Глава 19. Во благо справедливости

      Мрак ночи укрыл окрестности Эребора, словно черное покрывало, в которое впитались все звуки и краски. Лишь редкий лунный свет пробивался сквозь плотные облака, отбрасывая бледные отсветы на землю. Мориэль, кутаясь в тонкий плащ, бежала без остановки. Дыхание рвалось из груди, а ноги, уже стертые от постоянного напряжения, продолжали неумолимо двигаться вперёд. Камни под ногами были скользкими, земля неровной, однако она не могла позволить себе замедлиться. Ветер нёс с собой запах войны, стали и пролитой крови, напоминая о том, что времени больше нет. Вдалеке за туманной дымкой очертания Дейла стали вырисовываться чётче. Руины города казались жутким призраком прежнего величия, а его обгоревшие стены хранили лишь шепот бедствий, произошедших здесь. На подступах к городу глаза девушки уловили движение: это были эльфы, охранявшие вход в город. В руках они сжимали луки, а лица их были мрачны, будто сама тьма проникла в каждого, кто находился в Эсгароте. Мориэль задержала дыхание, стараясь пройти незамеченной. Кралась, пригибаясь, пока не скрылась за полуразрушенной стеной. Сердце колотилось как молот, наконец шаги стражников удалялись, и она смогла продолжить свой путь.       Скитаясь по ночным улицам Дейла, Мориэль погружалась в другое время. Обгоревшие здания напоминали о пламени Смауга, когда его разрушительная ярость стерла город с лица земли. Каждый поворот приводил её к очередным руинам, где камни молча свидетельствовали о трагедии, что здесь произошла. Но впереди, в самом центре лагеря, виднелся свет, и девушка инстинктивно направилась к нему. Там, у королевской палатки, стояли две фигуры, обсуждающие что-то с поразительным спокойствием. Бард, высокий, мрачный, скрестив руки на груди, напряжённо вглядывался вдаль. Его лицо, обрамлённое чертами сурового горожанина, выражало усталость и печаль. Рядом с ним стоял Гендальф, опираясь на свой посох. Его взгляд был вдумчивым, а в осанке читалась некая лёгкость.       — Гномы не выстоят эту битву — сказал Бард, обернувшись к магу — Их упрямство погубит нас всех.       Мориэль, едва различив эти слова, не выдержала, ноги сами понеслись вперёд. Весь накопившийся страх, отчаяние и неустанным гнев вырвались из груди.       — У вас не получится их остановить! — закричала девушка, разорвав тишину на куски — Они будут биться до конца за эту гору!       Мужчины резко обернулись. Бард, нахмурившись, посмотрел на неё с удивлением, и это выражение быстро сменилось на заметное удивление. Гендальф же улыбнулся широко, а глаза засияли теплотой.       — Мориэль, я так рад тебя видеть! — произнёс маг, подойдя ближе к девушке.       Лицо девушки расплылось в широкой улыбке, несмотря на усталость, охватившую все эмоции. Гендальф успокаивающе кивнул Барду, и они оба пропустили её внутрь палатки.       Когда Мориэль вошла, дыхание тут же перехватило. Перед ней сидел король лесного народа, и сомнений не было - это был именно он, Трандуил. Присутствие эльфа заполнило весь шатёр, а сама его осанка вызывала трепет. Высокий, с ослепительно светлой кожей, он был воплощение эльфийской грации. Серебристые волосы струились, как поток света, падающий с луны, касаясь широких плеч. Глаза, светло-голубые, пронизывающие, смотрели прямо, как будто видели больше, чем можно было представить. На голове покоилась элегантная корона из ослепительной стали, которая, казалось, была частью его сущности. Доспехи сверкали, отполированные до блеска, вот только их блеск был холодным, как лёд, от которого становилось не по себе.       Трандуил посмотрел на девушку, взгляд был наполнен любопытством, смешанным с долей отстранённости. Безупречный образ эльфа был таким, каким его описывали легенды: величественный, холодный, но бесконечно прекрасный.       Мориэль замерла на мгновение у прохода в палатку, перед ней стояли личности, которые могли понять, а может быть, и осудить её поступок. Взгляд девушки скользнул по Трандуилу, и в ту же секунду его голос, проникнутый холодом, сотряс воздух.       — Это же та девчонка, которая украла ключи от темниц прямо из-под носа моей стражи — слова короля, как холодные иглы, вошли в её грудь, и девушка почувствовала, как тягучая неловкость сполна наполнила сердце.       Мориэль на мгновение застыла, не зная, как реагировать. Она вновь почувствовала себя той же девушкой, которая пыталась, но не могла убежать от последствий своих решений. Пальцы дрожали, и она едва сдерживала нервный взгляд. Но, собрав всю свою волю, она выдавила из себя простое извинение:       — Да, прошу прощения за это.       Гендальф и Бард, заметив её неловкость, сдержанно улыбнулись, и это помогло Мориэль немного расслабиться. Однако напряжение не исчезло, оно витало в воздухе, как туман, в котором трудно разглядеть хоть что-либо.       Мориэль тихо вздохнула, ощущая, как грудь сжимается, вытащила из-за пазухи аккуратно сложенный свёрток. Аркенстон, едва освещённый тусклым светом факелов, сразу привлёк внимание. Мориэль положила его на стол, а сердце забилось быстрее, желая выпрыгнуть из груди.       Трандуил мгновенно подскочил, взгляд стал острым, как клинок, когда он увидел содержимое свёртка.       — Это же сердце горы — произнёс он с потрясением в голосе — Королевский камень...       Как по магии, его глаза блеснули, и в этот момент всё вокруг затмилось. Бард подошёл ближе, внимательно осматривая камень.       — И стоит по не мало — пробормотал он, голос был тихим, исполненным уважением. Он обернулся к девушке, глаза были полны вопросов — Откуда он у тебя?       Мориэль сдержала дыхание, а пальцы сжались, когда она с трудом выговаривала слова:       — Это моя четырнадцатая часть сокровищ.       Гендальф заметил её усилия не выдать лишнего, и его взгляд стал мягче. Бард, однако, с явным удивлением спросил:       — Мориэль, зачем? Ты нам ничего не должна.       Мориэль покачала головой, взгляд стал более решительным, как у человека, стоящего на грани отчаяния и надежды. Она не могла объяснить, что двигало ею, но знала, что делала это не ради себя.       — Это всё не ради вас — голос девушки стал тихим, полным решимости — Я знаю, что гномы бывают упрямыми, грубыми, но они так же добрые, и весьма преданные.       Она замолчала, почувствовав, как сердце сжимается от обиды, любви и боли одновременно.       — Я очень полюбила их — прошептала Мориэль, а глаза были полны непередаваемой тоски — А особенно...       Девушка, как бы ни старалась, не смогла продолжить, в голосе прозвучала острая боль, а слова застопорились в горле на полуслове. Злые воспоминания не отпускали Мориэль, она ощутила, как груз в груди давит всё сильнее, сжимая сердце прочными цепями. И всё же Мориэль продолжила:       — Мне очень хочется спасти их от гибельной участи. И буду рада, если вы мне поможете с этим.       Девушка указала пальцем на Аркенстон, глаза теперь были полны света надежды, в глубине всё равно скрывающие глубокую печаль.       — Торин ценит этот камень превыше всего. Если он увидит, что камень у вас, возможно, он даст то, что вам нужно и не придётся устраивать войну.       Мориэль замолчала, напряжённая тишина заполнила собой всю палатку. Трандуил и Бард переглянулись, выражение лиц обоих мужчин было серьёзным. Наконец, лесной король медленно кивнул и протянул руку к камню. Пальцы, тонки, изящные, сжали Аркенстон, и он поднял его перед собой, чтобы получше рассмотреть.       — Мы примем твой дар — сказал он, голос звучал тихо, с нотками недоверия — Хотя у меня всё ещё есть вопросы о твоих мотивах.       Мориэль сдержанно улыбнулась Трандуилу, стараясь не показывать, как сильно колотится собственное сердце. Лесной король лишь холодно кивнул в ответ, как будто присутствие девушки всё ещё было для него легким раздражением, несмотря на принесённый ею камень. Вот только прежде, чем она успела что-либо добавить, сильная, осторожная рука Гендальфа легла девушке на плечо, и маг мягко, но настойчиво вытолкнул её за пределы палатки.       — Переночуешь в Дейле — произнёс маг, ведя Мориэль по узкой улице, где холодный ночной ветер сотрясал шатры, задувая тускло горевшие факелы. Голос Гендальфа звучал ровно, а каждое слово несло в себе неумолимую твёрдость — А на рассвете тебе придётся уйти.       Мориэль резко остановилась, глядя на него с удивлением и растерянностью.       — Почему? — её голос дрогнул — Я не могу вот так всё бросить, Гендальф.       Маг остановился, резко развернувшись к девушке. Светлые глаза мага были тяжёлыми, как свинец, однако под этой тяжестью скрывалась глубина беспокойства.       — Придётся — нехотя отчеканил маг — Ты не представляешь, что сделает с тобой Торин, когда узнает о твоём поступке.       Мориэль вскинула голову, брови сдвинулись от вызова, а в глазах засветилось упрямство.       — Я не боюсь Торина — сказала она уверенно, хоть и дрожь в голосе выдавала её с головой.       Гендальф замолчал на мгновение, а затем хмыкнул, слегка покачав головой. Голос волшебника стал низким, почти шёпотом, но от этого слова прозвучали ещё более грозно:       — А следовало бы. Проклятое золото затмевает разум каждого, кто заходит в гору.       Мориэль усмехнулась в ответ, губы дрогнули в лёгкой улыбке, хотя в сердце всё ещё было неспокойно.       — Каждого? — переспросила она с приподнятыми бровями, глядя на мага с лёгким вызовом.       Гендальф улыбнулся в ответ, черты лица озарились лёгким теплом, а в улыбке была скрытая усталость мудреца, видевшего слишком многое.       — Почти каждого — мягко подтвердил он.       Мориэль чувствовала себя странно. Её охватило противоречивое чувство - гордость за то, что она решилась на этот поступок, и страх перед тем, что ждёт впереди. Слова Гендальфа звучали в голове волнительными отголосками. "Ты не представляешь, что сделает с тобой Торин." Это пугало, но ещё больше пугало то, что маг мог оказаться прав. Мориэль остановилась, когда Гендальф неожиданно окликнул кого-то впереди.       — Эй ты, подойди сюда! — голос мага прозвучал твёрдо и властно, заставляя девушку невольно вздрогнуть.       Из тени вышел человек, которого девушка сразу узнала. Альфрид. Его сутулая фигура, угодливый взгляд и пренебрежительная манера держаться вызывали у неё неприятное чувство, смешанное с воспоминанием о дне, когда Торин обещал часть сокровищ людям Эсгарота. Альфрид закатил глаза, не скрывая своего раздражения, но всё же подошёл ближе.       — Чего изволите, сияющий мудрейший? — пробормотал он, искривив губы в подобии ухмылки.       Гендальф, проигнорировав насмешливый тон, спокойно и уверенно произнёс:       — Предоставь ей ночлег и еду.       Альфрид уже собрался уйти, явно не желая задерживаться, но маг крепко схватил его за руку. Гендальф сжал запястье мужчины, а глаза вспыхнули яростью.       — Не спускай с неё глаз — сказал он, холодно глядя в лицо Альфрида — Если попытается сбежать - дай знать. Немедленно.       Мужчина вздрогнул, не решаясь спорить. Взгляд был недоволен, тем не менее он лишь шумно вздохнул, выдернул руку из хватки мага и небрежно махнул в сторону.       — Идём — бросил он через плечо, не оборачиваясь.       Мориэль последовала за ним, чувствуя странную тяжесть в груди. Собственные шаги казались чужими, как будто они принадлежали кому-то другому. Альфрид вёл девушку через узкие улочки Дейла, изредка оглядываясь, будто опасался, что она вот-вот исчезнет. В воздухе стояла напряжённая тишина, лишь редкие перешёптывания людей нарушали покой.       Мориэль не могла избавиться от ощущения, что мир постепенно скатывается в пропасть. Гордость за то, что она смогла отдать Аркенстон, смешивалась с ощущением надвигающейся беды. Мысли вновь и вновь возвращались к словам Гендальфа.       "Ты не представляешь, что сделает с тобой Торин."       Эти слова отзывались в сознании, как удар колокола. Мориэль пыталась убедить себя, что это лишь пустое предупреждение, вот только в глубине души понимала, что маг знает больше, чем говорит. Торин уже не тот, кем был до начала похода. Его сердце, как и не ломаемую душу, захватило золото.       Они остановились у скромного убежища с покосившейся дверью. Альфрид лениво толкнул её и сделал приглашающий жест.       — Вот, можешь здесь скоротать ночь. Надеюсь, магу хватит этого — пробормотал он, даже не стараясь скрыть пренебрежение.       Мориэль прошла внутрь, разглядывая убогое помещение. Грубая деревянная мебель, потёртая ткань, кое-где виднелись дыры в крыше. Девушка присела на край грубо сколоченной кровати, обхватив себя руками, пытаясь защититься от невидимого холода. Слова Гендальфа всё ещё звучали в голове. Она знала, что должна остаться здесь, дождаться утра и уйти, как велел маг. Но сердце сопротивлялось этому решению. Встревоженный взгляд был прикован к узкому окну, за которым сгущалась тьма.       "Я не могу оставить их" — отчаянно думала девушка, глядя в пустоту. Личная гордость и страх боролись между собой, словно два зверя, запертых в клетке. Мориэль опустилась на промёрзлую кровать, на которой лежала лишь твёрдая подушка, с тонким одеялом. Скрип деревянной мебели раздался глухим отзвуком в маленькой комнате. Глаза блуждали по потёртым тканям и грубым стенам, но ничего вокруг не цепляло сознания. Холодные слова Гендальфа продолжали звучать в голове, как заклятие: "Ты не представляешь, что сделает с тобой Торин."       Сердце с каждым разом сжималось всё сильнее от этих слов. Страх, как холодная змея, полз по душе, сковывая движения. И всё же за страхом стояло нечто большее: упрямство, вызов, отчаяние. Мориэль могла представить пылающий взгляд Торина, его безудержный гнев, боль, убийственный взгляд. Девушка медленно легла, повернувшись лицом к шершавой стене. Грубый деревянный брус казался неожиданно тёплым под замёрзшим телом, вот только этот слабый комфорт не мог вытеснить чувство тревоги. Ветер завывал за окном, ледяные порывы проникали через дыры в крыше, заставляя дрожать каждую косточку. Мориэль плотно укуталась в тонкое покрывало, однако внутренний холод был сильнее, чем осенняя стужа. В пустоте ночи мысли были оглушительно громкими. "Они не понимают. Ни Гендальф, ни Бард, ни Трандуил. Они думают, что знают Торина, но его настоящая суть не погибла. Он борется с тьмой, я вижу это. Он может вернуться к себе, если я останусь. Если я смогу..."       Мориэль закрыла глаза, а вместо покоя видела перед собой лицо Торина - гордое, исказившееся от поглощающего гнева. Она вспомнила тот день в Эльвендоре, когда впервые встретила его. Тот Торин был другим: сильным, гордым, с искренней теплотой и светом в глазах. "Где ты, Торин, которого я знала?"       Сердце сжало тугим узлом, а глаза защипало. Девушка знала, что Гендальф прав. Торин, каким он был сейчас, мог с лёгкостью причинить ей боль. Но разве это было важно? Она уже отдала всё ради них, ради него, а теперь - ещё больше. Мориэль не могла просто исчезнуть, она не могла жить с мыслью, что оставила их наедине с грядущей гибелью. "Будь что будет" — решительно проговорила в мыслях девушка, сжимая руки в кулаки. Нарастающая решимость вытеснили остатки страха. Она дождётся первых лучей солнца, не для того, чтобы уйти, как велел маг, а чтобы вернуться. Она вернётся в Эребор, даже если это станет её концом. Мориэль глубоко вдохнула, чувствуя, как тревога отступает перед новой уверенностью. Глаза постепенно закрылись, сон был чутким, беспокойным. За тонкими стенами ночь продолжала выть, а душа готовилась к наступающему рассвету.       

***

      Девушка кое-как разлепила веки, и в эту же секунду тело охватило ощущение странной тяжести. Оно истошно ныло, словно она пробежала десятки миль, каждый мускул отдавался тупой болью. Мориэль едва шевельнулась, а матрас под ней тихо скрипнул. Лежа на грубой постели, девушка несколько мгновений просто смотрела в потолок, пытаясь справиться с тревогой, которая сжала грудь ещё сильнее, чем усталость. "Уже утро, время пришло" — пронеслось в голове. Мориэль осторожно села, не издав ни звука, боясь, что кто-то услышит малейшее движение. Оглядевшись, девушка ещё раз убедилась, что в комнате никого не было. Дыхание было неровным, сердце билось быстро, как у зверя, загнанного в ловушку.       Мориэль тихо подошла к двери и медленно приоткрыла её, стараясь не издать ни звука. Поблизости было пусто, а тишина лишь усиливала напряжение. Девушка медленно шагнула наружу, каждый шаг был осторожным, лёгким. Она прошла по шаткой лестнице около нескольких комнат, где, судя по храпу, всё ещё спали другие беженцы Эсгарота. Когда Мориэль вышла на улицу, свежий ветер хлестнул в лицо резкими порывами. На мгновение сердце охватила неуверенность - стоило ли возвращаться? Однако мысль о гномах, оставшихся в Эреборе, вытеснила все сомнения. Она должна вернуться. Мориэль быстро пошла по узким улицам, но чем ближе к краю города, тем чаще она замечала охранников. Их фигуры мелькали в рассветном свете, доспехи поскрипывали при движении. Девушка прижалась к стене, стараясь остаться незамеченной.       Мориэль двинулась дальше, осторожно обходя освещённые участки дороги. Несколько раз ей приходилось задерживать дыхание, чтобы не выдать себя, когда охранники проходили слишком близко. Один из них остановился в нескольких шагах от неё, оглядываясь вокруг. Мориэль замерла, прижавшись спиной к холодной стене покосившейся башни. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно за пределами её груди. Когда опасность миновала, девушка снова двинулась вперёд. Лёгкая обувь на ногах не издавали звука на земле, что давало явное преимущество. Городские ворота были её последней преградой. Там стояли двое эльфийских стражников, лениво переговариваясь. Девушка замешкалась, не зная, как миновать их.       Девушка заметила бочку, лежавшую в стороне, и камни у её основания. Осторожно подняв небольшой камешек, она метнула его в противоположную сторону. Глухой звук отразился от стены, и стражники мигом обернулись. Пока те зашагали проверять источник шума, Мориэль юркнула за ворота и, не оборачиваясь, побежала в сторону Эребора. Сердце сжималось тугим узлом, глаза защипало от ветра и подступивших слёз, которые она сдерживала из последних сил. Страх всё ещё был рядом, вот только он стал лишь фоном для неизменной решимости. Мориэль знала, что это могло быть её последним поступком, но иначе она просто не могла. Эребор маячил на горизонте, очертания подгорного королевства становились всё чётче с каждым шагом. Мориэль вытерла глаза и сжала руки в кулаки. Она вернётся, несмотря ни на что.       Мориэль изо всех сил бежала к Эребору, чувствуя, как усталость и боль сковывают всё тело. Лёгкие горели, ноги словно налились свинцом, а сердце было готово разорвать грудную клетку от бешеного стука. С каждой минутой темнота постепенно рассеивалась, предвещая рассвет. Эребор возвышался перед ней, мрачный, внушительный, как грозный исполин, готовый поглотить её без следа. "Ещё немного" — думала девушка, сжимая кулаки, чтобы перебороть слабость. Холодный ветер больно щипал лицо, мешая дышать, но девушка не замедляла шаг. Она знала, что каждое движение наполнено смыслом, что сдаваться было бы предательством не только по отношению к гномам, но и к самой себе.       Когда Мориэль наконец добралась до подножия горы, взгляд тут же отыскал верёвку, оставленную прошлым вечером. Она болталась, как тонкий мостик между её уверенностью и неминуемой опасностью. Девушка замерла на мгновение, собираясь с силами. Руки дрожали, и всё же она решительно ухватилась за верёвку, начав подниматься. Тело протестовало против каждого движения, боль в плечах и руках усиливалась с каждым рывком вверх. Лицо исказилось от напряжения, дыхание стало резким и коротким, тем не менее Мориэль не позволила страху или усталости победить. Когда нога соскользнула с каменной стены, сердце замерло, но она быстро восстановила равновесие, цепляясь сильнее.       Добравшись до вершины, Мориэль перевела дух и, стараясь не шуметь, юркнула за угол. Перед глазами распахнулась тьма пустого помещения бастиона, которое выглядело зловеще в тусклом свете. Она остановилась, чтобы прислушаться, каждый шорох отдавался эхом, заполняя всё пространство вокруг. Снизу не доносилось ни звука, Мориэль осторожно выглянула из-за угла, проверяя, есть ли кто-то в помещении. Глубокая тишина позволила ей чуть расслабиться, но сердце всё ещё бешено колотилось от напряжения. Девушка сделала шаг вперёд, потом ещё один, стараясь не шуметь. Когда она убедилась, что никого нет, девушка двинулась вниз по лестнице от бастиона, стараясь действовать быстро. Ноги едва слышно касались каменных ступеней, а каждое движение было продуманным и лёгким. Однако в груди росло гнетущее ощущение. Мориэль понимала, что каждый шаг приближает к тому моменту, когда ей придётся встретиться лицом к лицу с Торином и его гневом. "Я сделала это ради тебя" — шептала девушка про себя, словно надеялась, что это смягчит его сердце. Но страх, тяжёлый и холодный, как мрак этих стен, никак не хотел отпускать.       Мориэль осторожно двигалась по сумрачным коридорам Эребора, стараясь быть как можно тише. Дыхание было ровным, а сердце билось громче, чем шаги по каменному полу. Гулкое эхо окружало со всех сторон, как невидимый враг, напоминая, что любой неверный шаг мог выдать её присутствие. Темнота коридоров дышала холодом, заставляя девушку ежиться. Вскоре впереди показался свет факелов, и приглушённые голоса донеслись до ушей. Затаив дыхание, девушка осторожно подошла ближе, прячась за углом. Картина, открывшаяся перед ней, захватила дух. Вооружённые гномы, в доспехах, сверкавших тусклым блеском металла, стояли в оружейной, готовясь к бою. Мечи, топоры, луки - все орудия войны блестели в руках этих воинов, а лица были полны уверенности, вперемешку с холодным гневом.       Взгляд Мориэль тут же нашёл Торина. Он стоял в центре, величественный, грозный, словно воплощение самого Эребора. На нём были золотые доспехи, украшенные резными узорами, королевская накидка с мехом ниспадала с плеч, а золотая корона с обсидиановыми вставками венчала его чело. Руки узбада сжимали лук, а глаза, яростные и целеустремлённые, горели ледяным огнём. Девушка незримо ощутила, как сердце болезненно сжалось. Это был не тот Торин, которого она знала. Тот, кого она видела сейчас, был королём под горой - воплощением гордости, жадности, силы. Однако в то же время её охватило что-то ещё: болезненная нежность. Несмотря на все трудности, он всё ещё был Торином, за которого она так отчаянно боролась, которого она всеми силами пыталась спасти.       Ноги сами понесли её вперёд, Мориэль, стараясь остаться незаметной, подобно тени, бесшумно приближалась к вооружённым гномам. Никто не обратил на неё внимания, пока она не оказалась почти рядом. В этот момент Торин, будто ощутив присутствие девушки, поднял взгляд. Его глаза скользнули по толпе и остановились на Мориэль. В чертах узбада промелькнуло лёгкое удивление, которое вскоре сменилось теплотой. Медленно, не желая спугнуть её, Торин неспеша направился к ней. В груди Мориэль вспыхнули тревога, со смесью слабой искры надежды. Когда он подошёл совсем близко, его рука мягко коснулась её головы, как тихий знак доверия.       — Ты же не снимала кольчугу? — его голос был ласковым, заботливым.       Мориэль молча помотала головой, не отрывая взгляда от его небесных глаз. В этот момент ей хотелось верить, что где-то глубоко внутри этот гном всё ещё был тем Торином, которого она любила. Гномий король улыбнулся - редкое, тёплое выражение, которое девушка давно не видела. Он медленно наклонился и, почти нежно, коснулся её щеки губами. Такое чуткое прикосновение вызвало у Мориэль смешанные чувства. Это была иллюзия, короткий момент мира посреди надвигающегося шторма. Девушка ничего не сказала, она попросту не смогла. Мысли были переполнены противоречиями, страхами, надеждами на лучшее, вот только одно было ясно: она была готова идти до конца, даже если это означало, что столкнётся с самым худшим.       Мориэль, отойдя от Торина, ощутила, как сердце болезненно сжалось. Руки истошно дрожали, мысли путались от осознания произошедшего прошлым вечером. Совесть неумолимо грызла изнутри, оставляя за собой пустеющую дыру. Она предала всех, своих друзей, Торина, Бильбо. Утаивание такого поступка становилось всё сложнее, но всё же девушка знала, что сделала это в благих целях. Вот только кто станет её слушать? Мориэль все будут считать предателем, а в таком случае легче просто сбежать подальше от всех, как и сказал Гендальф, лишь бы не видеть разочарованные лица гномов. Но прежде, чем Мориэль успела что-либо обдумать, за толстыми каменными стенами Эребора раздался гул множества шагов, тяжелых, как рокот грозы. Металлический звон доспехов, отрывистые команды заполнили воздух, как предвестники беды. Она вздрогнула, инстинктивно обернувшись к звуку. Это были эльфы. Их приход был неизбежен и давно уже предрешён. Однако услышав этот ритм, рвущийся к замку, девушка ощутила, как животный страх пронзил до самых костей. Это не было простым напоминанием о предстоящей битве - это был крик реальности, заявляющий о том, что время пришло.       Торин мгновенно отпрянул от Мориэль, и без лишних слов направился к лестнице, ведущей к бастиону, за ним - верные гномы и Бильбо. Их шаги были решительными, а в движениях ощущалась заметная тяжесть, как физическая, так и моральная. Мориэль сделала глубокий вдох, пытаясь собраться. Ноги, казалось, не хотели двигаться, как будто страх сковал их цепями. Девушка из последних сил заставила себя сделать шаг, а затем ещё один, и вот она уже шла за ними, чувствуя каждую мышцу, болящую от усталости. Сердце билось неровно, словно предупреждая о том, что впереди ждёт что-то ужасное.       Лестница к бастиону показалась бесконечной. Каждый шаг был испытанием, а каждый новый звук извне только усиливал тревогу. Когда девушка, наконец, оказалась наверху вместе с остальными, встревоженный взгляд застыл. Перед ними раскинулась целая армия. Эльфы стояли в безупречно ровных рядах, доспехи блестели в тусклом свете, как золотая река, текущая к воротам Эребора. Острие каждой стрелы, направленной на гномов, казалось, воплощало угрозу, которая сжимала сердце каждую секунду. Мориэль не могла отвести взгляда от такой устрашающей красоты - от величественного порядка, который одновременно восхищал и пугал. Она видела не просто армию, она видела гибель, которая стояла перед ними, как надвигающийся шторм.       Гномы, несмотря на численное меньшинство, выглядели бесстрашными. Торин стоял впереди, его фигура была воплощением королевской гордости и упрямства. Девушка понимала, что за этими взглядами скрывается не только решимость на победу, но и страх, который никто не осмеливался показать. Мориэль, мирно стоя на бастионе, ощущала, как страх сжимается вокруг разбушевавшегося сердца подобно удавке. Глаза не отрывались от эльфийской армии, стройных, величественных, будто сотканных из золота и света. Вдруг, среди безупречно выстроенных рядов, она заметила приближающегося Трандуила. Его аристократичный силуэт был виден издалека - он ехал на величественном олене с огромными рогами, который двигался плавно, как речной поток. Доспехи эльфа сверкали, а на лице читалась непоколебимая уверенность. Рядом с ним, на белом коне, ехал Бард, осанка мужчины была ровной, а взгляд сосредоточенным.       Эльфийские воины с почтением расступались, образуя живой коридор для своего короля и его спутника. Казалось, что сама земля преклоняется перед их приближением. Мориэль почувствовала, как дыхание от такой картины участилось. Это были не просто давние враги: это были символы справедливости, силы, но одновременно и предвестники беды, которая неминуемо надвигалась. Глаза девушки лихорадочно метались между Трандуилом и Торином. Она видела, как лицо короля гномов менялось, превращаясь в маску презренной ярости. Золотая корона на голове узбада теперь казалась частью его самого - воплощением мрачного безумия и гордыни. Глаза Торина метали молнии, а руки сжимали лук с такой силой, что казалось, он вот-вот переломится. Мориэль едва осмеливалась дышать, наблюдая за этой сценой. Ноги девушки стали ватными, а холод пробирался по позвоночнику. Трандуил и Бард медленно продвигались вперёд, их лица сохраняли невозмутимость, вот только за этой маской Мориэль видела нарастающее напряжение. Они понимали, что шаг ближе мог стать последним.       Торин молниеносно поднял лук. Движение было быстрым, наполненным злобой и гневом. Прежде чем кто-то успел что-либо сказать, стрела свистнула в воздухе, ударившись с глухим звуком в землю прямо возле оленя Трандуила.       — Подойдёте ещё ближе - вторую пущу между глаз! — голос Торина, низкий, зловещий, разнёсся над долиной.       Мориэль зажала рот рукой, чтобы сдержать вскрик. Она так до конца и не смогла осознать, что только что произошло. Трандуил остановил скакуна, лицо лесного короля оставалось каменным, а взгляд, которым он посмотрел на Торина, был холоден, как лёд.       Бард, сидя на своём коне, бросил короткий взгляд на стрелу у копыт оленя Трандуила, а затем поднял голову. Мориэль ощутила, как сердце сжимается от боли и безысходности. Девушка прекрасно понимала, что этот выстрел был не просто жестом враждебности, а отчаянной попыткой защитить то, что Торин считал по праву своим. Вот только Мориэль видела в этом акте безумие, которое всё больше овладевало им. Она чувствовала себя беспомощной. Всё, ради чего она так старалась, рушилось прямо на глазах.       Мориэль стояла неподвижно, едва осознавая, что происходит вокруг. Ноги, казалось, утратили опору, а воздух стал тяжёлым, как будто всё вокруг застыло в пугающем молчании. Когда Трандуил, сидя на своём величественном олене, наконец разорвал тишину, его голос звучал холодно и отстранённо:       — Мы хотели сказать, что твоя оплата получена и принята.       Слова эльфа ударили по Мориэль сильнее любого меча. Она зажмурила глаза так крепко, что перед ними вспыхнули искры. Ком в горле становился всё больше, душа казалась скрученной в тугой узел, а по телу прокатилась дикая дрожь. Всё внутри неё кричало - от стыда, страха, боли. Она предала Торина. Нет, она спасала его, пыталась спасти, но сейчас... сейчас всё выглядело иначе.       — Какая оплата? — раздался яростный крик Торина, прокатившийся над толпой — Я ничего вам не давал!       В голосе узбада смешались гнев, недоумение, от чего у Мориэль сжалось сердце. Она чуть приоткрыла глаза и увидела, как Бард, молча, с почти траурной торжественностью, засовывает руку под пальто. На мгновение всё вокруг остановилось, а затем он вытащил Аркенстон.       Камень сиял, отражая свет так, если бы сам являлся осколком звёздного неба. Однако для Мориэль его свет был холодным, пугающим, будто он обнажал всю её душу перед Торином и гномами.       Толпа загудела, гномы вокруг Торина начали перешёптываться, их возмущённые голоса всё больше напоминали громкий, болезненный шум, который въедался в голову Мориэль. Ноги девушки медленно подкашивались, она хотела убежать, спрятаться, исчезнуть, но уже ничего не могла сделать. Безысходность поглотила разум, и только каменное ограждение бастиона стало последней точкой опоры в надвигающемся бедствии.       — Воры! Откуда у вас святыня нашего рода? — послышался яростных крик Кили откуда-то издалека.       — Этот камень принадлежит королю! — прокричал стоявший за Мориэль Двалин.       Бард подбросил Аркенстон в руках, свет самоцвета пронзил мрачный воздух, осветив гневные лица гномов, прежде чем исчезнуть в складках одежды мужчины.       — Король может забрать его — сказал Бард, слова прозвучали холодно и твёрдо — Но сперва, пусть сдержит своё слово.       Мориэль зажмурилась, пытаясь отогнать нарастающий страх. Голова невольно поднялась к своду небес, а губы беззвучно молили о чуде, об удаче, которая давно оставила её. Девушка молила, чтобы всё закончилось без кровопролития, чтобы её замысел сработал. Однако внутренний голос шептал обратное: "Ты знаешь, что всё пойдёт не так"       Торин, стоя впереди гномов, мрачно обвёл взглядом своих воинов. Синие глаза метали молнии, а лицо исказила презрительная усмешка.       — Они держат нас за дураков — прорычал он, голос звенел, как натянутая струна — Это обман, грязная ложь!       Воздух между двух сторон накалился. Гул недовольства и возмущения прокатился по толпе гномов. Торин, упёршись почти всем телом на ограждение бастиона, прожигал ледяными глазами Барда.       — Аркенстон не покидал эту гору! — закричал он громче — Это обман!       Слова узбада вонзились в сердце Мориэль, разрывая его изнутри. Грудь сдавило от тяжести грядущего момента. Она знала, что время пришло. Глубоко вдохнув, девушка стиснула кулаки.       Один.       Ноги неумолимо дрожали, она заставила себя сделать шаг вперёд, пока другие гномы наблюдали за происходящим.       Два.       Шум толпы, казалось, усилился, но для неё он превратился в далёкий гул. Единственное, что слышала Мориэль - это удары собственного сердца.       Три.       Девушка отошла от гномов, остановившись чуть впереди всех. Слова вырвались из груди неожиданно для самой себя, резко и звучно:       — Нет, это не обман.       Наступила гробовая тишина. Сотни глаз уставились на неё, вот только ни один не был столь пронзителен, как взгляд Торина.       — Я отдала его им — произнесла Мориэль, готовясь встретиться плечом к плечу со своей дальнейшей судьбой.       Гномы переглядывались, выражения лиц товарищей сменялись от изумления до растерянности. Однако в их глазах не было ярости, только шок и непонимание. Торин, который ещё мгновение назад казался вулканом, готовым извергнуться, вдруг застыл. Лук в его руках обмяк, натянутая тетива безвольно провисла. Взгляд короля метался, словно он ни капли не хотел верить в услышанное. Он медленно перевёл глаза на Мориэль, в его взгляде читались режущая боль, отрицание того, что девушка могла так поступить.       Мориэль в миг ощутила, как внутри что-то рушится. Она видела, как её слова, предательство разъедают Торина изнутри. Однако, несмотря на это, девушка стояла прямо, скрывая дрожь в ногах и вязкий ком в горле. Это было то, ради чего она решилась на всё это - ради мира, ради их спасения.       — Ты... — выдавил Торин наконец, голос был хриплым и едва слышным.       Мориэль сделала шаг вперёд, дыхание было прерывистым, а сердце стучало прямо в горле. Ноги едва слушались, но девушка уже точно знала: отступать больше некуда. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь её собственным голосом:       — Я взяла его как свою четырнадцатую долю сокровищ.       Слова эхом разнеслись по всей округе, гномы замерли, переглядываясь. Их взгляды были колючими, полными изумления, шока. Казалось, сам воздух на бастионе стал плотнее, тяжелея с каждой секундой. Торин, стоявший впереди, чуть покачал головой в знак внутреннего протеста. Он шагнул ближе, медленно, как хищник, подбирающийся к своей жертве.       — Ты украла его у меня — прохрипел узбад, а голос был наполнен таким страданием, что у Мориэль перехватило дыхание.       Но то, что произошло дальше, застало девушку врасплох. Слёзы, они блестели в глазах Торина, угрожая пролиться, как только он моргнёт. Это зрелище ударило сильнее, чем любые слова. Торин плакал. Гном, которого она знала как сильного, непоколебимого, теперь выглядел таким уязвимым. Мориэль ощущала, как внутри всё мигом переворачивается. Собственные глаза защипало, а лёгкие жгло от неминуемых слёз.       — Я бы никогда у тебя ничего не украла — тихо ответила девушка, стараясь, чтобы голос не дрогнул, хотя даже для неё собственные слова звучали слишком слабым оправданием.       Торин молчал, губы чуть приоткрылись, не произнося ни звука. Он просто прожигал взглядом Мориэль, в мокрых глазах была смесь боли, недоверия и разочарования.       — Я выбрала камень как свою награду. И считаю, что всё честно — продолжила она, чувствуя, как голос всё же предательски сорвался на последнем слове.       Глаза короля прищурились, взгляд стал холодным, как морозное утро. Ледяная усмешка растянулась на его лице, и девушка почувствовала, как он раздавливает её нарастающим презрением.       — Награду? — повторил он, медленно растягивая слоги — Свою награду?       Голос гномьего короля прорезал тишину, как нож. Мориэль едва сдерживалась, чтобы не опустить голову от едкой вины.       — Ты не достойна никакой награды — голос Торина зазвучал громче, гнев нарастал, как буря, сметая всё на своём пути — Жалкая предательница!       Торин отбросил лук в сторону, металлический звон разнесся по долине, как раскат грома, обрушившийся на измученное сердце девушки. Узбад сделал шаг в её сторону, Мориэль непроизвольно вздрогнула, будто от сильного удара. Сапфировые глаза были холодными, острыми, как кинжал, прожигая до самого сердца.       Ноги Мориэль ослабели, колени неустанно дрожали, однако она заставила себя стоять прямо. Слова начали срываться с онемевших губ, едва слышным шёпотом, но с каждым мгновением голос становился громче:       — Я хотела тебе его отдать, правда. Много раз собиралась, но...       Голос предательски дрожал, у неё никак не получалось оторвать покрасневших глаз от Торина. Король не сводил глаз с неё, в них было столько яростной боли, что казалось, он готов был уничтожить её одним словом.       — Но что, жалкая крыса? — выплюнул ядом Торин, шагнув ближе. Слова прозвучали, как удар хлыста, заставив девушку замереть.       Мориэль разрывалась изнутри на мелкие частицы, эмоции бурлили, не оставляя ни капли спокойствия. И внезапно, без предупреждения, слова сорвались с губ, горячие, обжигающие, полные боли:       — Ты изменился, Торин. Гном, которого я узнала в Эльвендоре, и полюбила всем сердцем, никогда бы не отказался от своего слова. Никогда бы не считал своих братьев врагами!       Голос надломился на последних словах. С каждой фразой, девушка срывала с себя цепи, говорила то, что давно должно было быть сказано. Мориэль видела, как глаза Торина начали наполняться слезами с ещё большей силой. Он отвернулся на мгновение, будто пытаясь взять себя в руки, вот только дрожь в его плечах выдавала всё. Когда он снова посмотрел на Мориэль, его взгляд был полон боли, а голос - низким, хриплым, дрожащим:       — Не смей говорить мне о преданности!       Слова узбада больно ударили девушку по лицу. Мориэль поняла, что никакие оправдания не имеют смысла. Всё уже было сказано, а в сердце осела тяжесть, которая, видимо, не исчезнет уже никогда. Душа была раздавлена под тяжёлым натиском, а надежда, которую она хранила, растаяла, как утренний туман.       — Сбросить её с бастиона! — приказ Торина разломил всё на части, оставляя за собой гробовую тишину.       Мориэль застыла, а время вокруг остановилось. Слова Торина, громоподобно прозвучавшие над бастионом, пронзили сердце сильнее, чем любая стрела. "Сбросить её с бастиона" — отразилось в раскалывающейся голове. Девушка опустила голову, как будто это могло защитить её от того, что происходило, но боль и страх, заполнявшие душу, были неумолимы. Руки бессильно упали вдоль тела, а взгляд застыл на серых камнях под ногами.       Она не могла поверить, что Торин мог сказать это. Казалось, ещё недавно его глаза горели теплотой и любовью, а теперь они отражали только гнев с примесью слепой ярости. Мориэль подняла глаза, а израненный взгляд встретился с королём. Там не было ничего, кроме жестокости, от чего девушка опустошалась до дна.       Когда гномы не последовали его приказу, в ней вспыхнула слабая надежда. Может быть, кто-то из них остановит Торина. Может быть, это просто сон, кошмар, из которого она вот-вот проснётся. Однако Торин не собирался ждать, он бросился к Фили, грубо схватив племянника за руку, и яростно выкрикнул:       — Вы что, не слышали меня?       Фили отшатнулся, вырываясь из хватки, лицо младшего гнома было полным боли и растерянности. За ним молча замерли другие гномы, их взгляды выдавали страх, сомнение, но никто не осмелился послушаться Торина. Дыхание Мориэль становилось всё более рваным. Она видела, как узбад мигом повернулся к ней, лицо было искажено злобой.       — Я сам это сделаю!       Предводитель уверенно шагнул к девушке, и это движение заставило отступить подальше, хотя она знала, что уже некуда. Его массивная фигура казалась непреодолимой стеной. Торин резко схватил Мориэль за плечи, из-за чего ноги подогнулись от неожиданности. Девушка отчаянно попыталась вырваться, однако её силы были ничтожны против его. Гномы бросились к нему, хватая за руки, пытаясь удержать.       — Торин, стой! Ты не можешь этого сделать! — выкрикнул Бофур, пытаясь увести короля в сторону.       Но узбад вырвался, как зверь, загнанный в ловушку. Он оттолкнул гнома, грубо, безжалостно. Его дыхание было тяжёлым, почти рычащим, и каждый шаг отдавался болью в ушах Мориэль. Торин рывком потащил ослабевшую девушку к самому краю бастиона. Ветер был пронизывающим, холодным, как и все её накопившиеся страх. Попытки сопротивляться были жалкими, руки скользили по его золочённым доспехам. Торин положил Мориэль на каменное ограждение, и сердце будто остановилось в этот момент. Девушка с немой мольбой смотрела на него, а в глазах блестели крупные слёзы. Мориэль пыталась найти хоть проблеск сомнений в его взгляде, но видела лишь разочарование, которое с каждым мигом разрасталось всё больше.       “Неужели это конец?” — мысль пролетела в голове с бешеной скоростью. Реальность смазалась, глаза застилало пеленой из слёз, от чего фигура грозно нависающего Торина превратилась в неразборчивый силуэт. Мориэль до боли прикусила губу, чувствую во рту солоноватый вкус капель крови, а глаза невольно зажмурились от предстоящей смерти. Как ни странно, внутри не было ни капли обиды на Торина, хотя любой бы на её месте сгорал от возмущения. Вот только сейчас было всё иначе. Она любила Торина, настолько сильно, что готова была простить ему даже такой поступок. В голове кадрами проносились все его прикосновения, сияющая улыбка, прямо как в тот день, когда на скале Каррок они и начали свой совместный путь. Девушка всхлипнула, хватаясь ладонями за плечи Торина, гномы отчаянно пытались вразумить своего короля, но всё было бестолку.       — Я люблю тебя — хриплые слова вырвались сами по себе из груди девушки. Возможно, от сильного испуга, а может из-за предчувствия скорой смерти.       Весь мир сжался в одну точку, где только она и Торин, стояли у края бастиона. Его стальные пальцы сжимали онемевшие плечи девушки, словно хватка самого рока. Казалось, времени больше не существовало, и всё, что оставалось - это боль и страх. Однако внезапно раздался громкий, властный голос, который пронёсся по холодным каменным стенам:       — Торин, отпусти Мориэль!       Девушка вздрогнула, выныривая из удушающего забвение, повернув голову в сторону источника звука. Торин тоже застыл, не веря своим глазам. Мориэль увидела знакомую фигуру в серой мантии. Это был Гендальф, стоящий среди армии эльфов рядом с Бардом и Трандуилом. Голос мага был ровным, но пронизан таким упрёком, что даже самые твёрдые стены могли бы треснуть.       — Если она тебе чем-то не угодила, прошу, не причиняй ей вреда. Ты сделаешь только хуже! — продолжил волшебник, взгляд прожигал Торина насквозь.       Король под горой моргнул, замешкавшись. Ему явно не хватало слов, чтобы ответить. Он перевёл взгляд с волшебника на Мориэль и снова на Гендальфа. Сильный ветер развевал волнистые волосы узбада, золотая корона чарующе поблёскивала от редких солнечных лучей. Пальцы на теле девушки ослабли, хватка стала мягче.       — Ты ведёшь себя не так, как подобает настоящему королю, Торин, сын Траина — прогремел Гендальф, делая шаг вперёд.       Мориэль, тяжело дыша, смотрела в глаза Торину. Она видела в них ту же боль, что и раньше, вот только теперь она затмевалась глубокой растерянность. Руки узбада соскользнули с плеч девушки, чуть отталкивая её от себя рукой. Тело Мориэль обмякло, как у куклы, и она рухнула на ледяной пол бастиона.       — Мориэль! — крикнули Фили и Кили, бросившись к ней. Они подхватили её под руки, помогая подняться. Девушка едва держалась на ногах, колени дрожали, а перед глазами стояла мутная плёнка.       Бофур приблизился и склонился к уху девушки, его тихий, заботливый голос прозвучал как спасительный колокол:       — Беги, скорее.       Мориэль кивнула, всхлипнув. Она спешно поднялась на ноги, пошатываясь. Дыхание стало частым и рваным, сердце билось как у загнанного зверя. На дрожащих ногах она побежала к тому месту, где оставила верёвку. Но её не было. Верёвка исчезла.       Она остановилась, как вкопанная, глядя на пустую землю у края бастиона. Губы беззвучно шевелились, пока в груди росла паника, глаза сильнее защипало от слёз. Кто отвязал её? Когда? Почему? Лихорадочно оглядываясь, девушка пыталась найти хоть какой-то другой путь. Но ничего, каменные стены бастиона были суровыми и неприветливыми, не оставляя ни единого шанса на побег. Мориэль сдавленно всхлипнула, стараясь не выдать себя криком, и, резко повернувшись, бросилась прочь. Ноги подкашивались, тем не менее она бежала, держась за холодные стены. Лестница вниз с бастиона казалась бесконечной, и на каждом шагу она едва не оступалась. В груди гулко разливался страх, а разум терзала только одна мысль: "Спрятаться. Уйти. Исчезнуть." Мориэль знала, что больше не может оставаться на виду, и глубины Эребора были единственным убежищем.       Мориэль мчалась прочь от бастиона, ноги соскальзывали по холодным ступеням лестницы. Каменные стены Эребора сжимались вокруг неё, будто пытались поймать в свою хватку. Шум голосов и шаги, доносившиеся сзади, сливались в гулкий хаос в голове. Девушка едва удерживалась на ногах, руки цеплялись за влажные стены, чтобы не упасть. Дыхание было сбивчивым и резким, грудь болезненно сжималась, но Мориэль не останавливалась. Слёзы стекали по щекам, смешиваясь с потом. Каждый шаг эхом отдавался в пустых коридорах, однако она уже ничего не слышала, кроме собственного сердцебиения.       Коридоры Эребора, обычно внушающие величие, сейчас казались бесконечными и враждебными. Высокие своды давили на неё, как тяжесть самого горного хребта. Тусклый свет факелов вырисовывал из тьмы причудливые тени, которые мелькали в углах её зрения, будто за каждым поворотом подстерегала опасность. Мориэль повернула за угол, едва не врезавшись в грубо обработанную колонну. Ноги дрожали, но она продолжала бежать, не зная, куда заведёт этот путь. Внутри росла паника: "Где укрыться? Где спрятаться?" Казалось, что за каждой из арок может скрываться тень Торина. Его лицо всё ещё стояло перед глазами: наполненное болью, яростью, слезами, и той жуткой, почти животной решимостью лишить её жизни.       Мориэль добежала до узкого прохода, ведущего в глубокую, заброшенную часть горы. Здесь не было ни факелов, ни звуков, только густая, давящая тишина. Ноги замедлили бег, девушка тяжело опёрлась о стену. В груди жгло от боли, дыхание рвалось наружу, а голова кружилась от усталости. Тьма впереди была пугающей, но Мориэль понимала, что это единственный шанс. Если она останется здесь, её найдут. Собрав остатки сил, Мориэль шагнула в глубины, где каменные своды были покрыты вековой пылью. Она шла, держась за стены, ноги подкашивались, но впереди была хоть какая-то надежда на то, что кто-то из друзей вернётся сюда, и поможет спастись от неминуемой мести Торина.