Проигравший самому себе

Жадность — корень всех зол

Джефри Чосер

Пришедший парень был в норме, ну, если не считать уже упомянутый страх. Управился он за пару минут, а судя п темпу ходьбы – его никто не последовал, и на ту тварь он не наткнулся. Это никак не облегчало ситуацию, а скорее её усложняло.  Теперь совершенно точно придётся проверять возможность обмена валюты на… что-то. Ключ, может быть. А может быть и ту самую необходимую жертву. Но последнее осложнялось фактом возможного усиления твари – кто его знает, может быть, раскинутые таблички лишь фальшь, а на деле, жертва есть необходимость для нового этапа жизни означенной сущности. Такое тоже часто использовалось в табунных сообществах. Ведь, сам факт жертвоприношения является «даром «богу», дабы тот выказал милость». Но раз это дар, то этот «бог» за счёт него может приобрести силу.  В общем счёте, всё весьма сомнительно. Да и существующая дверь в одном из проходов недвусмысленно намекает на то, что она, вообще-то, может открываться, как и обычная, просто нужно соблюсти условия, или найти особый ключ.   Первоочередно, проверку нужно провести по части конвертора – а для этого надо вытащить оттуда самого монстра, что, вполне вероятно, засел в одной из комнат. Это уже осложняет ситуацию, делая её буквально невыполнимой без риска, даже если учитывать комнату, куда нас хотел запереть с несколько часов назад поддавшийся своему страху Лар.  Но действовать, очевидно, нужно. План прост донельзя: закинуть драгоценности в ту комнату, и запереть там существо с помощью рычага. Другое дело, что реализовать его будет весьма сложно. Слишком много неучтённых моментов. Может быть, та тварь вообще не захочет выходить из своей берлоги, или же, специально поджидает, пока тот самый человек, что превратил её ресурсы через конвертор в другие вещи, не появится.  Возможен и другой вариант, но только в том случае, если градация сложности этих испытаний всегда такая, с которой человек может справиться. То есть, вряд ли бы Сузуне, если бы вошла в «зону интеллекта», где мне нужно было запомнить безумное количество символов, что после удалились за мгновение из моей памяти, смогла бы повторить подобное. Может быть, её испытание для потери чувств было для меня бы гораздо сложнее – условно, провести бой лишь по памяти и со стойкой уверенностью в победе, чётко представляя себя в пространстве.  В таком случае, загнать монстра здесь должен смочь даже самый слабый участник. И если всё так, то тварь почти беспрекословно должна последовать даже за одной золотой монеткой. Что ж. Настало время тестов.  ​ — И так, ты вновь отправляешься назад, берёшь оттуда монетку и бежишь сюда. Если всё получится, и ты сбежишь из основного помещения, здесь направляешься прямо, а затем, как упрёшься в стенку, налево. Туда закиваешь монету, а далее – прячешься каким угодно способом. Твоя задача ясна?  ​ — Д-да…. — Не имея выбора, парень отправился назад.  ​ Конфеты тоже хорошо бы проверить – но допустить нехватку золота при определённом условии может быть почти критично. Дело в том, что нарушение упаковки, может привести, и, скорее всего, совершенно точно приведёт, к снижению «особой» стоимости этой вещи. А употребление сладостей и вовсе рискует уменьшить её в геометрической прогрессии. Судя по количеству конфет внутри, на одну пятую.   Поэтому конкретно сейчас проверить их не представляется возможным.  ​ — Так, а для тебя у меня другая задача, — смотрю на озадаченного «героя», — ты пойдёшь туда же, куда нужно ушедшему, но свернёшь направо. Там будет рычаг, который ты нажмёшь, но только случае, если будешь уверен в нахождении монстра в комнате напротив, куда будет кинуть монету твой друг. Иди. Но учти, мы засядем так, чтобы видеть выход. У тебя спрятаться не получиться, да и сбежать не выйдет, ведь у меня пистолет, к тому же, думаю, ты успел заметить, что сравниться со мной в скорости тебе не выйдет даже в самых смелых мечтах. Поэтому, надеюсь, твой вывод будет правильным, и не заставит меня исполнить уже озвученные пытки, как и «особые» критерии к ним.  ​ — П-понял…  ​ Мы же засели в одном из проходов, став ждать. Из-за возможности Коенджи напасть, мне пришлось говорить ему встать впереди, затем расположился я с Арису, что почему-то вдруг начала меня мягко поглаживать по волосам. Её касания, как и до этого, отдавали теплотой и даровали… спокойствие. Я, конечно, и так спокоен, но чувство это по-другому не описать.  Через пару минут, с лицом полного шока, выбежал отправленный в основной зал парень. Он побежал нужную сторону, закинул монетку куда надо, и скрылся там же, где находится его друг.  Тварь не заставила себя ждать – она как миленькая забежала в нужную комнату. Что ж, в таком случае, сложность испытания масштабируется от самого слабого участника, что одновременно очень хорошо и плохо. Мне ни в коем случае нельзя попадать на испытание одному, как и любому другому человеку, ведь это равносильно безумной сложности для конкретного лица. Но, если иметь под рукой кого-то не самого интеллектуально и физически подкованного, ту же Хасабе или Сакуру, то всё будет достаточно просто.  Каменная «дверь» хлопнула, оставив тварь взаперти. Мы же не стали выжидать, бегом отправившись к саркофагу, начав брать максимальное количество драгоценностей.  Коенджи, из-за того, что у него был самый лёгкий рюкзак, по сути дела, почти пустой, загрузил почти весь «ассортимент», и наш путь лежал к конвертору. Погрузив в нужный отсек абсолютно всё взятое, он обменял его на… курицу. Живую курицу. Она закудахтала, и начала паниковать, после и вовсе хотела сбежать, но я быстро её обездвижил. Похоже, это и есть жертва, верно?..  Нужно было это проверить. Всё и так весьма сомнительно, и лучше сделать это, пока тварь заперта, ибо недостаток информации восполнить невозможно. Вернувшись к алтарю, я убил животное и окропил её кровью всю «лежанку». Через мгновение, пространство вокруг нас изменилось. Теперь мы находились в комнате, с ещё несколькими живыми людьми, они были одни из тех, кто с самого начала присутствовал на испытании. Похоже, выжившие.  На стене, словно это какой-то проектор, начали появляться надписи. Странные надписи… я совершенно точно понимал, что это японский… и английский, и французский, и русский… Похоже, в зависимости от моей мысли, он меняется на нужный мне язык. Стоит мне подумать на любом из упомянутых, как текст станет подходящим. Очень удобно. Полагаю, это работает со всеми.  Там было написаны пять предложений: «Всё записанное в этой комнате будет стёрто.» Похоже, записи Арису обнаружили. Однако, прошлые страницы текста не стёрлись, а лишь новые, только недавно записанные. Буквы буквально исчезали. Беловолосая лишь вздохнула, отложив блокнот.   «Человеческая жадность слишком велика, её нужно стремиться искоренять».  «Человеческие мысли слишком жестоки. Ваша первая мысль при виде или упоминании алтаря, была о жертве другого, этот факт не оспорим.»   «Вы нетерпеливы, дабы выбраться из этого места, достаточно было просто подождать восемь часов, дверь бы открылась.» Вот это слишком глупое предложение. В здравом уме никто не станет ждать – только если у тебя не будет выхода. Иначе говоря, возможность воплощения этого «идеала» под вопросом, и будет зависеть сугубо от трусливости конкретных индивидов. Если же ты хотя бы средний по параметрам, то в случае таких же средних кондиций, у тебя будет только один вариант – действовать. Особенно если тебе буквально намекают о том, что курицу стоит привести в жертву.   «Каждое воздействие на вас было вызвано вашими же решениями, например, только при мелькающих мыслях об открытии саркофага, формировалось стойкое воздействие.» Проверка на бескорыстность? Очень странно. Слишком. В уже упомянутых условиях, бескорыстность невозможна, или возможна только по отношению к близким людям. Создаётся ощущение, что испытание делалось для людей с айкью ниже девяноста, тех, кто действует бездумно и не способны на, хотя бы, пару шагов длительного планирования. Вопрос только – зачем? Ответа, разумеется, я не получу.  Через десяток секунд, видимо после того, как все предложения были прочитаны находящимися людьми здесь, появились новые: «Вам стоит запомнить: любая жизнь, даже по-вашему самая «несчастная и бесполезная», бесценна, и имеет громадный смысл. Курица, убитая вами и принесённая в жертву, была способна нести яйца, которые могут дать абсолютно любой полезный предмет в закулисье».  «Победителями объявлены три участника, те, что и преподнесли в жертву эту курицу. Им дарована возможность выбрать абсолютно любой существующий предмет этого места, кроме артефактов, в качестве небольшой компенсации.»  Артефактов, да? Прямое значение этого слова – вещь, сделанная человеком, вне природы, то есть, с помощью его сил, а не в результате естественных процессов. Но вряд ли бы на такое вешали бы ограничение. Я слышал от профессора, ещё в школе, что он сегодня всю ночь «фармил нужные артефакты, что дают усиление его персонажу». Может быть, тут нечто похожее. На это указывали уже означенное ограничение, а также, даже отсутствие упоминания от них в книге БИГ.  ​ — Если я, условно, захожу себе текучей жизни, то могу ли я загадать необходимое мне количество? — Надпись сменилась, отвечая: ​ «Нет. Оно фиксированное, и вы можете перед загадыванием уточнить. Например, ваш запрос может быть исполнен в количестве до литра.» — Учитывая, что для лечения нужна всего капля, это очень много.  ​ — Хо-хо! Тогда я хотел бы эту текучую жизнь! В любом случае, ничего более ценного я не встречал.  ​ «Один из победителей выбрал свою награду. Осталось ещё двое.» Как только фраза появилась, перед Коенджи, спустилась пластиковая, прозрачная бутылка с уже упомянутой жидкостью.  ​ — Фу-фу, стоит ли нам загадать тоже самое?  ​ — Не думаю, что такое большое количество, в нашем случае два литра, имеет смысл. Один из нас это сделает, и этого будет более чем достаточно.  ​ — Хорошо. Твои мысли явно будут продуктивнее, поэтому, это сделаю я. — Теперь и перед Арису появилась означенная бутылка.  ​ У меня же, по сути, не так много вариантов. А если хорошо подумать, то выбора тут и вовсе нет – конфеты. В моём случае, ко мне прилетел мешок, он весил около двух килограмм. Надпись на стене тоже сменилась: «В вашем мешке только полезные конфеты, что никак не навредят человеку. Каждый тип в количестве двадцать штук.» Это облегчало задачу по проверке этих сладостей. Однако, подпись «никак не навредят человеку» слегка озадачивает. Я не могу отрицать вероятности существования, так сказать, обоюдно острого «клинка», что, условно, даёт силу, но осложняет её контроль.  После небольшого перерыва, думаю, около минуты, перед нами появилась дверь. Надпись же на стене стала гласить: «это проход вернёт вас туда, где вы были до этого момента. Если вы хотите уйти с кем-то, достаточно об этом подумать.» Ниже шла подпись: «Стоит также упомянуть, что вы будите помнить о полученных наградах и о том, что испытание завершено, однако, о происходящем на самом испытании, забудете.» ​ — Коенджи, пойдёшь ли ты с нами? — Он окинул меня взглядом задумчивости, анализируя все варианты. ​ — А где ваша точка?  ​ — В уже упомянутом отеле. Там безопасно, и есть возможность получить любую одежду, а также пополнить ресурсы. — Я передал Арису конфеты, дабы та убрала их в рюкзак.  ​ — Хохо, ты знаешь, как заинтересовать высшее существо! Я согласен. — Он мне кивнул, вновь поправил чёлку и подошёл к двери, ожидая нас двоих.  ​ Мы вышли и воспоминания стали уходить из головы, словно разлетаясь по ветру. Это странное чувство, слегка отличное от того, что было на прошлом испытании бассейнов. Возможно, из-за разницы восприятий. Очутились мы в моей комнате – на это указывала сумка, что даже не была сдвинула с места. На диване сидели Ичика и Сузуне, они обе были озадачены и напряжены, да настолько, что даже нас не сразу заметили.  ​ — Киётака! Арису! — Черноволосая подскочила, не зная даже куда себя деть, ведь ситуация была донельзя противоречивой, к тому же, стоит вспомнить о нашем последнем взаимодействии, если она помнит его, то ей может быть весьма стыдно. Ещё стоит отметить тот факт, что в её мышлении появились изменения, ведь даже спустя минуту, девушка не решилась подойти ко мне, ведя себя намного более отстранённо.  ​ Коенджи, после небольшого приветствия и объяснения того, что, собственно, ему нужно сделать, дабы зарегистрироваться в отеле, покинул комнату, оставив меня и мой «сад цветов» одних. На последнее словосочетание Сузуне вздохнула, причём, было отчётливо ясно, что она в курсе, о чём именно говорил парень.  ​ — Так… нам надо о многом поговорить. Очень о многом….  ​ Собственно, рассказать мы ничего не могли, ибо не помнили, однако к счастью, в рюкзаке нашёлся блокнот с надписями Арису. Правда, он не был написан до конца, оставляя огромный пробел. К тому же, во флаконе жизни, том, что у нас был изначально, отсутствовала капля, отчего и я, и Арису, были подвергнуты осмотру на поиск проблем или ранений. Это было сделано с целью найти такой же дефект, как и Юкимуры когда-то. Поэтому особому вниманию были подвержены пальцы ног и рук, а также уши. Но ничего, к счастью, не было найдено.  ​ — Это значит, что ранение затянулось только с помощью сил организма, просто с ускоренной регенерацией. Скорее всего, упомянутый «пропущенный» мною удар в дневнике Арису и есть тому причина. Очень вероятно, что он вызвал у меня перелом, который мог самостоятельно срастись. — Меня окинули очень тяжёлым взглядом. В нём было тщательное скрываемое волнение. Как я предполагаю, Ичика уже успела поговорить с Сузуне на счёт возможных отношений и ситуации со мной в целом. Но последняя пока не поднимала эту тему – она не давала взять чувствам над собой вверх, что точно показывало её огромный характерный рост.   ​ Далее были найдены упомянутый пистолет и конфеты с литром уже новой текучей жизни. После осуждения некоторых теорий на почве конца нашего путешествия, Сузуне, всё также показывая некоторую холодность к нам троим, подытожила, посмотрев мне чётко в глаза: ​ — Ладно… Это не особенно важно. Главное, что вы вышли оттуда живыми, да ещё и с таким большим количеством ресурсов... Теперь о второй важной теме. Давай честно. Как долго ты хотел от меня скрывать, что у тебя есть интерес к ещё двум девушкам? Да и к тебе это тоже относиться, — она буквально прожгла взглядом Арису.  ​ — Не думаю, что… — Мне заткнули рот пальчиком.  ​ — Твои оправдания бессмысленны. Давай честно: как ты к ним относишься. Более того, как ты точно относишься ко мне. Хотя даже если…, — она вздохнула, сильно замявшись. Её лицо буквально кричало о том, что ей очень грустно и тяжело, — …если твои чувства не были лишь фальшью, то мы в любом случае, после прямого уточнения ситуации, расходимся, и я оставляю вас троих вместе, а сама ухожу как можно дальше.  ​ — Фу-фу, Сузуне-чан тебе не стоит делать последнего в любом из случаев. — Беловолосая улыбнулась чуть кривой, я бы сказал даже, вымученной улыбкой.  ​ — Арису… — Она глубоко выдохнула, сохраняя при этом стойкое спокойствие. — А как бы ты себя чувствовала в подобной ситуации? А как поступила бы? Представь – к тебе подходит твоя подруга, — смотрит на Ичику, — и говорит тебе, что влюблена в твоего парня. Никаких претензий ко мне не имеет и хочет стать второй девушкой. Более того, сам парень был об этом в курсе и сказал, что решение за мной, то есть, автоматически выставляя себя «не против и не «за»», иначе говоря, без точного уточнения и прямого отказа, как это принято в нормальных отношениях, в тех отношениях, где люди друг друга любят. Потом выясняется, что вообще-то, таких девушки две. Когда ты идёшь разбираться в этом, с явной целью расставить все точки над «и», ты… его не находишь. Вот его просто нет! Благо, отставленная записка Киётакой дала понять, что ушёл он, по крайней мере, не по своей воле. Как мне на это реагировать адекватно?! Вот скажи мне! — Она чуть вскрикнула, но тут же себя осекла, чуть замявшись, чем воспользовалась Арису, отвечая: ​ — Я понимаю тебя. Более того, мне это тоже самой не очень-то нравиться. Но так уж вышло, и с этим ничего не поделаешь. Когда я осознала, что мне хочется быть рядом с Киётакой, в голову ударил неприятный момент осознания полной ситуации, в том числе тот факт, что я ведь, получается, посягаю на чужое. Нет, я совершенно точно не человек чести, но за это время, проведённое вместе, твоя компания успела мне понравиться, и разумеется, я почувствовала стыд наперекор с желанием! Вот и моё лицо в этот момент тоже представь! Я сама не особенно понимаю, что нам вообще делать! Я не могу представить…, — девушка протёрла лоб в нервозности, выдохнула и продолжила: — сам факт того, как мне себя вести. Даже вот малейшего представления не имею! Я прямо чувствую, что если сейчас дам тебе просто вот так вот уйти, оскорбив и оставив в одиночестве фактически, то я никогда себя не прощу! Но уже означенное желание не даст мне просто отойти в сторонку! Не тебе одной здесь тяжело… пускай, пожалуй, это намного более нечестно по отношению к тебе, за что я очень извиняюсь, но вряд ли это поможет… — Сузуне прикрыла глаза, развернувшись в сторону Ичики:  ​ — Ну а ты что мне скажешь?  ​ — Хм-хм, а я вроде всё тебе уже сказала~. — Даже в такой ситуации, дьяволица сохраняла свой озорной тон. — Я не пойду против твоего слова, потому что так сказал Киётака. — Развела руками. — Так что решение совершенно точно за тобой.  ​ — Понятно… Ну и наконец, сам зачинщик. — Смотрит на меня. — Поведай мне, своей девушке в больших кавычках, о том, что тут вообще происходит. Зная тебя, твой интеллект, и возможности к манипуляциям, ты, полагаю, уже всё продумал. Сейчас ты проговоришь соответствующую речь, приведёшь какие-то доводы, откроешь часть тайны, заставишь меня чувствовать себя неуютно от своих действий, и буквально вынудишь остаться. Ну, конечно, мы рассматриваем вариант того, что я тебе в этом случае вообще нужна.  ​ — Не совсем так, как ты думаешь. Всё слегка сложнее и легче одновременно, и дело лишь за тобой – заставлять себе верить я не стану. К тому же, мне, в случае чего, не даст соврать и Арису, и Ичика, а влияние манипуляции исключается тем фактом, что следующие мои слова априори не могут быть восприняты иначе, чем правда: банальное сходство с тем, что происходит со мной и проявлениями моих эмоций, особенно по части взаимодействий с вами. Для начала, задай себе несколько вопросов: 1) Видела ли ты мою улыбку? 2) Видела ли ты в принципе любое другое проявление эмоций? — Она выдохнула, чётко посмотрев мне в глаза, отвечая: ​ — На оба вопроса ответ «нет».  ​ — Думаю, у тебя крутиться мысль о том, зачем вообще спрашивать подобное, если ответ очевиден. И это правда – моё эмоциональное состояние оставляет желать лучшего. Вспомни наш разговор. — Девушка неуверенно кивнула. — Давай теперь подумаем, как же так вышло, что у даже малейшая улыбка у меня возможна только в случае управления пальцами соответствующими мышцами. То есть, — показываю приподнимаю чуть уголки рта, — вот таким вот образом? Не думаешь ли ты, что это фактически невозможно. Любой, даже ребёнок с самым жестоким детством, способен на это. В нём можно вызвать и гнев, и радость, и даже, сделать его счастливым при определённых условиях, причём, иногда крайне просто выполнимых условиях. Почему же я, человек, которого ты сама считаешь куда умнее себя, что также очень хорошо понимает психологию мышления, в чём ты, опять же, тоже сама убедилась и на своём примере, вдруг не способен на такие вещи? Это странно. Это тот факт, который заметить очень легко, с виду, но только если вдумываться в ситуацию.  ​ — Я… понимаю к чему ты клонишь.  ​ — Значит, я на верном пути. — Киваю ей. — Озвучишь своё предположение?  ​ — … — Она серьёзно задумалась, словно тщательно собирала цепочку во едино. Спустя примерно две минуты, Сузуне, наконец, ответила: — Мне ничего в голову не приходит, кроме одного единственного варианта – твои эмоции специально были искоренены, или убраны. Если прослеживать мысль дальше, то становиться очевидным вопрос о том, почему же так случилось. Подводя итог твоих навыков, интеллекта и всех остальных совокупных возможностей, ничего кроме тщательной подготовки на ум не приходит. Да и… я ни разу не встречала подобных тебе. Официальный «входной порок» для тренировок, особенно физических, ведь я по себе знаю, около десяти лет. За шесть лет даже пиковых нагрузок, человек не может достичь подобной тебе силы. Ты буквально пробежал со мной огромное расстояние, на хорошей скорости, со мной на плечах, затем залез по стене, и даже не запыхался… Это фактически наводит меня на мысль, что готовили тебя чуть ли не с раннего детства, но даже так, твои мысли и, превосходное образование и часть открытых мне знаний, не дают просто взять и сказать о том, что это детство было просто «ранним». Но более точный вывод мне не позволяет сделать недостаток информации… Мне не хватает… чего-то…  ​ — Ты пришла к очень близкому выводу, Сузуне. Позволено мне или нет, но я действительно горжусь тобой и тем, что ты стала направлять свои мысли в правильное русло. Пришло время рассказать тебе о белой комнате.  ​ — Только мне?..  ​ — Верно, только тебе. Арису была в том месте в юном возрасте, а Ичика является… — Черноволосая переводит взгляд на дьяволицу, та ухмыляется и перебивает меня, заканчивая предложение:  ​ — Таким же выходцем из белой комнаты, хе-хе.  ​ — Как… — Теперь Сузуне вообще запуталась. — Как вообще такое возможно? Я потеряла нить происходящего… вы меня прям выбили из колеи. Хотя стоп. — Девушка встала, чётко взглянув мне в глаза. — Нет. Сейчас ты мне явно собираешься поведать о чём-то секретном, о том, что может меня озадачить необходимостью быть рядом, просто ради того, чтобы не предать тебя. — Она очень точно подметила. — Поэтому, смысла твой рассказ не прибавит, поставит некоторые вещи на свои места, это правда. Но оно не избавит тебя от твоих действий по части двух оставшихся девушек, при имеющейся фактической. Я… Расстаюсь с тобой, прямо здесь и сейчас. — Арису, как и Ичика, удивлённо на неё взглянули, явно не ожидая такого ответа. Первая даже попыталась возразить, но Сузуне остановила её рукой, качая головой, после чего выдохнула, и продолжила: — Я не питаю отвращения к самой возможности видеть возле тебя ещё девушек…. Это удивительно, и я сама поймала себя на этой мысли с довольно весомым шоком. Проблема в том, что узнала я факт этой возможности не от тебя, а также… моя интуиция прямо кричит о том, что вы с Арису уже прошли определённые этапы отношений. Грубо говоря, ты мне просто соврал, не считаясь с моим мнением. Такое уже многое значит, а также говорит об твоих возможных чувствах к тебе. Ты очень многое для меня сделал. Больше, чем вообще кто-либо из моих знакомых. Твой вклад можно сравнить, разве что, с родительской заботой. Я бы очень хотела, чтобы наши отношения продолжились, но… нет. Нужно вовремя остановиться. ​ — Как скажешь. — Один из ожидаемых исходов. — Такой ответ говорит о куда большем твоём развитии, чем ожидал я, и даже, чем твой брат. Я не смею тебя останавливать, к тому же, извиняюсь, хотя и понимаю бессмысленность.  ​ — Спасибо… — Она потёрла руку, показывая своё не очень адекватное состояние. — Я… пойду…  ​ — Сузуне-чан… ты уверена в своём решении? — Арису всё-таки её остановила, но увидела в ответ только чёткую решимость девушки. — Я… тоже не в праве тебя останавливать, но всё же, должна напомнить: это место кишит всякими моральными уродами и путешествие в одиночку может… ​ — Может закончится для меня плачевно, я знаю. Но сейчас мне кажется единственно верным решением отойти от вас всех. Я боюсь, что просто не выдержу возможно путешествия с вами, ведь ограничивать вас не могу никоем образом. Не хочу просто быть эгоисткой… — Арису просто в растерянности посмотрела сначала на Сузуне, а затем на меня. В её глазах читалась немая просьба как-то ей помочь, на что я просто кивнул, снова обращая на себя внимание:  ​ — Я вижу твою решимость, и она стальная. Поэтому… — Поднимаюсь с кровати, направляясь к столу, где заполняю флакончик текучей жизни с бутылки и беру пистолет, затем, протягиваю вещи девушке. — Это тебе поможет. Используй с умом, там всего восемь патрон. Я искренне надеюсь, что мы ещё встретимся, и ты станешь более удивительной, чем сейчас.  ​ — Я… это не очень похоже на тебя… Отдавать просто так ресурсы… ​ — Отдаю не просто так. Что бы ты не думала, мне действительно хочется того, чтобы ты была живой. Если описывать вкратце, то такое мне чуждо, и я стараюсь развивать в себе различные нормальные человеческие стороны. — Чётко фиксирую оружие в её руке. — Дабы выстрелить, тебе надо снять предохранитель, зарядить и навестить, нажав на курок. ​ — Поняла…  ​ — К тому же, — перехватываю её взгляд, — тебе он нужнее, чем нам. Ведь ты пойдёшь одна. У меня есть возможность защитить и себя, и девушек. Ты, хотя и выше среднего физически, всё также остаёшься в опасности со стороны более сильных соперников, особенно мужчин соперников. Дабы путешествовать проще, создай себе одежду с капюшоном, а также, маской. По возможности, обмотай грудь бинтами, дабы привлекать меньше внимания. Держи свои волосы короткими, и никогда не доверяй встреченным людям. Скептицизм – твоё всё.  ​ — Хорошо. — Она внимательно слушала, хотя и грозилась разрыдаться.  ​ — И ни я, ни девушки, тебя никуда не торопят и не выгоняют, у нас просто нет ни права, ни желания на это. Ты можешь и должна, при надобности, оставаться в отеле. Смени комнату, если тебе тяжело меня видеть или я могу это сделать. Но используй время по максимуму, по возможности, приведи голову в порядок. Я знаю, что тебе сложно. Возможно даже, могу представить насколько, ибо сейчас, мне очень неприятно принимать факт твоего ухода и решения, нечто… точно не физического типа на меня воздействует. Но я сказал себе более не манипулировать над нашими отношениями, и сразу же напоролся на свою же жадность. Во истину, люди слишком самовлюблены, а их желание грести под себя всё что видно, иной раз сбивает с толку. Я не могу сказать, что мне жаль, ибо мне не знакомо само чувство жалости, но я совершенно точно знаю, что, по крайней мере, мне не хочется вот так расставаться. Но удерживать я тебя не намерен. Обрати свои чувства в силу, обрети уверенность и оставь меня в прошлом. Это моя последняя просьба. Спасибо за всё, и ещё раз прости, Сузуне. — Я глубоко поклонился и услышал едва различимый всхлип.  ​ Девушка всё же не смогла сдержаться, но стойко приняла мои слова, лишь кивнув и развернувшись к двери, начав с совсем ватных шагов, и, по нарастающей, делая их всё более и более уверенными. Как только Сузуне дёрнула за ручку двери, она словно привыкла к тяжести всей ситуации, и достаточно бодро вышла, даже не обернувшись. Поразительно. Такое действие требует очень многого. Девушка адаптировалась. Без промедлений и нужны в перерасчёте. Её личность выросла настолько, что ты даже полотка этому не видишь.  Я совершил ошибку. Проиграл собственному желанию. Как забавно. Расплатой за это вышло потеря столь прекрасного человека, который, к тому же, тоже вызывал у меня положительные эмоции, пускай и более меньшем масштабе. Вот каково это, надеется на чувства и не просчитывать наперёд?.. Это очень странно. Фантомная боль в груди, не сильная, ведь пока я на такую, скорее всего, не способен. Мне предстоит ещё долгий путь. И остаётся надеется, что Сузуне мне ещё встретиться. И в следующий раз, я не допущу такой ошибки… ​ ​ ​