Часть 4

***

Нана ощутила, что ей кто-то насильно проталкивал кислород в лёгкие. Зрение замылилось из-за окружавшей её тело и голову воды…но чьи-то руки её все ещё крепко удерживали, обвивая и поддерживая под спину. Наначи сначала не могла различить силуэт, пока наконец не всплыла при помощи своих предпринятых усилий и чужих. Она жадно дышала, лицо все было мокрым, волосы тоже, одежда неприятно липла к телу, а макияж наверняка потёк ко всем чертям… Тем не менее, когда она опустила до этого запрокинутую голову вниз, увидев его, все это мгновенно перестало иметь хоть какое-то значение. Нана вновь ощутила слезы, собирающиеся на темных ресницах, а потом кинулась ему на шею и едва не потопила под собой в воде. Но Сатору достаточно хорошо плавал, поэтому смог удержать одной рукой себя, а второй их обоих на поверхности воды. Он смеялся. — Наначи, ты сейчас меня задушишь. Его более глубокий хриплый голос заставил её разреветься. — Боже мой, боже мой…ты жив, жив! Он замолчал. Был слышен только плеск окружающей их воды да гудение проплывающего мимо них водяного трамвая. Сатору с тихим смешком прижал её сильнее к своему не менее мокрому, липкому, ставшему более тяжёлым в воде телу, повторив её слова. Его нос и рот уткнулись с трепетом и теплом в её влажную макушку. — Жив… Она готова была его задушить от переизбытка эмоций в этих объятиях, не заботясь вовсе о том, что Сатору их обоих удерживать на воде было слегка тяжеловато. Ну ничего…пусть тренируется! Полезное умение, плавать не только одному. Сверху с моста до них донеслись неожиданно вопли… Кенто и Сугуру. — Вы там живы??? Вы так резко с моста оба упали, что мы аж испугались, как бы вы там не разбились об воду! — Сатору, признайся честно, это ты Наначи уронил, — более отчитывающе заявил Кенто. — Что за внезапно открывшееся пристрастие плавать прямо посреди белого дня и не предупреждать об этом других?? Сатору расхохотался на его слова, отвечая громко, но его все равно еле-еле было слышно. — Ага, весенняя водичка — самое то, чтобы купаться. Тем более та, по которой постоянно плавают водяные трамваи. Сарказм в его словах был неприкрытым. Нана со смехом пихнула его в грудь, потом вновь к нему прилипла. Она никак не могла поверить, что он был здесь. Тот он, которого она так хорошо знала и любила. Она, конечно, теперь знала и любила его более молодого тоже… Но ей все равно был роднее этот Сатору, с которого вся эта история и началась. И которым она и закончилась. Нана чувствовала себя немного из-за этого виноватой по отношению к его более молодой версии, но, в любом случае, как бы там ни было, она любила их обоих…точнее, его самого в любой его временной, силовой и возрастной эпостаси. — Мы идём, подождите нас на другом берегу! Сейчас принесём полотенца, — это уже сказал Сугуру. Глаза Наны засверкали счастьем, когда она в очередной раз убедилась, что он тоже жив, как и Нанами. И эти двое побежали…и вправду с другого берега к ним, ища параллельно полотенца. Тем временем, Нана и Сатору наконец доплыли до причала и выбрались на стоянку трамваев, пустовавшую в активный период их хождения по воде. Отжимая одежду, они оба дышали чаще через носы. Повисла пауза. Их взгляды друг друга будто заново изучали. Нана даже не знала, что ему сказать…и главное, что вообще сейчас было актуально? Как давно они тут вместе? Сколько ей здесь? Судя по одежде и внешности, 19, как было, когда она попала в прошлое и время перезапустилось. Она хотела задать ему вопрос, но он сказал первый на опережение, сняв чёрную повязку с глаз. Его взгляд…был недовольным. — Я все помню. И я все знаю. Его голос почему-то был впервые таким отчитывающим, как у настоящего учителя. Нана в шоке захватила дрожаще ртом воздух, пока не переспросила его тихо неверяще. — Знаешь?.. И…помнишь?.. — Она шокированно поморгала. — Но как это возможно?.. Он запустил ладонь в свои мокрые волосы, ероша их, чтобы снять лишнюю воду. — Полагаю, Мураками сказал бы на это то, что я из прошлого преодолел с тобой временные воды, и поэтому при подобном переходе память у меня, Гето, Нанами, того придурка Фусигуро и Иэйри сохранилась. Все, с кем ты тогда взаимодействовала в прошлом…помнят тебя. Временной парадокс, иначе не скажешь. Нана в огромном удивлении отвела взгляд, потом вернула его Сатору. Его же недовольный порицающий взгляд никуда не делся. — Почему ты так смотришь?.. — Двадцать лет, Нана. Двадцать. О чем ты думала, когда прыгала в эти воды и тратила так своё бесценное время?! Он впервые на неё нападал словами, повысив строго голос, и они впервые…ссорились. Нана аж чуть отшатнулась от Сатору, ощущая, как внутри груди просыпается праведный пожар и лёгкая доля злости на его непонимание. — Как ты…зачем ты это сделала??? Ты вообще не думала о последствиях??? — Зачем сделала??? — Из её широко распахнутых раздраженных глаз потекли слезы. Она стала наступать на него с повышением голоса в ответ, вопреки их разнице в росте. — Да потому что я люблю тебя, идиот! Ты не думал, что будет со мной в том мире, где нет тебя??? Ты ведь обещал мне, Сатору, что ты ко мне вернешься! — Наначи расплакалась, её прорвало в этот раз совсем сильно. Она смотрела на него с болью в лице, глазах, голосе… Сатору застыл, будто примерз к каменному мосту, на котором они стояли. — Обещал! Но ты умер, и даже если бы я запечатала тогда Сукуну, ты бы все равно оставался мёртв! Я не могла этого допустить, понимаешь?! Не могла! Твоей смерти, смерти ребят… — Но я не просил тебя об этом! — вновь взялся нападать он, ощущая одинаковую боль в сердце, какую ощущала сейчас сама Миямура. Нана стиснула руки в кулаки, те дрогнули, прежде чем она добавила ещё громче и решительнее. — Если бы мне пришлось это сделать ещё раз в ситуации наличия выбора, я бы это сделала! Потому что я жить без тебя не могу, ясно??? Она стала тише, захлебываясь в слезах от усталости и от самого происходившего разговора, повторяясь тише: — Я жить без тебя…не могу…и когда ты умер, ты оставил меня с дырой похлеще, чем проделывал в своих врагах физически! — Да как ты не поймёшь! — не выдержал уже Сатору, прижав одну ладонь к груди и говоря ей в тон. — Я тоже без тебя жить не смогу, Нана! Тратя свои годы, неужели ты не подумала, каково будет потом мне… Он смотрел на неё тоже с легким отблеском слабости и слез. — …в мире, где ты умрешь раньше меня??? Я буду чувствовать себя так, будто убил тебя тем, что остался в живых, потому что ты потратила годы, которые могла прожить, спасая меня! Я в таком мире жить не хочу, ясно?! Поэтому я и злюсь на тебя! Нана застыла. Из её широко распахнутых глаз так и текли какое-то время слезы, но желания плакать больше не было. Оно просто иссякло. Она, глубоко успокаивающе вдохнув и выдохнув, поняла, что успокоиться у неё нормально не получается. Наначи замолчала. Сатору тоже. Он поджал губы, быстро озлобленно вытер тыльной стороной ладони глаза и сказал выразительно. — Дура. И потом подошёл к ней порывисто, обхватил её лицо ладонями и наикрепчайше поцеловал. Этот поцелуй был полон невыразимой горечи, прощения, принятия, извинений…и всех тех чувств, что они не успели толком выразить ни в прошлом, ни в будущем, которое быстро перестало быть радужным, когда Сукуна начал набирать силу, как и Кендзяку тоже. Один из этого уравнения выпал…оставался второй. Но с ним справиться мог и сам Сатору, он уже однажды почти это сделал. И Нана ему поможет, чем сможет, если им придётся снова сражаться. Она обхватила его лицо ответно ладонями и поцеловала крепче. Они оба тяжело дышали через носы и никак не могли насытиться ощущением того, что наконец-то были полноценно снова в руках друг друга. Когда Сатору первым оторвался от её губ, он тяжело дышал… В момент, когда он стал захватывать ртом жадно воздух, Годжо прошептал. — Для меня никто такого не делал…никто не спасал мою жизнь полностью ни разу. Я никогда этого не забуду, Нана, никогда… — Он оглаживал её лицо, словно силясь впитать как можно сильнее её черты в себя, чтобы его ладони и пальцы все ещё её помнили, когда она уйдёт… Сама мысль, что это будет раньше, чем произойдёт с ним, невыносимо мучила Годжо и заставляла чувствовать себя виноватым. На щеки Наны вновь пала пара чужих слез. — Я люблю тебя… — Он вновь произнёс эти непривычные слуху слова, и Нана со сдавленным счастливым смехом через слезы начала утирать его слезы ответно ладонями, позволяя ему также стирать её собственные большими пальцами прямо под мокрыми от них нижними тёмными слипшимися ресницами… — Я тебя тоже, Сатору… — Она едва слышно это прошептала. — Поэтому, прошу, не злись на меня… Мураками сказал, что у меня осталось ещё 50 лет… Я тебе к 69 успею ещё надоесть, поверь мне… Она вновь рассмеялась, но слезы потекли почему-то только сильнее. Сатору мгновенно оттер их и начал зацеловывать всё её лицо. — Никогда и ни при каких обстоятельствах… ты моя, Наначи. А я…я твой. Я никогда от тебя не устану…и никогда тебя не оставлю… — Он медленно потерся лбом о её лоб, прикрыв глаза. Его руки после опустились на её плечи и с силой те сжали, вжимая её тело полностью в крепкое его. Она обнимает его в ответ, и они просто какое-то время стоят на мостике, вслушиваясь в плеск воды и держа друг друга в руках. И все становится не важно…весь ужасный и одновременно прекрасный опыт исправления ошибок прошлого остаётся позади. Наначи прижимается к груди Годжо щекой, дыша приятным, наполненным тёплой влагой воздухом, и смотрит на воду. Затем тихо спрашивает. — Что же будет дальше?.. Она позволяет себе за долгое время чуть-чуть расслабиться в его объятиях, предлагая тем самым и ему тяжесть мира со своих плеч снять. И просто побыть её любимым мужчиной в её руках. — …как там обычно в фильмах говорят…только самое прекрасное, да?.. — Голос Сатору был не громче ветра. Нана обняла его крепче. Сатору склонился к ней, вновь находя её губы своими, и их поцелуй как-то очень быстро перешёл потом в более страстный… Нана ощутила, как её тело ведёт от действий Сатору, ровно как и его от неё тоже. Она задыхалась в этом поцелуе с ним, оглаживала вовсю жадно ладонями его щеки…что-то сбивчиво шептала, что их могут увидеть, а он ей говорил, что плевать (разве тебя это и вправду волнует? Нет). Пусть видят. Даже если кто их и заметит, все равно маловероятно, что что-нибудь скажут…все же она всё ещё была пассией самого великого мага современности. Нана пихнула тогда игриво Сатору в грудь, отстранившись, сказала, что он тот ещё засранец, раз только о своих заслугах тут вспоминает, и он с драматичным видом прижал ладони к месту удара, говоря. — Ну хорошо, и я мужчина великого магического аннигилятора. Теперь довольна? — Сатору ей самодовольно игриво чуть дразняще улыбнулся, на что Нана подарила ему похожую улыбочку с игривым прищуром. — Довольна. И они снова поцеловались. Нашли какое-то обширное дерево с большой кроной рядом со стоянкой водяного транспорта…спрятались за ним, Сатору занял сидячее положение у его корней, Нана была сверху…они просто так истосковались друг по другу, что не могли ждать более уединенного места и возможности… И ему, и ей это было срочно нужно. Катастрофически необходимо ощутить друг друга здесь и сейчас. Именно поэтому из сидячего положения, приспустив её трусики, Сатору в Нану вошёл, выбивая из неё тихий полувздох, без защиты и с полным пониманием (да и её полученным на то явным согласием), что им после такого купания нужно будет потом срочно пойти обоим в душ, а ей проверить состояние своей микрофлоры во влагалище. Она просунула руки в зазорах между его корпусом тела и бицепсами, обхватывая сзади плечи и ноготками сжимая. Наначи с громким вздохом и подавленным в горле стоном нетерпеливого наслаждения ткнулась лицом в плечо Сатору, простонав уже в него такое громогласное и честное во всех её чувствах и ощущениях: «да!». Он давно её не ощущал вот так…будучи точно полностью самим собой. Как и она его тоже. И потому каждая его новая производимая снизу фрикция и её ответные раскачивания на его заполняющем её до конца члене приносили вдвое больше удовольствия, чем обычно. Томительное ожидание друг друга иногда могло выступить той самой нужной приправой, чтобы усилить напор и без того имеющейся страсти. — Сатору, Боже, да!.. Нана изогнулась над ним и нежно высоко простонала, запрокинув голову и зажмурив глаза от удовольствия. Её розовые губы захватывали жадно как можно больше воздуха, его частое соприкосновение кожи с её породило в один момент звуки громких шлепков, которые, казалось, могли их раскрыть даже раньше, чем то, что у Наны не выходило до конца быть тихой. Сатору накрыл ей рот ладонью, заглянул в её такие же плывущие от удовольствия, как и у него самого глаза, и ещё немного ускорился. Вторая его рука обнимала её поперёк корпусу тела, помогая поддерживать темп нахождением его ладони на нижней части её спины. — Вот так, моя девочка…да, ещё немного… — Черт… Это был её же всхлип и срывающийся голос? Нана давно не слышала себя такой отчаянно нуждающейся в разрядке. Впрочем, учитывая, как быстро Сатору под ней двигался, жажда получить оргазм толкала вперёд не только её… Как и желание разделить общее удовольствие наконец друг с другом. Он всё что-то шептал ей сбивчиво то на ухо, то в волосы, отчего волны удовольствия уносили Нану всё дальше, его толчки происходили все глубже… Хватка на её талии уже обеими руками стала сильнее, когда Сатору обвил Нану, вжав полностью в себя. Она тяжело сбивчиво дышала, глядя на него из-под темных полуопущенных ресниц, после чего вновь крепко поцеловала, обняв за растрепанную влажную беловолосую голову. Когда они стали жадно вбивчиво взахлёб целоваться, толкаясь в рты друг друга языками, это стало краем. Наначи с широко распахнувшимися глазами аж гортанно простонала в губы Сатору, когда тот её на своих бёдрах приподнял и вошёл в неё вновь до конца: сильно и безаппеляционно. Она ощутила блаженное чувство сокращения ребристых стенок вокруг его члена и буквально обмякла в руках Сатору в это же мгновение, уткнувшись по-родному в его лоб своим. Они оба сбивчиво дышали. Одни глаза лениво и радостно глядели в другие. Сатору спустя секунду добавил с довольной сытой счастливой улыбкой. — О, ты ведь понимаешь, что я с тобой ещё не закончил, да? Просто тут скоро будут Кенто с Сугуру… Наначи запрокинула голову и расхохоталась. Потом, опустив ту вновь вниз, с весёлым прищуром и улыбкой добавила. — О, а ты думал, что я после этого испугаюсь или спасую? Ведь я тоже… — Она оправила его чёрный высокий свободный воротник пальцами, следя за своими действиями, а потом томно заглядывая в его глаза. — Ещё не закончила с тобой. Её голос, выбранная интонация, улыбка, блестящий взгляд…все это заставило приятную сладкую горячую дрожь забежать по его позвоночнику. Сатору после шумно сглотнул. И, запустив пальцы широкой ладони в её густые чуть удлиненные темно-каштановые волосы, вновь притянул к себе для глубокого чувственного горячего поцелуя. Лишь после они себя вновь рассекретили, чуть оправив одежду с таким видом, словно не их парочка только что за единственным на всю пристань деревом самозабвенно трахалась. Хорошо, если никто не заснял…и не успел позалипать на них со стороны, самостоятельно занимаясь рукоблудием. Хотя Годжо эта мысль даже понравилась. Она придавала всему произшедшему особой остроты. Нана, заметив его ухмылку, легко прочитала данную мысль по его лицу. Потом случилось кое-что…не менее неожиданное. Конкретно для Наны, не для Сатору. Когда он вышел из-за дерева за ней, Годжо запустил руку в тайный карман своего бадлона с широким горлом. Когда он выудил на свет её те самые стащенные трусики, Нана с комично круглыми глазами на них уставилась. Она в шоке аж тихо неверяще выдохнула, раскрыв рот. — Какого…откуда они у тебя??? Сатору хитро улыбнулся, очень уж довольный её реакцией. — Из того самого времени, полагаю. — Черт возьми, то есть это мои те самые трусы, которые ты стащил как бы в прошлом, но они перешли вместе с нами и в будущее? Или ты все прошедшие здесь годы до встречи со мной их хранил??? Боже, — Нана прижала тыльную сторону ладони ко лбу, покачнувшись, и Сатору уже было приготовился её ловить, но она мгновением позже рассмеялась, показывая, что лишь театральничала. — У меня от этого временного континуума уже голова кругом идёт. Сатору на её реакцию не выдержал и расхохотался. — Считай это очередным временным парадоксом и загадкой путешествия во времени. — Годжо хитро ей подмигнул, после чего цивильно так убрал её нижнее белье обратно в свой тайный карман и захотел спросить её явно о другом. Ведь буквально пару секунд спустя Сатору подошёл к Наначи, взял её за руки, и она ощутила, что…его кончики пальцев проскользили куда-то вниз по её предплечьям и ладоням…пока сам Сатору не опустился перед ней на колени. — Кстати, я хотел также тебя и кое о чем другом спросить… — Чт… Нана не успела ни среагировать, ни ответить, кроме как распахнуть широко глаза от посетившей её догадки, что Сатору хотел сейчас сделать. Момент был сорван прибежавшими Гето и Нанами, у которых и вправду откуда-то оказались в руках свежекупленные полотенца.

***

Сатору рассказал ей, что в новом мире изменилось. Количество проклятий сильно упало после пропажи Сукуны, хоть они и не исчезли полностью, увы и ах. Главный их источник все же никуда не делся. Тодзи Фусигуро остался жив. Ему после того, когда Нана исчезла, за помощь в борьбе с Сукуной было выплачено дополнительное единоразовое жалование из кармана школы, так что он смог оставить жизнь наемника и всерьёз взялся за воспитание Мэгуми (и все его размышления о том, что эта жизнь ему вовсе не подходила, куда-то постепенно рассосались сами собой… Может, стоило попробовать себя полноценно в роли отца раньше?). Сейчас у Фусигуро с сыном были очень хорошие взаимоотношения, несмотря на присутствие… довольно мрачного периода в их жизнях. С годами они смогли притереться друг к другу и, возможно, Мэгуми даже простил отца…хоть и не полностью. Когда Нана пришла в школу, она даже увидела Тодзи, говорящего с сыном. Увидев её, Фусигуро-старший помахал ей с узнаванием, сказав свое коронное: «привет, девчонка. Как жизнь?», и она не смогла ему не улыбнуться в ответ. Было в нем что-то…цепляющее, хоть Нана и не могла объяснить, что именно. Они даже пообщались немного, но было тоскливо от того, что Мэгуми сам её при том не узнавал. Он с едва заметным удивлением на обычно спокойном лице отмечал, что отец подозрительно хорошо знает её, словно Нана была его возраста, а не чуть старше его собственного сына. Да уж…такое не объяснишь с первого раза. Судьба Юджи же сложилась особенно интересно. Сатору не стал раскрывать ей все карты, сказав лишь одно, что он жив, в нем нет никаких проклятых пальцев, но есть все ещё при том шанс пригласить его в мир магии и без них. — Если ты, как учитель, это сделаешь. — Что?! — Нана удивленно на него посмотрела, издавая неверящий смешок. — Я и учитель? Ты серьёзно? Сатору глядел на неё из-под темной повязки на глаза, лукаво чуть склонив голову к плечу с хитрой полуулыбкой. Такой привычной для него и родной для неё. — Ты имеешь намного больше опыта, чем девушка 19 лет…зачем тебе буксовать на месте мага второго ранга? Стань учителем. Будешь учить детей вместе со мной. Наначи смущённо на него смотрела снизу вверх, добавляя негромко. — Ты…правда думаешь, что у меня получится?.. Сатору заправил ей прядь волос за ухо. Ласково и нежно, склонившись к её лицу. — Ну конечно. Если бы не думал, не стал бы предлагать даже. А ты можешь рассказать и показать столько…что ученики от тебя точно будут в восторге. И когда он получил её зыбкое согласие, Сатору пошёл в инстанции выше. Его влияния и рекомендации со стороны мага особого уровня должно было хватить, чтобы они согласились. Они должны были согласиться. — Почему вы так её продвигаете? Не было ещё раньше даже прецедента, чтобы столь юный маг становился учителем. — Ацуя Кусакабэ, которого могли первым потеснить на его посту учителя второго курса, был не в восторге, когда Годжо пришёл с Цукумо продвигать кандидатуру аннигилятора в основной преподавательский состав. Хотя, на деле, зная его, он ворчал лишь показательно, чтобы не навлечь на свою душеньку лишних проблем и отвести взгляд верхушки от себя. Ведь выказывать лояльность магам вроде Наны было по сей день в открытую опасно, даже если лично Кусакабэ против неё ничего и не имел. Сатору спокойно стоял перед советом магов, прислонившись спиной к стене, и запихнул ладони в карманы тёмных штанов. К сожалению, помимо его коллег, сегодня сюда прибыла ещё и верхушка магов — но Годжо был морально готов к этому, что итоговое решение принять только педсовету во главе с Ягой просто не позволят. Сатору заговорил предельно размеренно и неторопливо, словно увещеватель змей. Чисто учительская привычка. — Вы знаете хоть одного мага, который мог бы взаимодействовать с контролем, который есть у неё? Даже я с возможностью просчитывать любой чужой ход не могу заглядывать в прошлое и что-либо там исправлять. Миямура Нана же это смогла воплотить. Благодаря ей вы здесь сидите живыми, и я здесь стою. Юки, которая приехала сюда, как дополнительное мнение специального мага со стороны, усмехнулась мягко чуть игриво и спросила его прямо. — Дело ли не в том, что ты её любишь, Сатору? — Да! Вы любите Миямуру Нану? — На главу клана Камо при таком резком наводящем поддакивающем вопросе Кенто, Сёко, Киётака, Ино и Яга посмотрели, как на идиота. Что, естественно, ему очень не понравилось. Годжо даже бровью не повёл на трикстерскую ловушку в виде вопроса представителя магии крови и Юки, который, по сути, она подняла первой, чтобы его не поднял кто-то другой и в более грубой форме. Оттолкнувшись от стены и проследовав неторопливо спокойно вперёд, Сатору выпрямился перед столом, за котором сидели высоко признанные маги, и заметил все с той же интонацией. — Да, люблю. Но это не затмевает мне разум, а только его пробуждает. У неё есть знания, которых нет ни у меня, ни у вас благодаря её двустороннему опыту. Чтобы избежать ошибок будущего, к нему надо обратиться. Поэтому я здесь и даю свою рекомендацию сделать её самым молодым учителем в нашей школе. Повисла пауза. Юки с усмешкой обвела интересные лица остальных сидевших магов, потом встала с кресла и, вытянув кулак с выставленным вверх пальцем, сказала. — Ну, раз и я здесь сижу благодаря тому, что сделала твоя девчонка, да и в твоих словах есть здравое зерно, Сатору, то я голосую «за»! Он ухмыльнулся ей коротко краем рта чуть благодарно. Выбор оставался ещё за остальными членами совета. — Вы говорите, что она может заглядывать в разные временные отрезки и менять что-то в них… — задумчиво и хитро затянул Наобито Зенин, взглянув после медленно на Сатору исподлобья. — Не делает ли это рискованным оставлять её? Всё-таки такая сила не в тех руках может принести больше проблем, чем пользы. Что ей мешает при потери контроля над собой уничтожить всех нас? Глаза Сатору нехорошо блеснули поверх приспущенных вниз очков. Сегодня он был без повязки. — Нана отдала 20 лет жизни для того, чтобы всё исправить. Не думаю, что у неё есть причина тратить ещё 20 от того срока, что ей осталось жить. Кенто решил вставить своё слово, как и Гето тоже. Первым заговорил Нанами. — Её нельзя назвать неразумной или непредсказуемой в своём выборе, если вы боитесь, что она может попытаться провернуть чисто вам всем назло ещё раз подобный «трюк». Есть большой плюс, когда у мага существует причина или даже две не погружаться в пучины безумия и не идти по отравляющей дорожке — любовь и защита других как раз являются таковыми. Для Наны всё это не пустые слова, учитывая, что она всех нас спасла. Сугуру, скрестив руки на груди, впрягся за неё следующим. — Могу подтвердить, что Кенто говорит правду — я являюсь таким же живым доказательством её положительного вмешательства, как и многие из вас, сидящие здесь не убитые и с сохранившимися привилегиями. Сатору был благодарен друзьям, что они не стали отмалчиваться в угоду присутсвовавшим главам кланов Зенин и Камо. И хоть они сильно рисковали своим положением, он был готов своим влиянием ответно заступиться и за них, если на Ягу начнут давить с приказом об отстранении или увольнении некоторых неравнодушных учителей. Магический совет снова затих. Что ж, это были весомые и довольно исчерпывающие аргументы в пользу Миямуры. Конечно, было видно, что двое из великой тройки боялись давать аннигилятору больше влияния на юные умы и не только… Но эти маги всё равно не смогли бы окончательно принять полное и безоговорочно твёрдое «нет», учитывая, что Сатору они опасались куда больше. И он являлся главным представителем семейства Годжо, которое всё ещё имело очень большой вес в магическом сообществе. И это сыграло решающую роль в их общем решении.

***

— О Боже, это все так волнительно! Я не выгляжу слишком просто? Никогда раньше не носила твидовые-кремовые плащи и такие строгие деловые костюмы. — Нана бежала на каблуках рядом с ним, едва не попадая одним из них в дыру ближайшего люка, отчего её спас Сатору, вовремя подхвативший Миямуру на руки. — Ты и не обязана так официально наряжаться, Нана, и ты это знаешь. — Он с ухмылкой заглянул в вырез её белой строгой рубашки, поглядывая на подвеску с мелким симпатичным камнем и на выглянувший бюстгальтер… Когда он так сделал, Наначи со смехом чуть хлопнула его по лицу, мол, не пялься, дома ещё успеешь. — Да, но чтобы казаться старше окружения детей, которых я теперь буду учить, мне же надо как-то среди них выделяться. Придётся экстравагантную одежду оставить для свободных дней и вечеров. — Она рассмеялась, обняв его за шею. Её взгляд благодарил его за спасение её туфли. Годжо вновь бесстыдно обвел её глазами, после чего добавил жарко и близко к её лицу. — Я-то не против, чтобы ты ходила так…ты ведь знаешь, мне нравятся эти твои новые…строгие… — он зашептал ей на самое ухо. — Костюмчики с узкими юбками, которые так отлично все обтягивают и спереди, и сзади… По её спине побежала горячая дрожь. Наначи стиснула чуть пальчиками ткань на шее Сатору, после чего с придыханием посмотрела на его повязку. Она научилась с недавних пор точно определять, куда и как его глаза смотрели через данный необходимый предмет в его гардеробе. — …Сатору, такими темпами ты сейчас заставишь нас опоздать в мой первый же рабочий день. — Я совсем не против опоздать, знаешь ли. Он посмотрел прямо в её глаза. Она снова шумно сглотнула, потом сказала с лёгкой наползающей на лицо лукавой улыбкой: — …так, неси меня к дверям Юджи, делаем наше теперь общее учительское дело, а потом можешь отодрать меня хоть у ближайшей стенки. И что Годжо? Годжо два раза говорить не надо, он мгновенно побежал в сторону дома Юджи Итадори, надеясь, что они поскорее разберутся со всеми делами и найдут потом укромное местечко в ближайшем переулке. В этом будущем Юджи жил вместе с более здоровым дедушкой в доме, оставшимся им от Джина и Каори Итадори, его погибших родителей. И потому Нане и Сатору юноша открыл из него. Она думала, что была морально готова к этой встрече спустя столько времени, но оказалось, что это было не так…поэтому Нана ощутила чувственный комок слез поперёк горла, но мягкое нахождение ладони Сатору на её спине помогло те проглотить и Юджи…просто улыбнуться. — Здравствуй, Юджи. — Нана ему улыбнулась широко и вполне себе искренне…она так была рада его снова видеть… — Здравствуйте… — Итадори тихо слегка удивленно их обоих осмотрел, после чего спросил с неуверенным смешком. — Вы кто? Я вас знаю? — Мы представители специальной школы и два учителя оттуда. Миямура Нана и Годжо Сатору. Найдется минутка с нами поговорить?.. Итадори с круглыми заблестевшими восторгом глазами крикнул дедушке, что к ним пришли необычные гости (дедушка ему громко ответил, что если это те самые, которые любят поговорить о господи Боге нашем, то пусть их гонет сразу же в зашей). Но когда прояснилось, что пытаться затащить в какую-то сомнительную религиозную секту Юджи не будут пытаться, он более чем радушно впустил Нану и Сатору обоих в дом. Её в школе восприняли довольно…тепло. Она была ближе детям по возрасту, поэтому Нане было легче с ними коммуницировать и находить контакт, пускай и это же выступало проблемой, потому что, когда ты слишком добрый, тебе садятся на шею, когда немного злой и строгий, ты резко становишься стервой…так что без помощи Сатору в наведении порядка в классе, конечно, не обходилось первое время. Они с Иэйри ещё сильнее сблизились и ходили иногда выпивали по пятничным вечерам, привлекая к ним ещё и Утахимэ, когда она была свободна от работы в школе в Киото; и хоть Годжо ревниво бухтел на этот счёт, как и на то, что не хотел Наначи отпускать в вечера пятницы на подобные попойки, Миямура лишь хлопала его игриво по заду и просила не быть законченным ревнивцем. Ведь весь остаток выходных, да и по вечерам рабочей недели она была вся его. Гето за его заслуги тоже сделали учителем. Его душенька нашла отраду в этом деле и заметно подуспокоилась, без травмирующего опыта найдя способ, как себя наконец реализовать в этом мире, самоутвердиться и обрести довольно чёткое понимание, зачем вся работа шамана вообще делается. Характер его не испортился, и это радовало Нану ничуть не меньше Годжо, с которым Сугуру до сих пор дружил и имел здоровую конкуренцию, но уже как преподаватель. Сугуру также обзавёлся с самого «перехода» из прошлого в новое будущее крепкой тесной доверительной дружбой с Наной. Никогда бы она не подумала, что они будут живым подтверждением существования дружбы между разными полами, однако… Вот он и вот она. Наличие предшаговой влюбленности помогло им стать лучшими друзьями и сделало ближе, чем если бы они относились друг к другу спокойнее. Нана невольно задавалась вопросом, смогла ли она заполнить случайно собой образовавшуюся когда-то пропасть между Гето и Сатору, которая постепенно развела их в разные стороны, но которая не появилась, получается, в новой версии будущего? Хотелось верить, что да, ведь она прицельно следила, чтобы эти двое не теряли контакт, как прежде, друг с другом. И чтобы они не пытались выпендриваться, беря по одиночке всё более сложные миссии для выполнения. Нанами был все также добр к ней, но Нана теперь точно знала, по какой причине. Она не хотела прорывать нору в его сердце и зарываться в то…и надеялась, что со временем Кенто ещё найдёт, в кого влюбиться, ведь он этого заслужил. Она же относилась к нему с бесконечной нежностью, но дальше дружбы, естественно, не переступала. По понятным причинам. Они часто общались на работе и даже помогали друг другу с бумагами, что отдавало немного их первичным взаимодействием в уже отмененном будущем, в котором Нана после учёбы до шести могла засиживаться намеренно в кабинете Кенто, предлагая свою помощь ему... Нана хорошо помнила все их доверительные разговоры на личные темы, как он её однажды успокаивал, сидевшую всю измотанную в слезах, и как она позволила себе в тот один единственный вечер положить голову на его плечо...Кенто в этом новом времени знал всё это лишь с её пересказов, никогда не переживав с ней этого... Миямура же хранила эти воспоминания в голове и сердце как та, кто через них прошла. С Сатору отношения же расцвели ещё сильнее, когда они снова вернулись друг к другу. Они нередко пылко предавались любви то в её кабинете, то в его…и их даже уже успели пару раз застукать ученики, на что следовала комичная реакция со стороны Наны с её выражением лица, образно выражавшим: «блятьблятьблять, твою же ж мать» и от Сатору, буднично и с намёком на искреннее, беспечное веселье отвечавшим: «вышел/шла, аккуратно закрыл/а дверь и ушёл/ла. Спасибо». Наначи жутко смущалась, начинала шутливо отчитывать его, что их дети совсем скоро перестанут так уважать, однако Сатору как не волновало чужое мнение, так и не стало внезапно волновать сейчас. Нана…была с ним в этом солидарна, поэтому секс у них как происходил в самых спонтанных местах и ситуациях, так и продолжал это делать. На второй месяц её работы Годжо пригласил её пойти на фестиваль ханами, когда из-за внезапных холодов цветение сакуры сдвинулось на более поздний срок, на май месяц; обычно такое происходило, в основном, в северной части страны, в районе острова Хоккайдо. Они освободились наконец от кучи работы, чтобы просто спокойно пойти провести время вместе и полюбоваться цветами…по-моему, после всего пережитого они это оба заслужили. Они сходили на ярмарку, купили себе пару симпатичных безделушек, поели вкусной еды, а также послушали концерт живой музыки в парке. Когда их пара наконец задержалась под одним из деревьев, Сатору и Нана встали под ним, каждый думая о своём. — Жизнь прямо как падающий лепесток…всего мгновение, что ты здесь, пока ты не коснёшься земли и не ляжешь в неё окончательно. Нана повернула голову и с лёгким волнением на него посмотрела. — И часто ты думаешь об этом в последнее время?.. Сатору вздохнул чуть понуро и добавил. — Постоянно. Отчего я хочу тебе задать один крайне важный вопрос, Наначи. При такой постановке слов её сердце сбилось заранее с определённого спокойного ритма. Неужели он решил?.. Сатору приподнял маску с глаз. Потом потянул Нану, чтобы она посмотрела в точку над сакурой. Он сказал тихо. — Смотри. И оттуда полетели фейерверки. Это было целое заказное шоу. — Ох, черт! Какая красота! — Нана была в полном искреннем почти детском восторге. Она аж подскочила рядом с ним, все ещё обнимая Годжо за талию одной рукой. — …это я их заказал. Для тебя. Потому что хотел тебе красиво задать один вопрос. Он вновь повернул к ней лицо. Нана сделала то же самое. Её глаза цвета фуксии отражали сейчас ярко-оранжевые вспышки фейерверков, которые так и свистели, взрываясь, в небе, собирая позади них много людей с телефонами, начавшим шоу снимать. — …ты выйдешь за меня замуж?.. — …что?.. — Нана с придыханием смущённо его спросила, а потом, когда Годжо склонился к ней и поцеловал её, ощутила, что его язык что-то протолкнул в её рот…стоило ему отпрянуть, она чисто на автомате поводила языком, а потом запустила меж губ пальцы. И вытащила золотое кольцо с вставкой из белых и синих камней, складывающихся в глаз. Наначи в шоке смотрела на него. Потом подняла удивлённый взгляд на Сатору. — Ты…что ты…ты хочешь сказать… — Мысли, как обычно, скакали вперёди слов. Это, честно говоря, ей в такие переполненные чувствами моменты очень всегда мешало. Сатору Нане широко улыбнулся. — Ну да. Она вновь с волнением посмотрела на это прекрасное маленькое произведение искусства в своей ладони, добавив немного неуверенно: — А…твои родственники?.. Как думаешь, они не будут против?.. Он закатил глаза. — Наначи, на тебя явно плохо влияет образ учителя. Ты стала слишком много беспокоиться о том, кто что подумает. — Хэй, не правда. — Она игриво его пихнула плечом, смущённо фыркая, улыбаясь и опуская чуть робко глаза вниз. — Я просто…переживаю, как бы не вызвать своим ответом у тебя тёрки с твоей же семьёй. — Ты — моя семья, — вдруг сказал Сатору ей прямо, глядя в широко раскрытые глаза Миямуры. — И другой мне не нужно. И если им не понравится мой выбор, я им напомню, кто я такой, а ещё кто такая ты для магического сообщества и лично для меня. Мы сможем отбиться, как и всегда, не переживай об этом. — …я не переживаю о том, кто что подумает. Единственный, за кого я переживаю, это за тебя, Сатору…как и всегда. Нана улыбнулась ему трогательно, надела кольцо на палец и кинулась Годжо на шею с восторгом, глубоко его целуя. Её «я согласна» звенело у него в ушах с её смехом. Сатору ей с ответным сдавленно в рот зашептал. — Вообще-то его надеть должен был я. — Ничего, успеешь ещё. Могу дать повторить это действие в спальне самостоятельно. Только сделай это при помощи рта, как сделал до этого…очень уж эффектно получилось. Сатору представил, как это можно было бы реализовать, подхватил Нану, в его рот со смехом завизжавшую, когда он прямо за бедра её стал уносить от сакуры, и с широкой улыбкой добавил, не разрывая с ней поцелуя. — Тогда уносимся домой повторять. И счастливее той минуты не было для них обоих ранее на свете.