились вопросы. Что это было? Почему она увидела такое? Грэйс не собиралась бежать. Ван Ибо решил остаться здесь, поэтому ей нужно было как можно скорее выяснить, что скрывается за идеальной картинкой этого городка.       Ван Ибо кружился в танце вместе с прихожанами, держа в руках цветные ленты, привязанные к шесту. Они переплетались и закручивались, образуя яркий вихрь. Внезапно все начали двигаться в обратном направлении. Ван Ибо сменил шаги, разматывая ленты вслед за остальными.* Когда-то он танцевал на сцене. Казалось, это было в другой жизни. Теперь же он ощущал себя неуклюжим медведем. — Я правильно делаю? — спросил он у пастора. — Хорошо, что ты теперь сапожник, — засмеялся преподобный. — Ты сможешь сделать себе два левых сапога на две левых ноги. В зал ворвалась запыхавшаяся и испуганная Грэйс. Она оттолкнула Ван Ибо от танцоров и, сунула ему в лицо зеркальце. — Посмотри немедленно, — выпалила она, едва переводя дыхание. — Они все здесь уроды! — Что ты опять творишь?! — Ван Ибо отдернул ее руки. — Смотри, Ибо, — не отставала она. — Видишь его лицо, а у той девки его вообще нет! — Чада мои, — Ван Ибо не успел моргнуть, как пастор выхватил зеркало из рук Грэйс и обратился к прихожанам. — Миловидность обманчива и красота суетна; но жена, боящаяся Господа, достойна хвалы.** — Да пошел ты в жопу, святоша, — отреагировала Грэйс на его слова. — Зеркала запрещены, ибо они символ тщеславия, — сказал ей пастор. — А тебе не место на нашем празднике. Девушка порывалась врезать ему, но Ван Ибо остановил её. — Грэйс, не здесь. Пойдем, поговорим. Схватив за локоть, он вытащил её на улицу. — Грэйс, я устал от твоих выходок. Нас пригласили на поминки… — Он еще жив, — возразила девушка. — Ибо, это место настоящий дурдом. Нам нужно немедленно уходить. — Почему ты всегда стремишься к боли и страданию? — он выдернул свою руку из рук Грэйс. — Почему не принять реальность, которую видишь? — Эти люди — ненормальные! — С тех пор, как я здесь, то не видел ни капли крови. А вот с тобой всё наоборот. — Ты уже не тот Ван Ибо, — с горечью произнесла Грэйс. — Ну, я-то знаю, кто я такой. Я наконец-то примирился с собой. — Ты правда веришь в это? — спросила Грэйс, обводя руками вокруг себя. — Думаешь, такое может происходить рядом со «Шрамом»? — А разве трудно поверить? — устало спросил Ван Ибо. — Я теперь сапожник. Моя нареченная прекрасна. Ее зовут Мелани. Прежний сапожник дарит мне её, потому что покончит с собой. Всё это совершенно нормально! — Что ты, блять, несёшь?! — покачала головой Грэйс. — Отрицание — это не примирение, болван! — Знаешь, а моя невеста не зовет меня болваном. И ещё она абсолютно спокойна и мила. — Ладно, пошел ты нахер, — бросила Грэйс и, развернувшись, направилась прочь от церкви. Она не заметила, как Мелани Шон проводила её взглядом.       Грэйс шла по вечерним улицам городка, намереваясь покинуть его. «Раз Ван Ибо упорно хочет здесь остаться, плевать, это его проблемы!» Её шаги гулко раздавались на мощеной мостовой. Теплый свет фонарей отбрасывал длинные тени, и уютные домики выглядели как из сказки. Но внутри нее все кипело. Ссора с Ван Ибо не выходила из головы, каждое его слово резало, как нож. Обида, злость и одиночество душили ее. Слезы подступали к глазам, но она моргала, прогоняя их — слабость сейчас была ни к месту. Она тоже хороша — положила глаз на пастора. Не иначе нашло помутнение. На повороте нога зацепилась за что-то твердое. Грэйс споткнулась, едва удержав равновесие, и посмотрела вниз. Это была пластиковая гофрированная труба, торчащая из земли. Она треснула, и из щели сочился зеленоватый газ. Грэйс нахмурилась и присела, разглядывая трубу. От газа шел странный сладковатый запах — такой же каким был пропитан Кроненбург. Она поднялась и заметила, что труба тянется от церкви вдоль улицы, уходя в землю возле одного из домов. Оглядевшись, Грэйс увидела такие же трубы повсюду — они опутывали весь городок, соединяя каждый дом. Подозрение зашевелилось внутри.       Решив разобраться, она пошла вдоль одной из труб к ближайшему дому. Дверь была приоткрыта. Грэйс осторожно толкнула её и вошла. Внутри все выглядело обычно, вспомнив про газ, она зажала нос своей футболкой. Спустя время её взгляд прояснился, и она увидела настоящую реальность. Стены покрывала грязь, мебель была сломана и засыпана песком, пол усеивали обломки. Это был вовсе не тот милый городок, который им представлял пастор. — Что за хрень? — нахмурилась Грэйс, поднимая с пола рваную подушку с гнилыми перьями.       Дверь неожиданно скрипнула и распахнулась. В проёме появилась девушка — Мелани Шон, уже не красотка, какой казалась раньше. Её лицо усеивали язвы, а одежда висела лохмотьями. Волосы были спутанными и грязными. — Ты оказалась любопытной, — заметила девушка. Она тряхнула тряпкой и добавила, поддразнивая Грэйс. — Пожалуй, заберу-ка я свой свадебный наряд. — Почему ты не на поминках мужа? — спросила Грэйс, пытаясь отвлечь её диалогом. — Ах, того… Я думала, ты спросишь о новом. Ван Ибо шикарный, правда? Только представь, как я уложу его в постель. Внезапно Грэйс почувствовала головокружение, всё вокруг стало расплываться, а в голове возникла тяжесть. Слабость охватила тело, и ей стало трудно удерживать равновесие, как будто земля ускользала из-под ног. — У тебя ломка, — заметила Мелани, увидев, как повело Грэйс. — Не стоило закрывать лицо. С этими словами она бросилась на Грэйс. Д’Ардженто еле успела увернуться, отскочив в сторону. Девушка врезалась в стол, и тот разлетелся в щепки. Грэйс схватила обломок ножки, сжав его, как дубинку. Мелани развернулась и снова кинулась на неё. Грэйс замахнулась, но та оказалась проворнее — пригнулась и сбила Грэйс с ног. Они покатились по полу, сцепившись. Грязные ногти Мелани впились в кожу, но Грэйс отбивалась, лупила кулаками и пиналась изо всех сил. В какой-то момент Грэйс оказалась сверху. Придавила руки девушки коленями, занесла обломок стула. Однако из-за головокружения Грэйс замешкалась. Это дало шанс Мелани. Девчонка рванулась, сбросив с себя Грэйс. Та рухнула назад, ударившись головой о стену. В глазах заплясали искры, желудок сжался.

***

      Настал момент прощания с сапожником. Зал очистили от столов и всего, что напоминало о недавнем веселье. Теперь убранство было простым, но трогательным: белые цветы, гирлянды и изображения святых. К ящику, который был установлен вместо алтаря постелили красную дорожку, вдоль которой выстроились прихожане с зажженными свечами. Некоторые из присутствующих тихо переговаривались, в то время как другие просто смотрели на пламя своих свечей. Ван Ибо вместе с Мелани стоял на почетном месте рядом с преподобным. — Ибо, ты не поможешь открыть? — обратился к нему Уорренс, показав на ящик. Ван Ибо кивнул и взялся за ручку. Внутри оказалось нечто похожее на колодец, из которого поднимался зеленоватый дымок. Его стены напоминали человеческие кости с ошметками плоти. — Что там? — спросил Ван Ибо, вытягивая шею, чтобы разглядеть получше. — Это «Шрам» сынок, — ответил пастор с благоговением. — Настоящий, а не та бесплодная пустыня. Ван Ибо внимательно наблюдал за сапожником, который устроился на церемониальных носилках. Мужчина умиротворенно сложил руки на груди и закрыл глаза. — Он действительно так болен? — тихо спросил Ван Ибо. — Выглядит здоровым и полным сил. — Это честь, а не смертный приговор, — ответил отец Джон. — Он смертельно болен и хочет уйти именно так. — Понимаю, — кивнул Ван Ибо. — Но не лучше ли провести последние дни дома? — Я знаю, что смерть расстраивает, Ван Ибо, — улыбнулся пастор. — Вдохни поглубже и успокойся. — Семья! — обратился пастор к собравшимся, когда несколько человек подняли носилки и понесли к колодцу. — Этот человек — герой. И мы почтим его дух, скормив его тело «Шраму». Его дар будет питать наши души ещё один год. «Аминь!» — дружно произнесли прихожане, когда тело с носилок соскользнуло внутрь «Шрама». Тонкая струя зеленого дыма понемногу превратилась в толстый столб, а потом затянула густой пеленой церковный зал.

Корпорация «Heart Enterprises»

      Джулиана Слинка запихнули в кабинет, который располагался на нулевом этаже корпорации. Интерьер здесь был пропитан духом стимпанка: стены украшали медные трубы, а полки ломились от механических устройств с крутящимися шестеренками и мигающими циферблатами. Позади Слинка, словно паутина, по стене раскинулась огромная карта, испещренная маршрутами, пометками и линиями. В углу комнаты возвышался компьютерный стол, заваленный кипами бумаг. За столом сидел клерк по имени Артур — худощавый мужчина средних лет с аккуратно зачесанными волосами и очками в тонкой золотой оправе. — Итак, соц пакет аннулирован и четыреста тысяч возвращаются в фонд компании, — сказал он, щелкнув клавишей «Enter». — Что бы вы хотели на обед? — спросил Артур, подняв глаза на Слинка. — О, я не ожидал обеда, — удивился тот. — Чего-нибудь без глютена. — Уверены? Обычно в последний путь заказывают стейк и мороженое. — Последний? — уточнил Джулиан, он-то надеялся, что его всё-таки отпустят после воспитательной порки, а не казнят. — Хотя Долорес недавно заказывала тосты, — не обращая внимания на вопрос, клерк пролистнул бумаги и сделал кое-какие пометки. — Такая скромница была. Я так и не успел признаться ей в любви. Простите, я отвлекся, — Артур встряхнулся. — Гарри на больничном, и на меня повесили все эти возмещения убытков по гонке, хотя прекрасно знают, что я ненавижу считать. — А расскажите подробнее об этих возмещениях. У вас такая потрясающая работа! — с восхищением произнёс Слинк. После слов клерка в его голове тут же созрел план. — Правда? Ну, мы получаем данные с беспроводных одометров, — стал объяснять Артур. — Считаем пробег, а затем «Heart» списывает износ при уплате налогов. — Есть очень-очень простой способ это посчитать. Освободите меня, и я покажу. — Слинк положил на стол руки, скованные тяжелыми кандалами из темного металла, оснащенными кодовым замком. — Нельзя сэр, — покачал головой клерк. — Правила безопасности. — Ммм, понимаю, — кивнул Джулиан. — Жаль. Так грустно будет видеть, как такого клевого парня загнобят из-за офисной ошибки, хотя я с лёгкостью могу всё показать вон на той карте. После некоторого колебания Артур, заинтригованный, согласился. Он подошел к Слинку, ввел код на замке кандалов, и те с резким щелчком открылись. Джулиан потер запястья, освобожденные от оков, и направился к карте на стене. Артур, ничего не подозревая, последовал за ним. «Объясните, что вы имели в виду», — сказал он, остановившись рядом со Слинком. — Ладно, возьмем, например, Артура и Грэйс. Сколько миль они проехали после остановки? — спросил Слинк и взял со стола циркуль. — Триста семьдесят, — сверившись с бумагами, ответил Артур. — Итак, если они проехали триста семьдесят миль отсюда, то единственный город в этом радиусе находится здесь, — Слинк начал рисовать острием по бумаге, указывая на разные точки и линии. — Это Кроненбург. — Я потерялся, — Артур наклонился ближе, пытаясь разобраться в объяснениях. Внезапно Слинк развернулся с молниеносной скоростью и вонзил острие циркуля прямо в шею Артура. Клерк издал сдавленный хрип, его глаза расширились от боли и страха. Он рухнул на пол, судорожно хватаясь за рану, из которой хлестала кровь. Слинк стоял над ним, его лицо оставалось бесстрастным, пока жизнь покидала тело Артура. Карта на стене теперь была испещрена не только маршрутами, но и алыми каплями, циркуль лежал на полу, а Джулиан Слинк победно улыбаясь покинул помещение.

Кроненбург

      Ван Ибо открыл глаза в уютной постели дома, который предоставил ему пастор. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, наполняя комнату уютом. Он потянулся, чувствуя себя бодрым и свежим, но в голове была пустота — он не мог вспомнить о своем прошлом. Однако это не мешало ему восхищаться комфортом: деревянные полы поскрипывали под ногами, на подоконниках стояли цветы, а из кухни доносился запах кофе. Он встал, надел простую рубашку и штаны, которые ему оставили, и спустился вниз. Мелани встретила его с улыбкой. — Я собиралась на примерку платья. Подумала, что ты проголодался, и решила зайти, — она протянула ему чашку, и Ван Ибо благодарно кивнул в ответ. — Ты просто прелесть, спасибо. — Здесь так красиво, — сказала Мелани, отодвигая занавеску. — Это правда. Чувствуешь себя по-настоящему дома.       После завтрака Ван Ибо решил чем-нибудь заняться. В мастерской он заметил старый потрепанный сапог. Внутри проснулось воодушевление. Он схватил инструменты и принялся за работу: зашил рваную кожу, начистил поверхность до блеска. Руки двигались ловко, будто он всю жизнь чинил обувь. Когда сапог засиял как новый, Ван Ибо улыбнулся — ему понравилось новое чувство. Мелани вошла в мастерскую и замерла от удивления. — Взгляни, — сказал он. — Неплохо для первого раза? — Надо сказать, я удивлена, как быстро ты втянулся. В твоей работе видна грация. — Грация… Грэйс… Это имя кажется мне таким знакомым, — Ван Ибо нахмурился, пытаясь вспомнить, где он его слышал. — У тебя есть подруга по имени Грэйс? — Мне не терпится показать тебе наш дом, в котором мы будем жить после свадьбы, — уклонилась от вопроса Мелани. — Я считаю миллисекунды, — улыбнулся Ван Ибо краешком губ. Она прижалась к его груди, и Ван Ибо обнял её в ответ. — Смотри, как блестит! — сказал он, поднимая сапог, чтобы показать ей. Но тут его взгляд упал на начищенное голенище. В его отражении Мелани выглядела не так, как рядом с ним. Её лицо было покрыто язвами, кожа свисала клочьями, а глаза выпучены, как у человека с базедовой болезнью. Одежда на ней висела грязной тряпкой. Ван Ибо замер, сердце от жуткого зрелища заколотилось в груди, разгоняя адреналин. Но он стиснул зубы и продолжал улыбаться, словно ничего не заметил. — Что? — спросила Мелани, почувствовав, как он вздрогнул. — Что-то не так? — Все хорошо, я просто боюсь щекотки. Он аккуратно отстранился от Мелани и поставил сапог на полку.

***

      Грэйс пришла в себя, привязанная к стулу. Тело ныло от боли, а место удара на затылке саднило. — Вижу, ты наконец успокоилась, — сказал пастор, заметив, что девушка открыла глаза. — Обаяние Кроненбурга берет своё. — Размечтался, — презрительно бросила Грэйс. — Когда-то я был таким же, как ты, — закрыв дверь, он встал напротив Грэйс и скрестил руки на груди. — Злым на весь мир. Но я остановился и сделал глубокий вдох. — Ты одурманил всех и запудрил им мозги, — ответила на это девушка. — Я помогаю им избавиться от боли. А ты точно её чувствуешь. Я вижу это по твоему лицу. Он наклонился к её уху и прошептал: «Сегодня на свадьбе я дам тебе шанс на счастье». — Смотреть, как Ибо женится на трупе? Нет, спасибо. — Куда тебе еще идти, Грэйс, — усмехнулся пастор. — Твой мир рухнул, а наш еще стоит. — Твой мир — ложь, — возразила ему девушка. — Восприятие ложно, — он подвинул стул и сел напротив неё. — Но наше счастье реально. Раздели его с нами, не противься. — Я лучше сдохну, зная, кто я такая. Со всеми грехами и пороками, чем подыхать уродом вроде тебя, — процедила она, глядя преподобному в глаза. — Хорошо, — согласился пастор. — На закате ты получишь, что хочешь.

***

      Джулиан Слинк появился перед воротами городка, словно чёрт из табакерки. Его силуэт резко выделялся на фоне вечернего света. На нём был эффектный защитный костюм. Чёрная кожаная куртка плотно сидела на теле, украшенная латунными пуговицами и ремнями с металлическими пряжками. На плечах — накладки из тёмного металла с тонкой гравировкой. Пояс был увешан инструментами: ножи, миниатюрный гаечный ключ и прочие приспособления в кожаных чехлах. На спине — рюкзак с системой фильтрации воздуха, от которого тянулись трубки к противогазу. Противогаз был настоящим шедевром: тёмное стекло с медными ободками, круглые линзы и дыхательный аппарат. Он шагнул к воротам и замер, увидев двух девочек. Через линзы противогаза открылась невеселая реальность: их лица были полусгнившими, кожа свисала клочьями, а глаза — мутные, как у рыбы. — Хотите лимонада, сэр? — спросила девочка и протянула Синку стакан, в который помочилась собака. — Спасибо, но я не пью собачью мочу, — поморщился Слинк и резко выхватил пару ножей. Дома в городе выглядели не лучше: стены в трещинах, окна в большинстве домов разбиты, крыши на грани обрушения. Однако люди — ходячие трупы — продолжали заниматься своими делами: кто-то подстригал газон, кто-то чинил дорогу, кто-то готовил совершенно обычную еду. Возле дверей церкви стояла табличка с надписью: «Добро пожаловать на бракосочетание Ван Ибо и Мелани Шон». Зеленоватый дым клубился повсюду, проникая сквозь трещины в трубах и земле, окутывая город призрачной дымкой. Слинк обошел церковь. Он заметил большую трещину, ведущую внутрь, из которой вырывался густой поток зеленоватого дыма — главный источник заражения. Неподалеку стояла бетономешалка, полная свежего бетона. Он завёл машину и, направив желоб к трещине, начал заливать её бетоном. Густая серая масса заполняла щель, перекрывая дым.

***

      Ван Ибо стоял рядом с пастором Джоном в церкви, у самого края колодца, ведущего к «Шраму». Мысли Ван Ибо вязли, как в густой патоке. Сладковатый коричный запах кружил голову. Каменные стены церкви блестели в мягком свете солнца и свечей.       Внезапно двери распахнулись. Две женщины ввели третью. Она была в белом платье, с цветами в волосах и выглядела ослепительно. Грэйс. Имя всплыло в его памяти, но он не мог вспомнить, откуда её знает. Она улыбнулась ему, подмигнула и медленно подошла к колодцу. — Как здесь здорово, правда? — её голос звучал легко, почти весело. — Ты для меня всегда была особенной. Я рад что ты пришла на мою свадьбу, — с ответной улыбкой сказал Ван Ибо. Толпа зашумела, кто-то захлопал. Но сквозь этот гул Ван Ибо услышал резкий крик. Он прищурился и потер переносицу. На мгновение сладкий туман рассеялся: Грэйс билась в руках двух уродливых женщин, ее лицо искажала паника. «Ибо, помоги! Чёрт, да очнись ты! Это всё «Шрам», не верь ничему!» — кричала она, пока они толкали ее в колодец. Он мотнул головой, и видение исчезло. Остался только ее смех, звонкими колокольчиками звучащий в ушах. Помахав рукой и послав всем присутствующим воздушный поцелуй, она шагнула в темноту колодца и исчезла.       Двери снова открылись. Вошла Мелани Шон. Ее свадебное платье сияло, как тысячи звезд. Она шла с улыбкой, полная уверенности. «Какая красота!» — шептали вокруг. — Она прекрасна, — сказал пастор. — Нет женщины лучше, — согласился с ним Ван Ибо. «Ибо, вытащи меня отсюда!» — где-то вдали звучал женский голос. Сердце бешено заколотилось. Но вот Мелани приблизилась, губы чуть приоткрылись в ожидании поцелуя. — Ты выглядишь просто невероятно. Он наклонился к ней, чувствуя, как мир сжимается. Голова налилась тяжестью, а в носу защекотало. Преподобный улыбнулся, его голос был мягким, но властным: — У тебя першит в носу от волнения. Это нормально. Возлюбленная семья, — обратился он к прихожанам, — мы собрались здесь, чтобы соединить узами брака эти два любящих сердца. Дверь резко распахнулась от удара ноги, и в зале появился Джулиан Слинк. — Вероятно, мое приглашение затерялось на почте, — сказал он, постукивая лезвием одного ножа о лезвие другого. — Вообще-то у нас тут церемония, — сказал Ван Ибо. — И почему-то мне кажется, что я тебя знаю. — Пардон муа, я лишь спасаю тебя от величайшей ошибки жизни. Ты симпатичный и крепкий мужчина, не спеши себя отдавать так рано, — Слинк огляделся и снял противогаз. — Да, и твоя невеста — уродливый мутант, — добавил он в своей обычной манере. — Закрой рот! — Поцелуй меня, Ибо! — крикнула Мелани и, схватив Ван Ибо, повисла на нём.       Цемент, залитый Слинком, перекрыл трещину, из которой поступал сладкий, одурманивающий газ. Поток прекратился, и иллюзии, что скрывали правду, начали рассеиваться. Ван Ибо, все еще чувствуя головокружение, посмотрел на Мелани. Ее лицо, которое только что казалось прекрасным, теперь выглядело отвратительно. Он брезгливо оттолкнул девчонку, но в панике оступился и полетел в колодец «Шрама», где уже находилась Грэйс.       Колодец не был пуст. Через трещину его заполняла густая, липкая масса еще не застывшего цемента. Ван Ибо рухнул в него с чавкающим всплеском, подняв серые брызги. Цемент обволакивал его, цеплялся за одежду и тянул вниз. Он попытался встать, но ноги вязли в тяжелой массе, а голова раскалывалась от боли. Грэйс была рядом, барахтаясь в том же месиве. Ее волосы слиплись от цемента, одежда промокла и отяжелела. Увидев, как Ван Ибо упал, она протянула руку, схватив его за плечо, чтобы помочь удержаться на поверхности. А второй отвесила хороший подзатыльник. — Ты не рада, что я тебя спасаю? — отплевываясь, спросил Ван Ибо. — Да ты ж мой рыцарь в сияющих доспехах, — иронично ответила Грэйс. — Попробуй найти, на что можно встать. — Слишком скользко. О боже, у меня голова сейчас расколется, — простонал Ван Ибо и закашлялся, выплевывая цемент, попавший в рот. — Это ломка. — Ломка от чего? — не понял Ван Ибо. — Наш суперлегавый еще не въехал? — спросил Слинк, появляясь в навершии колодца. — «Шрам» вызывает галлюцинации. Чума, да? — усмехнулся он, находя ситуацию забавной. — Но я заткнул дыру, точнее, вы сейчас это сделали. Теперь весь город видит себя таким, какой он есть. — Вытащи нас отсюда, — попросила Грэйс. — Сначала подумайте, как вы себя вели. А вели вы себя очень плохо! — Кончай дурить, Слинк, — произнес Ван Ибо, слушать его болтовню не было сил. — Скажи, что тебе от нас надо. — Гони или сдохни, легавый, — рассмеялся Джулиан. — Я спасу ваши жалкие жизни, если вы отправитесь со мной в последнюю поездку. — Вранье, — сказала Грэйс. — Совсем недавно ты хотел нас убить. — Многое меняется, — развёл руками Слинк. — Через пару минут вы наглотаетесь цемента. Попробуй поупрямься. Девушка хотела ответить, но в этот момент пастор схватил Слинка, и они исчезли из виду. — Грэйс, я должен тебе кое что сказать… — Да я уже все поняла, — хмыкнула Грэйс. — Понимаю, ты злишься, что я бросил тебя в том китайском ресторане, но я не мог быть рядом с тобой, когда был противен самому себе. Я и сам не помню, как оказался в пустыне. Всё как в тумане. — Ибо, не нужна мне защита, — сказала девушка. — Мне просто нужен ты. Ты еще не понял? Из-за тебя я изменилась. Хватит убийств, хватит гонок. Я… просто хочу жить дальше. Твоя постоянная скучная болтовня о морали наконец зацепила меня. Надеюсь, здесь ты нашел все, что искал. — Нашёл, — тихо ответил Ван Ибо, глядя ей в глаза. — Ты флиртуешь со мной? — Грэйс не поверила своим глазам. — Может быть… Ван Ибо посмотрел на Грэйс. Она была настоящей — не иллюзией, не обманом, а живой и рядом с ним. Он вдруг понял, что она для него значит.       Ван Ибо рванулся к ней, насколько позволял вязкий цемент. Их тела столкнулись, серые капли полетели в стороны. Он обхватил ее лицо ладонями, не обращая внимания на грязь, и притянул к себе. Их губы встретились в поцелуе — яростном, полном страсти и отчаяния. Руки Ван Ибо скользили по ее спине, оставляя серые дорожки, а она вцепилась в его плечи, словно боялась, что он исчезнет. — Ибо, — прошептала Грэйс, слегка отстраняясь, — это застывает цемент… Там, внизу. Или ты так рад меня видеть? Он улыбнулся, и их губы снова слились. Ван Ибо ощутил тепло Грэйс, её дыхание, мягкость её губ, и это затмило холод цемента, сжимавшего их. Он обнял её крепче, чувствуя, как она дрожит — не от страха, а от того же облегчения признанием, что охватило и его. Грэйс притянула его еще ближе, и он ответил, углубляя поцелуй. Её прикосновения были такими знакомыми, такими нужными, что сердце забилось быстрее. Цемент поднимался всё выше, но в тот миг они не замечали ничего, кроме друг друга.

***

      Наверху, в церковном зале, преподобный и Джулиан Слинк столкнулись в короткой схватке. — Убирайся из моей церкви! — Пастор бросился на Слинка, размахивая кулаками. Но тот увернулся, ловко шагнув в сторону, и тут же ударил его в челюсть. Отец Джон пошатнулся, а Слинк схватил его за воротник и швырнул на пол. Мужчина рухнул с глухим стуком, жадно хватая воздух. Слинк победно встал над ним с презрительным и пафосным видом. — Тронешь мой костюм ещё раз и будет хуже, — предупредил он преподобного. Когда газ рассеялся, люди в церкви начали корчиться от боли. Освобождённые от одурманивающего воздействия, их тела пронзила острая боль. Они стонали, сжимали виски, падали на колени. Без иллюзий «Шрама» реальность ударила по ним: грязные стены, обшарпанные скамьи, собственная слабость. Кто-то кашлял, кто-то кричал, но боль была повсюду. — Этот человек дьявол! — крикнул пастор. — Его прислали из самого ада разрушить все нами созданное в Кроненбурге. — Джулиан Слинк, мастер хаоса и беспредела, — представился он. — Прошу, преподобный, не надо пафосных речей. Я всего лишь отключил «счастливый» газ. — Я шел по вашему милому городку, — Слинк повернулся к толпе, его громкий, хорошо поставленный голос пронзил зал. — И затем наткнулся на вас — королев красоты, возведенных на трон ложью! Братья и сестры, этот газ показывает то, что вы хотите видеть: любовь, признание, совершенство. Но я вижу мир таким, какой он есть: жестоким и неумолимым. Неспроста ваш преподобный сохранил человеческий облик, в то время когда вы все похожи на жопу Сатаны. Противоядие существует, и он приберег его для себя. Пастор отрицательно замотал головой, а люди в зале оживились. — Это неправда, — крикнул он. — Этот человек лжец. — Он ни с кем не делится этим лекарством, потому что оно дает ему власть. Власть! Власть над всеми вами. Вы погрязли в своём болоте, но снаружи есть мир. Он жесток, но он реален. Вас обманывали, и вы шли за этим гадким, жалким и одиноким человеком. Слинк ткнул пальцем в пастора. — Это он сделал с вами! Он заставлял вас верить в ложь. Всё это — его вина! — Люди затихли, глядя то на Слинка, то на преподобного. Тот открыл рот, пытаясь возразить, но слова утонули в людском гомоне. Толпа взорвалась. Гнев, смешанный с болью и приправленный речью Слинка, вырвался наружу. — Ты! — заорал мужчина, шагнув к пастору. — Обманывал нас все это время! — Женщина рядом ударила кулаком по скамье, её голос сорвался на крик. Люди ринулись вперёд, окружая пастора. Он пытался встать, но его схватили за плечи, за руки, рванули одежду. — Этот человек дьявол! Не слушайте его! — закричал он, но его мольбы потонули в рёве толпы. Они набросились на пастора и стали рвать его тело со слепой и беспощадной яростью. — Прошу прощения, так вы готовы ехать? — прокричал Джулиан Слинк в колодец. Ван Ибо и Грэйс, не разрывая объятий, подняли вверх большие пальцы. — О, боже… — театрально закатил глаза Слинк.

***

      Ван Ибо и Грэйс шагали по дорожке от церкви, иногда словно невзначай касаясь друг друга пальцами или плечами. Одежда промокла и была испачкана цементом, но это их не слишком беспокоило. Взгляды Грэйс и Ван Ибо, полные нежности, то и дело пересекались, а на лицах играли улыбки, ведь после признания их сердца, наконец, нашли друг друга. Впереди, у красного «Camaro», стоял Слинк. Он опирался на машину, небрежно помахивая ключами. — Ты нам помог, — сказал ему Ван Ибо. — Надо же, какая забота! — Когда она за рулем, веселее, правда? — Слинк бросил ключи девушке. — Как ты всё это делаешь? — с ухмылкой спросила Грэйс, поймав их. — Знаешь, Ибо, мне так здорово без бомбы в башке, — обратилась она к Ван Ибо. — Мне тоже, — согласился он. — Так может бросим его здесь и свалим? — Согласен. Нафик он нужен. — Конечно, вы можете это сделать, — отозвался Джулиан. — Я устрою погоню, драку и бла-бла-бла. Или вы сдержите обещание и отправитесь со мной в последнее приключение. А потом скатертью дорожка, можете поехать на встречу с закатом — мне все равно. Но я хочу, чтобы «Heart Enterprises» валялась у меня в ногах. Я сладко отомщу, а ты, Грэйс, выяснишь причину их ненормальной одержимости тобой и твоей сестрой. — Не хочу заключать сделки с дьяволом, — Ван Ибо открыл дверь машины. — Ибо, — к нему подошла Грэйс, — Пожалуйста, последний заезд. Мы с этим справимся. — Ты никогда не получишь всех ответов, — покачал он головой. — Но я должна попытаться. — Хорошо, — согласился Ван Ибо. Она обняла его за шею, и Ван Ибо почувствовал на своих губах долгий поцелуй. — Это было хорошо, да? — тихо спросила она. — Вкус обычной жизни? — Мы вернем его, — пообещал Ван Ибо. — И все будет по-настоящему. — Эй, давайте уже покатушки, — позвал Слинк с заднего сиденья «Camaro». — У меня с собой убойный сборник песен!