Глава 12

      Ван Ибо и Грэйс мчались по широкому шоссе. Солнце заливало мир золотым светом, словно чувствуя их настроение. В машине царила лёгкая, почти нежная атмосфера. Они мило беседовали, обменивались взглядами и улыбками. Слинк же сидел сзади с кислой миной. — Какой твой любимый фильм? — спросил Ван Ибо, и Грэйс рассмеялась. — Хватит, Ибо, я правда не знаю, — ответила девушка смущенно. — Я не смотрю кино. — Серьёзно? Ты хоть на какой-нибудь вопрос ответишь?! — он иронично приподнял бровь. — Ладно. Тогда кошки или собаки? — Кошки! — весело крикнула Грэйс. — Конечно же, кошки. — Что ты имеешь против собак? — продолжил допытываться Ван Ибо. — Ничего, — пожала плечами Грэйс и после небольшой паузы продолжила. — Просто у меня в детстве была собака — черный лабрадор. Милашка, но она ненавидела Карму. Всё время рычала на нее, а однажды повалила на землю и тяпнула за попу. Карме тогда было десять. — Боже мой, — с сожалением сказал Ван Ибо. — Меня там не было, но, к счастью, сосед успел вмешаться. Он отогнал собаку и вызвал полицию. Они приехали, чтобы усыпить животное. Я понимала, что это необходимо, но это была моя собака. Я бы не позволила никому ее тронуть. Я отвезла ее в карьер. Тогда мне впервые пришлось убить, чтобы защитить Карму. Кто мог подумать, что это станет началом? — Чудесная история, — подал голос Джулиан Слинк. — Но я надеялся, что нытье по сестре закончилось после её смертушки. — Говнюк, заткнись, — Грэйс развернулась и треснула по нему локтем. — Грэйс, успокойся, — Ван Ибо мягко коснулся её руки. — Завтра всё закончится. Последняя затея и мы с ним навсегда попрощаемся. — Не пропустите поворот, голубки, — усмехнулся Слинк.       Спустя несколько часов они въехали в штат Кентукки. Улицы встретили их хаосом и анархией: разбитые машины, стены домов испещрены граффити. Машина подъехала к большому крытому зданию, похожему на арену. У входа стояла охрана в чёрных бронежилетах с неоновыми полосками, шлемах с визорами и с оружием, напоминающим лазерные винтовки. Их футуристичный вид резко контрастировал с бандами, одетыми в кожаные куртки с шипами. — Попытаетесь сбежать отсюда — охрана будет стрелять на поражение, — предупредил Слинк. — Но поверьте, такое не стоит пропускать. — Сбежать от чего? — нахмурился Ван Ибо. — Сегодня прямой эфир, — сказал ведущий, поднимаясь с сиденья и обнимая их за плечи. — И я устрою величайшее шоу, какого еще не видела эта говенная планета. Охранники открыли тяжёлые двери, пропуская машину внутрь. — Проезжайте, — раздался голос из репродуктора. — И помните, сегодня многие войдут сюда. Но выйдет лишь один. Внутри было шумно: люди Слинка мельтешили туда-сюда, расставляли барьеры, оборудование, навешивали камеры. Свет прожекторов рвал пространство, вызывая тревожное ожидание. — Господи боже, какой сюрприз, — язвительным тоном сказал Слинк «Старику». — Не так уж и часто мы видим тут шишек из корпорации собственной персоной. — Ты вернул Грэйс и Ван Ибо, как такое пропустить? — усмехнулся тот. — О, вы похитили её сердце… — Заткнись, — перебил его мужчина. — Я бы не стал боссом, позволяя мелким сошкам мне перечить! Я велел тебе всё переделать. — И вот я готовлю грандиозное шоу, которое выйдет в прямом эфире с двумя супергонщиками, от которых кончает весь мир. И всё это благодаря мне! — он гордо указал на себя. — Спроси себя, Слинк, зачем мне поощрять сотрудника, который подрывает мою власть и испытывает мое терпение? Я изменил своё решение. Мы не выйдем в эфир. Сегодняшнее шоу будет транслироваться только внутри «Heart», как обычно, а затем мы прикроем твой проект. — Прошу прощения? — Сегодня последний эпизод в кровавой гонке, — процедил сквозь зубы «Старик», наклоняясь к Слинку. — Вы лжете! — бросил Слинк ему вслед. — Если бы ты был на совещании в Александрии по маркетингу, то узнал бы, что презентация гонки выявила нечто важное. «Heart» — мировой лидер, и мы намерены стать генератором идей для индустрии, которая действительно волнует людей. Это политика. — Что ж, Рашер, — Слинк вздохнул и посмотрел на помощника, — Если это и правда лебединая песня гонки, тогда будем стрелять по луне. «Внимание всему персоналу! — раздался голос по громкой связи. — Ожидается прибытие гонщиков через первый портал. Проход в VIP-зону строго запрещен для болельщиков из Ливии, Ирака, Сирии и России». Внезапно одна из стен содрогнулась, и в ней распахнулись врата, похожие на рваную кровавую рану. Из тёмно-красного отверстия хлынула толпа людей — диких, разномастных безумцев. Один щеголял в немецких кожаных штанах и шляпе с перьями, другой шагал в китайском халате с золотым драконом на спине, третий — в грубых шкурах викинга. У кого-то лицо было размалевано красными и чёрными узорами, как у воина древних племён. — Кто все эти говнюки, черт возьми? — взгляд Грэйс прыгал от одного ненормального к другому. — И что это за космическая вагина? — Ван Ибо замер, уставившись на врата. Его глаза округлились от удивления, челюсть едва заметно дрогнула. «Через кровавые врата номер один прибывают гонщики из Португалии, Германии, Зимбабве, Афганистана, Китая», — перечислял диктор. — Не могу поверить, — сказал Ван Ибо. — Их хватит на сорок гонок. Всё серьезней, чем мы думали. Визжащую толпу загнали за разделительную решётку, врата исчезли, а свет в зале приглушили. — Внимание, дамы и господа, — в зале появилась девушка-андроид из серии «Аки». — Корпорация «Heart Enterprises» и все мне подобные рады приветствовать вас под «Куполом боли». Всё почти готово, и совсем скоро мы начнем гранд-финал сезона. Мы заранее выбрали участников для первой стадии. Если я назову вас, выйдите вперед, выберите оружие и встаньте в строй. — Надеюсь, мы в одной команде, — тихо сказала Грэйс Ван Ибо. — Ледоруб, Молотобой, — громкий голос ведущей начал выкрикивать ники. — Лицеед, Лос-Анджелесский живодер, Достопочтенный демон… Один за другим люди выходили к стенду в центре, где лежало рукопашное оружие — мечи, ножи, топоры, цепи. Кто-то хватал клинок и тут же крутил его в руках, кто-то угрожающе махал дубиной, вызывая рёв толпы. Когда выкрикнули имя Ван Ибо, он повернулся к Грэйс. — Мы делаем, что приходится, — со вздохом сказала девушка. — Как бы они не заставляли, я не буду убивать. Его взгляд смягчился, он шагнул к Грэйс и крепко обнял. Их губы встретились в поцелуе — глубоком, жарком, полном отчаянной нежности. Девушка прижалась к нему, её пальцы скользнули по его шее, а сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Ван Ибо отстранился и приблизился к стенду. Он остановился перед грудой оружия, его рука медленно потянулась к топору. Пальцы замерли в дюйме от рукояти. Он нахмурился, мотнул головой, будто споря сам с собой, и резко отдёрнул руку. Развернулся и ушёл. Без оружия, сжав кулаки.

***

      Крис гнал машину по пустынной дороге, крепко сжимая руль. Он хотел найти Ван Ибо, но мысли об Аки не отпускали его. Его сердце колотилось как сумасшедшее — он не мог её оставить. В голове мелькали её доверчивые прикосновения, когда Аки касалась его руки, и её взгляд, полный новых, только что открытых эмоций. Он представлял, как обнимает её, как её прохладная искусственная кожа касается его, и от этих мыслей дыхание перехватывало. Нет, он не уедет без неё. Крис резко развернул машину и помчался обратно. Аки стояла у обочины, где они попрощались. Солнечные лучи играли на её гладкой коже. Заметив Криса, она улыбнулась, и он почувствовал, как тяжесть в груди растворяется. — Эй, красотка, подвезти, — улыбнулся он. — Что ты здесь делаешь? — удивилась Аки. — Я не смог уехать без тебя. Я решил сломать твой модуль слежения и освободить тебя от них. Хочешь со мной? — Я не могу просить тебя об этом, — ответила девушка. — Они будут искать нас. К тому же нам придется проникнуть в чрево зверя. — Верно, — подтвердил Крис и улыбнулся. — Но ты того стоишь. — Я испытываю много новых чувств, — Аки быстро запрыгнула в машину, её глаза сияли от счастья. — Я тоже, детка. Крис завёл мотор, и они рванули вперед. Аки нервно теребила край сиденья, волнуясь за Криса, но была счастлива, что он вернулся. Он бросил на неё взгляд, поймал милую улыбку и слегка сжал её руку.

***

      Вспыхнул яркий свет, и толпа взревела. На сцене появился Слинк. Он уже переоделся и теперь эффектно щеголял одетым в чёрный фрак с высоким воротником и крупными серебряными пуговицами. Цилиндр слегка наклонен набок. На груди блестели золотые цепочки, а плечи украшали перья, собранные в подобие воротника. Он шагнул вперёд и поднял руки, призывая к тишине. — Дамы и господа, — обратился он к публике. — Перед вами финишная черта, последняя баталия и финал сезона «Кровавой гонки» в прямом эфире из «Купола боли». Мы приветствуем наших зрителей из подразделений «Heart Enterprises» по всему миру. — Слинк показал на VIP-ложи. Там рядами стояли роботы с камерами вместо голов. — Сегодня мы совершим экскурс в прошлое, к самым древним корням «Кровавой гонки» — боям римских гладиаторов. Слинк завершил речь, и зал взорвался аплодисментами. — Участники первого раунда, — прозвучал женский голос андроида. — Выходите вперед и вступайте в «Купол боли». Двери арены распахнулись, и участники выскочили на ринг. Казалось, даже стены дрожали от воплей толпы и лязга металла. — В первом раунде представления мы стравим наших мерзких претендентов в открытом бою без правил до смерти, — продолжил Слинк и снял шляпу. — Идущие на смерть, мы приветствуем вас! Итак: бой! — он нажал кнопку старта. Арена озарилась пламенем, и бой начался.       Бойцы с яростью бросились навстречу друг другу. Ван Ибо встал по центру. Он двигался, как тень, избегая ударов с невероятной ловкостью. Первый противник замахнулся мечом, целясь в его голову, но Ван Ибо пригнулся, проскользнул под клинком и резко ударил кулаком в солнечное сплетение. Боец задохнулся и рухнул, хватаясь за грудь. Другой напал сбоку, размахивая цепью с шипами. Ван Ибо перехватил её в воздухе, обмотал вокруг руки врага и рванул на себя — противник потерял равновесие, повалился лицом на пол, а цепь обвила его шею. Третий попытался ударить дубиной, но Ван Ибо отпрыгнул, сделал кувырок и пнул его в колено. Раздался хруст, и боец с криком упал, выронив оружие.       Тем временем вокруг царил хаос. Один из бойцов, огромный детина с двуручным топором, рубил всё на своём пути. Он вонзил лезвие в плечо одного противника, кровь хлынула фонтаном, а затем ударил другого в спину — тот упал, дёргаясь в агонии. Рядом безумный коротышка с пилой в руках визжал, как одержимый, вгрызаясь в плоть очередного врага. Пила выла, разрывая мышцы и кости, а пол под ногами становился липким от крови. Ещё один боец, закованный в кольчугу, пытался бежать, но чей-то кинжал влетел ему в шею — он споткнулся и рухнул, захлёбываясь кровью.       Через некоторое время, на арене остались только Ван Ибо и женщина, известная как «Монахиня». Её чёрное одеяние было лишь частью сценического образа, а не символом веры. Ткань плотно облегала её тело, подчёркивая изгибы талии и сильные бёдра, а глубокий разрез на юбке обнажал длинную ногу. Капюшон спадал, открывая лицо с высокими скулами, яркими алыми губами и пронзительными глазами. На поясе висел изогнутый нож, но она не спешила его использовать, настороженно кружа вокруг Ван Ибо и проверяя его слабые места. Её образ притягательный и угрожающий — не святой, а воительницы, готовой убивать — вызвал бурю эмоций среди зрителей. — Я не хочу с вами драться, — сказал ей Ван Ибо, но женщина не обратила внимания на его слова. «Монахиня» двигалась с хищной грацией, и в какой-то момент перехитрила Ван Ибо. Увернувшись от его удара, она поднырнула под его руку и, крутанувшись, приставила кинжал к горлу. Холодное лезвие коснулось кожи, и толпа взревела, скандируя: «Убей! Убей!» Представители «Heart Enterprises» в вип-ложах подняли руки, показывая большой палец вниз — жест, требующий смерти. Ван Ибо замер, его дыхание сбилось, глаза сузились, но затем он резко вывернулся, ударил её локтем в бок и вырвался из захвата. Женщина отшатнулась, и на мгновение замешкалась, но потом бросилась на Ван Ибо. Нож блеснул в её руке, метя ему в горло, однако он уклонился, схватил её за запястье и вывернул его. Клинок упал на пол, а она, не теряя равновесия, ударила его ногой в грудь. Ван Ибо отшатнулся, но тут же восстановил стойку и перехватил её за талию, швырнув на землю. Она приземлилась на спину, её грудь тяжело вздымалась, а глаза горели яростью и страхом. Женщина перекрестилась и сказала что-то на испанском. Толпа вновь ревела, требуя крови — теперь уже «Монахини». — Я не стану убивать! — заявил Ван Ибо, выпрямившись и обращаясь к VIP-ложе. — Взгляните на себя; вот что вы делаете с вашей властью: Кейм Хилл, разрывы пластов, тачки-убийцы. Вы можете решить все проблемы мира, тем не менее сидите здесь и смотрите этот спектакль, словно какие-то кровавые фетишисты. Я собирался бросить все и идти дальше. Но сейчас я, как единственный представитель полиции, хочу сообщить вам: в соответствии с законами Соединенных Штатов вы все арестованы! В зале раздался оглушительный смех и улюлюканье. Потом все ненадолго угомонились и притихли в ожидании выхода на сцену «Старика». Тот неторопливо поднялся и взял микрофон. — Неплохая речь, красавчик! — сказал он равнодушно. — Но если ты не хочешь подчиняться правилам, то у меня есть одно средство, чтобы заставить тебя это сделать. В этот момент на арене вспыхнул огонь, и из тени появилась клетка. Внутри сидела Грэйс. Толпа затаила дыхание, ожидая, что будет дальше. — Грэйс! — Ван Ибо рванулся к ней, но его путь преградила огненная стена. — Когда я выберусь отсюда, — сказала она, обращаясь к «Старику», — то задушу тебя твоими же кишками! — Такого у нас ещё не было, — выкрикнул Слинк в микрофон. Но Старик перебил его: — Закрой рот! — Он указал на пульт в своих руках. — Я нажму эту кнопку, и твоя подруга поджарится, как стейк с хрустящей корочкой. — За что? — спросила его Грэйс. — Почему я? Вы втянули меня в гонку, похитив мою сестру, потом травили меня, хотя вам было насрать на нарушение правил другими гонщиками. Какого хрена вы прицепились ко мне? — О да, — ухмыльнулся «Старик» и под удивленные взгляды стал раздеваться. — И кто же может иметь на тебя зуб, Грэйс? Ведь ты всего лишь бросила свою сестру и оставила её умирать в психушке, как будто она никто. «Старик» снял галстук. Затем медленно расстегнул пуговицы рубашки и отбросил её в сторону. — Почему именно Грэйс Д’Ардженто? У кого мог быть повод ненавидеть милую, добрую Грэйс? — Он развязал шнурки и снял ботинки. Затем под округлившиеся глаза Слинка, а его вообще мало чем можно было удивить, стал стягивать с себя брюки. — Наконец-то настала моя очередь. Когда тебя не станет, я буду в центре всего! Наконец я выйду из твоей тени. «Старик» сделал пару шагов и замер. Затем медленно поднял руку и провёл острым ногтем по щеке; кожа лопнула с тихим треском, словно рвущаяся ткань. Из надреза потекла густая кровь, тёмная и вязкая, стекая по подбородку и капая на пол. «Старик» ухватился за край разрезанной кожи и потянул. Раздался мерзкий звук, словно отдирают мокрую бумагу. Кусок искусственной плоти упал, обнажая под собой гладкую, живую кожу. Он продолжал срывать маску; куски с противными шлепками падали на пол, оставляя липкие пятна крови. И под старческой кожей постепенно проступало девичье лицо.       Напряжение в толпе росло. Люди переглядывались, их глаза были полны недоумения и заворожённости. Никто не шевелился, все ждали, затаив дыхание. Последний лоскут кожи упал и перед публикой предстала Карма Д’Ардженто.       Слинк среагировал мгновенно. Он шагнул вперёд, и его голос загремел через динамики: «Удивительный поворот, дамы и господа! Здесь на «Кровавой гонке» скучать не приходится. Кстати говоря, мы начинаем второй раунд.»       На ринг выпустили следующую партию бойцов. Ван Ибо двигался с молниеносной скоростью, уклоняясь от ударов цепей, топоров и мечей. Его тело изогнулось, словно лезвие, когда он прыгнул, перевернулся в воздухе и ударил ногой, отправив противника в нокаут. Кровь брызнула из разбитого носа врага, но Ван Ибо уже повернулся к следующему. Перед ним возникла «Монахиня» с бензопилой. — Попробуй скрыться, пока здесь хаос, — посоветовал он ей. Она коротко кивнула ему и отвернулась.       Грэйс стояла перед Кармой, её глаза расширились от удивления, а сердце сжалось от сожаления. Она смотрела на сестру, и чувство вины, как острый нож, резало её изнутри. — Карма, — сказала она. — Я думала ты мертва… — Тебе нравится шоу? — спросила Карма. — Зачем ты притворялась мужиком? Мы могли бы всё обсудить? Я понимаю причину твоей злости, но у меня действительно не было другого выхода. Карма ответила холодным взглядом, вся её поза кричала о вызове. — Знаешь излюбленный метод лечения в Кейм Хилл? Шоковая терапия. Сразу после завтрака; сперва ешь омлет, затем мочишься в штаны. — Карма, ты подсела на красный, — тихо сказала Грэйс, виновато опустив голову. Её пальцы, держащие прутья клетки, дрожали. — Я не знала что делать. Ты чуть не умерла! — Меня привязывали к кровати и пытали. А я каждый день думала о том, что моя родная сестра бросила меня. — Ты уже не была моей сестрой! Ты торчала и плавала в стране грез! — Я всё это устроила! — ответила Карма, обводя рукой пространство вокруг себя. — Нравится? Гонка — лучший способ поквитаться с тобой. Нужно было лишь гавкнуть на Слинка, и он превратил твою жизнь в ад.       Лицо Слинка омрачилось тревогой. Он заметил, как Рашер обменивался взглядами с Кармой, и понял — его помощник предал его. Контроль ускользал, как песок сквозь пальцы, и это жгло его гордость. — Я доверял тебе, создал для тебя мир восторга, — сказал он ему. — И вот, значит, как ты мне отплатил? Уходи сейчас или клянусь, я заставлю купаться тебя в боли и мерзости, пока твое сердце не лопнет. Кстати, об этом… Он медленно подошел к девушке, театрально похлопав в ладоши. — Карма Д’Ардженто, должен признать, ты провела даже меня. Если бы я знал, что под личиной «Старика» скрывалась бродяга и наркоманка, то не стал бы прыгать в образ. — Что тебе надо, Слинк? — презрительно бросила Карма. — Это, — он с улыбкой помахал перед ней пультом от клетки. Слинк нажал на кнопку, металл скрипнул, дверь распахнулась, и Грэйс выскочила наружу. — Что ты делаешь, козёл! — То, чего тебе не понять, — ухмыльнулся он. — Чтобы создать величайшую драму, нужно повысить ставки, добавить опасности, подвергнуть героев риску. Внезапно он рванулся вперёд, его рука молниеносно толкнула девушку. Она полетела вниз со сцены, и её тело рухнуло на пол с глухим ударом. — Не самый подходящий слоган для рекламы настолки, которую просили спонсоры, но вышло неплохо, — Слинк одобрительно кивнул сам себе.       Увидев Ван Ибо, Грэйс бросилась к нему, не обращая внимания на крики и хаос. Он заметил девушку, и его напряженное лицо смягчилось. — Ты в порядке? — спросил он, и Грэйс кивнула. Её руки обвили его шею, а он схватил её за талию, притянув к себе с такой силой, будто боялся, что она ускользнёт. Их губы встретились в страстном, почти отчаянном поцелуе — как будто они не виделись целую вечность. Его дыхание было горячим и прерывистым, а Грэйс дрожала от переполняющих эмоций. Ван Ибо углубил поцелуй, его пальцы запутались в её волосах, и девушка прижалась к нему ещё сильнее. Этот момент принадлежал им — короткий, но бесконечно важный, наполненный любовью и тоской. — Смотрите, дамы и господа! — воскликнул Слинк в микрофон, увидев их поцелуй. — Вот в чем смысл «Кровавой гонки». Она сводит людей вместе! Они отстранились друг от друга. Ван Ибо прошептал что-то, его голос был хриплым от эмоций, а Грэйс улыбнулась. Но времени на нежности не было, Карма уже направлялась в их сторону. Грэйс сжала руку Ван Ибо, их пальцы на миг переплелись, и она повернулась к сестре. — Карма, ты ведь видела гонку. Я делала всё это ради тебя, спасала твою жизнь, — пыталась объяснить сестре Грэйс. — У меня была жизнь, но ты забрала её. Бросила меня ради мужика, — её лицо исказилось от ярости. — Сперва чемпион, теперь Ван Ибо. Серьезно, азиат? Боже, да он же просто смазливый сосунок. Карма бросилась на Грэйс, её кулаки замелькали с бешеной скоростью. Грэйс отбивалась, и они сцепились, катаясь по полу ринга. Карма ударила Грэйс в лицо, та споткнулась, но тут же вскочила. Кровь тонкой струйкой потекла из уголка рта Грэйс, однако она ответила ударом в грудь, заставив Карму отшатнуться. — В лагере амазонок, когда Кэролайн сказала, что ты мертва, мне не хотелось жить на этом свете. — Я могу это устроить, — усмехнулась девушка. Они вновь вцепились друг в друга, их тела скользили по полу, пока Карма не схватила Грэйс за горло. С яростным криком она толкнула Грэйс к огромному двигателю машины, стоящей на краю арены. Лопасти загудели, вращаясь с бешеной скоростью. Грейс полетела вперёд, её тело ударилось о металл, и в тот же миг случайный парень, в пылу битвы оказавшийся рядом, влетел в двигатель. Кровь брызнула фонтаном, разлетевшись по залу, и зрители радостно завизжали. Грэйс рухнула за машину, потеряв сознание, но все, включая Ван Ибо, видели только, как она падает в открытый капот, и багровые пятна в воздухе. Ван Ибо застыл, его глаза расширились от ужаса. Он видел, как Грэйс исчезла в машине, слышал её крик — или то, что он принял за её крик. Его сердце разорвалось, боль хлынула в грудь раскалённой лавой. Он потерял её, едва успев обрести. Карма повернулась к нему, её губы изогнулись в торжествующей улыбке, а взгляд сиял триумфом. «О боже, это прекрасно, — прошептал Слинк. — Такого даже я не мог предусмотреть. Ну давай же, мой прекрасный мотылек, переродись.» — Грэйс, нет, — крикнул Ван Ибо.       Что-то сломалось в нём. Грейс больше нет, и его мир погрузился во тьму. Он медленно поднял с земли клинок, сжимая рукоять до побелевших костяшек пальцев. Стройное тело напряглось, как у зверя перед прыжком. Он рванулся на ринг, меч взлетел в воздух, сражая первого бойца.       Ван Ибо рубил без остановки, движения его были быстрыми и плавными, словно танец смерти. Бойцы падали, их крики тонули в рёве толпы, а лезвие сверкало в его руках, рассекая плоть.       Грэйс пришла в себя и попыталась закричать: «Ибо, нет! Я жива!» Но охрана, подчиняясь Карме, схватила её и утащила с арены. Слинк смотрел с края сцены, его губы растянулись в довольной усмешке. Ван Ибо превратился в то, кем Джулиан мечтал его видеть, — неудержимой машиной разрушения.       Ван Ибо остановился, когда на ринге остался только он. Меч с глухим звоном выпал из его рук. Он поднял голову побежденного бойца и потряс ею под оглушительный рев толпы и аплодисменты представителей «Heart Enterprises».

Доми и Клифф

      Доми и Клифф — единственная пара после Грэйс и Ван Ибо, дошедшая до финала гонки. Они не гонялись за чемпионским титулом, а просто наслаждались кровавым азартом и драйвом. Когда они узнали о финале, адреналин схлынул, оставив лишь пустоту.       Супруги знали, что не смогут вернуться к обычной жизни, к серым будням и притворству. Не после всего, что было. Их руки, испачканные кровью прошлого, тянулись друг к другу, как магниты. Доми первой нарушила молчание. — Помнишь свои слова: «Если я и решу, чтобы меня убили, то только ты должна это сделать»? Он кивнул, и она продолжила: — Не хочу возвращаться домой. После всего, что было на гонке, я не могу жить прежней жизнью. — Я тоже этого не хочу. — Слышишь, Слинк включил музыку? Давай уйдём красиво. Он кивнул, не говоря ни слова. Встал, протянул ей руку. На его запястье темнел старый шрам — память о той ночи, когда они впервые убили вместе. Доми вложила свою ладонь в его, и пара шагнула в центр арены. Они двигались среди уничтожающей друг друга толпы безумцев как единое целое, крепко прижавшись друг к другу. Её пальцы сжимали его плечо, его рука лежала на её талии. Это было не просто прощание, а обещание вечности, высеченное на их плоти годами безумия и любви. Они смотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде был только покой. Когда танец закончился, они достали кинжалы. Лезвия сверкнули в тусклом свете, острые и яркие, как их прошлое. — Вместе, — прошептала Доми. — Всегда, — ответил Клифф. Они приставили клинки к шее друг друга — туда, где билась голубая жилка. Одно движение, быстрое и точное, как удар молнии. Кровь хлынула, горячая и тёмная, смешиваясь лужей на полу. Они не издали ни звука, не дрогнули. Просто упали, а их тела сплелись даже в смерти.

Аки и Кристофер

      Крис и Аки стояли в длинном коридоре «Heart Enterprises». Они решили проникнуть в помещение главного компьютера, чтобы отключить модуль слежения, но путь преграждала вооружённая охрана. — Если и есть способ отключить мой маячок, то он за той дверью, — сказала Аки. — Ох, ненавижу компьютеры, — проворчал Кристофер. — Милый? — укоризненно посмотрела на него Аки. — Не тебя, — улыбнулся он и взъерошил ей волосы. — Извини. — Наш шанс на успех менее полпроцента, — покачала головой Аки, принимая извинения. — Взгляни на количество камер. Плюс сканеры сетчатки, отпечатка пальцев, голоса, и всё это связано с главным компьютером. Здесь высший уровень безопасности. — Да, верно, но ты кое-что забыла. Охранники-то тупые, как пробки. — Ой, милый, — засмеялась Аки. — Еще пару дней назад ты и сам был охранником. — Не хочу вспоминать, — недовольно фыркнул Крис. Он переглянулся с Аки, и они быстро придумали план.       Через некоторое время Кристофер вышел из уборной, переодетый в программиста: белая рубашка, чёрные брюки и лабораторный халат поверх. Аки шла рядом со спокойным безразличным лицом андроида. — Стой! — преградила им путь охрана. — Как дела, парни? — приветливо поздоровался Крис. — Эта Аки сказала, что у вас проблемы с компом. — Какие проблемы? — нахмурился один из мужчин. — Провайдер сменил IP-адрес модема на порт маршрутизатора девять тысяч, что привело к раздвоенной доставке пакетов, и консоль у «Старика» начала моргать. — Да, вроде все верно, — сказал охранник напарнику. — Открой им. Охранники кивнули, пропуская их внутрь. Кабинет был просторным, с белыми стенами. В нем не было ничего лишнего. В центре стоял большой компьютерный стол с несколькими мониторами. Аки села за компьютер, её пальцы быстро забегали по клавиатуре, входя в систему. — Я делаю бэкап* данных всех проектов компании и ищу перекрестные ссылки, — пояснила она, когда Крис заглянул к ней через плечо. — Кажется, я нашла проблему, — девушка показала на схему, появившуюся на мониторе. — Какая-то установка УД высасывает энергию у системы.       Крис тем временем огляделся и заметил одну из дверей с надписью «Утилизатор душ». Любопытство взяло верх, и он осторожно открыл её. За дверью открылось странное зрелище: в центре помещения возвышалась огромная спираль, опутанная проводами, из которых вырывались вспышки электричества. Непонятные детали гудели и потрескивали, а на полу располагался бассейн, наполненный зелёной вязкой жидкостью. Провода тянулись от спирали к бассейну, погружаясь в его глубины. Крис замер, его глаза расширились от удивления и лёгкого ужаса — устройство выглядело одновременно завораживающим и зловещим. — Что это за хрень? — прошептал он. Внезапно свет в комнате замигал, и механический голос начал монотонно повторять: «Внимание, идет процесс утилизации». Вспышки становились все ярче и интенсивнее, воздух наполнился электричеством. Из ниоткуда сначала выпал медальон, затем появился женский полусапог. Крис резко закрыл дверь и повернулся к Аки. — Аки, нам нужно немедленно бежать отсюда. — Подожди ещё секунду. — Живо! — Крис резко схватил ее за локоть и потянул к двери. — Валим отсюда! Он не увидел, как в комнате «Утилизации душ» возникло женское тело. Девушка вытерла с лица зеленую слизь и поднялась на ноги. Это была Карма Д’Ардженто.

***

      Грэйс грубо втолкнули в офис Кармы и привязали к стулу. Помещение было просторным, с холодным современным дизайном: стеклянные стены, металлическая мебель и огромный монитор, занимавший всю стену напротив. На экране разворачивалось кровавое зрелище. Ван Ибо, некогда правильный и даже чересчур наивный, теперь был тенью себя прежнего. Горе сломило его: глаза пылали безумием, чёрные волосы липли к потному, покрытому кровью лицу, а в руках сверкало лезвие меча. Он двигался как хищник, безжалостно уничтожая противников. Один за другим они падали, кровь заливала пол, а крики тонули в рёве толпы. — Он — нечто, правда же? — произнесла Карма, выходя из тени. Её губы растянулись в довольной, почти зловещей улыбке. — Прирожденный убийца и больной на всю голову. Как раз в твоем вкусе, — хихикнула девчонка. — Знаешь, Грэйс, у меня было время подумать, когда все покатилось под откос. Сперва я ненавидела парня, подсадившего меня на красный, затем персонал психушки, из-за которых я сбрендила окончательно. Но потом поняла, что все это меркнет по сравнению с тем, что сделала ты. Однажды, когда мне было десять, ты лизалась с каким-то говнюком на диване, и я сбежала, чтобы преподать тебе урок. — Ты была та еще заноза, — усмехнулась Грэйс. — Это я помню. — Если бы копы поймали меня на улице, то привели бы домой, — продолжила Карма, усаживаясь на стол напротив Грэйс. — И узнали бы, что мои родители мертвы, а меня растит настоящая сука. — Ну что ж, полюбуйся на результат, — бросила Грэйс. Карма резко ударила по стулу, и Грэйс отлетела в дальний угол комнаты. — Я говорила не о тебе, — ухмыльнулась девчонка. — Знаешь, кто меня остановил? Дэйзи. Она вышла из тени и рычала так, что я чуть не обоссалась. А потом загнала меня домой. Чёртова собака была лучшим воспитателем, чем ты. Я любила её. — А мне все помнится по-другому. — По крайней мере, она не выбросила меня, как мусор. Карма постучала, и вошли два охранника. По её приказу они подняли стул с Грэйс и поставили его перед монитором. — Сперва ты увидишь, как твой парень съедет с катушек, — сказала она, наклоняясь к лицу Грэйс. — А затем, как я убью его. Ну а потом… — Она немного помолчала, раздумывая. — Нет, не хочу портить сюрприз.       Карма выпрямилась, бросила последний взгляд на монитор и вышла вместе с охраной из офиса. Грэйс осталась одна. Она сжала кулаки, чувствуя, как верёвки впиваются в запястья. Её пальцы нащупали острый край металлической заклепки на стуле — невероятная случайная удача. Дрожащими руками она начала тереть верёвки о металл. Наконец волокна поддались, начали рваться, и вскоре она освободила руки. Вскочив со стула, Грэйс бросилась к двери, её сердце колотилось как птица в клетке, а адреналин гнал вперёд. Она выбежала в коридор, даже не заметив, как вырубила охрану, и бросилась за Кармой.

***

      Ван Ибо стоял на арене, глаза его горели каким-то особенным блеском, всё его лицо и одежда были в чужой крови; в одной руке он держал меч, а в другой — чью-то голову. — Значит, это ты? Ты всё устраивала? — спросил он Карму, когда она вышла на ринг. — Однако много возни для хрупкой девушки. — Динамит, знаешь ли, фасуют мелкими пачками, — усмехнулась она и подняла с пола тесак. — Просто феерическая концовка сезона, — выкрикнул Слинк и публика поддержала его громкими криками. — Ван Ибо — легавый против Кармы Д’Ардженто — моей лживой сучки-босса. Осталось всего одно препятствие, чтобы Ван Ибо одержал победу. В бой! Ван Ибо не успел сделать и пары шагов, как сзади на него набросился здоровенный детина и прижал к полу. Ощущение было такое, будто на него налетел грузовик. — Спасибо, дружок, но я сама справлюсь, — улыбнувшись, сказала Карма и замахнулась тесаком, намереваясь отрезать Ван Ибо голову. — Стой, — Грэйс ворвалась на ринг, едва не поскользнувшись на мокром от крови полу. — Не убивай его! Глаза Кармы сузились при виде сестры, она махнула рукой верзиле, чтобы тот разобрался с Ван Ибо, а сама отвлеклась на Грэйс. — В твоей власти прекратить всё это, — продолжила увещевать Карму Грэйс. Она все ещё надеялась, что в ней осталась капля человечности. — Но если убьешь его, то мы потеряем друг друга навсегда. Грэйс сделала шаг вперёд и протянула Карме медальон с фотографией, на которой они были вместе. Карма взяла медальон и провела пальцем по снимку, на мгновение вселив надежду в Грэйс. — Я не остановлюсь, Грэйс. Пока не уничтожу все, что тебе дорого, — сказала Карма и бросила медальон в кровавые зубья. В следующую секунду Грэйс бросилась на неё. Их тела столкнулись с глухим ударом. Карма схватила Грэйс за горло, её ногти впились в кожу, но Грэйс вывернулась, ударив сестру коленом в живот. Карма отшатнулась, и Грэйс воспользовалась моментом. Она толкнула Карму к краю ринга, где гудел измельчитель — огромная машина с вращающимися зубьями. Схватка стала яростнее. Карма вцепилась в волосы Грэйс и рванула вниз, но та ударила её локтем в челюсть. Освободившись, она схватила Карму за плечи и с силой швырнула к измельчителю. Карма попыталась ухватиться за край, но оступилась. Острые зубья поймали её, раздался жуткий хруст, и кровь брызнула на пол. — Довольно, Ибо, я жива, — она устало вытерла кровь с лица и повернулась к Ван Ибо, который к этому времени расправился с верзилой. — Всё кончено. — Дамы и господа, остались только двое! — Слинк с восторгом развел руки в стороны. — Теперь пора короновать чемпиона этого года! — Мы сделали, как ты хотел, — громко сказала ему Грэйс. — Условия сделки выполнены. Пошли отсюда, — она взяла Ван Ибо за руку и потянула за собой. — Я никуда не пойду, — он вырвал руку. — Ух ты, эти милые голубки больше не напарники, — едва ли не замурлыкал от радости Слинк. — Теперь они должны сражаться, пока не останется только один — наш чемпион. — Ты слышала его? — спросил Ван Ибо. — Может быть лишь один чемпион.       Грэйс не отрывала взгляда от Ван Ибо, и её грудь сжималась от боли, будто невидимая сила стягивала её стальными обручами. Воздух был густым от напряжения, казалось, она чувствовала его вкус на языке: горький, как полынь, и вязкий, как трясина. Ван Ибо был всего в нескольких шагах, но между ними пролегла пропасть, которую она не могла пересечь. Он изменился. Тот, кого она знала, исчез, и сейчас перед ней стоял незнакомец с холодными глазами и каменным лицом. Его взгляд скользнул по ней, как по пустому месту, и это ранило сильнее любых слов. Грэйс сжала кулаки, её ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Она отвернулась и медленно пошла к выходу. Ринг остался позади, шум толпы нарастал, но для Грэйс он был лишь далёким эхом. Её мир рухнул — не осталось ничего, за что можно было бы держаться. — Дамы и господа, — ликовал ведущий, — это отказ от боя? Так и есть! Всё кончено — это финал, господа! Без всяких сомнений, — тихо добавил он, — я художник, и эта работа — моя лучшая.       Арена взрывалась от рева толпы, казалось даже стены задрожали под напором тысячи глоток, слившихся в единый гул. Прожекторы, словно глаза безумного божества, залили пьедестал почёта рваным слепящим светом. — Дамы и господа, перед вами чемпион «Кровавой гонки» — Ван Ибо!       Ван Ибо с безразличным выражением лица встал на первое место. В ярком свете софитов с потолка начала медленно спускаться кожаная куртка чемпиона. Толпа взорвалась криками, скандируя его имя. Ван Ибо надел куртку и поморщился — что-то мешало. Он вытащил источник раздражения — блокнот — и, покрутив его в руках, равнодушно отправил в измельчитель.