Глава 15. Прятки с драконом

      Тяжёлая тишина давила на них с каждым шагом, как будто сам Эребор, пропитанный вековой тьмой и гулом пустоты, поглощал любые звуки. Мориэль и гномы, затаив дыхание, скользили под тёмными сводами древних коридоров, их шаги глухо раздавались по каменному полу, уходящему под своды арок и мостов. Повсюду были разрушенные, трещащие от времени и тяжести каменные мосты, узкие переходы, нависающие над пропастями, чёрные бездонные трещины, в которые уносился каждый шорох. Воздух был плотный, затхлый, с едва уловимым запахом золота и страха. Казалось, что сама гора дышит, затаив свой неумолимый, холодный взгляд на каждом из них.       Мориэль, сжавшись и стараясь идти как можно тише, оглядывалась на гномов. Их лица были мрачны, сосредоточены, каждый шаг был полон решимости, но и безмолвного давления. Оказавшись на узком мосту, они двигались практически бесшумно, стараясь не смотреть вниз, где под ними зияла пропасть. Но тут, совсем рядом, раздался звук, который заставил всех замереть: сверху на камень у ног Мориэль с глухим звоном упала монета. Девушка вздрогнула, и всё её внимание переключилось на собственную одежду - пальцы нервно ощупывали каждый карман и складку, проверяя, не с неё ли посыпались монеты.       Торин мгновенно обернулся на звук, его взгляд впился в неё, но тут же устремился вверх, туда, где между мраморных балок нависала тень. Гномы, затаив дыхание, молча переглянулись, не смея пошевелиться, когда над ними проплыло массивное, тёмное существо. Громадный силуэт дракона проползал медленно, но не замечая их. Его алые глаза горели в полумраке, пробегая над мостом, как лучи, просвечивающие каждый тёмный уголок, прежде чем он, хищно втянув воздух, отдалился, медленно исчезая в другой части зала.       — Идём — шёпотом произнёс Торин, жестом призывая отряд двигаться дальше. Гномы бесшумно скользнули вперёд, продолжая путь по узкому каменному мосту, оставляя за собой лишь тихие, едва заметные следы на камне, которые вскоре снова поглотит величие и тишина Эребора.       Тёмные коридоры королевства будто бы стягивались вокруг них плотной, угнетающей тишиной. Мориэль и отряд шли осторожно, стараясь не шуметь. Их шаги эхом разносились по каменному полу, вдавленные в глухую, удушливую атмосферу древней горы, которая с каждым шагом становилась всё мрачнее. Наконец, Торин добежал до каменной арки, замер на мгновение и медленно вошёл внутрь. Войдя в тёмное помещение, Мориэль застыла: в тусклом свете перед ней лежали тела гномов, их давно погибшие и измотанные останки были покрыты слоями пыли и паутины. На лицах некоторых ещё застыла боль и ужас, словно в последние мгновения они осознали свою гибель. Острая палка торчала из завала у стены, где камни загромождали проход - отчаянная попытка прорыть путь, ведущий на свободу, который так и не был найден.       Мориэль попыталась отвести взгляд, но глаза снова и снова возвращались к этим печальным фигурам, ставшим свидетелями ярости дракона. Рядом с ней гномы замерли в скорбном молчании, пока Балин шагнул вперёд, склонив голову к павшему народу. В его глазах читалась тоска, смешанная с невыразимой болью.       — Последние из нашего рода — тихо сказал он, голос прозвучал глухо, как будто слова шли из самой глубины его души — Наверное, они пришли сюда в поисках надежды.       На несколько мгновений повисло тяжёлое молчание, разорвавшееся лишь шёпотом Балина:       — Выхода нет, останемся здесь и протянем ещё несколько дней.       Однако прежде, чем кто-то успел ответить, Торин вышел вперёд, а глаза полыхнули огнём упорства.       — Нет, я не собираюсь умирать вот так. Забиться в угол и испустить дух.       Он повернулся к гномам, сильнее сжимая в руке рукоять меча.       — Мы заманим его в кузни, заставим последовать за нами.       Балин медленно покачал головой, подходя ближе к предводителю.       — Торин, нам не выбраться, оставь эту затею — тихо сказал он.       — Если разделимся, то нет. Мы убьём дракона, и вернём то, что по праву принадлежит нам — сказал Торин осматривая товарищей — Если и прыгать в огонь, то жариться всем вместе.       После слов Торина, план которого звучал почти безумием, Мориэль ощутила волну тревоги, но увидев в его глазах такую непоколебимость, что сомнений не осталось - им ничего не оставалось, кроме как принять этот риск. Девушка согласилась, стиснув зубы, и отряд тут же разделился на группы, чтобы запутать следы и попытаться удержать дракона подальше друг от друга. Мориэль отправилась вместе с Торином, Бильбо и Балином, а остальные гномы, не теряя ни секунды, разбежались по разным мостам, исчезая в лабиринте Эребора.       Девушка молча следовала за Торином, осторожно и медленно, будто каждый шаг мог разбудить дремлющую опасность вокруг. Петляя по коридорам, взбираясь по каменным ступеням и просачиваясь из одного коридора в другой, группа двигалась в глубину древнего королевства, пытаясь оставаться в тени, чтобы Смауг не заметил их. Но вмиг тишину разорвал громкий, зловещий голос, прокатившийся по залам, словно само дыхание смерти:       — Давайте, бегите! Спасайте свои никчёмные жизни!       Застыв на месте, они переглянулись, сердца их бешено стучали. Голос дракона наполнил воздух зловещим холодом, звучащим отовсюду. Притаившись в тени каменного моста, Мориэль краем глаза заметила, как Смауг начал двигаться в их сторону, его блестящая чешуя искрилась в темноте. Яростные глаза дракона скользнули по мостам, как бы выискивая свою цель.       — Вам нигде от меня не спрятаться — зловеще прорычал он, явно почувствовав их присутствие.       Гномы застыли, их сердца замирали с каждым шагом чудовищной тени, которая становилась всё ближе, когда внезапно с другого конца моста раздались крики. Это был Двалин, возглавляющий небольшую группу гномов.       — Эй ты, безмозглая улитка! Мы здесь!       Смауг резко повернул голову, и на мгновение его взгляд отвлёкся. Торин тут же сделал знак рукой, и Мориэль, не раздумывая, побежала вслед за ним и остальными по длинному, широкому коридору. Их шаги эхом отдавались от стен, но ни один из них не осмеливался замедлить бег. Двалин и его группа, рискуя своими жизнями, отвлекли дракона, и, воспользовавшись этим, Мориэль и остальные побежали дальше, стремительно взбираясь по лестнице. Они буквально летели по ступеням, сердце бешено колотилось, и каждый звук, доносящийся издалека, был как напоминание о том, что времени у них оставалось всё меньше.       Впереди показался длинный, тёмный коридор. Балин, обернувшись, поманил их рукой в узкий боковой проход, скрытый в полутьме:       — Идёмте сюда, так быстрее будет — сказал он, не теряя ни секунды.       Мориэль и Бильбо, тяжело дыша, кивнули и побежали следом за Балином, но, сделав несколько шагов, увидели, что Торин бежит дальше, не обращая внимания на их новый путь. Сердце девушки сжалось от беспокойства, и она отчаянно крикнула:       — Торин!       Узбад остановился, оглянувшись через плечо, словно намереваясь вернуться к ней, и вдруг замер, уловив движение в темноте. Дракон, чьи глаза горели яростью, приближался к ним, излучая силу и угрозу. На миг Торин посмотрел на неё, взгляд его был взволнованным и твёрдым.       — Иди за Балином! — резко бросил он, прежде чем развернуться и побежать в другую сторону, отвлекая на себя внимание Смауга.       Мориэль хотела остановить его, крикнуть ему, чтобы не рисковал, но в этот момент Балин схватил её за руку, потянув в узкий проход. Девушка пошатнулась, и успела заскочить внутрь вместе с ним. Позади послышался рёв дракона, в тот же миг яркий поток пламени обрушился на коридор, пронзая пространство, где они стояли всего секунду назад. Жаркая волна заставила девушку прижаться к стене, спрятав лицо, чтобы не ослепнуть от ослепительного света.       — Бежим, Мориэль, мы почти на месте — Балин тихо прошептал где-то возле уха, хватая остолбеневшую девушку за руку.       Бежав по коридорам рядом с Балином, Мориэль не могла избавиться от нарастающей тревоги. Поступок Торина, его решимость остаться и отвлечь дракона, обжигали душу. Хоть он и отверг её ранее, сейчас в сердце царило беспокойство за него. Образ узбада, одинокого в темноте, беззащитного перед могуществом Смауга, не давал ей покоя.       Мигом они оказались перед массивными металлическими воротами, едва различимыми в полумраке. Балин толкнул одну из створок, и они юркнули внутрь, попав в просторную и зловещую кузню. Мориэль застыла, разглядывая колоссальное помещение. Это был величественный зал, залитый холодным, тусклым светом, пробивавшимся через трещины в стенах. Огромные печи, возвышающиеся над ними, походили на мрачные глыбы чёрного железа, их пасти, теперь потухшие, покрывались ржавчиной и пылью, напоминая об ушедших временах, когда гномы здесь ковали могущественное оружие и украшения. Посредине зала стояла массивная наковальня, а вокруг неё были расставлены безмолвные громоздкие молоты, будто исполинские рыцари, стоящие на страже. Зал был пропитан запахом гари и угля, который смешивался с холодом, приносимым из глубин пустого горного королевства. Каждый звук их шагов отдавался многократным эхом, усиливая ощущение того, что они оказались в другом времени, где тяжёлые молоты били по раскалённому металлу, а звуки сражений и трудов гномов заполняли это место.       — Что нам теперь делать? — девушка на выдохе обратилась к Балину, пока тот осматривал давно погасшие печи.       Седой гном нахмурился, осматривая давно погасшие печи и руины когда-то великой кузни. На его лице мелькнула тень боли за утраченное и тревога за тех, кто остался в горе. Он пытался сохранять спокойствие, скрывая от остальных собственные страхи.       — Нужно ждать Торина и надеяться, что его план сработает — тихо ответил Балин, неуверенно косясь на мрачные проходы в горе.       Мориэль тревожно переводила взгляд с Балина на стальные ворота, затаив дыхание в ожидании. Сердце болезненно сжималось при мысли о Торине, оставшемся где-то в опасной близости к дракону. Страх за него усиливался с каждой секундой, когда ни его шагов, ни голоса не доносилось из туннелей.       — Его уже долго нет — тихо сказала она, как будто само произнесение этих слов могло ускорить его возвращение. Она попыталась сохранить спокойствие, но страх и беспокойство нарастали, заставляя внутренне содрогаться от неведомого.       Словно услышав мысли девушки, Двалин и Нори переглянулись и шагнули вперёд.       — Мы с Нори пойдём, посмотрим, нет ли его где-то поблизости — с готовностью в голосе сказал Двалин, подталкивая Нори к выходу из кузни.       Балин одобрительно кивнул, и, проводив взглядом уходящих товарищей, обернулся к остальным:       — Попытайтесь найти его, а мы пока осмотримся здесь — сказал он, немного сдавленным голосом, стараясь вселить в спутников хоть каплю спокойствия.       Мориэль, стараясь отвлечь себя от тяжёлых мыслей, осматривала кузни вместе с Бильбо и Балином. Величие этого места, когда-то полного жизни и грохота, пламени и ударов молота, теперь казалось потускневшим. Серые, покрытые пылью стены возвышались вокруг них, как каменные стражи, застывшие в ожидании возвращения былой мощи. Некогда огромные печи, в которых плавили металл, давно остыли, окутанные паутиной времени. И даже в тишине девушка могла слышать эхо прошлого, шум гномьих кузнецов, работающих над неведомыми сокровищами. Она шла вдоль одной из стен, водя рукой по холодному камню и чувствуя, как внутри всё переворачивается от тревоги. Ожидание было невыносимым, и каждый шаг отдавался эхом в душе. Мориэль так хотела увидеть Торина, убедиться, что с ним всё в порядке. Но вспоминала его холодные слова, резкую одержимость, появившуюся в его глазах, и боль от этого отвращала её.       Тут в кузни ворвались Торин, Двалин и Нори, захваченные быстрым шагом и тяжёлым дыханием. На мгновение Мориэль замерла, облегчение охватило с головой, но обжигающая обида удержала от порыва подойти к нему. Девушка лишь молча отступила в сторону, запечатав чувства глубоко внутри.       — Печи давно остыли — Балин тяжело вздохнул, посмотрев на Торина — У нас нет огня, чтобы их зажечь.       Торин взглянул на Балина с едва заметной улыбкой.       — Так уж и негде — сухо ответил он. Подойдя к воротам, он оглушительно крикнул, перекрывая пустоту и эхо горы — Не думал, что ты так легко сдаёшься!       Из темноты, как призрак гнева и ярости, выполз Смауг. Его глаза вспыхнули золотым светом, а прочная чешуя сверкала в полумраке, когда он поднимал голову, фокусируя взгляд на смельчаках. Торин шагнул вперёд, с вызовом посматривая прямо на змея.       — Посмотри, в кого ты превратился, пока валялся здесь! — с усмешкой прорычал Торин, победно наблюдая за нарастающим гневом дракона — В разжиревшего слизняка!       Смауг медленно открыл пасть, готовясь выплеснуть поток огня. Он вцепился острыми когтями величиной с копья за каменный выступ, а глаза налились алыми красками, предвещая извержение жаркого пламени.       — Спрячьтесь, скорей! — с ухмылкой бросил Торин и отряд вместе с Мориэль поспешно скрылись за массивными колоннами.       Девушка и остальные гномы мгновенно прижались к колоннам и укрылись за массивными каменными преградами. И почти сразу кузня озарилась слепящим светом. Жаркий поток огня с молниеносной скоростью обрушился на стены, охватывая их яростным пламенем. Мориэль прижалась к холодному граниту, чувствуя, как сердце бешено колотится, а жара от огня, бушующего совсем рядом, пробирает до костей. Спустя несколько мгновений помещение обдало яркими золотыми красками, а воздух наполнился жарким воздухом. Печи одна за другой вспыхивали ослепительными огнями. Кузня оживала на глазах: печи во всю полыхали, постепенно расплавляя застывший металл внутри, скрежет запустившихся механизмов отдавал сильной вибрацией по полу, скидывая с себя вековую паутину и пыль.       Мориэль стояла, прячась за каменной колонной, сердце сжималось от ужаса каждый раз, когда Смауг обрушивал мощь своего тела на ворота. Каждая атака дракона грохотом разносилась по сводам, и от этого грохота у неё начинали бешено дрожать колени. Казалось, что само здание поддаётся натиску этого чудовища, ещё мгновение - и ворота рухнут. Гномы, до этого прижавшиеся к колоннам, отступили подальше от металлических пластин, понимая, что удар может обрушить не только двери, но и защитные укрытия. Торин, не теряя самообладания, повернулся к Бомбуру:       — Раздуй меха, скорее! — приказал он, голос прозвучал твёрдо, как будто всё происходящее шло по задуманному им плану.       Затем он подошёл к Мориэль. Девушка вздрогнула от неожиданности, когда он протянул руку и крепко, но осторожно, сжал её запястье. Взгляд Торина был настойчивым, в нём читалось скрытое волнение за отряд и почти прорвавшегося дракона внутрь.       — Мориэль, иди наверх — крикнул узбад, указывая на лестницу, ведущую к рычагу — Заберись туда и жди моего сигнала. Как только дам знак - тяни.       Девушка колебалась, вспоминая едкую обиду, что таилась внутри после его холодных слов. Но сейчас, перед лицом смертельной опасности, у неё не было времени думать о том, что он воспользовался её доверием. Она молча кивнула, зная, что это был не момент для споров и сомнений. Рывком освободив руку, Мориэль побежала к лестнице, карабкаясь вверх, хотя внутри все ещё боролись чувства - обида и страх, но вместе с тем - решимость помочь и следовать его указаниям, лишь бы спасти своих друзей.       Спотыкаясь о высокие ступени, девушка сквозь пронизывающую панику встала около механизма, наблюдая сверху за леденящей душу картиной: Смауг со всей силы наваливался на ворота, с каждым разом оставляя глубокие вмятины на металле, гномы метались из стороны в сторону в поисках отходных путей, а Торин без колебаний раздавал указания товарищам. Оглушающий скрип ломающихся ворот отражался в сердце Мориэль диким страхом, она ощущала себя крайне беспомощной, маленьким существом под гнётом проснувшегося зла. Девушка судорожно озиралась на группу гномов, которые толпой побежали за Балином из кузни. Ворота держались на последнем издыхании, дракон с грохочущим рыком навалился массивным телом на ворота, и те с громким стуком разломались на несколько частей. Мориэль тихо пискнула, сжавшись в комок около рычага, а глаза сами зажмурились от кипящего ужаса.       Змей с оглушительным грохотом ворвался в кузню, его бронированное тело разметало последние обломки ворот, сотрясая всё вокруг. Взмахнув крыльями, он поднял клубы пыли и золотой пыли, скрываясь за тяжёлыми облаками дыма. Едкий запах плавящегося металла смешался с серой и огнём, наполняя воздух давящей духотой. Смауг двигался медленно и осторожно, выискивая тех, кто осмелился бросить ему вызов, а его хвост с шумом ударял по каменным стенам, оставляя глубокие трещины. Дракон исследовал каждый угол зала, будто наслаждаясь ожиданием, точно знал, что жертвы где-то здесь, притаились в темноте. Он прищурил глаза, смакуя своё превосходство и ощущая страх, витавший в воздухе. Затем его взгляд поднялся наверх, и он заметил движение - одинокую фигуру, стоящую около рычага. Это была Мориэль.       Смауг широко распахнул пасть в зловещей ухмылке, медленно направляясь к ней. Девушка застыла, чувствуя, как её ноги налились тяжестью, но не могла оторвать взгляд от приближающегося чудовища. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его биение отдаётся по всему Эребору. Но прежде, чем дракон успел добраться до Мориэль, позади него раздался звук - движение, к которому он не мог остаться равнодушным. Смауг застыл, обернув голову и увидев фигуру Торина, стоящего позади него, безмолвного и храброго. В его взгляде читалась бесстрашная решимость, несмотря на всю опасность этого момента.       Змей заворчал, не отрывая взгляда от Торина, подбирая момент для нападения, но узбад резко выкрикнул:       — Давай!       Преодолев оцепенение, девушка обеими руками вцепилась в рычаг и потянула его вниз. В тот же миг из скрытых щелей и резервуаров вокруг массивных статуй хлынули потоки ледяной воды. Водопад обрушился на раскалённое брюхо дракона, и яркое, ослепительное пламя тут же погасло, окутав Смауга клубами пара и едкого дыма. Разъярённый рёв огласил зал, когда дракон попытался отступить, его тело пошатнулось и с силой ударилось о стену. Дракон с трудом оторвался от земли, а боль и ярость исказили морду. Откинув его в сторону ослабшее и промокшее тело ещё более неуклюже завозилось, пока он пытался прийти в себя.        Мориэль заликовала от маленькой победы, но вскоре радость сменилась новой порцией ужаса, когда змей в мгновение ока поднялся на лапы, угрожающе наступая в сторону Торина. Она наблюдала с вышки за узбадом, как тот встал в боевую стойку, готовясь к новой схватке. Однако с другого угла кузни в морду Смауга полетели светящиеся бомбы, которые при столкновении с мордой змея оставляли за собой яркое синие свечение. Девушка прикрыла глаза рукой, жмурясь от вспышек, но, к её несчастью дракона, самодельные бомбы никак не остановили, а лишь наоборот ещё больше разозлили.       Балин и его отряд гномов собрались у основания одной из колонн кузни, сжимая самодельные снаряды и оружие. Под их неумолимый боевой клич они бросали в дракона всевозможные металлические обломки и тяжёлые снаряды. Огромные куски металла отскакивали от покрытой чешуёй шкуры Смауга, не причиняя ему вреда. Балин, заливаясь потом и стиснув зубы, не прекращал командовать отрядом, но ни он, ни остальные гномы не могли пробить эту неприступную, сверкающую броню. Дракон, словно насмехаясь над их попытками, только зло скалился, наслаждаясь своей мощью и разгорающимся вокруг хаосом.       Мориэль с неустанной тревогой наблюдала за отчаянными попытками отряда, и в миг её внимание привлекло движение у потолка кузней. Девушка подняла взгляд и увидела Глоина и Бифура, которые забрались в подвесные вагонетки, закрепленные на стальных канатах высоко над залом. Глоин, цепко держась за канат одной рукой, взмахнул своим топором и с силой разрубил канат, удерживающий несколько нагруженных углём вагонеток. Стальные ёмкости с оглушительным скрежетом сорвались вниз и обрушились прямо на спину дракона. Вагонетки с грохотом сорвались вниз, неся с собой скопившиеся обломки металла и камней. Они рухнули прямо на спину Смауга, удар пришелся с внушительной силой, едва сбив его с толку. Это, хоть и ненадолго, замедлило дракона — он яростно встряхнулся, сбрасывая обломки, и на мгновение замер, растерянно прищурив глаза. Именно этого ждал Торин.       — Заманите его в зал королей! — прокричал узбад отряду.       Не теряя ни секунды, он рванул вперёд и с невероятной скоростью добрался до огромной цепи, висящей в центре кузни. Схватив её обеими руками, он резко дёрнул, и механизм с громким металлическим звоном сработал. Из массивных отсеков печей по узким выемкам, проложенным в полу, хлынуло раскалённое золото. Ярко-оранжевые потоки заструились, испуская свет и жар, наполнивший помещение ослепительным блеском. Мориэль, прижав руку к груди, наблюдала за происходящим с замиранием сердца, осознавая, что их план вот-вот может сработать. Девушка едва успела удержать равновесие, когда пол содрогнулся под разбушевавшимся драконом и ближайшие каменные конструкции медленно потрескались на части. Мориэль схватилась руками за торчащие глыбы камней и сквозь пелену паники в глазах успела увидеть, как Торин взял в руки металлическую тачку, запрыгивая в неё всем телом на текущую реку из золота.       Когда Мориэль заметила Торина сквозь клубы пыли и дымящегося золота, её сердце невольно учащённо забилось. Его фигура, воплощение несломленной решимости, была единственным светом среди хаоса и разрушений вокруг. Она хотела получше рассмотреть, куда он направляется, вытягиваясь на носках и стараясь сохранить равновесие на шаткой каменной платформе. Но внезапно - резкий треск, и весь её мир перевернулся. Каменная конструкция под ней обрушилась, и, едва успев вскрикнуть, девушка полетела вниз. Удар о твёрдый каменный пол отозвался во всём теле оглушающей болью. Мириады искр закружились перед глазами, а дыхание вырвалось рывком, обрываясь, когда её грудная клетка ударилась о землю. Казалось, что всё тело оцепенело, скованное тяжестью боли. На несколько мгновений девушка потерялась в собственных ощущениях, не способная понять, где находится и что вокруг неё происходит. Она лежала, сжав зубы, пытаясь осознать произошедшее, когда сквозь шум и грохот кузни до неё донёсся знакомый, решительный голос:       "Беги, Мориэль, не останавливайся!" — послышался обрывистый голос Торина сквозь звенящий хаос.       Слова пробудили в девушке скрытые силы. Резко поднимаясь, Мориэль чувствовала, как каждый мускул и каждая кость кричат от боли, но она не могла себе позволить поддаться слабости. Спотыкаясь, она рванулась вперёд, пробегая сквозь клубы дыма и мимо обрушенных колонн. Перед ней был только один путь - к Залу королей, который, как она надеялась, станет местом конца для дракона.       Сердце девушки сильнее застучало, когда она ворвалась в это величественное, древнее место. Зал королей был огромен и величественен, погружённый в сумрачный свет, из которого еле различались гигантские колонны, устремляющиеся ввысь к потолку, покрытому паутиной и тенями. Стены, украшенные тончайшими узорами и гобеленами, поблёкли под слоем пыли, и лишь отголоски былой роскоши мерцали в тёмных углах. Вдоль центрального прохода стояли огромные каменные статуи, лица которых смотрели сурово и непреклонно, храня величие ушедших времён и молча взирая на всё, что происходило вокруг.       Но сейчас, глядя на зал, Мориэль видела не только его красоту - ей казалось, что он пропитан какой-то затаившейся тревогой. Она знала, что это место станет их последним пристанищем, если план Торина не удастся. Девушка остановилась, вытирая запылённое лицо, и на мгновение ощутила тяжесть происходящего. Не успела она перевести дух и унять ноющую боль в конечностях, как прямо над ней раздался громыхающий треск. Смауг обрушился всем туловищем на гранитную стену, раскалывая камень на части. Мориэль подавила вскрик, подрываясь мгновенно на ноги, но не успела она сделать и шага, как её крошечное фигуру тут же накрыла увесистая ткань гобелена. Смауг легко перепрыгнул через стену и остановился, нависая над Мориэль и окружая её своим пламенным взором. Мощные лапы змея раздавили древний мраморный пол, от его тяжёлых шагов у Мориэль дрожало не только сердце, но и каждый нерв. Он зарычал, надменно склонив голову и сверкая огненными глазами, словно прожигая девушку насквозь:       — Обмануть меня вздумала, странствующая путешественница?       Девушка затаила дыхание, спрятавшись под старой, выцветшей тканью, стараясь не выдать своего присутствия. От страха тело будто онемело, при этом каждая мышца была напряжена, готова вскочить при малейшей угрозе. Сердце стучало глухо и быстро, как молот кузнеца, пытаясь перекрыть рёв огнедышащего существа над ней.       Смауг не унимался. Его голос гремел по залу, низкий и насмешливый:       — Ты пришла из Озёрного города. Неужели это всё гнусные проделки мерзких гномов на пару с оборванцами с озера — прошипел он, медленно осматривая зал своими злыми глазами, блестящими и опасными.       Секунды тянулись мучительно долго. В наступившей паузе тишина казалась плотной, как камень, сковывая каждый её вдох. Вдруг голос дракона, прервав тишину, снова пророкотал, заставив девушку похолодеть от ужаса:       — Так даже лучше. Быть может, мне стоит навестить им визит.       Слова Смауга разнеслись по залу и отозвались в душе волной невыносимой паники. Мориэль ощутила, как под ногами словно бы разверзлась пропасть. Перед глазами пронеслись образы Озёрного города, простых людей, беззащитных перед гневом этого исполина. Она не могла позволить ему разрушить их жизни.       Набравшись решимости, Мориэль скинула с себя тяжёлую ткань гобелена, и, сделав шаг навстречу судьбе, крикнула дрожащим голосом с небывалой твёрдостью:       — Стой, не надо лететь в Озёрный город!       Дракон медленно повернул голову в сторону девушки, выжидая, с недоброй ухмылкой обнажив острые, как бритва, клыки. Его глаза полыхнули, как раскалённый металл, и он прошептал с невыразимой злобой:       — О, они тебе по душе. Тогда смотри, как они умирают.       “Нет, так не должно быть” — мысль пролетела вихрем в голове Мориэль. Неужели Эсгарот постигнет та же участь, что когда-то и Дейл? Она отрицала любыми способами тот факт, что именно из-за них могут погибнуть ни в чём не повинные люди, а город падёт по натиском горячего пламени. Девушка негромко всхлипнула, наблюдая с безысходностью в душе за удаляющимся драконом, она ощутила себя проигравшей в этой битве.       — Эй, я здесь! Безмозглый червяк!       От неожиданности Мориэль вздрогнула, взгляд метнулся на звук, и сердце застучало ещё сильнее. В панике она не сразу поняла, кто крикнул. Инстинктивно девушка метнулась к массивному столбу, скрывшись за его каменной глыбой, всё ещё не отрывая взгляда от сцены. Постепенно осознавая происходящее, Мориэль повернула голову и увидела Торина - его уверенная фигура возвышалась на каменном постаменте, откуда он только что бросил вызов дракону. Лицо предводителя было суровым, каждый мускул напряжён, готовый к схватке. Глаза горели решимостью, и, хотя Мориэль знала, что их шансы против дракона были ничтожно малы, в этот момент Торин казался воплощением легенд, тем самым королём, которого они все следовали вернуть к трону.       — Ты... — Смауг загорелся неистовой злостью, услышав голос того гнома, которого всем сердцем желал стереть с лица земли потоком пламени.       Мориэль с замиранием сердца наблюдала за разворачивающейся сценой. Торин стоял, высоко поднявшись над залом, крепко сжимая длинную цепь, которая уходила вверх к массивному каменному изваянию. Лицо его было бесстрашным, а в глазах читалось упорство, словно в этот миг он сражался не только за гору, но и за свою честь, за своё право вернуть утраченное королевство. Узбад стоял твёрдо, словно не замечая, что перед ним было существо, способное за считанные мгновения превратить его в пепел. Он пристально смотрел в глаза дракону, и его голос, твёрдый и бесстрашный, разнёсся по залу:       — Я заберу у тебя всё, что ты украл. Эребор - мой дом, и я верну его, даже если придётся сражаться с тобой до последнего вздоха!       Смауг, ощетинившись и свирепо глядя на короля гномов, прищурил свои огненные глаза, будто собираясь прожечь Торина своим взглядом. Дракон приподнял свою массивную голову, в его раскатистом рычании сквозили ярость и презрение. Он склонил голову набок и, приближаясь, прогремел низким, угрожающим голосом:       — Ты ничего у меня не заберёшь — прорычал Смауг, приближаясь к нему с каждым шагом — Осмотрись вокруг! Это королевство моё! Я убил всех твоих лучших воинов и уничтожил всё, что могло встать у меня на пути. И я теперь единственный король под горой!       Слова змея, наполненные злобой и непоколебимой уверенностью, отразились от стен зала, заполнив его чудовищным звуком, который, казалось, проникал в самую глубину души. Мориэль чувствовала, как от одного только голоса дракона её пробирает холодный страх. Ей было страшно не только за себя, но и за Торина, за всех их, стоящих перед лицом такой мощи.       — Это королевство гномов, и золото тоже гномов — с каждым словом голос Торина становился всё ниже, грозно отбиваясь о стены — Мы вернём себе гору. И настанет час нашей месте.       Дракон шаг за шагом приближался к узбаду, его огромные когти оставляли глубокие следы в полу зала, а каждый шаг отдавался тяжёлым эхом. Мориэль видела, как Торин крепче сжимает цепь, готовый к следующему шагу в этом смертельном танце.       — Ifridî ai-menu!       Как только слова Торина на кхуздуле отразились от стен зала, он резко дёрнул за цепь. С громким металлическим лязгом цепь вырвалась из кольца, и гигантская камни, что скрывали нечто неизведанное, дрогнули, рассыпаясь на большие куски. Предводитель, не теряя ни секунды, прыгнул, цепляясь за соседнюю висящую цепь, его силуэт на миг застыл в воздухе. С другой стороны Двалин, Глоин и Нори, ловко манипулируя массивными цепями, выдёргивали их одну за другой. Огромные булыжники постепенно распадались, раскрывая то, что скрывалось под ними.       Мориэль судорожно задышала. Густое напряжение в воздухе, отражавшееся от стен зала, достигло апогея. Когда последняя цепь была выдернута, камни окончательно рухнули, и перед взором всех, кто стоял в зале, предстала величественная статуя - золотая фигура гнома, воплощённая в ослепительно сияющем металле. Она царственно возвышалась над всем залом, с выражением неукротимого достоинства на лице. Девушка не могла отвести взгляд, охваченная странной смесью благоговения и ужаса. Статуя была красивой и пугающей одновременно, её глаза, хоть и неживые, казались наполненными гордостью, словно клялись защищать своё королевство, пусть даже в забвении. На миг Мориэль показалось, что статуя жива, что это величественное изваяние наблюдает за ними, немой свидетель трагедии прошлого.       Но радость от увиденного быстро сменилась беспокойством. Смауг, стоявший вплотную к статуе, замер, не сводя с золотой фигуры своих огненных глаз. Казалось, он тоже был ошеломлён этим неожиданным открытием. Огромная пасть дракона раскрылась, а глаза вспыхнули отразившимся светом золота. Мориэль наблюдала за змеем, её сердце сжалось от ужаса, ведь девушка понимала, что их последний манёвр, хоть и поразил Смауга, может пробудить в нём ещё большую ярость.       В следующую секунду лицо гигантской статуи, казавшееся неподвижным, как сам камень, треснуло, и из него, как будто из раны, хлынуло море расплавленного золота. Жидкий металл с громким шипением и рёвом потёк вниз по статуе, превращаясь в огромные потоки, которые со всей мощью обрушились прямо на Смауга. Мориэль невольно отпрянула назад, сглатывая от ужаса вязкую слюну. Она чувствовала, как сердце бешено отдаёт в грудь, а ладони, цеплявшиеся за холодные стены, отдавали острой болью. Раскалённое золото с яростью обрушилось на дракона, и Смауг, ошеломлённый, попытался сопротивляться, но его массивное тело, несмотря на всю мощь, начало скользить под неостановимыми волнами. Он вскрикнул в ярости, падая на пол под тяжестью расплавленного металла, который залил его крылья, лапы и даже хвост, словно поглощая в этом горящем потоке. В едином порыве змей тяжело рухнул, утопая под натиском золотой лавины. Янтарные глаза сверкнули, как два раскалённых угля, но их сияние постепенно затухало под неумолимыми потоками.       Мориэль сжалась у стены, а сердце стучало так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Она видела, как Смауг исчез под рекой расплавленного золота, и уже почти позволила себе поверить, что чудовище побеждено, что страхи и опасности позади. Но внезапный всплеск, похожий на разорвавшийся вулкан, разрушил её надежды: дракон с яростным рывком вынырнул из золотого потока, его чешуя сверкала новым золотым покрытием, и выглядел он ещё более зловещим, чем раньше.       Теперь его тело сияло, как живая статуя, облитая расплавленным металлом. Он был не просто золочён, а словно закован в броню, созданную из сокровищ самого Эребора. От вспышек золота, стекающего с его крыльев и лап, Мориэль едва стояла на ногах и чуть ли не задыхалась от дикого страха. Но ужас слишком сильно держал её в своих цепях, и девушка заставила себя вновь взглянуть на дракона. В глазах Смауга полыхала дикая, неистовая ненависть, а из пасти раздался яростный рёв.       — Мести, мести? — зловеще прорычал он, его голос разносился по залу, как удары молний — Я покажу вам, что такое настоящая месть!       Он рванулся к выходу, отбрасывая от себя куски застывшего золота, и каждый его шаг отдавался болью в висках. Тело Мориэль подкосилось, её охватило чувство бессилия и страха за тех, кто остался в Озёрном городе, за всех, кто будет бессилен против ярости и огня дракона. Девушка застыла, всё ещё пытаясь осознать произошедшее, сердце сжалось в тиски от страха и отчаяния. В душе бушевали противоречивые чувства: печаль, боль и бессилие. Мориэль ощутила, как слёзы подступают к глазам, не в силах их сдержать. Смауг ушёл, а мысли Мориэль были всё там, в Эсгароте, где в любой момент может обрушиться ярость змея. Жгучие слёзы, как горячий металл, катились по щекам, но они никак не могли утолить бушующий огонь в груди.       Глаза девушки встретились с Торином. Он неподвижно стоял, и выражение его лица было полным боли и усталости. Она видела, как плечи узбада опустились, как тяжело ему даются эти мгновения. Мориэль хотела подойти к нему, но что-то внутри неё сдерживало от таких порывов. Как бы она не пыталась, девушка не могла забыть что он сделал. Она смотрела на него с огромной болью в глазах и не могла сказать ни слова. Торин был таким же потерянным, как и она.       Тут, как из тумана, появился Бильбо. Лицо хоббита было полным тревоги, когда он подбежал к девушке, его руки тянулись, пытаясь поддержать её, избавить от несчастья в душе.       — Мориэль, ты в порядке? — спросил он мягко и заботливо.       Девушка не смогла ответить, ни слова не вырвалось из её горла. Мориэль стояла, как будто вся жизнь из неё вытекала, оставив лишь пустоту и тягостное ощущение безысходности. Сил не было даже для того, чтобы кивнуть. Тело, казалось, стало тяжёлым, а разум затуманился. Тревога за город, за людей, за тех, кто остался за пределами этого страшного места, сковывала грудную клетку. Слёзы продолжали тихо катиться по щеках. В душе воцарилась душащая пустота. Девушка чувствовала себя потерянной, а сама жизнь отошла, оставив её среди этой войны, среди этого разрушения, как ничтожную тень в огромном мире.       Бильбо, видя как сильно она страдает, взял её за дрожащую руку, осторожно сжав ладонь. Мориэль, как бы ни старалась сказать хоть слово, не смогла ответить ему. Она просто стояла как вкопанная, пытаясь найти силы хотя бы для одного глубокого вздоха, чтобы не утонуть в нахлынувшем горе. Девушка с мёртвыми глазами и на подкосившихся ногах прошла дальше по залу, обходя стороной реки плавленого золота, где совсем недавно дракон выскользнул из горы, оставив за собой огромную трещину. Её ноги налились свинцом, и каждый шаг отдавался болью в измождённом теле. Мориэль проходила мимо сияющих потоков, стараясь не смотреть на них, хоть огонь горечи и потери не покидал душу. В голове звучали зловещие слова Смауга о мести Озёрному городу, и в сердце рождался страх за каждого, кто был там. Мысли о людях, которые ничего не знали и не подозревали, что зло уже направляется к ним, рвали душу на части.       — Мориэль, ты куда? — Бильбо подбежал к плетущейся девушке, положив ей ладонь на запястье.       Девушка через силу обернулась к нему, слёзы неустанно скатывались на мраморный пол, а сердце замерло вместе с тишиной горного королевства. Она сипло прошептала под нос через большой ком в горле:       — Подышать свежим воздухом.       Мориэль почти не слышала собственных слов, произнесённых тихим, сдавленным голосом. С каждым вдохом ей казалось, что воздух вокруг стал густым, тяжёлым, наполненным пылью, золой и памятью о давно ушедших королях. Она шагнула было дальше, но почувствовала, как Бильбо крепко держит её.       — Я могу пойти с тобой, если хочешь — прошептал хоббит, подбирая слова.       Мориэль остановилась, чувствуя этот молчаливый союз, их общую боль. Глаза блестели от слёз, девушка смотрела на Бильбо, едва ли видя его перед собой. В этот момент ей отчаянно хотелось найти в нём опору, обрести хоть какую-то ясность в его добрых глазах, но темнота и горечь внутри были сильнее.       — Бильбо — прохрипела девушка, а голос дрогнул от всхлипов — Что же мы наделали?       Слова прерывались нарастающей истерикой. Всё, что накопилось за последние дни выходило через струящиеся слёзы по щекам. Мориэль не выдержала - ноги подломились, и она рухнула на холодный каменный пол, больше не в силах сдерживать слёзы. Тело сотрясалось от душивших рыданий, а сердце рвалось на части от пережитых потрясений. Все чувства, что она пыталась подавить - страх, гнев, боль, нахлынули в этот момент и заставили содрогаться под гнетом скорби.       Слишком долго она хранила эмоции внутри, пытаясь быть сильной, но теперь вся решимость рушилась под тяжестью пережитого. Перед внутренним взором вставали сцены: ледяной, отстранённый взгляд Торина, его жадный порыв, с которым он искал Аркенстон, и то, как он, не колеблясь, использовал её доверие в своих целях. Эта жажда богатства и власти, жажда, что засела в его сердце, делала чужим для неё, будто они никогда не разделяли общей цели и чувств.       Рядом с девушкой тут же оказался Бильбо. Он не раздумывая сел на пол, и мягко обнял Мориэль за плечи, осторожно притягивая к себе. Его ладонь, тёплая и уверенная, легла ей на плечо, а голос шептал слова утешения, пытаясь сквозь рыдания донести до неё: "Я здесь. Я рядом." Хоббит чувствовал дрожь девушки, боль, а его сердце разрывалось от сострадания, как и её. Один за другим подошли остальные гномы, молча окружая Мориэль. Они опустились на корточки вокруг, их лица хранили следы той же боли и тревоги. Кто-то шепнул: "Всё будет хорошо" стараясь внушить ей надежду, хотя и сам верил в это с трудом. Двалин положил руку Мориэль на плечо, пытаясь поддержать - пусть без слов, но одним лишь своим присутствием.       Торин подошёл последним. Узбад смотрел на неё со странным выражением на лице - смесью вины, раскаяния и, возможно, боли, но не решался подойти ближе. Мориэль неспеша подняла взгляд, и вся горечь обиды и страха отразилась в потерянном взгляде. Она с трудом выговорила сквозь всхлипы, почти беззвучно:       — Эсгарот, Бард, его семья, что же теперь с ними будет?..       Мориэль, опустив голову, прятала лицо в ладонях, чувствуя себя совершенно разбитой. В этот момент ей казалось, что все силы покинули тело, оставив лишь пустое место в груди. Торин медленно подошёл к девушке увидев её разбитую, сгорбленную фигуру на холодном каменном полу. В глазах предводителя мелькнуло что-то неуловимое, едва заметная искра сожаления. Он осторожно протянул руку, желая помочь ей встать. Но как только его рука коснулась плеча девушки, Мориэль резко дёрнулась.       — Как ты мог? — резко бросила она, отталкивая его руку с силой, полной боли и разочарования — Как ты мог так подло воспользоваться мной?       Гнев и обида, накопившиеся в сердце, вырвались наружу, хлынув как поток, который уже нельзя было остановить. Гномы, не ожидавшие такого, молча наблюдали, их лица выражали шок, а Бильбо стоял неподалёку, изумлённый и поражённый, не находя слов. Мориэль сквозь бессилие поднялась на ноги. В глазах теперь не осталось и следа от прежней нежности или доверия, лишь ледяная боль и разочарование. Девушка прошла мимо Торина, пронзив его взглядом, словно видела перед собой чужака, а не гнома, которому когда-то отдала своё сердце.       — А я ведь тебя любила — слова девушки, едва выше шёпота, резали воздух и отозвались глухой болью в тишине зала — Но ты, похоже, питаешь чувства лишь к своему золоту.       Мориэль медленно направилась к выходу из замка, чувствуя, как холодные отголоски шагов разносится по пустым залам. Душа разрывалась от боли, а каждый шаг давался с трудом. Торин мгновенно ринулся следом за девушкой, видя, как её силуэт тает в тени древних сводов. На миг его охватила паника - он понимал, что она может уйти навсегда, унести с собой тепло и веру, которая так помогала ему двигаться дальше. Он прибавил шаг, дотянулся до плеча Мориэль и развернул её к себе, глядя прямо в глаза.       — Я не хотел огорчать тебя и беспокоить — начал Торин, голос звучал тихо, в нём слышалась глубокая, мучительная искренность — Мы решили не говорить тебе, зачем ты здесь, и Бильбо тоже… Ради вашего блага, ради твоего.       Мориэль как в лихорадке попыталась вырваться из хватки, глаза блестели от слёз и боли.       — Ты воспользовался моими чувствами, чтобы я не смогла отказать тебе — голос девушки хрипел от слёз, а в глубине души скреблась невыносимая боль и отчаяние.       Торин ощутил, как нечто невыносимое сжало его сердце, не давая ему дышать. Он, не сдерживаясь, притянул девушку к себе и обнял настолько крепко, что лёгкие Мориэль сжались от стальной хватки.       — Это не так — его голос сорвался на шёпот, и в каждом слове слышался отчаянный страх потерять её — Я люблю тебя, слышишь? Люблю.       Мориэль замерла в объятиях узбада, словно обескураженная этим признанием. Она чувствовала, как сильные, уставшие руки Торина, привыкшие к оружию и войнам, теперь обнимали с безмерной нежностью. Сердце металось между надеждой и болью, между его словами и разочарованием, оставшимся от обмана.       — Торин — голос девушки дрогнул — Если бы ты доверял мне... ты бы сказал мне правду.       — Прости меня — он с трудом нашёл слова, голос был низким и дрожащим — Я потерял так много за свою жизнь, что порой забываю, что значит доверие. Забываю, что рядом со мной есть кто-то, кто никогда не предаст меня.       Они стояли так, в тишине, где только тусклый свет золотых сводов мягко освещал их фигуры. Мориэль закрыла глаза, позволяя себе хотя бы на мгновение поверить в слова Торина, почувствовать, что в его объятиях всё-таки есть правда и её родной гном, который не поддался разрушающему проклятью.