Глава 18. Начало войны

      Утро за пределами Эребора начиналось медленно, с мягким светом, едва пробивающимся сквозь тяжёлую завесу облаков. В сердце горы царила непроглядная тьма, которая, казалось, разрасталась с каждым днём. Мориэль сидела на каменной скамье вместе с Бильбо и Бофуром, погружённая в свои мысли. Они обсуждали ночной труд, сооружённый бастион, который теперь возвышался, словно символ отчуждения и недоверия. Однако их слова не могли отвлечь девушку от вопросов, что роились скопом в голове.       Мориэль отрешённо смотрела на трещины в стенах, которые отражали то, что происходило внутри неё самой. Мысли о будущем ложились тяжёлым грузом на плечи. Что будет с гномами? Чем закончится эта жадность по отношению к жителям Озёрного города? Душу разрывал страх: алчность Торина, как неумолимый огонь, охватывала не только его, но и весь отряд. Мориэль понимала, что золото Эребора, этот блеск богатств, отравляет сердца. Торин, ещё недавно мудрый и справедливый предводитель, теперь с каждым днём становился всё более отстранённым. Мориэль чувствовала, как его гордыня оборачивается против всего, за что они боролись. Но что она могла сделать? Какой была её роль в этом стремительно развивающемся хаосе?       Оживлённый разговор товарищей звучал как-то приглушённо, будто через толстую плёнку. Мориэль лишь кивала, машинально поддерживая беседу. Она видела, что их тоже тревожило происходящее. Бильбо, с его добрым сердцем, был особенно обеспокоен судьбой людей Эсгарота. Даже Бофур, всегда оживлённый и шутливый, казался более серьёзным, чем обычно.       — Интересно, когда всё это закончится? — задумчиво произнёс Бильбо, нарушив секундное молчание. Он сидел рядом, скрестив ноги, глядя в темноту тоннеля — Если, конечно, закончится.       — Всё имеет конец, Бильбо — тихо ответила Мориэль — Но каков он будет, решаем не только мы.       — Бастион мы построили крепкий — добавил Бофур, с задумчивым выражением лица перекладывая в руках небольшой камень — Но что нам с того? Эти люди там, в Дейле, они ведь тоже страдают.       Мориэль молча слушала, мысли унеслись далеко, туда, где судьбы переплетаются в сложные узлы. Где граница между защитой и тиранией? Между правом и жадностью? Она не могла найти ответ, и всё же одно знала точно: эта история не закончится хорошо, если никто не сможет остановить этот роковой путь.       — У них ничего нет — угрюмо сказала девушка — А у нас слишком много. Это порочная цепь, жадность, она не спасёт нас, а только разрушит.       На мгновение воцарилась тишина, все трое думали о том, что может принести следующий день. Их мысли были прерваны внезапным топотом шагов. Из-за поворота каменной арки быстро появился Торин. Взгляд был суровым, шаги твёрдыми, а выражение лица - мрачным.       — За мной, быстрее! — бросил он через плечо, не останавливаясь.       Трое переглянулись, ошеломлённые резким появлением короля.       — Что-то случилось — пробормотал Бофур, поднимаясь на ноги.       — Ещё как — добавил Бильбо, поднимаясь следом.       Бильбо неспеша засеменил за гномом, бросив на девушку обеспокоенный взгляд. Мориэль медленно поднялась, чувствуя, как сердце сжимается от предчувствия. Страхи и сомнения Мориэль, казалось, стали лишь началом того, что ещё только предстояло пережить.       Девушка чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом, пока она вместе с Бильбо и Бофуром бежала за Торином к каменной стене. Сердце тяжело билось, не от усталости, а от предчувствия чего-то важного, почти рокового. Она увидела, как гномы уже заняли свои места на бастионе, молча наблюдая за происходящим. Их лица отражали смесь напряжённого ожидания и настороженности. Поднявшись по каменной лестнице наверх, Мориэль заметила, как Торин застыл на вершине стены. Его фигура, облачённая в королевские доспехи, внушала одновременно уважение и страх. Он стоял с видом монарха, готового защищать своё королевство, вот только в его взгляде, устремлённом на виднеющуюся вдалеке армию эльфов в Дейле, читалась тёмная непреклонность, которая заставила девушку сжать кулаки до побелевших костяшек.       И тут Мориэль заметила его. Одинокий всадник приближался к горе верхом на белом коне. Фигура мужчины чётко выделялась на фоне серого горизонта. Человек двигался с грацией, уверенностью, которые не оставляли сомнений: он знал, куда направляется. Волосы развевались на ветру, и даже на расстоянии можно было почувствовать силу в его осанке.       — Это же Бард — прошептал Бильбо, оказавшийся рядом с девушкой. Голос хоббита заметно дрожал.       Мориэль видела, как Торин, стоявший у края стены, напряжённо выпрямился, а глаза сузились. Король гномов словно превратился в изваяние, только взгляд, полный ярости и подозрительности, выдавал бурю, бушующую внутри.       — Почему он здесь? — негромко спросил Бофур.       — Сейчас узнаем — пробормотала Мориэль, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она хотела верить, что эта встреча принесёт решение, но что-то подсказывало ей: впереди только ещё больше сложностей.       Тишина над бастионом была почти осязаемой. Даже ветер стих, как будто сама природа затаила дыхание перед надвигающимся событием. Мориэль стояла неподалёку от Торина, глядя на всадника, который вот-вот достигнет их. Пальцы непроизвольно вцепились в край стены, пока мысли разрывали изнутри.       — Приветствую тебя, Торин, сын Траина. Мы рады, что вы живы вопреки всему! — голос Барда прозвучал оглушающе, разрывая тишину долины.       Торин не сразу ответил, будто обдумывая каждое слово. Голос, когда он наконец заговорил, был громким и властным:       — Зачем ты пришёл к королю под горой с оружием в руках?       — А зачем король под горой прячется за каменной стеной? — ответил Бард с вызовом — Как разбойник в своей берлоге!       Мориэль заметила, как при этих словах губы Торина сжались в тонкую линию, а глаза вспыхнули.       — Потому что я не хочу быть ограбленным! — крикнул с верха Торин ледяным тоном.       — Мой повелитель — произнёс твёрдо мужчина — Мы не грабить тебя пришли, а договориться по справедливости. Мы можем поговорить?       Торин прищурился, взгляд изучал человека, стоящего вдалеке, пытаясь разглядеть скрытые намерения. Наконец он слегка кивнул, жестом приглашая Барда подойти ближе. За ним последовали Мориэль, Бильбо и остальные гномы. Они собрались в кучу позади Торина, напряжённо ожидая начала разговора.       Король подошёл к проёму и, окинув Барда тяжёлым взглядом, произнёс:       — Я слушаю.       Мориэль ощутила, как всё внимание сосредоточилось на этих словах. Она знала, что это не просто разговор. Это было столкновение двух миров, двух правд, каждая из которых казалась справедливой. Тем не менее под этим поверхностным слоем скрывалось нечто большее: страх, надежда, стремление к выживанию. Барду нужен был ответ - честный, справедливый. Однако девушка знала, что Торин, захваченный жадностью и гордостью, едва ли даст ему то, о чём он просит.       — От имени всего Озёрного города — громко начал Бард, стоя перед стеной — Я прошу сдержать слово и дать часть сокровищ на восстановление города. Наш народ потерял всё. Мы спасли вам жизнь, и сейчас, когда мы оказались на грани выживания, ваша помощь может вернуть нам надежду.       Торин, стоящий около импровизированного окошка, сжимая кулаки, ответил холодно, а ответ прозвучал как удар молнии:       — Я не стану договариваться, пока возле моих ворот стоит вооружённая толпа эльфов.       Бард не отступал, взгляд был непреклонный, в голосе заметно звучала усталость, возможно, даже отчаяние:       — Эта толпа пойдёт на вас войной, если не примете решение.       Торин лишь покачал головой и скривил губы в усмешке, а глаза блеснули ледяной гордыней:       — Твои угрозы не убедят меня — ответил узбад с явным пренебрежением.       Однако Бард, несмотря на жаркие слова Торина, не сдался, он говорил уже тише, с ещё большим достоинством:       — А твоя совесть? Разве она не говорит тебе, что наша сделка справедлива?       Король вспыльчиво перебил мужчину, его лицо покраснело от гнева, а голос стал холодным и яростным:       — Сделка? Мы вынуждены были обменять наследство на одеяло и еду — он замолчал, глядя на Барда, затем с новой силой добавил — По-твоему, это честная сделка? Скажи мне, Бард, почему я должен принимать ваши условия?       В этот момент Мориэль испытала, как внутри всё сжалось под сильным натиском, как будто камень упал на грудь. Торин не слушал. Он был непоколебим, и его слова не оставляли ни шанса на уступки. Бард, однако, не терял надежды и спокойно ответил:       — Потому что ты дал нам слово.       Эти слова, простые, полные искренности, эхом отозвались в душе Мориэль. К несчастью, Торин не воспринял их. Он медленно отстранился от окошка, опираясь спиной на холодный камень стены, почувствовав, как напряжение от предыдущих слов растёт. Предводитель, наконец, тихо, с полной уверенностью, сказал:       — Уходи отсюда, пока в тебя не полетели стрелы!       Мориэль снова ощутила укол страха, который проникал в самое сердце. Всё стало ясным, Торин отказался, несмотря на слова, данные тогда в Эсгароте. Он был слишком одержим своей целью, слишком зациклен на своём золоте и своём праве. Бард, увидев, что у него не осталось вариантов, молча стукнул кулаком о каменную стену, и с горечью, переполненной разочарованием, развернулся, покидая Эребор. Мориэль слушала удаляющийся звук стучащих копыт, сердце разрывалось от мучительного осознания, что человек, который когда-то помог им в трудную минуту, сам оказавшийся на грани отчаяния, уходил без ответа.       Торин не изменился, лицо оставалось таким же каменным, как и сама гора, в которой они находились. В глубине души Мориэль ощущала, что решение, которое он принял, отдаляет его от всего отряда, от той справедливости, которую она всё ещё надеялась увидеть. Узбад прошёл обратно к лестнице, ловкими шагами взбираясь на бастион, с целью удостовериться, точно ли ушёл незваный гость. Гномы последовали за ним по пятам, беспокойство с большей силой навалилось на них, особенно после слов Барда о войне. Они ни капли не сомневались в том, что эльфы только рады будут развязать с ними кровожадную бойню, взбудоражив сполна давний конфликт.       Мориэль застыла, дыхание стало рваным, а сердце гулко билось в груди. Слова Торина разорвали надежду на мир, как острый клинок, и она внезапно поняла, что всё, чего она боялась в последнее время, стало реальностью. Война. Кровь. Смерть. Девушка никак не могла смириться с мыслью, что Торин, тот, кого она знала, кого любила, добровольно выбирает такой страшный путь. Разум тонул в вихре вопросов: "Неужели он действительно думает, что это единственный выход? А если всё закончится катастрофой? Смогу ли я остановить его?"       Не теряя времени, Мориэль бросилась вверх по лестнице, ноги едва касались ступеней, словно тело вела неведомая сила. На вершине бастиона девушка остановилась, увидев фигуру Торина, стоящего у края стены. Его силуэт выделялся на фоне уходящего Барда, сжатые в кулаки руки говорили о сдерживаемой ярости, а взгляд, направленный вдаль, был холоден и решителен.       — Подождите, что вы делаете? — раздался голос Мориэль, полный тревожного отчаяния.       Торин не обернулся, тишина на мгновение зависла между ними.       — Нельзя начинать войну — добавила девушка, на этот раз громче, а голос задрожал от волнения.       Резкий ответ узбада прозвучал словно удар.       — Это тебя не касается.       Слова, как холодный порыв ветра, пронзили душу насквозь. Мориэль ощутила, как грудная клетка сжимается внутри, тем не менее гнев вспыхнул с невероятной силой, вытесняя весь накопившийся страх.       — Извини, конечно, но если ты не заметил, вдалеке виднеется целая армия эльфов. Не говоря уже о толпе разгневанных рыбаков! Мы, мягко говоря, в меньшинстве — голос девушки дрогнул, хоть в нём и была твёрдость, которой она сама не ожидала от себя.       Гномы обернулись к Мориэль, а взгляды были полны удивления и непонимания. Некоторые переводили взгляд на Торина, ожидая его реакции.       Король наконец повернулся, ледяная усмешка озарила суровые черты лица.       — Это ненадолго.       Девушка нахмурилась, почувствовав, как в груди нарастает тревога.       — О чём ты? — спросила она, стараясь не показывать, как сильно боится услышать ответ.       Торин подошёл к ней вплотную, голос стал тихим, звеня вдалеке сталью.       — Это значит, Мориэль, что нельзя недооценивать гномов.       Девушка опустила глаза, ощущая, как уверенность испаряется, а вместо неё остаётся только холодное осознание надвигающейся беды. Всё внутри надрывно кричало, что этот путь приведёт к катастрофе, однако Мориэль знала, что до Торина сейчас никак не получится достучаться.       Он отступил на несколько шагов, посмотрел на собравшихся гномов и громко произнёс:       — Мы вернули себе Эребор, а сейчас мы его отстоим.       Слова предводителя, произнесённые с такой гордостью и уверенностью, только усилили тревогу всего отряда. Мориэль обернулась к Балину, надеясь увидеть в его глазах поддержку или знак, что он тоже сомневается в решении Торина. И её удивление оказалось сильнее, чем она ожидала: Балин молча закрыл лицо рукой, скрывая подступившие слёзы. Этот момент пронзил сердце острыми шипами, даже мудрый Балин не мог противостоять упрямству короля. Девушка поняла, что война неизбежна, а недавние страхи подтвердились.       Торин, закончив свой краткий монолог, медленно сошёл с бастиона, оставив своих спутников в полном недоумении. Мориэль смотрела ему вслед, чувствуя, как мир рушится. В голове билась лишь одна мысль: "Я должна что-то сделать, пока не стало слишком поздно." Но что, если всё уже предрешено? Девушка застыла на месте, чувствуя, как слова Торина расползаются по душе, оставляя за собой пустеющую дыру. Она смотрела ему вслед, видя в его походке уверенность, однако за этой уверенностью скрывалось что-то ещё - отчаянное упрямство, которое невозможно было сломить. В груди всё сжалось, как перед бурей. Девушка внезапно сделала глубокий вдох и, не обращая внимания на гномов, которые недоумённо провожали её взглядами, рванула следом за Торином.       Она догнала его в одном из широких проходов, где холодные стены Эребора отражали шаги раскатистыми отзвуками.       — Торин! — воскликнула девушка, едва догнав короля. Голос звучал с надрывом, едва сдерживающим отчаяние — Подожди, вы не можете так поступать! Это безумие!       Но он не остановился. Мориэль, собрав все силы, встала прямо перед ним, заглядывая в голубые глаза, полные стального спокойствия.       — Послушай меня — продолжала она, а голос становился всё тише — Если вы сейчас пойдёте по этому пути, всё закончится катастрофой. Это не защита Эребора, Торин, это его гибель!       Мориэль тараторила, едва переводя дыхание, вот только слова, казалось, не доходили до него. Торин лишь спокойно смотрел на неё, а лицо оставалось непроницаемым. Девушка ощутила, как гнев и отчаяние сменяются странной бессильной болью, будто она билась в закрытую дверь, которая никогда не откроется.       Когда она замолчала, пытаясь найти ещё слова, Торин вдруг сделал шаг вперёд. На его лице заиграла тёплая улыбка, неожиданная и совсем неуместная.       — Тебе не о чем переживать — тихо прошептал он, касаясь её талии.       Мориэль замерла, ощущая, как сильные руки узбада прижимают к себе. Слова застряли в горле, такая близость заставила сердце забиться ещё сильнее, однако теперь это была совсем другая дрожь - смесь волнения, недоумения, страха.       — Торин, пожалуйста — прошептала девушка, голос предательски дрогнул.       Предводитель наклонился ещё ближе, горячее дыхание коснулось щеки Мориэль.       — Всё будет хорошо — сказал он почти шёпотом, проводя мягкими губами по мочке уха.       Мориэль ощутила, как тело налилось тяжестью. На мгновение она забыла обо всём: о войне, о страхах, о затаённой тревоге. Но эта иллюзия длилась лишь миг. Когда Торин отстранился, его взгляд оставался мягким, с характерной для него твёрдостью. Это был взгляд гнома, который уже сделал выбор, и ничто в мире не заставит его передумать. Мориэль молча смотрела на него, чувствуя, как внутри всё рушится. Она знала, что его слова были сказаны, чтобы успокоить её, а не изменить решение. И от этого становилось только больнее.       

***

      Ночь в Эреборе была тёмной, холодной, а сама гора замерла в ожидании неизбежного. Мориэль, укрывшись своей тревогой, бродила по величественным чертогам, пытаясь заглушить мысли, которые с каждой минутой становились всё громче. Откуда-то издалека доносился грохот - это Двалин, Кили и Фили обрушили каменную голову древней статуи, уничтожив мост, отрезая любой путь к королевству. Каждый удар камня о камень отзывался в сердце глухой болью. Словно сам Эребор рыдал, наблюдая за происходящим.       Мориэль свернула в узкий коридор, стараясь избегать отряд, который сейчас наполнил гору странным, зловещим оживлением. Она не знала, куда идти, пока взгляд не наткнулся на фигуру Торина, который стоял в золотых доспехах у входа в оружейную комнату. Его осанка была прямой, уверенной, а лицо суровым. За спиной короля мелькали гномы, снаряжающиеся для предстоящей битвы.       Торин сразу же заметил девушку вдалеке и, слегка кивнув, произнёс:       — Мориэль, иди сюда!       Она на мгновение замерла, ощущая, как голос Торина тянет к себе, одновременно вызывая внутренний протест. Что-то в нём изменилось, Мориэль не сразу смогла понять, что именно. Сделав глубокий вдох, медленно направилась к нему.       Торин ждал её, держа в руках нечто сверкающее в тусклом свете факелов. Это была серебристая кольчуга, с мягким отблеском, напоминающим свет луны.       — Тебе это пригодится — шёпотом произнёс он, протягивая кольчугу — Надевай.       Мориэль почувствовала, как напряжение разрядами пробежало по телу. Вопросы теснились в голове: зачем ей кольчуга? Почему он решил, что она должна быть готова к бою? Тем не менее, не желая спорить, девушка сняла мантию и позволила ему помочь.       Торин развернул кольчугу, как искусный мастер, демонстрируя красоту тончайшей работы.       — Это кольчуга из серебряной стали. Митрил — произнёс узбад, голос стал тише, почти шёпотом, выговаривая каждое слово с неподдельной гордостью — Так называли его мои предки.       Мориэль послушно подняла руки, позволяя ему аккуратно надеть кольчугу. Материал оказался удивительно лёгким, почти невесомым. Торин обошёл девушку по кругу, внимательно осматривая, словно проверяя, насколько кольчуга ей подходит. Мориэль чуть провела ладонями по узорчатому доспеху, ощущая покалывание от холодного металла. Она не видела в себе воина, однако в этот момент почувствовала себя частью чего-то большего.       — Спасибо, конечно, но мне вряд ли это пригодится, я ведь не воин — неуверенно сказала она, стараясь смягчить этот факт.       Торин улыбнулся, а в глазах мелькнули мягкие нотки, почти заботливые.       — Решил сделать ещё один подарок. В знак моих чувств к тебе и доверия.       Его слова вызвали лёгкое тепло в сердце девушки. Мориэль улыбнулась, намереваясь отблагодарить за такой подарок, но заметила, как лицо Торина вдруг стало холодным, жёстким, как будто его мысли переключились на что-то другое.       — Сейчас трудно кому-либо верить — добавил он с внезапной горечью, прежде чем резко схватить Мориэль за руку.       Девушка не успела толком ничего понять, как он оттащил её в угол зала, подальше от любопытных взглядов. Рука предводителя на запястье была твёрдой, грубой, а пальцы больно впивались в кожу.       — Что ты делаешь? — прошептала она, всматриваясь в лицо короля, но не получив ответа, лишь заметила, как его взгляд метался из стороны в сторону.       — Я был слеп, но теперь мне всё стало ясно — голос прозвучал почти шёпотом, в нём было столько сдерживаемой ярости, что отголоски этого звука, казалось, заполнили весь коридор — Меня предали.       Слова Торина, тон, превращённый в угрожающий рык, ударили Мориэль в грудь. Дыхание перехватило, а ноги едва не подкосились. Она смотрела на него, как человек смотрит на внезапно сорвавшегося зверя, с ужасом осознавая, что перед ней стоит не тот Торин, которого она знала. В его глазах было что-то новое, чуждое и пугающее, кто-то или что-то затмило разум узбада.       Мориэль сглотнула, внутренне понимая, к чему он может клонить. Сквозь нарастающую панику в груди, она хрипло выдавила из себя вопрос:       — Кто предал? — едва выдохнула она, чувствуя, как голос надрывается.       Торин замер, синие глаза, освещённые мерцающим светом факелов, казались бездонными, тёмными, как пропасти, в которые можно упасть и больше не найти выхода.       — Аркенстон — произнёс он, голос стал ещё тише, однако в этом тихом тоне было столько холода, что Мориэль почувствовала, как мурашки роем пробежали по спине.       Этого слова было достаточно, чтобы внутри разлился леденящий страх.       — Аркенстон? — переспросила девушка, но Торин не ответил. Он посмотрел поверх своего плеча, где вдалеке, занятые своими делами, были видны гномы, снарядившиеся в доспехи.       Мориэль нервно последовала за его взглядом, но ничего не смогла уловить. Все они, её друзья, соратники, внезапно оказались под подозрением.       — Один из них украл его — проговорил Торин, голос стал похож на хриплый шёпот, а в нём звучала затаённая угроза.       Девушка судорожно захлопала глазами, дыхание стало рваным, тяжёлым, когда узбад приблизился ещё ближе, прожигая её обезумевшим взглядом.       — Один из них... обманщик       Фраза Торина стала отправной точкой, Мориэль почти задыхалась от страха. Его тон стал низким, грубым, почти рычащим. Даже через призму дикой паники она поняла, что это говорил не он, а кто-то другой. Кто-то, кто поселился в душе узбада, заполонив всё внутри тьмой. Девушка немо открывала рот, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, чтобы умерить нарастающий пыл короля.       — Послушай — голос предательски дрогнул, а язык онемел — Твой поход уже давно завершён. Вы захватили гору, вернули свой дом, разве этого мало?       Но узбад не хотел её слушать, слова Мориэль попросту не доходили до его ушей. Глаза Торина налились яростью с большей силой, а зрачки расширились от безумия, которое полностью взяло его сердце под контроль.       — Меня предал кто-то из своих — прохрипел он, с прищуром поглядывая на девушку.       — С-слушай, Торин, вы дали слово жителям Озёрного города. Неужели эти сокровища дороже всего? Дороже твоей чести?       Слова лихорадочно вылетали изо рта. Мориэль успела увидеть, как после её слов Торин сильнее напрягся, а глаза округлились с новой силой. Девушка смогла опередить новую волну гнева узбада, дальше прилагая попытки вразумить его.       — Нашей чести, Торин, я ведь тоже там была и никогда не сомневалась в твоей честности.       Узбад улыбнулся краем губ, лицо чуть смягчилось, но лишь на мгновение.       — Знаю, Мориэль, я всегда ценил твою верность — его слова прозвучали странно искренне, а затем взгляд снова стал холодным — Но эти сокровища не принадлежат жителям Озёрного города.       Мориэль почувствовала, как под ней исчезла земля. Ноги дрожали, и только холодная стена за спиной не давала упасть. Воздух вокруг казался густым, вязким, словно сама гора ожила, наблюдая за ними с древним, осуждающим молчанием. От Торина исходила такая мрачная энергия, что девушке казалось, будто сама тьма чертога сгущается вокруг него.       Он молчал, и в этом молчании слышалось что-то зловещее, как перед неистовой бурей, которая только готовится обрушиться. Мориэль вглядывалась в лицо Торина, пытаясь разглядеть хоть проблеск прежнего гнома, но не находила ничего, кроме холодной маски решимости и алчности.       — Это золото... — его голос разорвал гнетущую тишину, и девушка вздрогнула.       Торин замер, отворачиваясь на мгновение, а затем прорычал:       — Наше.       Сказанное им слово было подобно удару грома, пронёсшемуся по залу. Эхо его слов отразилось от стен, усиливаясь и многократно повторяясь, как будто сама гора вторила ему. Мориэль почувствовала, как волна дикого ужаса прокатилась по телу. Она готова была поклясться, что в этом рыке услышала не только голос Торина, но и утробное, низкое рычание Смауга, будто дракон снова поселился в царстве, только на этот раз внутри предводителя гномов.       Мориэль зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым. Она смотрела на Торина, но уже не узнавала его. Гном перед ней был не тем, кого она знала всё это время. Лицо узбада искривилось в странной усмешке, глаза горели непонятной яростью, смесью гордости, обиды, безумия.       — И только наше... — повторил он уже тише, вот только от этого слова не утратили своей тяжести.       Мориэль осознала, как слабость накрывает тело с новой силой. Она почти не замечала, что медленно сползает по стене, теряя равновесие. Мир перед глазами потемнел, а шум крови в ушах заглушал всё, кроме этих роковых слов. Слово, вырвавшееся из уст Торина, звучало, как приговор, как последнее дыхание древнего зла, пробудившегося в глубинах его души. Он говорил с такой яростью, что воздух вокруг него становился тяжёлым, как сама горная пыль, угрожающая сдавить дыхание. Каждое слово шипело, как раскалённое железо, почти осязаемое, и когда он отдалялся, это только усиливало гнетущую, удушающую атмосферу. Узбад не просто говорил, он вырыванием из груди бросал это, будто сотрясая пространство вокруг. Его голос был надменным, в нём смешивались отголоски старинной гордости, невысказанных обид и... безумия.       — Клянусь жизнью — прорычал Торин сквозь стиснутые зубы, голос звучал низко, зловеще, как рокот далёкого грома — Я не дам ни единой монеты. Даже самой завалящей.       Мориэль ощутила, как мир вокруг разрушился. То, что она видела в Торине, исчезало, как дым, растворяясь в тумане, оставляя за собой лишь пустую оболочку. Девушка с трудом осознавала, что слова, произнесённые им, стали не просто его утверждением, а каким-то зловещим предвестием. Всё внутри неё закричало, однако она не смогла найти сил, чтобы это выразить. Она пыталась бороться с этим, но сила, что исходила от его слов, была всепоглощающей.       Когда взгляд короля встретился с её, казалось, что вся эта ярость, эта жгучая ненависть, была обращена к ней. Нет, не просто к ней - к тому, что она представляла для него. Мориэль была не просто свидетелем, она стала причиной. Шаги гномов и Бильбо облачённые в доспехи скользили мимо, как нечто незначительное, будто она была частью какого-то чуждого мира. Эхо слов Торина, жутко искажённое, громко отзывалось в голове, накрывая холодной волной отчаяния.       Мориэль уже не могла сдерживать эмоции. Капли слёз жгли глаза, она зажала рот рукой, чтобы не позволить звуку вырваться наружу. В этот момент она поняла - нужно бежать, прочь от этого ужаса, прочь от тьмы, что захватила не только Торина, но и весь Эребор.       Девушка, подняв с пола мантию, резко сорвалась с места и побежала куда глаза глядят. Ноги несли её прочь из коридора, вдоль бесконечных каменных стен. Она не видела, куда бежит, лишь хотела оказаться как можно дальше. Шум собственных шагов болью отдавал в висках, а в ушах всё ещё звучал низкий, угрожающий голос Торина:       — Ни единой монеты...       Эти слова, как клеймо, отпечатались в сознании. Мориэль бежала, пока не поняла, что дышать от бега становилось всё труднее. Остановившись, девушка прислонилась к холодной колонне и закрыла лицо руками, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицы спокойствия. Но оно больше не приходило. Всё вокруг, казалось, пропитано страхом, мраком, золотым проклятьем. Мориэль дрожащими руками натянула на себя мантию, чувствуя, как ткань прилипает к вспотевшей коже. Сердце билось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Едва она накинула капюшон, как пальцы случайно скользнули по твёрдой поверхности Аркенстона, спрятанного в складках. Камень словно ожил под её прикосновением: холодный, пульсирующий, как будто он сам являлся живым существом.       Мгновенно перед глазами вспыхнули образы: Торин, его лицо, искажённое жадностью, горящий взгляд и слова, которые всё ещё эхом отдавались в голове: "Наше золото...".       "Этот камень - вершина всех богатств" — пронеслись в голове слова Балина. Дыхание сбилось, а в груди заклубился отчаянный страх. Впервые она почувствовала, что не просто боится Торина, но и понимает, что этот безумный огонь, охвативший его душу, становится опасен для всех вокруг.       Аркенстон. Именно он, именно из-за него всё это началось. Торин шипел об изменниках, говорил о предательстве, и это золото, эта сокровищница, проклятое наследие ожесточило его. Мориэль понимала, что если она останется, если этот камень останется здесь, всё закончится кровью. Девушка сделала несколько шагов, отошла к стене, чтобы восстановить дыхание, прижимаясь спиной к холодному камню. Идея вспыхнула в сознании, словно молния, разорвавшая ночной мрак: избавиться от камня, любой ценой.       Рука девушки на мгновение зависла над камнем. Она чувствовала, как он манит, как его загадочное сияние проникает в разум, как будто пытаясь заговорить с ней. Мориэль резко схватила самоцвет, плотнее спрятав под тканью мантии, боясь, что кто-то сможет заметить её.       "Барду" — пронеслось в голове — "Я отдам его Барду. Пусть он примет его как часть сокровищ, которую обещал Торин Эсгароту. Это единственный выход"       Разум работал молниеносно, вспоминая слова контракта, она внезапно осознала: ей обещали четырнадцатую долю сокровищ за участие в походе. Если она отдаст Аркенстон, это может быть её долей. И, возможно, это станет ключом к спасению Торина от самого себя. Мориэль быстро накинула мантию на плечи, судорожно завязывая шнурки у горла. Взгляд метался по залу, где гномы суетились, готовясь к битве. Никто не смотрел в её сторону, тем не менее она знала - времени мало. Если кто-то заметит её исчезновение, всё может пойти прахом. Мориэль тихо прошептала себе:       — Сейчас или никогда.       План сформировался в голове с пугающей ясностью. Она дождётся момента, когда коридоры опустеют, и выберется из Эребора. Даже если для этого придётся рискнуть жизнью, пересечь пустошь и добраться до Дейла, она сделает это. Девушка выскользнула из зала, шаги были быстрыми, бесшумными. В груди колотилось сердце, как бешеный барабан, девушка знала: сомнения сейчас непростительны. Аркенстон жёг её бок сквозь ткань мантии, как живое напоминание о бремени, которое она взяла на себя. “Теперь всё зависело только от меня”.       Тишина Эребора была обманчива, она не несла спокойствия - напротив, казалась наполненной гнетущим напряжением, тяжёлым грузом, давящим на плечи. Каждое движение девушки отдавало в теле гулким эхом, усиливающимся в замковых коридорах. Когда Мориэль заметила на одном из столов аккуратно сложенную верёвку, пальцы почти автоматически потянулись к ней. Она осторожно взяла канат, стараясь не издать ни звука, и крепче прижала к себе. Девушка остановилась у лестницы, ведущей на бастион, и нервно оглянулась по сторонам, прислушиваясь. Она ждала, пока фигуры гномов окончательно скроются за стенами замка, а их тяжёлые шаги растворятся в дальних коридорах. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук мог выдать её с головой. Лишь спустя несколько минут, убедившись, что никто не увидит её бегства, Мориэль решительно двинулась вверх по лестнице, стараясь ступать как можно тише.       Прохладный ветер на бастионе ударил в лицо ледяной волной, принеся с собой запах пыли, стали и приближающейся беды. Девушка нервно огляделась, чувствуя, как страх проникает в душу. Взгляд остановился на кольце, торчащем из стены. "Идеально" — подумала она с краткой вспышкой облегчения. Быстро подбежав к нему, Мориэль начала привязывать верёвку, пальцы дрожали от волнения, но она сосредоточенно выполняла каждое движение.       — Тебе лучше зайти внутрь, ветер сейчас холодный — раздался позади неё спокойный голос.       Мориэль вздрогнула, пальцы девушки замерли, а сердце остановилось на мгновение. Она обернулась и встретилась с взглядом Фили, который стоял неподалёку, наблюдая за ней. Его лицо было спокойным, даже добродушным, вот только в глазах читалась некая печаль, вперемешку с отчаянием.       — Я решила подышать свежим воздухом — поспешно сказала девушка, глотая слова и не совсем уверенно улыбнувшись — Всё-таки непривычно сидеть в горе.       Фили улыбнулся краем губ и подошёл ближе, становясь рядом. Они вместе посмотрели на горизонт. Внизу, в мрачной тишине, виднелись фигуры эльфов, готовящихся к бою.       — Лучники встали на позиции — тихо сказал он — Битва закончится к завтрашнему вечеру. Хотя не думаю, что мы доживём до этого момента.       Слова гнома были произнесены с удивительным спокойствием, однако от этого они показались ещё страшнее. Мориэль почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она слабо улыбнулась, пытаясь скрыть накатывающий страх.       — Всё равно нужно верить в лучшее, даже если наступили худшие дни — прошептала она, с трудом подбирая слова.       Фили коротко усмехнулся, хоть и в его улыбке не было ни радости, ни утешения.       — Это точно — кивнул он. Затем, чуть подумав, добавил — Скоро рассвет, нужно разбудить Бомбура к дозору, а сделать это не так-то просто.       Он развернулся, собираясь уйти, но Мориэль внезапно окликнула его.       — Фили — голос девушки истошно дрожал — Увидимся утром.       Младший гном остановился, обернулся к девушке и взглянул так, будто видел её в последний раз. Его улыбка стала мягче, однако в ней теперь было больше грусти, чем до этого.       — Прощай, Мориэль — тихо сказал он и исчез в проходе к лестнице.       Девушку пронзило странное чувство, слова Фили застряли в голове, оставив неприятный ком в горле. Мориэль не могла понять почему, но в его голосе звучало что-то, что походило на последнее прощание. Она заставила себя встряхнуться, убеждая себя, что это просто усталость и тревога перед боем. Мориэль вернулась к своему плану. Руки снова ухватились за верёвку, и она принялась покрепче завязывать канат на кольце, чувствуя, как холод ночи проникает всё глубже в душу. Ветер трепал волосы, а горизонт медленно наливался предрассветным светом. И всё же она знала: время уходит, нужно торопиться.       Ледяной воздух ночи обжигал Мориэль лицо, когда она, привязав верёвку к кольцу, медленно спустила её вниз к земле. Руки дрожали не только от холода, но и от напряжения. Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с силами, и обхватила канат обеими руками. Холодная, шероховатая поверхность верёвки болезненно впивалась в ладони, неприятно покалывая кожу. Ещё один глубокий вдох, и она оттолкнулась ногами от стены. Камни Эребора, холодные, неподвижные, оказались рядом с её лицом. Каждый рывок вниз отдавался в теле слабостью, но она упорно двигалась дальше, оставляя за спиной величественный бастион. Мориэль не смела смотреть вниз, только вперёд - на мрачную темноту ночи, где вдалеке вырисовывался силуэт Дейла.       Внезапно нога соскользнула, девушка почувствовала, как тело резко дёрнулось вниз. От неожиданности из её груди вырвался короткий вскрик, который тут же затерялся в гулком шёпоте ветра. Мориэль с трудом удержалась на верёвке, цепляясь за неё так сильно, что пальцы, казалось, онемели. Мгновение ужаса пронеслось через сознание, тем не менее она заставила себя успокоиться, сосредоточив всю волю на том, чтобы продолжить спуск. Когда ноги наконец коснулись твёрдой земли, она почувствовала, как напряжение разливается по телу волнами, но на этот раз это было облегчение. Дыхание стало прерывистым, не из-за усталости, а от осознания: она выбралась. Верёвка осталась висеть на месте, безмолвным свидетельством её побега. Мориэль на миг задержала взгляд на каменной громаде Эребора, что возвышалась за спиной, словно мрачный великан. Она знала, что верёвка ещё может пригодиться, когда после предательства Торина вернётся обратно в королевство.       Мориэль поправила плащ, укрываясь от ледяного ветра, и тихо устремилась вдаль, к руинам Дейла, затерявшегося в темноте. Шаги были лёгкими, уверенными, как будто каждый шаг приближал её не только к спасению, но и к свободе. Лишь на мгновение она оглянулась на величественную гору, которая теперь стала для неё не только домом, а и причиной многочисленных терзаний. Крохотный силуэт девушки растворился в ночи, оставив Эребор позади.