Глава 12. Всё тайное становится явным
9 ноября 2024, 11:21 После тайного проникновения отряда в Эсгарот, Мориэль успела проникнуться городом, уловив в мрачной атмосфере своеобразный шарм. Особенная энергетика чувствовалась в угрюмых уголках селения, даже романтичная, в какой-то степени. Бард нескончаемо вёл их по узким улочкам, стараясь не наткнуться на шпионов бургомистра, чьи ссутуленные фигуры, словно пиявки, облепили каждый дом. Отряд устало следовал за Бардом, спотыкаясь о торчащие деревяшки и промокая всё сильнее от плотного тумана, который будто накатывал с озера. Мориэль, несмотря на усталость, с интересом оглядывалась, разглядывая старинные дома с покосившимися крышами и деревянными резными балконами. В этом месте, несмотря на его унылость, была своя красота: свет от одиноких фонарей пробивался сквозь густую пелену тумана, придавая улицам мистический вид. Она почти позабыла о риске, пока Бард, наконец, не остановился перед невзрачным домом с облупившейся краской на ставнях.
— Ладно, слушайте меня — негромко сказал Бард, обернувшись к отряду — Чтобы не привлекать внимания, войдёте через… заднюю дверь, скажем так.
— Через что? — удивлённо переспросил Балин, подняв брови.
Бард тяжело вздохнул.
— Через задний вход. Ну, скажем так... через мой туалет.
Гномы одновременно зашумели, возмущённые таким “планом”. Двалин скрестил руки на груди, и бросил на Барда недовольный взгляд. Кили хмуро пробормотал:
— Вот уж не думал, что нас в итоге заставят прятаться в таком месте.
— Другого пути нет — терпеливо ответил Бард, строго глядя на них — Слушайте, это единственный способ не попасться. У бургомистра повсюду шпионы, если не хотите, чтобы вас обнаружили раньше времени, придётся смириться.
Торин бросил короткий взгляд на своих спутников, и тяжело вздохнул. Он понимал, что ситуация не оставляет им выбора, но даже у него этот план вызвал отвращение.
— Ладно, делаем, как он говорит — решительно проговорил Торин — Нам нужно укрытие.
Когда Мориэль и отряд вошли в дом Барда, он жестом указал им на узкую, темную дыру в углу комнаты, откуда доносился едва уловимый запах стоячей воды. Гномы остановились на месте, с сомнением глядя на неприметное отверстие. Затем перевели взгляд на Барда, не веря, что это действительно “их вход”.
— Вы что, серьёзно? — возмутился Бильбо, вскидывая рук — По голову в воду?
Бард тяжело вздохнул, скрестив руки на груди.
— Либо так, либо привлекаем внимание шпионов — сказал он, не собираясь уступать — Это единственное место, где вас не будут искать. Так что вперёд, и побыстрее.
Торин вздохнул, глядя на остальных. Никто из них не выглядел готовым к такому испытанию, но выбора не было. Он кивнул и, раздвинув плечи, первым шагнул к дыре. Ледяная вода окатила его почти до шеи, заставив гнома задержать дыхание и стиснуть зубы, чтобы не выдать себя недовольным возгласом.
— За мной — бросил Торин, держа за край отверстия и ожидая, пока остальные решатся последовать.
Один за другим гномы спускались в воду, едва удерживая равновесие в тесном пространстве. Мориэль шла последней. Она бросила быстрый взгляд на Барда, который молча кивнул, ободряя её. Вздохнув, она зашла в проход, ощущая, как холодная вода поднимается всё выше и выше, пока почти не достигла её подбородка. Они стояли в темноте, затаив дыхание и слушая, как сверху слышались едва различимые шаги. Вода была ледяной, и Мориэль казалось, что каждый вдох отдаётся ледяными иглами по её телу. Торин стоял рядом, стараясь придерживать её за руку, чтобы она не потеряла равновесие в узком пространстве. Слышимость была минимальной, каждый шорох, каждый вдох казались громче обычного. Гномы, привыкшие к походам и стеснённым условиям, замерли как солдаты.
Минуты тянулись мучительно медленно, пока сверху не раздался едва уловимый скрип двери — кто-то вошёл в дом Барда. Мориэль прилагала максимум усилий чтобы не окунуться головой в мутную голову, напряжённо вскинув подбородок к деревянному ободку. Всё происходящее казалось унизительным, грязным, и выходило за рамки адекватности. В то же время девушка прекрасно понимала, что другого выхода попросту не было. Одинокая гора виднелась уже совсем близко, как на вытянутой ладони, и Мориэль успокаивала себя тем, что такие жертвы окупятся ради возвращения дома гномам.
Шаги в доме на мгновение стихли, вокруг стукнуло напряжённое молчание. Только капли, стекающие с потолка, отбивались об отсыревший дощатый пол. В лёгких Мориэль постепенно заканчивался воздух, дышать из-за спёртого запаха становилось всё тяжелее, а порывы откашляться давили в виски. И спустя мучительные минуты, послышался громкий стук о стену, позволяя отряду наконец покинуть “укрытие”. Девушка дрожащими руками попыталась открыть крышку, но её попытки вылезти наружу прервал Двалин, с грозным видом слегка оттолкнув Мориэль в сторону. Гном с громким пыхтением высунул голову в маленькое отверстие, прожигая взглядом стоящего рядом человека.
— Расскажешь кому-то, руки тебе поотрываю — угрожающе прорычал Двалин, махом откинув крышку с громким стуком.
Сын Барда сдержанно протянул руку Двалину, пытаясь помочь выбраться. Гном лишь фыркнул, оттолкнув протянутую руку мальчика и подтянулся сам. Его тяжелые ботинки с громким шлепком встали на пол, оставляя мокрые следы. Мальчик, не смутившись, спокойно указал ему направление.
— Вон туда, поднимитесь на второй этаж — тихо сказал он, глядя на Двалина с лёгким прищуром. Гном лишь бросил на мальчика мрачный взгляд, пробурчав что-то невнятное, но подчинился, начав протискиваться к лестнице.
Мориэль, ощущая онемение в конечностях, с трудом подтянулась к краю отверстия, цепляясь за влажные доски. Мальчик увидел её мучительные попытки, и протянул руку уже с чуть более теплым выражением лица.
— Давайте, мисс, я помогу — сказал он тихо.
Смущённо кивнув, Мориэль приняла помощь и крепко ухватилась за протянутую руку. Спустя мгновение она уже стояла наверху, стараясь перевести дыхание. Холодные капли стекали по её лицу и шее, теряясь в промокшей одежде. Девушка машинально убрала с глаз влажные пряди волос и вытерла щёку тыльной стороной ладони. Одежда всё ещё была тяжёлой от воды, а тело ломило от усталости и холода, но сейчас это казалось сущей мелочью.
— Благодарю — прошептала она с благодарностью, когда мальчик кивнул в ответ.
Вскоре вся компания собралась в небольшой комнате под самой крышей дома. Помещение было скромным, но после сырости, холода и постоянной опасности казалось настоящим убежищем. Старые деревянные стены приятно скрипели под порывами ветра, а в углу потрескивала небольшая печь, наполняя комнату долгожданным теплом. Мориэль поднялась по последним ступеням лестницы и устало прислонилась к дверному косяку. Пальцы всё ещё дрожали от холода. Волосы потяжелели от воды, а промокшая одежда неприятно липла к телу. Гномы уже успели расположиться вокруг старого стола. Кто-то растирал замёрзшие руки, кто-то сушил одежду поближе к печи, а Балин и Торин негромко обсуждали что-то между собой. В этот момент внимание девушки привлекла маленькая девочка, суетливо передвигавшаяся между гостями. Она была совсем юной, с каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и удивительно добрыми глазами. В руках девочка держала несколько аккуратно сложенных свёртков ткани. Заметив Мориэль, она сразу направилась к ней.
— Вот, возьмите, мисс. Это моего папы, но я думаю, вам подойдёт — сказала девочка, протягивая простую, но чистую одежду: просторную льняную рубашку белого оттенка и флисовое серое пальто, дополненное широким, чёрным ремешком, который явно был немного великоват. На брюки ей были выданы чёрные штаны, больше предназначенные для мужчины, и старые, но добротные шерстяные носки.
Мориэль с благодарностью приняла сухую одежду, чувствуя, как её мёрзлое тело снова обретает тепло. Она надела рубашку, в которую могла бы, пожалуй, закутаться дважды, но это лишь придавало комфорта. Пальто было особенно тяжёлым, но с удовольствием согревало плечи, уставшие от сырости и ветра.
В этот момент Бард подошёл к ней, держа в руках деревянную чашку с горячим чаем, от которой поднимался пар.
— Вот, выпей, согреешься — сказал он с лёгким кивком, подавая чашку.
Мориэль осторожно приняла кружку обеими руками. Тёплая глина приятно согревала озябшие пальцы, и девушка невольно прикрыла глаза, наслаждаясь этим простым ощущением. После ледяной реки, промозглого ветра и долгих часов в мокрой одежде даже такое маленькое тепло казалось настоящим чудом. От кружки поднимался тонкий пар, пахнущий травами и чем-то сладковатым. Мориэль поднесла её к губам и сделала осторожный глоток. Горячий чай мягко разлился по телу, прогоняя холод, который, казалось, поселился глубоко внутри. С каждым новым глотком напряжение понемногу отпускало её плечи, а дрожь становилась всё слабее.
— Благодарю, Бард — произнесла она чуть громче — Вы очень нам помогли, и мне тоже.
Бард кивнул, слегка улыбнувшись. Его лицо на миг смягчилось, когда он посмотрел на неё. Она заметила, как он бросил осторожный взгляд на гномов, затем снова перевёл взгляд на Мориэль.
— Меня до сих пор мучает один вопрос. Как человек мог затесаться в компанию незнакомых гномов? — Бард слегка наклонился к ней, заметно понизив голос.
Мориэль замешкалась от такого вопроса. В голове покадрово всплывали отрывки из её прошлой жизни, где все повседневные вещи душили изнутри. Девушка задумчиво посмотрела в чашку, будто горячий чай мог помочь ей собрать мысли. Она знала, что её решение отправиться в этот поход показалось бы многим странным, если не безумным. Наконец, тихо вздохнув, она ответила:
— Я жила в Эльвендоре. Небольшое поселение, тихое и живописное, у самой кромки леса на западе Эриадора. Там всё просто… мирно. Семьи у меня нет, они погибли, когда я была маленькой, но мне так и не сказали, что с ними произошло. Все родственники живут далеко от Эльведора, и с ними у меня никогда не получалось наладить контакт. Со временем эта тишина начала меня душить. Я чувствовала, что не вписываюсь туда, что мне нужно что-то большее, чем просто красивая природа и долгие вечера у камина. Чувствовала, как медленно умираю изнутри.
Бард слушал с тихим вниманием, и его взгляд смягчился ещё больше, когда он услышал её слова.
— И вот… — продолжила Мориэль, с грустью опустив взгляд — Когда мне выпал шанс отправиться в этот поход, я согласилась не раздумывая. Мне нужно было это приключение, эта свобода. А потом, сама не заметила, как оказалась здесь, среди этих гномов. Они тоже стремятся к своей цели, и мне хотелось бы помочь им так же, как и себе. Но временами мне кажется, что я сделала ошибку. Нелегко бросить всё, что ты знаешь, и уйти в неизвестность.
— Понимаю — тихо сказал Бард, покачав головой — И всё же, в этом есть что-то отважное. Это и есть жизнь, Мориэль. Рисковать всем, найти свой путь в этом огромном мире. Но позволь задать ещё один вопрос, пока есть время?
Мориэль коротко кивнула, отпив немного чая из чашки.
— Ты исполняешь какую-то роль среди них?
Мориэль замерла на миг, обдумывая вопрос Барда. Она невольно посмотрела на гномов, которые мирно попивали чай, и поняла, что никогда по-настоящему не задумывалась над этим. Она шла с ними, она помогала, поддерживала, но… почему именно она?
— Честно, не знаю — ответила она, удивляясь самой себе — Я часто задаю себе тот же вопрос. Возможно, Торин и Гендальф увидели во мне что-то, что я сама так и не нашла, или же я просто оказалась рядом в нужное время. Они сильные, решительные, каждый из них знает, кто он и к чему стремится. Я же иногда чувствую себя всего лишь тенью, пытающейся угнаться за ними. Не думаю, что моя роль в отряде чем-то важна.
Бард хмыкнул и чуть наклонился к ней.
— Бывает так, что важность видна не сразу — сказал он мягко — Ты здесь не просто так, Мориэль. И иногда, те, кто чувствуют себя тенью, оказываются самыми важными, когда придёт время.
Её сердце дрогнуло от этих слов, и она с благодарностью посмотрела на Барда. В его словах была мудрость, заставившая Мориэль задуматься. Может быть, у неё действительно была своя роль. Что-то, что ей ещё предстояло понять. Девушка широко улыбнулась мужчине и шагнула прямиком к гномам.
— Прошу прощения, если завалила вас своими проблемами — Мориэль благодарно кивнула. Заметив стоящего Торина у окна, она тут же направилась к нему.
Бард с усмешкой отмахнулся рукой, взяв со стола потрёпанную сумку. Мориэль подошла к узбаду, стоявшему у окна и сосредоточенно всматривавшемуся вдаль. Оказавшись рядом, девушка почувствовала его крепкую руку, нежно обнявшую её за талию. Торин слегка наклонился, и указал куда-то вдоль улицы.
— Видишь ту деревянную вышку? — тихо спросил он, указывая на громоздкую конструкцию с тяжёлым механизмом. Мориэль прищурилась, всматриваясь в объект, напоминающий старый арбалет с широким основанием и толстой тетивой.
— Что это такое? — спросила она, не скрывая удивления.
Торин усмехнулся, с заметной гордостью в голосе отвечая:
— Это гномий стреломёт. Древнее изобретение, созданное для защиты от больших угроз.
Дыхание Мориэль спёрло от внушительных размеров металлического сооружения. Она на миг представила, как крупная стрела с треском натягивается на арбалете, и с молниеносной скоростью рассекает воздух. В голове девушки никак не укладывалась мысль, ради каких именно целей было придумано такое гигантское орудие. Если только не для...
— Торин, ты словно привидение увидел — во весь голос сказал Бильбо, подошедший с чашкой чая к Торину и Мориэль.
Девушка, прервавшаяся от глубоких размышлений, взглянула на хоббита, чей внешний вид излучал искреннее любопытство и дружелюбие. Мориэль слегка улыбнулась Бильбо, в то время как Торин хмуро отвернулся обратно к окну, вспоминая далёкое и печальное прошлое Эребора. Балин пристроился рядом с Бильбо, потирая ладонью седую бороду.
— Так и есть, сынок — Балин тяжело вздохнул, вспомнив события давнего прошлого. Его взгляд потяжелел, и он медленно начал рассказывать.
— Дейл был настоящей жемчужиной наших земель — начал он, задумчиво глядя вдаль — Город процветал у подножия Одинокой горы, торговля шла бойко, и люди жили в достатке и мире. Но однажды всё это изменилось… с первым ударом крыльев Смауга.
Мориэль застыла, прислушиваясь к каждому слову, а перед её глазами невольно встали картины разрушенного города, в клубах дыма и огня.
— Когда Смауг обрушился на Дейл, он принёс с собой пламя, способное обратить в пепел всё на своём пути — продолжал гном, поглаживая бороду — Мы видели, как улицы Дейла охватывал огонь, как люди бежали, не имея надежды спастись. Пламя дракона с севера - это не просто огонь, его не погасишь водой. Он жжёт дотла. Весь город был объят этим пламенем.
— А правитель города… — осторожно спросила Мориэль, ощутив, как внутри что-то болезненно сжалось от мысли о такой катастрофе.
— Гирион, правитель Дейла — с горечью произнёс Балин — Он не бросил свой народ и взялся за оружие. Гирион знал легенду о чёрной стреле. Древнем оружии, которое могло убить любое существо, даже дракона. Он натянул её на стреломёт и целился прямо в сердце Смауга. Но, увы… стрела не достигла цели. Она ушла в сторону, не поразив ни единого края драконьей брони, и Смауг остался цел.
Мориэль закрыла рот рукой, представляя себе это отчаянное сопротивление. Она видела в своём воображении картину смелого, но обречённого короля, устремившего в дракона свою последнюю надежду. Стрелу, которая, к сожалению, не смогла остановить бедствие.
— Гирион погиб, а вместе с ним и весь Дейл — завершил Балин, тихо склонив голову — Остались лишь обломки и Одинокая Гора, занятая драконьим злом.
— Это… — Мориэль не смогла закончить фразу, осознав всю трагедию этой истории. На сердце у неё стало тяжело, и она посмотрела на Торина, который тоже застыл, погружённый в собственные воспоминания.
— Если бы люди точнее целились в тот день, всё было бы иначе — угрюмо проронил Торин, оценивая взглядом реакцию девушки на историю Балина.
Мориэль потупила взгляд в пол, переваривая в мыслях рассказ седовласого гнома. Поток раздумий обрушился на девушку снежной лавиной, сердце сжало в тиски от понимания того, насколько тяжело пришлось подгорному королевству пережить все беды, и большие потери. Мориэль, как бы ни старалась избавиться от мрачных раздумий, картинка сгоревшего Дейла, отчаянные крики людей никак не выходили у неё из головы. Трудно представить, что все трагедии Средиземья происходили в то время, когда девушка жила спокойной жизнью, не зная ни бед, ни горя.
— Так говоришь, словно ты был там — Бард слушал молча, а потом медленно поднял взгляд на Торина, в его глазах светилась скрытая горечь.
— Каждый гном знает этот рассказ — хрипло сказал узбад, уверенно глядя в глаза Барду.
В этот момент к ним приблизился сын Барда, Баин, молодой парень с серьёзным выражением на лице. Он внимательно посмотрел на гномов и тихо сказал:
— Тогда вы должны знать, что Гирион всё-таки попал в дракона. Он отколол ему чешую под левым крылом.
Двалин, стоявший рядом, отмахнулся, усмехнувшись:
— Сказочки это, парниша, ничего больше. Вся эта история - лишь попытка придать героический смысл тому, что не смогли сделать люди.
Торин медленно убрал руку с талии Мориэль, его выражение лица стало напряжённым. Слова Двалина, да и сам разговор, казалось, сильно задели его. Он резко повернулся к Барду, а взгляд был строгим и требовательным.
— Мы заплатили тебе за оружие. Где оно? — твёрдо произнёс Торин, и голос его прозвучал в тишине как приказ.
Бард встретился с ним взглядом, затем коротко кивнул.
— Ждите здесь — сказал он, разворачиваясь и направляясь к задней части дома.
Прошло несколько томительных мгновений, пока он вернулся, держа в руках свёрток, обмотанный старым парусом, грубым и выцветшим от соли и времени. Старая ткань казалась слишком ветхой для того, чтобы скрывать оружие, но Бард аккуратно развернул её на столе. Когда свёрток раскрылся, перед гномами предстали странные предметы: ржавые абордажные крюки, длинные гарпуны с остриями, покрытыми налётом соли, и небольшой топор с обломанным, но всё ещё острым лезвием. Эти инструменты выглядели тяжёлыми, грубыми и определённо не были тем, что гномы привыкли называть оружием. Они с недоумением смотрели на содержимое свёртка, некоторые недоверчиво поджимали губы, словно пытались понять, что это за необычные артефакты. Пока отряд разбирался с Бардом за оружие, Мориэль присела на потрёпанный диван рядом с Бильбо, укутавшись махровым пледом.
— Что это? — спросил Торин, насупившись и осторожно взял руки первое попавшееся орудие.
Бард спокойно, даже немного гордо, кивнул на раскрытую ткань.
— Клевец по-нашему. Сделан из старого кузнечного молота — сказал он — Оружие, конечно, не первой свежести, но в бою не на жизнь, а на смерть, послужит вам хорошей защитой.
Кили, всё это время молча наблюдавший за происходящим, взял в руки абордажный крюк, нахмурился и резко швырнул его обратно на стол. Крюк с глухим звуком ударился о дерево.
— Мусор, а не оружие — с раздражением бросил он — Какой смысл в этих старых железяках?
Гномы один за другим скрестили руки на груди, недовольные и явно разочарованные видом импровизированного оружия, которое Бард вытащил для них. Мориэль, сидя рядом с Бильбо, молча наблюдала за напряжённой атмосферой в доме. С каждым мгновением напряжение росло, и девушка видела, как Торин едва сдерживал вспышку гнева. Ей было искренне жаль Барда. Несмотря на их претензии, он всё же пытался помочь.
Балин, заметив закипающего узбада, шагнул вперёд, бросив лёгкую, примирительную улыбку в сторону Барда. Словно заправский дипломат, он мягко коснулся руки Торина и понизил голос:
— Торин, давай уйдём. Не стоит раздувать спор. Я и с меньшим управлялся, да и ты тоже. Мы давно привыкли преодолевать трудности, не имея под рукой лучшего.
Предводитель оглядел гномов, всё ещё хмуро вздыхавших вокруг. Он коротко кивнул Балину и уже было шагнул к выходу, когда их резко остановил строгий голос Барда.
— Никуда вы не пойдёте — твёрдо сказал он, не отводя взгляда.
Двалин обернулся, едва веря своим ушам, и прищурился, бросив на Барда испытующий взгляд.
— Что ты сказал? — его голос прозвучал сурово.
Бард не дрогнул под его взглядом и твёрдо ответил:
— Я сказал, что шпионы ещё на своих постах. Днём из города вам не выбраться, слишком опасно. Придётся подождать до ночи.
Гномы обменялись взглядами, затаив дыхание, и даже самые упрямые из них не могли не признать, что Бард был прав. Их недовольство несколько поутихло, но не исчезло до конца. Один за другим они отступили от двери и вернулись к столу, сдерживая раздражение и подавляя желание броситься в путь немедленно.
Бильбо, заметив, что ситуация на мгновение успокоилась, тихонько шепнул Мориэль:
— Возможно, это к лучшему. Ночью будет безопаснее, да и у нас появится время прийти в себя.
Мориэль только кивнула, всё ещё сжимая плед, стараясь согреться не только от холода, но и от невидимого напряжения.
***
Ночь накрыла Озёрный город тёмным полотном. Жители тихо разбредались по домам, лишь некоторые скитались по ветхим причалам, и освещали узкие улочки оранжевым свечением от масляных ламп. Морозный ветер чуть поутих, лёгкий сквозняк задувал через покосившиеся окна, играя потоками с деревянными створками. Гномы коротали время, занимаясь своими делами: Кили сидел у окна на маленьком кресле, придерживая рукой пораненную ногу, в то время как Фили до позднего вечера следил за братом, боясь, что его состояние ухудшится. Бофур напевал под нос незамысловатые мелодии, и скрупулёзно выбирал остатки табака из кисета, набивая потрёпанную трубку. Бильбо поддался интересу, и оглядывал на столе предложенное Бардом оружие, иногда косясь в окно на виднеющийся вдалеке стреломёт. А Торин молчаливо смотрел на товарищей, сидя на кушетке в тёмном углу комнаты. Мориэль устроилась у небольшого камина, кутаясь в тёплый плед почти с головой. Она сидела молча, глядя на пляшущие языки пламени, а мысли то и дело возвращались к предстоящему пути к Эребору. Мысленно девушка пыталась представить себе горный город, давно ставший её спутникам символом всего, что они потеряли и о чём мечтали. Ей предстояло увидеть его своими глазами, и этот момент наполнял предчувствием чего-то тревожного и вместе с тем важного. Слабый скрип пола вывел из раздумий. Торин бесшумно подошёл к ней со спины и, остановившись, слегка наклонился. — Можно присесть? — мягко спросил он. Мориэль кивнула, немного смущённая, но не возражала. Торин устроился рядом, его глаза пристально следили за её лицом. — О чём ты думаешь? — спросил он, и в его голосе звучала тёплая, искренняя забота. Немного помолчав, девушка всё же решилась заговорить. Она рассказала о своих страхах. О том, как её тревожит путь, который ещё предстояло пройти. О том, что с каждым днём Одинокая Гора становилась всё ближе, а вместе с ней приближалось и нечто неизвестное, от чего невозможно было скрыться. Иногда ей казалось, что она недостаточно сильна для всего этого. Что однажды может подвести друзей именно тогда, когда они будут нуждаться в ней больше всего. Торин слушал внимательно, не перебивая. В какой-то момент он медленно отодвинул с её лица прядь волос и, наклонившись, осторожно поцеловал её в щёку. Его губы были тёплыми, а прикосновение нежным. Мориэль смутилась, чувствуя, как сердце ускорило свой бег. Однако Торин резко изменил тему. — Мориэль, ты знаешь, почему тебя выбрал Гендальф? Девушка нахмурилась, не понимая, куда он клонит. — Потому что он знал твоих предков — сказал Торин, и она ощутила, как сердце в груди пропустило удар. — Моих предков? — потрясённо переспросила Мориэль, не веря услышанному. — Один из твоих предков, Лодарон, был доблестным воином — начал он — Много лет назад он сражался в Битве на поле Келебранта. Это было поистине тяжёлое сражение. Тогда войска людей Рохана объединились против орд орков, и сражение было величайшим, жестоким. Твой предок был одним из тех, кто защищал границы с необычайной доблестью. Мориэль слушала, чувствуя, как внутри всё сжимается от услышанного. Она всегда знала, что её предки были хорошими людьми, но никогда не подозревала, что они участвовали в таких значительных событиях. — Лодарон был известен как искусный лучник — продолжал Торин — Но в тот день он сражался не ради славы, а ради справедливости на земле, ради народа, ради своей семьи. Он и его отряд стояли на последнем рубеже, пытаясь удержать натиск орков, чтобы дать союзникам время перегруппироваться. Лодарон погиб в той битве, его жизнь оборвалась под натиском врага, но его жертва спасла многих. Девушка ощутила, как что-то тяжёлое и болезненное сжало сердце. Она молчала, поражённая услышанным. Никогда раньше ей не рассказывали о Лодароне, о том, что её кровь связана с великой историей Средиземья. — Гендальф знал об этом — добавил Торин, его взгляд смягчился — Он видел в тебе силу и волю, которые присущи твоему роду. Он знал, что ты можешь быть сильнее, чем кажешься, что в тебе живёт отголосок твоих предков. — Почему же никто не рассказывал мне об этом раньше? — прошептала она, её голос был полон горечи и недоумения. Торин снова посмотрел на Мориэль, его глаза были полны понимания и мягкой печали. — Возможно, Гендальф ждал, пока ты станешь готова услышать это. Теперь, когда ты на пути, ведущем к чему-то великому, ты должна знать, кто ты на самом деле. В этот самый момент Мориэль поняла, какого это, когда твой внутренний мир рушится на мелкие кусочки. Когда жизнь переворачивается с неистовой скоростью, а мысли словно отключаются, и ты не понимаешь, что на самом деле реальность, а что твоё воображение. Девушка хрипло вздыхала, а глаза судорожно метались в разные стороны. Мориэль ещё могла понять, почему Гендальф молчал, но ей до глубины души стало обидно, что именно Торин, гном, который стал так дорог ей за короткое время, утаивал такие вещи. Девушка с трудом сдерживала слёзы. Она чувствовала, как сердце сжимается от всей этой невыносимой правды, от долгих лет незнания и того, что её история оказалась такой запутанной, сгоревшей под пеплом времени. Мориэль подняла взгляд на Торина, а в глазах отразились и горечь, и обида, и немой вопрос. — Почему… почему ты молчал об этом? — спросила она, её голос был слабым, почти срывающимся. Торин, видя, как Мориэль старается справиться с эмоциями, глубоко вздохнул. Его лицо смягчилось, и в глазах зажглась та редкая для него искренняя грусть. Он хотел ответить сразу, но замешкался, подбирая слова. — Я не знал, как тебе сказать — его голос прозвучал мягко, и в нём было слышно сожаление — Да, я не доверял тебе полностью, Мориэль. Ты ведь человек, и я видел в тебе лишь обузу, увязавшуюся за нами в поисках приключений. Прости меня за это. Но теперь я понимаю, как сильно ошибался. Он увидел, как Мориэль сдерживает плач, стиснув губы и отвернувшись от него. В её глазах отражалась боль от его слов, от недоверия, которое пришлось вытерпеть. Торин ощутил, как что-то ёкнуло у него в груди. Не раздумывая, он протянул руки и обнял девушку, стараясь показать, что он здесь, рядом, и что её боль ему небезразлична. — Ты не одна — прошептал он, его голос был твёрдым и тёплым — Я с тобой. Мы все с тобой. Мориэль позволила себе уткнуться в плечо Торина, слёзы, наконец, пробились наружу, капля за каплей, смывая боль от услышанного. Она могла наконец выплеснуть всё, что накопилось за эти мгновения. Её сердце, сжимавшееся от обиды, оттаивало, ведь девушка знала, что этот суровый, гордый гном, который сейчас обнимал её, был для неё не просто спутником в этом трудном пути, но и чем-то большим. Спустя несколько минут тишины Торин чуть ослабил объятия, посмотрел ей в глаза и произнёс: — Ты не одна, Мориэль — мягко сказал он, его голос звучал успокаивающе — Я здесь, и ты можешь положиться на меня. Теперь, зная правду, ты сможешь идти вперёд, зная, кто ты и почему оказалась рядом с нами. Девушка подняла взгляд на предводителя, и в её глазах ещё блестели последние слёзы, но они уже не были полны обиды. Теперь там светились благодарность и что-то ещё, что едва уловимо отражалось в смущённой улыбке. Мориэль робко приблизилась к нему, и, прежде чем сомнения могли помешать, коснулась губ Торина. Это было мягкое, робкое прикосновение, будто бы боязливое, но в этом мгновении было столько нежности, сколько она никогда не решилась бы показать. Когда девушка отстранилась, её щеки слегка порозовели, но взгляд был пропитан искренностью. — Я рада, что оказалась здесь, с вами, Торин — прошептала она, голос был тихим, но в нём звучала неподдельная уверенность. Торин посмотрел на неё долгим взглядом, словно пытаясь запомнить это мгновение, и ему ничего не оставалось, кроме как тихо выдохнуть, в ответ сжимая её руку. Но прежде, чем он успел что-то сказать, их вдруг прервал голос Двалина. — Извините, что перебиваю ваши нежности — с усмешкой пробасил он — Но мне кажется, что нам лучше уходить сейчас, пока Барда нет дома. Мы вполне могли бы заглянуть в кузнечную и взять то, что нам понадобится для дороги. Торин отстранился, его лицо вновь приняло привычное суровое выражение, но в глазах всё ещё теплился отблеск тепла, только что испытанного. Он кивнул, соглашаясь с Двалином, оглядываясь на Мориэль, которая пыталась сдержать улыбку, незаметно вытирая слёзы ладонью, и глядела на серьёзные лица гномов. — Идея хорошая — тихо подтвердил Торин — Бард, скорее всего, будет занят в городе, а нам лучше не терять времени. Медленно открыв дверь, они на цыпочках вышли из дома Барда, ночь уже окончательно накрыла Озёрный город, и в воздухе стояла сырость, смешанная с запахом дерева и воды. Гномы слаженно двинулись по узким улочкам, где каждый скрип досок под ногами мог привлечь нежелательное внимание. Город был погружён в тишину, нарушаемую лишь шорохом воды и редкими шагами ночных стражников. Их цель — кузнечная лавка на другом конце площади — находилась в достаточно тихом районе, чтобы они могли пробраться туда незаметно. Двигаясь вперёд, они обходили освещённые участки и задерживались за углами, выжидая, пока охрана проходила мимо. Мориэль держалась рядом с Торином, ощущая его спокойное, уверенное присутствие и черпая в этом поддержку. Двалин, шедший впереди, давал знак, если путь был чист, и они скользили из тени в тень, как опытные охотники. Добравшись до кузнечной, они внимательно оглядели запертую дверь с крепкими ставнями. Дверь была слишком массивной и явно охраняемой, чтобы ломать её силой. Тогда Торин посмотрел наверх и заметил небольшое окно под самой крышей, едва приоткрытое для вентиляции. — Наверх — тихо прошептал он, указывая на окно — Нам придётся забраться туда и пробраться внутрь без шума. Гномы понимающе кивнули, не задавая вопросов, как будто это было совершенно естественно. Они тут же стали строить из себя живую лестницу. Двалин, самый крепкий и надёжный, встал первым, уперев ноги в брусчатку и согнув колени. На его плечи ловко взобрался Кили, а затем Фили. Торин взял на себя последнюю позицию, приглядывая за Мориэль, которая выглядела немного растерянной. — Держись за меня и не бойся — тихо сказал он, мягко подталкивая её к цепочке гномов. Сжав зубы, Мориэль решилась — она взобралась на плечи Торина, стараясь двигаться осторожно. Гномы удерживали равновесие, несмотря на шаткость конструкции, и когда она дотянулась до окна, Фили поддержал её, чтобы она смогла покрепче вцепиться ладонями в оконную раму. — Давай, вперёд — шепнул он, и девушка быстро вскарабкалась внутрь. Внутри кузнечная была погружена в полумрак. Как только Мориэль освободила окно, гномы один за другим ловко проникли внутрь, бесшумно спрыгивая на пол. Они замерли, прислушиваясь — лишь отдалённое покашливание стражника с улицы нарушало тишину. Убедившись, что вокруг безопасно, Торин огляделся. — Быстро — прошептал он — Берём то, что сможем унести. Они обошли помещение, стараясь не шуметь. На стенах висели разнообразные топоры, молоты и мечи, покрытые небольшим слоем пыли. Гномы, довольные находками, ловко хватали руками всё, что попадётся им под руку: топоры, мечи, кинжалы, металлические копья с острыми наконечниками. Мориэль осмотрела тонны оружия, остановив взгляд на искусно выкованном клинке с украшенной рукоятью бордовым самоцветом. Девушка машинально тронула рукой свой небольшой меч в ножнах, который щедро подарил ей Двалин. Вспомнив, сколько раз он спасал ей жизнь, и гномам, отвела взгляд от висящего клинка, отойдя подальше, стараясь не мельтешить у отряда под ногами. Кили уверенным шагом подошёл к Торину, морщась от боли в ноге, протягивая руки к кипе орудия у дяди. Узбад нахмурился, оценивая внешний вид племянника, будто сомневаясь в его возможностях справиться с такой задачей. Но всё же сдался под поникшим взглядом Кили, протягивая ему оружие. — Справишься? — шепнул предводитель, вручая гному груду копей и мечей. — Да, я в порядке — Кили, стараясь не показывать боли, кивнул, принимая тяжёлую ношу из рук Торина. Он собрался, напряг все силы, и даже не взглянул на свои раны, делая вид, что ему всё под силу. Но когда он шагнул к лестнице, ведущей на первый этаж, его подбитая нога не выдержала — он споткнулся и рухнул вниз, с грохотом покатившись по ступеням вместе с оружием. Глухой удар и звон металла разлетелись по тишине ночи, словно гром. — Кили! — в ужасе прошептала Мориэль, стремительно бросаясь к нему, но Двалин схватил её за плечо, останавливая. Торин рванулся к племяннику, но было поздно: вслед за эхом шума раздались отдалённые крики и звуки тяжёлых шагов — стражники поднимали тревогу. Девушка нервно озиралась по сторонам, а панике вспоминая что остальная часть гномов осталась караулить на улице. Нарастающие возгласы стражи отдавали глухой болью в ушах, кузнечную постепенно окружали со всех сторон, не давая малейшей возможности на побег. Мориэль, не обращая внимания на суматоху, со всех ног рванула к окну, и с ужасом следила за происходящим: целая толпа вооруженных стражников вплотную окружила гномов, нацелив на них массивные копья. Все пути перекрыты. На первом этаже кузнечной послышались гулкие шаги вперемешку с угрожающими кличами. Стражники окружили гномов с пугающей скоростью и слаженностью, их лица оставались холодными и беспристрастными. Лезвия мечей оказались у шеи каждого из них, словно лишая малейшего шанса на сопротивление. Мориэль судорожно сглотнула, напряжённо переводя взгляд с одного гнома на другого, пока её панический взгляд не упал на Кили, которого грубо прижали к полу, выкрутив ему руки за спину. Его лицо исказилось от боли, но он сдерживал стон, сжав зубы. — Кили… — едва слышно выдохнула она, сделав шаг вперёд, но сразу почувствовала, как к её горлу прижали холодное лезвие. Она остановилась, чувствуя, как сердце бешено колотится. Стражник, прижимавший её к стене, зловеще посмотрел на неё из-под тяжёлого шлема, давая понять, что любое движение будет последним. Снаружи донеслись сдавленные возгласы и глухие шаги — остальная часть гномов, которая оставалась снаружи на страже, наверняка слышала, что происходит внутри, но не могла пробиться через толпу охраны, перекрывшая все входы. Мориэль с ужасом поняла, что они отрезаны, и что на помощь рассчитывать не приходится. Оглядев кузнечное помещение, девушка заметила, что стражники стали подниматься на второй этаж, намереваясь окружить их ещё плотнее, чтобы исключить малейшую возможность побега. Из комнаты раздавались глухие приказы капитана стражи, а окружавшие их копья и мечи, казалось, сжимали воздух в смертельном кольце. Её глаза лихорадочно бегали по лицам гномов, ища хоть какой-то шанс. Кили, лежащий на полу с перекошенным от боли лицом, уже не мог двигаться, а Торин, скрипя зубами от ярости, молча следил за каждым движением стражи. Никто из гномов не произнёс ни слова — они просто ждали.***
Мориэль ощутила себя самым настоящим преступником, совершивший непростительное злодеяние. Её и гномов повели через площадь, окружённую шумящей толпой. На улице внезапно повалил снег, густыми хлопьями падая на землю, но, казалось, ни холод, ни красота осенней ночи не могли умиротворить разгорячённые крики жителей Озёрного города. Люди, собравшиеся вдоль дороги, шептались и бормотали, некоторые громко выкрикивали оскорбления. Мориэль, опустив голову, шла среди гномов, чувствуя себя как на суде, в ожидании приговора. Каждый шаг через всю улицу ощущался для неё тяжёлым, а взгляды толпы словно обжигали её кожу. Она осознавала, что все, кто сейчас собрались здесь, видели в них опасных преступников, чужаков, принесших в их город угрозу. Девушка чувствовала себя отрезанной от всего, что она знала, и ощутила невероятное одиночество — несмотря на то, что Торин и остальные гномы находились совсем рядом. Узбад, идущий рядом с ней, молчал, но его взгляд был холоден и твёрд, в глазах светилась затаённая ярость. Кили, которого поддерживал Фили, с трудом шагал вперёд, несмотря на свою боль, не позволяя ни одному страже проявить свою слабость. Даже Двалин, обычно бесстрашный и готовый сражаться до последнего, не проронил ни слова, но из-под густых бровей он бросал мрачные взгляды на каждого, кто выкрикивал что-то особенно злое. Когда они приблизились к массивному особняку бургомистра, Мориэль заметила, как свет от множества факелов освещал тяжёлые деревянные двери, выложенные металлическими заклёпками. Дом был суровым и величественным на фоне белого, свежевыпавшего снега. Перед входом стояло несколько стражников, которые встали по обе стороны двери, словно охраняя некое святилище. При каждом шаге на снегу оставались глубокие следы, и холод пробирался сквозь тонкую одежду, но Мориэль почти не ощущала этого. Стражники остановились прямо у широкой лестницы, грубо подталкивая гномов вперёд. Жители города с интересом рассматривали чужаков, без той тени кипящей ненависти, которая затмила вокруг всю площадь Эсгарота. Мориэль стало по-настоящему страшно, её расширенные глаза обводили каждого человека, дом бургомистра, летящие снежинки с мрачного неба, она делала всё что угодно, лишь бы не думать о дальнейшей участи отряда. Девушка обняла себя руками, и подавленно посмотрела на сзади стоявшего Бильбо, но тот лишь опустошённо глядел перед собой. Массивные двери с гулом распахнулись, и на пороге показался бургомистр Озёрного города. Он был человеком внушительного роста и весьма полной комплекции, в широких одеяниях, которые с трудом скрывали его роскошную фигуру. На нём было дорогое, вычурное пальто с меховой отделкой, а руки украшали перстни с крупными камнями. Лицо его, слегка порозовевшее от мороза и недовольства, было округлым и самодовольным. Под блестящей треуголкой виднелись хитрые, маленькие глаза, постоянно суетливо бегающие по сторонам, будто бы высматривая, нет ли рядом угрозы его положению и богатству. Позади него стоял заместитель Альфрид — тощий, лукавый человек в чёрном плаще, с узким лицом и цепким взглядом. Его губы изогнулись в угодливую улыбку, и, как только бургомистр замер на пороге, Альфрид тут же начал оглядывать собравшихся, всем своим видом стараясь подражать властной осанке своего начальника. Бургомистр окинул захваченных стражей холодным взглядом, заострив внимание на гномах, и на Мориэль, которая, несмотря на страх, не отводила взгляда от его самодовольного лица. Его раздражение только усилилось, и он резко обратился к стражникам: — Что здесь происходит? Кто эти… — он замолчал, будто не находя слов, чтобы выразить своё презрение — …бродяги? Мориэль подняла голову, её глаза встретились с взглядом Альфрида — холодным и презрительным. В этом человеке было что-то пугающее, он казался ей воплощением пренебрежения и бессердечности, словно судьбы окружающих были для него просто пешками в игре. Именно он, она помнила, безразлично приказал выбросить рыбу из бочек на проверке, разбрасываясь продуктами, как ненужным хламом. Теперь этот человек, похоже, собирался решить и их судьбу, окидывая их с такой же бесстрастностью и высокомерием. Тишину нарушил один из стражников, который поспешил пояснить причину задержания, боясь, что не получит должного одобрения: — Они вломились в кузнечную, сир! Пытались украсть оружие! Бургомистр, наконец, соизволил прищуриться, усмехнувшись, и, тыкая пальцем в сторону гномов, язвительно протянул: — А-а, враги государства, значит. Банда воров и мошенников, которая решила посягнуть на имущество жителей Озёрного города? Альфрид тут же подхватил, язвительно ухмыляясь: — Совершенно верно, сир! Опасные, отчаянные наёмники, не иначе. Кто знает, на что они ещё способны! Эти слова окончательно вывели Двалина из себя. Он шагнул вперёд, сверкнув взглядом, и хрипло произнёс: — Попридержи язык — его голос был полон угрозы — Ты даже не понимаешь, перед кем стоишь. Это Торин, сын Траина, внук Трора. Король под Горой. Слова Двалина повисли в воздухе, заставив замереть даже самых шумных в толпе. На мгновение наступила полная тишина, пока все пытались осознать услышанное. Торин шагнул вперёд, его взгляд был полон достоинства и непреклонности. — Мы — гномы Эребора — его голос был твёрд и властен, он отозвался эхом по площади. — Мы пришли не воровать, а вернуть наше родное королевство. Бургомистр вскинул брови, теперь разглядывая Торина с новым интересом. В его взгляде появилась нотка алчности, и он, прищурившись, оценивал каждое слово гнома. — Я помню это место в славные времена — сказал он, медленно оглядывая толпу, словно вспоминая былое — Возле каждого причала стояли корабли, заваленные шелками, золотыми слитками и горами самоцветов. Здесь был не просто город на воде — это был центр всей торговли с севера. Торин стоял перед жителями Озёрного города, и его голос звучал уверенно и мощно, как звон кузнечного молота. В его словах слышались отголоски былых лет и величия, о которых давно забыли местные жители. Толпа слушала, затаив дыхание, а некоторые люди, поддавшись его обаянию и воспоминаниям, восторженно закивали, в глазах их вспыхнула надежда. Торин заметил этот отклик и продолжил, его слова зажигали в сердцах людей забытые мечты о процветании. — Мы собираемся вернуть себе Эребор. И если вы дадите нам разрешение исполнить пророчество, я обещаю, что верну было величие города, и мы разделим с вами все богатства горы. Эти слова вызвали бурю одобрения, люди радостно закричали, хлопая в ладоши и кивая друг другу. Многие из них с жадностью вслушивались в обещания Торина, в его уверенные речи, которые звучали как музыка для ушей тех, кто долгие годы жил в нищете и мечтал о лучшей жизни. Мориэль стояла среди людей, её сердце билось в такт словам Торина, с каждым словом гордость за него лишь возрастала. Уверенные речи узбада о возвращении былого величия городу звучали с такой искренностью и страстью, что толпа, казалось, уже была готова встать под его знамя и отправиться к Одинокой Горе. Слова о процветании, о богатствах и о союзе между гномами и людьми захватили воображение жителей Эсгарота, их глаза сияли, и многие взгляды обращались к Торину с доверием и надеждой. Девушка была погружена в эти мечты, очарованная уверенностью Торина. Но внезапно из толпы, пробираясь сквозь людей, выскочил Бард с острым взглядом и выразительным, обеспокоенным лицом. Человек, чьи слова, казалось, заставили холодок пронестись по толпе. — Нет! — громко сказал он, прерывая общее ликование — Беду, вот что вы принесёте нам. Если вы разбудите дракона, то навлечёте на нас лишь разрушения и смерть — в его голосе слышались тревога и уверенность, а на лице отражалась настоящая забота о городе и его жителях. Слова Барда эхом разнеслись над притихшей толпой, проникая глубже в сердца людей, пробуждая старые страхи, которые дремали, едва не затенённые мечтами о богатстве. Он смотрел на Мориэль с таким отчаянием, словно видел в ней последнюю надежду, как будто она была единственной, кто ещё мог остановить надвигающуюся беду. — Мориэль — Бард обратился к ней, голос его был полон тихой, тягучей боли и тревоги — Ты даже не представляешь, на что подписалась. Ты даже не знаешь, что Торина манит к горе лишь проклятое золото и ничего больше. Оно погубило его деда, погубит и его. Ты видишь, как люди верят ему, как надеются... но ты должна знать, к чему это приведёт — его взгляд был пронзительным, проникал в самую душу, пытаясь достучаться до неё. Девушка смотрела на него в полнейшем ступоре, не в силах ответить или осознать, что он имел в виду. В её представлении золото было лишь металлом, богатством, которым Торин хотел поделиться с людьми. Как могло оно быть проклятым? Почему Бард смотрел на неё с такой отчаянной надеждой, словно она могла остановить это? — А всё из-за чего? — не унимался Бард, его голос стал чуть громче, он снова обратился к толпе, в надежде пробудить в них понимание. — Из-за неустанных амбиций короля под горой, который не видел дальше своей прихоти! Который, жаждая могущества, обрёк на гибель людей и детей, стариков и целый Дейл. Ради золота! Каков будет ваш выбор, когда настанет час, и снова ярость дракона охватит эти земли? Толпа затаила дыхание, и в воздухе, как удар колокола, повисло напряжение. Бард говорил так, что в глазах многих людей на миг промелькнуло осознание — холодный ужас перед возвращением Смауга. Кто-то обменялся мрачными взглядами с соседом, некоторые встали на цыпочки, пытаясь заглянуть Торину в лицо. Но узбад не дрогнул. Вместо этого он медленно выступил вперёд, его взгляд обжёг Барда, в нём отражалась решимость, граничащая с упрямством. — Послушайте, не стоит никому из нас так спешно обвинять других — подал голос бургомистр — Давайте не будем забывать, что, Гирион, твой предок, Бард, не смог убить дракона. После слов бургомистра вокруг повисла гнетущая тишина. Мориэль замерла, не в силах отвести взгляд от Барда, ошеломлённая его неожиданными обвинениями и тяжестью их звучания. Шок и напряжение нарастали, как холодный ветер, пробегая по притихшей площади. Торин, наконец, обратился к бургомистру, его голос звучал твёрдо и величественно, будто оставляя позади слова Барда и стремясь вернуть фокус на свою цель. — Так что, вы дадите нам разрешение исполнить пророчество, и разделить с вами несметные богатства моего народа? — Торин говорил с достоинством, подчёркивая свои намерения помочь людям и восстановить их величие. Бургомистр скрестил руки на груди, долго обдумывая, внимательно и с неким скрытым интересом оглядывая гномов и замершую рядом с ними Мориэль. Его лицо постепенно расплылось в лёгкой усмешке. После напряжённого молчания он кивнул, словно решая что-то для себя, и произнёс: — Я вам вот что скажу… — начал он, будто отмеряя слова. После короткой паузы, во время которой толпа замерла в ожидании, он торжественно добавил: — Добро пожаловать в наш город, король под горой! После слов бургомистра площадь разразилась оглушительными криками. Люди начали ликовать, радостно скандируя и ободряя друг друга; воздух наполнился воодушевлением и весёлым шумом. Бард, напротив, стоял в стороне, его лицо оставалось мрачным, а взгляд пристально был устремлён на Торина, словно пытаясь проникнуть сквозь его непроницаемое выражение и понять истинные намерения. Напряжение в его позе и сжатые кулаки выдавали глубокую тревогу, которая не отпускала его ни на секунду. Торин, выпрямившись, величественно встал посреди площади, окружённый восторженной толпой, и словно излучал твёрдую, почти монументальную уверенность. На фоне приветствующих его жителей Озёрного города он казался воплощением силы и непоколебимости, как король, уже уверенный в своём праве и будущем. Мориэль смотрела на него, её сердце охвачено смешанными чувствами. Она видела, как его слова разожгли в сердцах этих людей надежду на лучшее, и это не могло её не радовать. Но в то же время в её душе поселился страх, подобный затаённой тревоге. Она вспомнила слова Барда, полные предостережений и суровой правды. Проклятье золота, о котором он говорил, не давало ей покоя. А теперь, глядя на Торина, она вдруг заметила в его взгляде странный, почти одержимый блеск, которого прежде не видела. Он был так уверен в своём пути, в своей правоте, что все остальное, казалось, для него не имело значения. Девушка невольно сжала свои руки, стараясь подавить страх, который возник у неё в груди. Она хотела верить в Торина и его великое предназначение, но зловещее предчувствие настойчиво засело комом в сердце.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!