Глава 13. Возвращение домой

      После поимки Мориэль и гномов за кражей оружия и уверенной речи Торина на площади Эсгарота их пригласили на торжественный ужин в дом бургомистра. В просторном зале, освещённом десятками факелов и свечей, был накрыт длинный дубовый стол, заставленный угощениями. На блюдах лежали жареное мясо, рыба, свежий хлеб и разнообразные гарниры. Аромат пряностей и горячей еды быстро поднял настроение гостям, несмотря на усталость после событий прошедшего дня. Мориэль невольно осмотрелась. Окна закрывали тяжёлые бархатные шторы, а стены украшали гобелены с гербами Озёрного города. Во главе стола сидел бургомистр, придавая ужину почти королевский вид. За его спиной стоял Альфрид, внимательно наблюдая за гостями, словно опасаясь, что они могут исчезнуть в любой момент.       Когда все расселись, слуги начали наполнять золотые кубки густым, тёмным бренди, чей аромат пропитал комнату и согревал в вечер поздней осени. Бургомистр приподнял свой кубок, обводя гостей взглядом:       — В этот вечер мы чтим благородных путешественников — произнёс он, многозначительно глядя на Торина и его спутников — Пусть этот тост будет за наш союз, за процветание Озёрного города и за будущее, которое откроет для нас Эребор!       Торин, пригубив бренди, кивнул в знак благодарности. В его взгляде мелькнуло удовлетворение. Обернувшись к своим спутникам, он жестом предложил им присоединиться к празднику. Гномы, ещё недавно настороженные, наконец позволили себе расслабиться. После долгого пути и недавних волнений возможность спокойно поесть и отдохнуть казалась настоящим подарком. Двалин первым потянулся к блюдам, отрезав себе внушительный кусок жареной курицы. Бомбур же пришёл в полный восторг от разнообразия овощей и соусов, щедро накладывая их на свою тарелку. Остальные гномы тоже не заставили себя долго уговаривать, постепенно наполняя зал негромкими разговорами и довольным смехом.       Мориэль заметила, что несмотря на праздничную атмосферу, среди гостей царило ощущение лёгкой напряжённости. Она не могла не вспомнить предостережения Барда, который предупреждал о проклятии золота и опасности их похода. Тревога девушки отчасти растворялась в уюте вечера и лёгком головокружении от выпитого бренди, но всё же оставалась тенью на душе.       — И всё же, Король под горой — начал бургомистр с едва уловимой настойчивостью — Расскажите, как вы собираетесь вернуть Эребор? Какие сокровища ждут там вас, а, следовательно, и наш город?       Торин не стал скрывать своих планов, и спокойно поведал о своём намерениях, как он вступит в бой со всеми, кто встанет на пути возвращения горы. Говоря это, он не спускал внимательного взгляда с бургомистра, а в его словах звучала железная уверенность, которую он вложил в своё обещание щедро поделиться сокровищами Эребора.       Бургомистр довольно хмыкнул, делая очередной глоток бренди, но в глазах его горела алчность, не оставлявшая сомнений в его намерениях.       Мориэль долго не могла сосредоточиться на разговоре, её мысли уносились далеко от праздничного зала, за пределы людного города. За весь вечер девушка так и не притронулась к еде, просто задумчиво водила вилкой по пустой тарелке, мыслями возвращаясь к Одинокой Горе. Сквозь окно, словно тёмное напоминание, виднелась её остроконечная вершина, хмурая и неприступная, окутанная облаками. В мыслях горные залы Эребора наполнялись пылью и тишиной, древние статуи, как молчаливые стражи, стояли среди опустошённых залов, а под высокими сводами рокотал лишь звук падающих камней.       Не выдержав нарастающего чувства тревоги, Мориэль тихо извинилась перед бургомистром и попросила отойти на несколько минут. Он слегка удивился просьбе девушки, но после отрывисто произнёс:       — Направо по коридору увидишь гостиную.       Очутившись в тишине за пределами пышного зала, Мориэль вдохнула глубже, стараясь собрать мысли. В тёмной, почти пустой гостиной было прохладно и спокойно: по стенам едва двигались отблески от очага, создавая тени, похожие на образы прошлого, что пробуждались в её памяти. Девушка присела на диван у окна, глядя на застывший и чуждый пейзаж, чувствуя, как беспокойство и сомнения вновь поднимаются в душе. Молчание заполнило её, и страх возвращался. Страх перед горой и тем проклятьем, о котором говорил Бард.       Прошло немало времени, прежде чем тихие шаги Торина вывели Мориэль из глубокой задумчивости. Он приблизился, его взгляд был серьёзным и обеспокоенным. Видя взволнованный взгляд девушки, Торин подошёл ближе и сел рядом, мягко положив руку на её плечо.       — Ты не притронулась к ужину — сказал он, всматриваясь в её лицо — Что беспокоит тебя?       Мориэль ненадолго задумалась, прежде чем заговорить. Она не знала, как выразить тревогу, которая связана именно с ним. В конце концов, решившись, девушка сказала:       — Я... я думала о тебе — её голос прозвучал едва слышно, почти шёпотом — Торин, расскажи мне правду, прошу. Что за проклятье лежит на золоте, и почему Бард сказал, что оно погубит тебя?       Торин задержал взгляд на Мориэль, его лицо оставалось спокойным, но глаза потемнели, как штормовые облака, хранящие в себе беспокойство и груз тяжёлых воспоминаний. Несколько мгновений он колебался, будто решая, стоит ли ей знать то, что терзало его многие годы.       — Проклятье… — проговорил он тихо, словно взвешивая это слово — В золоте горы есть нечто такое, что пробуждает в сердцах тьму. Этот металл поглощает всё вокруг: разум, волю, самообладание. Он может овладеть душой, сделать её рабом своей алчности. Это и погубило моего деда, Трора.       Мориэль замерла, сердце сжалось от беспокойства за Торина и страха за него.       — Но я не мой дед — резко добавил узбад, его взгляд снова стал твёрдым и решительным — Я не позволю этому проклятию одолеть меня.       Мориэль встретилась с ним глазами, стараясь найти в его словах то утешение, в котором так нуждалась. Но сердце продолжало сжиматься от беспокойства. В ней боролись две силы — вера в Торина и страх перед безумным золочёным проклятьем, что могло захватить его разум.       — Но что, если ты не сможешь? — прошептала она, её слова дрогнули.       — Тогда ты напомнишь мне о том, кто я есть.       Слова Торина эхом отозвались в тишине. Его голос звучал твёрдо и уверенно, словно гранитная скала, а во взгляде не было ни капли сомнения. Но тревога Мориэль не исчезла. Сердце всё ещё сжималось от страха за него, за их путь и за неизвестность, что ждала впереди. Она смотрела на Торина, чувствуя, как внутри постепенно крепнет решимость. В какой-то момент девушка поняла, что больше не хочет прятать свои чувства и сомнения за молчанием.       Не давая себе времени передумать, Мориэль шагнула к нему. Подняв взгляд, она осторожно коснулась его губ своими. В этом порывистом поцелуе было всё, что она не могла выразить словами: тревога и надежда, страх и вера, желание сохранить то, что было дорого её сердцу. На краткий миг весь мир исчез. Остались лишь они двое и это прикосновение, в которое девушка вложила всю свою веру в Торина, в их общую мечту и в его способность преодолеть любые испытания, что ожидали впереди.       Торин сначала замер, удивлённый неожиданной близостью. Но затем он ответил Мориэль, его рука осторожно обвила её талию, а вторая поднялась, чтобы коснуться порозовевшего лица девушки. В этот момент он был не воин, не король, а просто гном, позволивший себе эту редкую мягкость. Поцелуй узбада был одновременно нежным и сильным, отражая ту же решимость, которая горела в его сердце. Мориэль зажмурилась от нахлынувших чувств, ощущения тёплых губ Торина опьяняло сознание больше бренди, которое она успела выпить за ужином. Живот скрутило тугим узлом, а тело невольно поддалось ближе к узбаду. С каждой секундой трепетный поцелуй становился всё более напористей. Торин уже без стеснения сминал губы девушки, слегка покусывая нежную кожу. Искры плясали в глазах Мориэль, лёгкие сжало от нехватки дыхания, но ей было не до этого. Девушка до побелевших костяшек сжала кофту Торина, и сильнее прижалась к нему. Он, не разрывая поцелуя, аккуратно опустил Мориэль на мягкие подушки, обрамляющие диван. Его дыхание было прерывистым и горячим, а губы скользили по её шее, оставляя за собой огненные следы, от которых у Мориэль кружилась голова.       Торин, чувствуя доверие и отклик девушки, крепче обнял её за талию, полностью погружаясь в это редкое для них мгновение близости. Его пальцы слегка скользнули по её спине, исследуя каждый изгиб, каждый контур, словно стараясь запомнить каждую деталь. Их дыхания сливались, а сердца стучали в унисон, как неумолимый ритм. Мориэль почувствовала, как вся тревога и страхи уходят куда-то прочь, оставляя лишь нежность и трепетное тепло. Её пальцы робко прошлись по щеке Торина, задержавшись у его подбородка. Всё тело девушки пылало пламенем от нарастающего желания сорвать с себя всю одежду, отдаться узбаду до остатка, почувствовать его горячие губы на каждом сантиметре кожи, и, наконец ощутить, что она только его, под его суровой властью. Мориэль сдавленно охнула, когда Торин с тихим рыком опустил ладонь чуть ниже, и сжал её бёдра, параллельно покусывая тонкую кожу возле ключицы.       Мориэль закрыла ладонью рот, глаза невольно закатывались от влажных поцелуев Торина на её покрывшейся мурашками шее. Узбад кончиком языка проводил замысловатые узоры на коже, медленно поднимаясь к уху девушки, чуть прикусывая мочку. Мориэль уже без всякого стеснения приглушённо постанывала, низ живота невыносимо тянуло тугим узлом, а тело покрылось испариной. От таких смущённых всхлипов девушки, глаза предводителя налились ярой страстью, и он рывком стянул с неё пальто, оставив лишь тонкую рубашку.       — Моё сокровище — шёпотом прохрипел Торин, обводя руками фигуру девушки.       Мориэль от таких слов рвано выдохнула, сильно прикусив губу. Взгляд был застлан пеленой, но даже сквозь полузакрытые веки девушка успела увидеть, с каким страстным вожделением Торин осматривал каждую часть её тела. Глядя прямо в глаза Мориэль, он потянул ладонь к её лицу, обведя большим пальцем нижнюю губу, а другой бережным касанием проник под её рубашку, вызвав новый табун мурашек.       — Торин... — едва слышно выдохнула Мориэль, голос дрожал, едва справляясь с нахлынувшими чувствами. Но, как только его имя сорвалось с её губ, послышались тяжёлые шаги в коридоре и приглушённые голоса, которые приближались с каждым мгновением.       Король гномов не отводил взгляда, его глаза горели огнём, который не могли затушить никакие помехи. Он продолжал решительно приподнимать край её рубашки, касаясь обнажённой кожи.       — Торин, нас могут услышать — прошептала она, хотя и не отстранялась. Голоса в коридоре становились всё громче, словно люди замедлялись перед дверью, но Торин лишь на мгновение остановился, чуть улыбнувшись.       — Пусть это будет их проблемой — хрипло прошептал он, наклоняясь обратно к Мориэль.       — Торин, подожди, стой — с мягкой улыбкой прошептала девушка, мягко положив ладонь на его грудь. Она посмотрела на него с нежностью и теплом, позволяя себе на мгновение утонуть в его взгляде. В этом коротком мгновении было столько неподдельной близости, что сердце Торина дрогнуло. Его дыхание стало тише, и он отстранился, чуть нахмурив брови.       Мориэль провела рукой по его лицу, скользнув кончиками пальцев по линии его подбородка.       — Нам лучше вернуться — сказала она мягко, с неохотой прерывая их мгновение — Они уже наверняка спрашивают, куда мы пропали.       Торин внимательно посмотрел на девушку, его глаза всё ещё горели тем же жаром, но он сдержал себя, понимая беспокойство Мориэль. Он тихо выдохнул, накрыв её руку своей, и лишь мягко кивнул.       — Хорошо — ответил он, касаясь её руки и запоминая каждый миг этой близости — Но знай, в следующий раз я не остановлюсь — добавил он, в уголках его губ мелькнула едва заметная ехидная улыбка.       Мориэль усмехнулась, медленно приподнимаясь с дивана. Она взяла с пола пальто, напоследок запечатлев губами лёгкий поцелуй на щеке Торина. Девушка на дрожащих ногах направилась к двери, слегка высунув голову в проём. Никого не было. Весь отряд продолжал праздновать приглашение бургомистра, в нетрезвом виде рассказывая истории гномьего народа. Иногда даже слышалось громкое пение на кхуздухе, вызывая у Мориэль приятное ощущения уюта, словно она сейчас была не в незнакомом городе, а дома с лучшими друзьями, празднуя очередное событие. Торин с усмешкой вышел в узкий коридор, утягивая за собой девушку.       — Расслабься, здесь никого нет — он с улыбкой прищурился, помогая Мориэль надеть пальто — Гномов не так-то просто отвлечь от выпивки и хорошей еды.       Они вдвоём направились по коридору к залу, переглядываясь и сдерживая смех. За дверью раздавался знакомый гул голосов, перемежаемых звонким смехом и грубым гномьим пением, от чего у Мориэль непроизвольно засияла улыбка.       Торин приоткрыл дверь, жестом предложив ей войти первой, и сам последовал за ней. В зале царил беспорядок: на столах валялись пустые бокалы и остатки пиршества, а сами гномы выглядели не менее “растрёпанными”. Двалин и Бофур, явно перепившие алкоголя, стояли, обнявшись, покачиваясь в такт старинной гномьей песни, которую пели почти на весь зал, иногда сбиваясь, но продолжая с энтузиазмом. Их голоса были хриплыми, но не менее весёлыми. Отрывки слов на кхуздуле звучали гордо, ярко, как древние заклинания. Бильбо спал сидя за столом, подперев ладонью щёку, а Бомбур доедал остатки еды за остальными. Лишь Кили сидел с в углу комнаты, его лицо заметно побледнело, а под глазами прорисовывались заметные синяки.       — Эй, смотрите-ка, наш король и леди возвращаются! — подмигнул Бофур, заметив Мориэль и Торина у дверей, и одарил их лукавой улыбкой.       — Торин! — с лёгким привкусом сарказма рявкнул Двалин, покачнувшись в сторону друга — Ты что, нас тут оставил, а сам уединился с дамой? Боги, да я тебя совсем не узнаю!       Торин только рассмеялся, приобняв Мориэль за плечи. Её лицо раскраснелось от смущения, но в глазах светился весёлый огонёк. Девушка рассмеялась, подхватывая подшучивания гномов и ощущая, как напряжение медленно улетучивается.       — Да, да, расслабьтесь — поддразнил Торин, глядя на поющего Двалина и Бофура — А вам бы лучше подумать о том, как вы завтра подниметесь на ноги!       С этими словами он налил в бокал спиртное, чуть наклонив его в сторону Мориэль в немом предложении. Та чуть кивнула и, усевшись рядом с ним, подняла ёмкость вместе с остальными. Громкие тосты эхом разносились по залу, и ночь растекалась тёплым светом, согревая их, словно дом, который они, казалось бы, оставили далеко позади.       

***

      Мориэль и гномы пробирались сквозь плотную толпу, направляясь к причалу, где их ждала лодка, предоставленная бургомистром. Люди жались вдоль улиц, с интересом и осторожным почтением разглядывая группу. Они перешёптывались, бросая взгляды на оружие, которым теперь был вооружён отряд: длинные мечи, топоры, кинжалы, прочные секиры, словно сам Эсгарот снаряжал их в далёкий, опасный поход. Торин с суровым выражением лица загружал оружие в лодку, проверяя каждый предмет с вниманием и тщательностью.       Среди груды оружия и утвари лежала и тёплая одежда, в том числе накидки и дорожные плащи, которые бургомистр предоставил всем, включая Мориэль. Она оглядела свой новый наряд: на ней была тёплая шерстяная туника глубокого чёрного оттенка, с аккуратно расшитым краем, который придавал простой одежде элегантность. Поверх неё была накинута тёмно-синяя мантия, подбитая мягким мехом, защищавшим от пронизывающего холодного ветра на озере. Пояс, украшенный серебряными вставками, подчёркивал её фигуру. На ладонях были кожаные перчатки, смягчавшие прикосновение рукоятей оружия и защищавшие от сырости.       — Где Бофур? — спросил Бильбо, озираясь вокруг в поисках товарища. Торин мельком взглянул на него, но продолжил проверку припасов.       — У нас нет времени ждать — коротко ответил он, подавая знак всем собраться на палубе — Уплываем без него.       Мориэль помогла Торину загрузить последнюю часть провизии, гномы по очереди садились в судно, поправляя металлические шлемы на голове. Люди, собравшиеся вокруг судна, радостно галдели, шум разговоров смешался воедино в набор звуков, а на небольшой деревянный пьедестал встал бургомистр с заместителем. Девушка только хотела сесть в лодку, как заметила на причале Кили, чьё ослабевшее тело грубо оттолкнул Торин. Она замерла на месте, наблюдая за растерянным лицом младшего гнома. Её удивило такое поведение узбада, ведь он его дядя, почему запрещает плыть вместе со всеми? Девушка остановилась на пол пути, сильнее навострив уши.       — Ты остаёшься здесь — отчеканил Торин, не давая и шанса на уступки.       — О чём ты? — тихо спросил Кили сквозь натянутую улыбку — Я иду с вами!       Мориэль изумлённо наблюдала за их перепалкой, другие гномы мельком смотрели на сурового Торина, но не решались вмешиваться.       — Мы спешим, а ты будешь тормозить нас.       Кили побледнел от слов дяди, его улыбка мгновенно исчезла, и он растерянно посмотрел на остальных, как будто ища поддержки. Но никто из гномов не решался возразить узбаду. Даже Бильбо, открывший было рот, тут же закрыл его, когда Торин с суровым взглядом окинул всех, не оставляя сомнений в своём решении.       — Я должен быть с вами — упорствовал Кили, в голосе его звучало отчаяние. — Я должен быть там когда мы впервые увидим чертоги наших отцов…       Торин чуть помедлил, а выражение его лица стало мягче. Но лишь на миг, затем он снова надел свою маску решимости.       — Ты доберёшься до нас позже, когда поправишься — сдержанно ответил он, стараясь не выдавать волнения в голосе.       Кили отступил назад, его лицо было мрачно. Он опустил голову, скрывая обиду, но Мориэль уловила боль в его глазах. Ей стало жаль младшего гнома, который не заслужил столь жестоких слов. Она молча шагнула вперёд, подхватив один из последних тюков с провизией и загрузила его в лодку, однако взгляд неотрывно был устремлён на Кили. В груди у неё поднялась волна тревоги и досады на Торина, хотя и понимала его заботу.       — Дядя, ты столько раз рассказывал нам про гору — Фили решительно вмешался, подходя ближе к Торину — Мы выросли на твоих рассказах, ты не можешь отнять у него мечту!       Торин сжал губы, взгляд оставался холодным и непоколебимым, хотя в глубине глаз мелькнуло тень сомнений. Он повернулся к племяннику, его голос звучал твёрдо, но от этого становился только более отстранённым.       — Фили, однажды ты тоже станешь королём и всё поймёшь — начал он, медленно и безукоризненно расставляя каждое слово — Мы не можем рисковать всем походом ради одного гнома, даже если он родня.       Фили на мгновение замер, его лицо побледнело, а в глазах читалось неприкрытое отчаяние. Он посмотрел на Кили, потом снова на Торина, ища у дяди хотя бы крупицу сострадания. Но Торин стоял, крепко сжав руки, и не позволял себе отступить. Фили без раздумий резко рванулся к Кили, полный решимости остаться с ним, несмотря на приказ. Торин молниеносно перехватил его за руку и прорычал низким, хриплым голосом:       — Фили, не делай глупостей. Твоё место рядом с нами. Рядом со мной.       — Моё место рядом с братом — сквозь сжатые зубы прошипел Фили, резко выдернув локоть из стальной хватки дяди, и направился к Кили, который сел на причале, болезненно вздыхая от глубокой раны.       В этот момент Мориэль шагнула вперёд, чувствуя, как сердце сжимается от боли и бессилия перед этим решением. Она решительно подошла к Торину, надеясь, что её слова смогут смягчить его жёсткость.       — Торин, пожалуйста, подумай ещё раз — сдержанно сказала девушка — Не оставляй Кили без брата, это разорвёт их на части.       Но Торин лишь глухо вздохнул, уводя глаза в сторону, избегая её взгляда. Казалось, слова девушки даже не доходили до него, заглушённые теми мыслями, которые он скрывал в глубине. Мориэль попыталась ещё раз, но Торин молча отвернулся и шагнул к лодке, делая знак всем гномам следовать за ним.       С тяжестью в душе и щемящей болью в сердце Мориэль наблюдала, как Кили сидел рядом с братом. Его лицо было опустошённым, а в глазах мелькала горечь расставания, столь явно, что девушке стало трудно смотреть на него. Однако осознание того, что Фили останется рядом с Кили, приносило слабое утешение. Мориэль отвела взгляд от братьев, чувствуя, как внутри всё сжимается. Вот только стоило ей повернуться, как на берег с уверенной решимостью сошёл Оин, полностью игнорируя угрожающее молчание Торина. Взгляд предводителя гномов, острый и холодный, казалось, прожигал тех, кто решил остаться позади. Но ни Оин, ни кто-либо из его товарищей не удостоили Торина даже мимолётного взгляда.       — Я останусь с ним. Такая рана сама не затянется — Оин произнёс эти слова с упрямством, достойным его народа, и, даже не дождавшись ответа, направился к Кили, проверяя кровоточащую рану.       Торин, хоть и кипел от раздражения, лишь выдохнул сквозь сжатые зубы. Он понимал: Оин не станет спорить по пустякам и, несмотря на его решимость, не мог позволить себе задерживать отряд ещё дольше. Мориэль видела, как Торин колебался, его взгляд задержался на племянниках, которых он оставлял позади. Этот момент заставил сердце девушки сжаться — даже великий король был разрываем между долгом и привязанностью. Казалось, этот короткий миг открыл его истинные чувства, скрытые под внешней холодностью. Но как только Торин встретился с её взглядом, его лицо вновь стало непроницаемым. С последним молчаливым вздохом он сделал шаг в лодку, его фигура взметнулась над водой.       Люди на берегу радостно махали, крича пожелания удачи, но Торин не слышал их. Он смотрел вперёд, в сторону горы, чёрным силуэтом вырастающей на горизонте. Мориэль заняла своё место рядом с ним, чувствуя, как по воде медленно разливается тишина, нарушаемая лишь шумом весёлой толпы на берегу. Однако для неё всё это казалось, как будто далёким сном. В её душе, как и в душе Торина, бушевали тревоги и неясные ожидания.       

***

      Одинокая Гора возвышалась мрачной и внушительной громадой на фоне голубого неба. Её серые склоны, обдуваемые ледяными ветрами, были покрыты вековым снегом, а вершина пряталась в облаках, придавая горе вид древнего великана, затерянного во времени. Каменные гребни и отвесные утёсы не давали почувствовать себя здесь безопасно, даже издали гора словно манила и одновременно предостерегала, будто её тайны были не для простых смертных. Густой сумрак и холодный ветер, казалось, исходили прямо из её недр, как дыхание древнего зверя, что скрывается в глубине. Лодка медленно, но уверенно приближалась к подножию горы. Река отражала мрачные силуэты утёсов и скал, а шум воды усиливался по мере того, как они подплывали к горе. Мориэль ощущала, как холод пробирается сквозь её мантию, а по телу пробегали мурашки от осознания, что совсем скоро они достигнут того, о чём мечтали, и чего одновременно так опасались. Тишина становилась всё гуще, голоса позади давно стихли, а ритм весла по воде теперь был единственным звуком вокруг.       Она взглянула на Торина, который не отводил глаз от горы. Его лицо было сосредоточенным и твёрдым, отражая всю ту решимость, которую он берег в себе долгие годы.       — Нам туда — глухо сказал он       Мориэль почувствовала, как сердце болезненно сжалось, но его отвага придала ей сил. Она знала, что он не отступит и что впереди их ждёт нечто, с чем они должны будут сразиться не только снаружи, но и внутри себя.       Лодка скользила по воде, и наконец перед гномами и Мориэль показался берег, обрамлённый мрачными, выветренными скалами подножия горы. Темные очертания её склонов были изрезаны трещинами и неровностями Древние стены, утопающие в тени, казались одновременно близкими и недоступными.       Торин молча вглядывался в отвесные камни, пока лодка не коснулась берега. Он первым сошёл на твердую землю, не обращая внимания на холод, скользкий песок и мох под ногами. Остальные гномы последовали за ним, помогая выгрузить вещи, однако их взгляды невольно возвращались к угрожающему силуэту горы. Торин вскинул голову, его глаза блестели от напряжения и скрытого волнения.       — Поспешите, мы должны успеть найти тайный вход до захода солнца — твёрдо сказал он, наконец разрывая тишину.       С этими словами Торин крепче сжал рукоять своего меча и первым направился к горе, оглядывая её, Гномы следовали за ним, каждый ощущал священное значение этого момента. Мориэль тоже спрыгнула на берег, её сердце тревожно билось, но волнение переплеталось с неясной надеждой. Девушка осматривала склоны, покрытые толстым слоем снега, взгляд останавливался на каждой трещине, на каждом выступе в надежде увидеть хоть намёк на вход. Широкие скалы и остроконечные уступы, освещённые косыми лучами заходящего солнца, казались холодными и безмолвными хранителями тайн.       Мориэль поднималась по бугристым тропам, ступала через широкие дорожки, покрытые желтоватой травой от мерзлоты. Гномы очарованно осматривали гору, её острую верхушку, скрытую за облачной пеленой. Мориэль внимательно следовала за Торином и отрядом по каменистым путям, каждый из которых, казалось, уходил в холодную неизвестность. Пейзаж вокруг становился всё суровее, пропитывая воздух пустотой и тишиной. Вскоре вдали показались очертания города, руины, давно покинутые обитателями. Мориэль подбежала к краю обрыва, и остановилась чтобы получше рассмотреть место, которое зловеще маячило среди скал — тёмные силуэты башен и разрушенных домов печально возвышались, напоминая о временах, когда жизнь здесь била ключом.       — Что это за место? — спросил Ори, глядя на дымящиеся развалины вдалеке, его голос слегка дрожал от смеси любопытства и страха.       Балин подошёл к нему и с грустью сказал:       — Когда здесь был город Дейл, а теперь - Пустошь Смауга.       Мориэль почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она только сейчас по-настоящему ощутила гробовую тишину вокруг. Воздух казался неподвижным и мёртвым. Здесь не было ни птиц, ни шума ветра, ни одного признака жизни, как будто само время замерло в этом месте. Лишь осенние туманы клубились среди руин, скрывая обугленные стены и мрачные пустоши. Гномы стояли молча, поражённые видом былого города. Торин, сжимающий рукоять своего меча, пристально смотрел на развалины Дейла, а в его взгляде застыли горечь, и ярость.       — Солнце скоро будет в зените. Нам надо поторопиться — воскликнул узбад, уверенно шагая в сторону горы.       Мориэль не сразу услышала его слова, заглядевшись на древние руина сожжённого города, но после удивлённо оглянулась, останавливая его за руку.       — Постой, Гендальф велел нам ждать здесь, Торин. Он сказал, что не стоит входить в гору, пока он не вернётся — голос её дрогнул, но девушка не отступила, глядя прямо ему в глаза.       На мгновение Торин промолчал, окинув её долгим и пристальным взглядом. Его тёмные, омрачённые болью глаза, выжидательно сузились.       — Ты его видишь? — бросил он резко, заставляя девушку замяться. Его слова проникли в неё, словно ледяной укол, лишив способности ответить.       Мориэль опустила взгляд, не зная, что сказать. Сомнения о судьбе Гендальфа и их дальнейших шагах грызли изнутри, но она знала, что не сможет убедить Торина остановиться.       — У нас нет времени ждать волшебника. Мы сами по себе — сдержанно добавил он, развернувшись и решительно двигаясь вперёд — Идёмте дальше!       Девушка, стиснув зубы, молча пошла за ним, чувствуя груз его слов и ответственности, которая всё тяжелее ложилась на её плечи. Молчаливая вереница гномов, окружённая холодным туманом и зловещей тишиной, двигалась вперёд, и каждый шаг усиливал гнетущее ощущение, что путь к величию неразрывно связан с опасностью.       С каждым их шагом воздух казался более тяжёлым, а тишина становилась всё плотнее. Они всё дальше углублялись в тень Одинокой Горы, каждый из них погружённый в собственные мысли и ожидания. Впереди, на полусгнивших камнях, остались лишь их следы, как немые свидетельства того, что они здесь когда-то были. Мориэль шла среди гномов, внимательно оглядываясь по сторонам, вслушиваясь в пугающую тишину вокруг. Воздух был тяжелым и сыроватым, он давил на грудь и застилал разум мрачными мыслями. Вершина высилась перед ними, её тёмные склоны возвышались, подобно гигантским стражам, и в этой древней тени, среди скал и камней, скрывался их последний шанс — тайный вход, ведущий к древнему королевству гномов. Торин шёл впереди, держась за карту и оглядывая каждый камень, каждую трещину. В его глазах горела решимость, смешанная с тревогой.       — Если судить по карте — тихо произнёс он — Тайный вход должен быть над нами.       Мориэль решительно направилась вперёд, оставив остальных гномов позади и стараясь найти хоть малейший намёк на желаемый вход. Она обошла несколько скальных выступов и почти потеряла надежду, когда впереди увидела нечто, что заставило сердце замереть: у подножия горы, среди причудливых каменных валунов, возвышалась большая статуя древнего гнома, чёрная от времени и лишённая каких-либо украшений. Вблизи её массивного постамента начиналась длинная каменная лестница, ведущая вверх, прямо к скрытому в тени выступу.       — Торин! Идите сюда! — позвала она, стараясь перекричать странную тишину, которая будто обволакивала всё вокруг.       Король гномов быстро подошёл, с интересом вглядываясь в древние ступени, которые то исчезали, то вновь появлялись среди белоснежного тумана. Он обвёл взглядом лестницу, и перевёл взгляд на Мориэль. Его глаза зажглись одобрением, а рот растянулся в широкой улыбке.       — Молодец, Мориэль — сказал Торин ликующе — Это именно то место.       Мориэль сдержанно кивнула, внутренне ликуя от похвалы Торина, и уверенно начала подниматься по каменной лестнице, следуя за неуловимыми признаками, что могли указать на тайный вход. За ней двинулись остальные гномы, гремя сапогами по грубым ступеням. Каждый шаг был отголоском древней истории, словно они возвращались к утерянному наследию, когда-то упрятанному под толщей камня и вековой пылью. Чем выше они поднимались, тем холоднее становился воздух. Мрак вокруг казался почти осязаемым, а тусклый свет, пробивающийся сквозь тучи, лишь подчеркивал суровую пустоту этих земель. Время от времени резкий порыв ветра пробегал между скалами, заставляя волосы Мориэль развеваться. Она плотнее обернула плечи плащом, чувствуя ледяное прикосновение к телу, словно сама гора пыталась отпугнуть их.       Спустя несколько минут напряжённого подъёма они добрались до узкого выступа, скрытого от посторонних глаз. Двалин, внимательно оглядевшись, остановился на секунду, прикоснувшись к каменной стене. Казалось, его глаза всматривались в саму структуру горы, пытаясь найти хоть намёк на дверной проём.       — Здесь… — он произнёс с замиранием в голосе, осторожно касаясь шершавой поверхности рукой — Должно быть, здесь.       Мориэль приглушённо вздохнула, в голове до сих пор не укладывалось то, что спустя долгое время, бесконечные блуждания по Средиземью, они наконец достигли цели, которая когда-то казалось недосягаемой. Гномы, взволнованные, собрались вокруг, и тишина, царившая вокруг, стала ещё гуще. Казалось, сама гора замерла, впитывая их присутствие. Торин с горящими глазами от волнения, сжимал в руке карту и ключ, посматривая вдаль на заходящее солнце.       — Последний луч укажет на замочную скважину... — гордо прошептал Торин, ожидая решающего момента.       Гномы, затаив дыхание, ждали, когда заходящее солнце коснётся камня, но ничего не происходило. Оно медленно опускалось, скрываясь за горизонтом, и с каждой минутой напряжение росло. Торин стоял неподвижно, стискивая в руке ключ и карту, а его взгляд становился всё более обеспокоенным. Гномы переглядывались, не зная, что делать, и Мориэль тоже ощутила холодок сомнения.       — Почему ничего не происходит? — выдохнула девушка, с тревогой смотря на небо.       Торин, нахмурившись, напряжённо всматривался в камень, но не видел ничего, что могло бы помочь. Двалин, чувствуя тревогу короля, подошёл к стене и начал шарить по ней руками, пытаясь нащупать скважину. Но камень оставался холодным и гладким, не выдавая своего секрета. Двалин раз за разом водил руками по камню, его пальцы скользили по древней поверхности, но никакого отклика не было.       — Оно должно было… должно было показать нам… — Торин нахмурился, а глаза блеснули отчаянием.       — Её нет, её нигде нет! — удручённо кричал Двалин, стуча кулаками о гладкий камень.       — Ломайте стену! — с отчаянием приказал узбад. Гномы без промедления схватились за топоры и молоты и с силой обрушили их на камень, пытаясь хоть как-то проникнуть внутрь. Удары глухо раздавались в тишине, но, как бы ни старались гномы, каменная преграда оставалась непоколебимой.       Мориэль смотрела на них, чувствуя, как у неё в груди растёт беспокойство и разочарование. Один за другим топоры трескались и ломались, металл с грохотом отскакивал от зачарованной поверхности, и куски стали разлетались в разные стороны.       — Это бесполезно — тихо проговорил Балин, стоя в стороне и наблюдая за тем, как оружие ломается о неприступную стену — Она зачарована. Мы не сможем открыть её силой.       Торин на мгновение замер, не сводя взгляда с каменной двери. Его плечи опустились, и впервые за долгое время в его облике промелькнула тень поражения. Однако длилось это лишь миг. Подняв взгляд к небу, он снова выпрямился, словно отказываясь принимать неизбежное. Пальцы всё ещё крепко сжимали ключ, хотя руки заметно дрожали от напряжения, ярости и отчаяния. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая склоны Одинокой горы в золото и багрянец. Последние лучи скользили по лицам гномов, а затем один за другим исчезали, уступая место сгущающимся сумеркам. Вместе со светом таяла и надежда, которую они так долго несли через весь свой путь. Мориэль с замиранием сердца наблюдала за угасающим небом. Тени становились всё гуще, окутывая гору и её спутников. Девушка не могла отвести взгляд от последних отблесков заката, словно всё ещё ожидала чуда. Как и Торин, она отказывалась верить, что их цель оказалась так близко и одновременно недосягаемо далеко. После всех испытаний мысль о неудаче казалась почти невыносимой. Надежда ускользала из рук, подобно миражу, который манил путника в пустыне лишь для того, чтобы исчезнуть в последний момент.       — Нет! — выкрикнул Торин, его голос отчаянно отозвался в тишине — Последний луч... укажет на замочную скважину! Так здесь написано.       Он яростно развернул карту и поднес её к Балину, словно надеясь найти в древних чернилах что-то ещё, какую-то подсказку, которую они могли упустить.       — Чтобы мы упустили, Балин? — спросил он, голос дрожал от отчаяния и упрямой надежды, которая всё ещё жила в нём, несмотря ни на что.       Балин покачал головой, его взгляд был полон печали и понимания. Он тяжело вздохнул.       — Мы упустили... последний луч — тихо ответил он, его слова, словно камни, осели в их сознании — Теперь уже ничего не сделаешь.       Торин застыл, не отводя взгляд от двери. Его плечи поникли, казалось, весь его дух сломлен. Гномы стояли вокруг, их лица отразили ту же боль, что и на лице их короля, и все вместе они замерли в глухом молчании.       Мориэль смотрела на гномов и ощущала, как по спине пробегает холод. Их лица были мрачны, но в каждом взгляде всё ещё читалось упрямое нежелание сдаваться. То же чувство жило и в ней самой, отчаянно сопротивляясь надвигающемуся отчаянию. Сумерки постепенно окутывали Одинокую Гору. Тяжёлые облака затянули небо, скрывая последние отблески заката, словно сама судьба отворачивалась от них. Казалось, весь мир вокруг замер, напоминая путникам, что их цель остаётся недосягаемой. Затем её взгляд остановился на Торине. От одного вида узбада сердце девушки болезненно сжалось. Его обычно гордая фигура словно поникла под тяжестью разочарования. Свет в его глазах угасал вместе с последними лучами солнца. Несколько мгновений он неподвижно смотрел на дверь, а затем его пальцы медленно разжались. Ключ выскользнул из руки и с глухим металлическим звоном ударился о камень.       — Пойдёмте, парни, здесь нам больше нечего делать — отчаянно произнёс Балин, следуя за гномами обратно к лестнице.       Мориэль смотрела на уходящих гномов, взгляд метался между ними и потемневшим небом. Внутри разрывалось на части отчаяние: неужели всё их путешествие завершилось таким образом? Девушка не могла просто наблюдать, как Торин, всегда уверенный и целеустремлённый, сдаётся в шаге от своей цели.       — Подождите! Вы не можете так просто уйти! — крикнула девушка, но её голос потерялся в густой тишине вокруг. Гномы один за другим спускались вниз, а их силуэты растворялись в сгущающихся сумерках.       Она шагнула вперёд, отчаянно пытаясь привлечь внимание Торина.       — Торин — прошептала она, с замиранием в голосе. Но он не обернулся. Мориэль хотела было подойти к нему, но внезапно он остановился и, не глядя на неё, протянул карту. Его взгляд был пустым, словно ему больше нечего было сказать. Он грубо вложил свиток ей в руки и направился к лестнице, не обращая внимания на её слова.       — Нам нельзя сдаваться — прошептала она, но слова слились с шелестом холодного ветра. Гномы уже отошли далеко, и их фигуры становились всё более неразличимыми в вечернем мраке.       Стоя на вершине склона, Мориэль продолжала смотреть на каменную стену, где скрывалась так и не найденная скважина. Дыхание замерло, и сердце билось с болезненной силой. Её мысли были полностью поглощены горечью и безысходностью этого момента. Она понимала, как близко была их цель, и чувствовала боль за каждого из них, особенно за Торина, чья уверенность разбилась вдребезги. Мориэль опустила взгляд на брошенный ключ, который лежал в пыли у её ног. Этот символ надежды, который они бережно пронесли через весь путь, теперь казался всего лишь куском металла, утратившим свою значимость.       Когда гномы ушли, оставив Мориэль в одиночестве перед каменной стеной, она отчаянно пыталась осмыслить происходящее. Дрожа от вечернего холода и внутреннего волнения, она крепче сжала карту и, почти на грани отчаяния, повторяла слова, будто заговор:       — Последний луч… Последний луч…       Слова звучали тихо и бессмысленно, пока взгляд девушки не поднялся к небу. Она вдруг заметила, как луна медленно выплыла из-за облаков, заливая стену мягким, серебристым сиянием. И в этот момент в камне начал проступать едва различимый узор. Мориэль застыла, и её сердце замерло: перед ней открывалась тайна, которую так жаждали найти. Она вглядывалась, пытаясь разобрать детали, пока свет луны не осветил контур замочной скважины.       Мориэль ошеломлённо стояла, чувствуя, как по телу пробежал холодок. Внутри неё боролись удивление и страх: вот он, вход, ради которого они прошли долгий путь, стоял перед ней, скрытый от них магией. Спустя несколько мгновений она крикнула, обращаясь в сторону, где гномы уже скрылись за камнями:       — Вернитесь! Это лунный свет! Последняя луна осени!       Голос девушки эхом разнёсся по склонам, но ответа не последовало. Скрытые в темноте, её спутники уже почти исчезли из виду. Мориэль затаила дыхание и вновь посмотрела на стену, как будто боялась, что скважина исчезнет так же внезапно, как и появилась. Ощущение близкой цели было мучительным и почти невыносимым. Все их усилия, все дни пути вдруг показались слишком весомыми, слишком настоящими, чтобы в этот момент упустить то, к чему они шли. Девушка победно рассмеялась, не выпуская из виду появившуюся скважину. Она поспешила найти ключ, но его и след простыл. Мориэль лихорадочно озиралась по сторонам, его потеря заставила её сердце биться быстрее.       — Я же видела его, только что… — бормотала она, осматривая землю у своих ног.       Не обратив внимание, Мориэль случайно задела ключ носком ботинка, и он отлетел к самому краю обрыва, зацепившись за камень. Девушка кинулась было к нему, стараясь поймать, но вдруг почувствовала, как кто-то, резко наступил на его шнурок, удерживая ключ всего в нескольких дюймах от обрыва. Она резко подняла взгляд и увидела над собой тень, перехватившую дыхание. Это был Торин. Узбад молча посмотрел на неё, потом медленно нагнулся, и поднял ключ. Его лицо оставалось напряжённым, словно застыло в задумчивости. А за его спиной уже появились остальные гномы, столпившиеся и взволнованно переглядывающиеся. Мориэль ошеломлённо смотрела на них, пока на лице не появилась облегчённая, почти победная улыбка.       Крепко сжимая ключ, Торин подошёл к замочной скважине. На мгновение замерев, он глубоко вдохнул и вставил ключ в отверстие. Медленно повернув его, узбад услышал низкий гул, прокатившийся где-то в глубине горы. Торин застыл, не веря собственным ушам. Затем, собравшись с духом, шагнул вперёд и упёрся ладонями в холодный камень. Мышцы на его руках напряглись. С силой надавив, он попытался сдвинуть древнюю дверь, веками скрывавшую вход в покинутые чертоги Эребора. Сначала ничего не происходило. А потом из глубины стены донёсся тяжёлый скрежет. Дверь медленно начала отодвигаться. Между створками появилась узкая щель, из которой повеяло прохладой и запахом древности. Скрежет становился всё громче, пока наконец перед ними не открылся проход, уходящий в самое сердце горы.       — Эребор — прошептал Торин, словно заклинание, произнесённое в полузабытом сне.       Балин, не сдержав слёз, подошёл к своему королю и, слегка дрожащим голосом, сказал:       — Торин…       Узбад ободряюще похлопал гнома по плечу, плавно проходя дальше в каменную арку. Мориэль в этот момент стояла позади, пропуская группу вперёд, с трудом сдерживая подступившие капли слёз. Её руки слегка дрожали, а сердце билось с какой-то особой силой. Девушка невольно ощутила, что воздух в горе стоял тяжёлый, неподвижный, в нём витал неясный запах древности, который пробирал до костей. Казалось, сами стены Эребора хранили в себе эхо прошлого, каждого удара молота, каждого вздоха и голоса, затерявшегося в глубинах. Гномы один за другим скрывались в тёмных сводах древнего туннеля, и Мориэль, следуя за ними, едва успевала перевести дыхание от величия этого места. Торин вёл их, осматриваясь по сторонам и касаясь стены рукой.       — Я помню эти стены — произнёс он, и в его голосе зазвучала нежная нота — Этот камень, эти ходы… Ты ведь помнишь, Балин?       — Да, я помню — ответил он, глядя вдаль, где некогда были кипящие жизнью залы.       Шум шагов отряда отдавался глухим эхом, разлетаясь по пустым коридорам и стенам. Вокруг было тихо, тишина казалась живой, почти священной. Мориэль остановилась, привлеченная вырезанными в камне древними орнаментами и символами гномов. Над входом возвышалась надпись, покрытая вековой пылью, из-за которой текст казался туманным, едва различимым.       — Что здесь написано? — еле слышно прошептала девушка.       Глоин услышал вопрос Мориэль, и завороженно поднял голову к древней надписи.       — «Здесь лежит седьмое королевство народа Дурина. Пусть сердце горы сплотит всех гномов для защиты сего жилища».       Слова его прозвучали почти как заклинание, отозвавшись эхом в пустынных коридорах. На миг тишина стала ещё гуще, а само место затаилось от важности этих слов.       К девушке тихо подошёл Балин и, указав на один из рисунков, произнёс с уважением и благоговением:       — Трон короля — прошептал гном.       Мориэль перевела взгляд на место, куда указывал Балин. Очертания трона, пусть и истертые временем, были всё ещё видны, словно ждали истинного короля, который вновь обретёт свою власть и возродит королевство.       — А это что? — сзади тихо подошёл Бильбо, кивая в сторону нарисованного овала над верхушкой трона, от которого исходили прямые лучи.       Балин пристально посмотрел на хоббита, словно решаясь, стоит ли ему отвечать на вопрос. Но всё же продолжил после длительного молчания.       — Это Аркенстон.       — Аркенстон — повторил Бильбо — А что это?       Торин, стоящий чуть поодаль, повернулся к хоббиту, его взгляд вспыхнул на миг, как пламя на грани угасания.       — Это то, господин Взломщик, зачем мы здесь — ответил он с лёгкой улыбкой, а голос звучал как отблеск ярой гордости.       Слова предводителя прозвучали столь величественно и весомо, что Мориэль и Бильбо обменялись потрясёнными взглядами. Они не ожидали услышать такое от Торина — твёрдое заявление о цели, которая казалась важнее всего остального. Гномы обратили свои взоры к хоббиту, в их глазах отразились безмолвное ожидание и надежда. Но Бильбо, ошеломлённый услышанным, просто молчал, не зная, что ответить. Девушка обомлела от такого заявления, а глаза расширились как блюдца. Неужели его главная цель была не вернуть Эребор и убить дракона, а этот камень? Вопрос остался витать в сознании, отряд обратил все взгляды на Мориэль, будто выжидая её реакции.       — Бильбо... — прохрипела девушка, поворачиваясь к нему — Это именно то, что ты должен украсть?       Хоббит замялся, до этого момента он не подозревал что его ждёт, и на что он подписался в тот злополучный день. На лице Бильбо отражался весь спектр эмоций: удивление, страх, беспокойство.       — Да, Мориэль — подал голос Торин, с нотками непонятной ей одержимости, которую девушка раньше не замечала — И ты ему в этом поможешь.       Сердце рухнуло вниз. Мориэль почувствовала, как у неё помутилось в глазах, и на мгновение мир, казалось, закружился вокруг. Девушка крепче сжала край мантии, стараясь сохранить равновесие. Внутренний голос неистовствовал, стремился вырваться наружу, но она сдерживала себя, хотя каждое слово Торина отозвалось внутри болезненной догадкой. Мориэль наконец поняла: всё это время её присутствие было частью какого-то плана, о котором ей никто не говорил. Все её разговоры с Торином, случайные улыбки и редкие моменты тепла — теперь это казалось иллюзией, ловушкой, из которой уже никак не вырваться.       — Что? — спросила она хрипло, чувствуя, как слова застревают в горле.       Рядом стоящий Бильбо неловко замялся, понимая, что и сам оказался в подобной ловушке. На его лице отразился вихрь чувств: от страха и недоумения до болезненного осознания. Он, как и девушка, шокировано осматривал Торина. Мориэль перевела взгляд на Балина и встретила его глаза, полные какой-то невыразимой скорби и тревоги. Он выглядел так, будто боялся чего-то, или кого-то, но что именно могло вселить в него этот страх, она не понимала. Его молчание только усугубляло тяжесть момента, делая её положение ещё более безвыходным.       В тишине, повисшей над ними, Торин шагнул вперёд. Его лицо застыло в напряжении, а взгляд сверкал одержимостью, которую Мориэль никогда раньше не видела. Это был уже не он. Не его глаза, пропал тот сияющий синий свет, который вызывал в ней столько трепета.       — Твоя цель - отвлекать дракона, пока Бильбо будет искать Аркенстон.       Эти слова окончательно сломали хрупкую надежду Мориэль. Словно бы перед ней только теперь раскрылось истинное намерение Торина, его неотступная решимость, которой он был готов пожертвовать всем и всеми. Она осталась стоять в тишине, чувствуя, как внутри неё что-то ломается.       — Но... — девушка еле выговаривала буквы, в горле образовался большой ком — Почему я узнала об этом только сейчас?       Торин молча смотрел на неё, его глаза потемнели, а выражение лица оставалось твёрдым и непреклонным. На миг в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно тут же исчезло, сменившись холодной решимостью.       — Потому что ты бы не согласилась — глухо произнёс он — Ты бы не поняла меня. Эребор, он принадлежит нашему народу. Это всё, ради чего я живу. Даже если для этого мне придётся рисковать всем, рисковать тобой.       Слова Торина ранили глубже, чем Мориэль ожидала. Сердце закололо от боли. Разочарование, горечь, предательство — всё это смешалось в ней, заставив ощутить всю тяжесть случившегося. Она доверяла ему, верила, что его отношение к ней, цели и методы честны. Но сейчас перед ней стоял король, захваченный жаждой власти. Король, готовый пойти на всё, чтобы вернуть то, что он считал своим.       — Ты знал... Ты всё знал — повторила она, едва сдерживая слёзы — Почему ты молчал? Почему не сказал мне сразу?       Торин сжал губы, а его плечи чуть поникли. Он всё ещё держался прямо, как будто сам не был готов признать, что это задело его.       — Потому что мне была нужна твоя помощь — наконец сказал узбад, а в голосе зазвучала едва заметная дрожь — Мне нужен был участник отряда, в чьих жилах течёт кровь воина, который не побоится встать перед опасностью, не убежит с позором. И Гендальф предложил тебя, человека, который погряз в скучной жизни, которого с самого детства манили к приключениям голоса предков.       Он говорил спокойно и уверенно, но Мориэль слышала в его голосе лишь непреклонность человека, который давно всё решил за себя и за других. Будто её чувства, страхи и желания не имели значения. Будто она была лишь частью пути к его цели, одним из звеньев в цепи событий, ведущих его к мечте. Девушка опустила взгляд, пытаясь справиться с горечью, подступившей к горлу. Сердце болезненно сжималось, а в груди нарастала обида.       — Тебе повезло, что я держу слово.       Гномы не поняли, о чём она. Они лишь переглянулись, заметив, как сильно изменилось её лицо. В словах Мориэль не было злости, лишь тяжёлое принятие факта, что гном, которому она верила, воспользовался её доверием ради своей цели.       Мориэль спокойно встала рядом с Бильбо, заметив, как его лицо исказилось от недоумения и беспокойства. Девушка вгляделась в пустой коридор, стараясь не встречаться взглядом с Торином, и тихо спросила у Балина:       — Что делать дальше?       Седовласый гном глубоко вздохнул, глядя на неё с легким, грустным пониманием, и, не сказав ни слова, жестом указал на тёмный туннель впереди. Гномы, глотая собственные чувства, остались позади, постепенно скрываясь в тени древнего королевства. На мгновение Мориэль остановилась, чувствуя, как пальцы по инерции сжимаются в кулак. Её тянуло бросить этот путь, покинуть тёмный проход и выйти наружу, туда, где можно будет навсегда оставить позади горечь сегодняшнего предательства. Но она знала, что не сможет предать своего обещания — не себе, а тем, кто шёл рядом.