Глава 20. Всё ради мести

      Мориэль не знала, сколько времени прошло с того момента, как она скрылась в недрах Эребора. Часы, если не дни, будто растворились, поглощённые мраком этого древнего, забытого королевства. Вдоль коридоров, где свет факелов слабым отголоском пробивался сквозь плотные тени, девушка блуждала, не чувствуя ни усталости, ни цели. Всё исчезло: надежды, мечты. Не было ничего, кроме тягостных раздумий и разрывающих эмоций. "Что я сделала?" — вопрос продолжал эхом гулко звучать в голове, не давая покоя. Торин, когда-то тот, кого она любила, стал тем, кто мог бы с лёгкостью сбросить её с бастиона. Его глаза, полные гнева, боли, до сих пор стояли перед глазами. "Сколько месяцев мы провели вместе, а теперь…" — Мориэль невольно взглянула в потолок, где мрак не имел конца, а каменные своды казались нависающими над головой, как тяжёлые оковы.       А Гендальф… он вмешался, спас её, вот только душа оставалась в затмении. Он говорил, что Торин - король, и это слово должно быть выполнено, однако это не объясняло того, что происходило с Торином. "Почему он стал таким?" — его неслыханная жестокость разрушала всё, что они строили вместе. Гном, в которого девушка когда-то верила, теперь вызывал у неё лишь боль и сожаление. В мыслях снова и снова звучали те самые слова, сказанные Гендальфом: "Ты ведёшь себя не так, как подобает настоящему королю." Мориэль закусила губу, предстоящая война с эльфами, а теперь ещё и с людьми - всё это казалось неизбежным. Как бы она ни пыталась отвергнуть этот исход, он преследовал её, как тень, наползающая из темноты. Конфликт с эльфами был уже неизбежен, но теперь добавился ещё и вопрос людей. Эребор. Его великое богатство, его недоступные сокровища - все стремятся к ним, и каждый готов за них бороться. Но что значат эти сокровища, если ты теряешь всё, что любил?       В очередной раз девушка оказалась в странной комнате, в которой стальные доспехи стояли, как замороженные фигуры. Здесь, в тени старинного оружия, ей было особенно одиноко. Мориэль посмотрела на потрёпанные клинки и щиты, что когда-то были символами силы и защиты, а теперь пылились в углу, забытые, как и сама мечта о справедливости. "Что мы сделали с этим миром?" — мысли Мориэль снова метались в поисках ответа. Пройдя через несколько залов, девушка оказалась в королевской библиотеке. Запах старого пергамента, запылённых страниц наполнил грудь. Она подошла к одному из полок и провела пальцами по корешкам. Каждый том был поглощён временем, каждый запечатлён чуждой ей мудростью. "Все эти знания, все эти книги, они говорят о прошлом… Но что они могут дать нам сейчас?"       Не зная, куда идти, Мориэль неустанно продолжала блуждать, и всё больше чувствовала себя чужой в этих стенах. "Торин, что с тобой случилось?" — собственный голос прозвучал глухо в пустоте. С каждым шагом девушка всё глубже погружалась в эту тёмную паутину Эребора, теряя ощущение времени и места. Ноги сами привели её в старую каменную галерею, где в тусклом свете мерцали драгоценные камни, когда-то найденные и выставленные как знаки величия. Теперь они казались незначительными, в этом королевстве больше не было места для сияющих богатств, для гордости. Всё было лишь пустотой, в которую она всё больше погружалась.       "Я потеряла всех, я потеряла Торина. Я потеряла себя."       Мориэль прислонилась спиной к холодной каменной стене, тело медленно скользнуло вниз, пока она не оказалась сидящей на холодном каменном полу. Руки, дрожащие и обессиленные, беспомощно обняли колени, а взгляд был пустым, тусклым. Внутри девушки не было ни слёз, ни сил - казалось, что даже боль высосана, как неотъемлемая часть её самой, оставив лишь тяжёлую пустоту. Она не могла плакать, лицо было сухим, а в глазах тускло мерцали следы бесконечных мучений. Не было ни горя, ни гнева, ни гордости. Всё исчезло, как растаявший снег под первым жарким солнцем. Ум словно отключился от всего, что происходило вокруг, погружённый в одиночество, которое сдавливало грудь, и отчаяние, которое не отпускало. Каждое слово, сказанное Торином, как нож в сердце, как окончательная черта между тем, что было, и тем, что стало. Его презрение, слова, поступки - всё это выжгло душу до последней искры. Сколько бы Мориэль ни пыталась найти оправдания, ничто не возвращало того Торина, с которым она когда-то мечтала о будущем.       В какой-то момент взгляд девушки случайно скользнул по полу, внимание привлекла старая, пыльная книга, лежащая в углу. С трудом дотянувшись до неё, Мориэль осторожно взяла её в руки. Книга была толстая, с тяжёлым переплётом, обвёрнутым тёмной тканью, от которой исходил затхлый запах вековой пыли. Это был явно древний том, заброшенный, наверное, ещё до того, как сам Эребор погрузился в темные века забвения. Мориэль осторожно раскрыла книгу. Страницы шуршали, как старые листья, и сразу стала заметна необычная каллиграфия - незнакомые ей знаки и символы, которые принадлежали гномьему народу. Текст был густым, древним, с иллюстрациями, представляющими загадочные образы, от которых на мгновение пробежал холодок по спине. Это были картины древней истории, уходящей в те времена, когда Эребор был процветающим королевством, наполненным добром и величием. Но что же здесь было для неё?       Мориэль осторожно перевернула страницу и увидела запись, сопровождаемую изображением светящегося камня - Аркенстон. Это было то, что затмевало все воспоминания, то, что разрушало её мир, камень, который стал символом разрушения. И, несмотря на боль, которая пронзала сердце до боли, девушка продолжала читать, надеясь найти ответ или хотя бы облегчение в этих древних словах. Однако все, что она нашла, было только больше вопросов, больше тени, которая закрывала разум. Каждая строка казалась неестественно тяжёлой, как будто книга была написана не для живых, а для того, кто может понять её смысл только в последние мгновения, когда свет уже почти угас. С каждым новым словом и символом, Мориэль погружалась всё глубже в бездну, пытаясь найти в этой тёмной книге хоть какую-то искру, которая могла бы вернуть ей цель или хотя бы облегчить муки. Девушка вздохнула, и продолжала читать, забыв обо всём, что было вокруг, поглощённая сияющим древним знанием.       Глубокая тишина Эребора, казалось, поглотила Мориэль, пока не раздался отдалённый гул. Она замерла, сидя на холодном полу, с книгой на коленях, пальцы машинально касались пыльных страниц, а глаза больше не видели текста. Сквозь массивные каменные стены донеслись звуки, которые невозможно было спутать ни с чем другим: глухие крики, лязг оружия, топот ног и строгие команды, звучащие с суровой резкостью. Эти звуки прорвались в сознание, как гром среди ясного неба.       Мориэль судорожно вздохнула, дыхание стало рваным и неровным. Девушка знала, что это значит. Война. То, чего она так боялась, началось. Взглянув на книгу, Мориэль на миг почувствовала бессмысленность того, что сидела здесь, в то время как снаружи кипела буря, которой она невольно стала причиной. Сердце билось так сильно, что, казалось, его звук мог заглушить всё остальное. Она не могла позволить себе надеяться, что это простая ссора или случайный шум. Нет, всё слишком ясно. Она слышала, как металлические удары ударялись о стены королевства, как напряжённые голоса эльфов командовали друг другу. Мориэль представила, как в этот самый момент за бастионом вспыхивает первая схватка - стрелы летят в воздухе, мечи сталкиваются в яростной схватке, а земля, может быть, уже орошена кровью.       Руки девушки непроизвольно начали дрожать, страх был невыносим. Девушка пыталась успокоить себя, но сердце сжималось всё сильнее, пока не стало трудно дышать. Ладони непроизвольно коснулись груди, словно она могла удержать себя от паники, вот только ноги уже начали подрагивать, собираясь броситься куда-то прочь. “Что же я наделала?” — шептала Мориэль про себя, не смея произнести это вслух. Она знала, что всё, что сейчас происходит - это следствие её поступков, её решений. Она отдала Аркенстон, чтобы остановить Торина, чтобы прекратить его одержимость, но вместо этого только привлекла на Эребор ещё больше бед. Гендальф, Бард, эльфы - все они собрались здесь, чтобы сразиться с гномами за право на сокровища. И теперь, из-за её вмешательства, на этих землях началась бойня.       Мориэль встала на ноги, опираясь на холодную стену, чтобы не упасть. Голова кружилась от отчаяния, бессилия. “Я должна что-то сделать” — думала девушка, вот только понимание того, что всё уже вышло из-под её контроля, разрывало изнутри на части. Мориэль шагнула вглубь коридора, следуя за звуком битвы, но ноги едва стояли на полу. Каждый шаг был мучительно трудным, словно девушку тащила вниз невидимая сила. Мориэль видела комнаты, которые теперь казались пустыми и холодными, как собственное сердце. Она надеялась найти что-то, что могло бы изменить ход событий, но внутри не было ничего, кроме пыли, забвения и тени. Вскоре Мориэль остановилась, ноги больше не могли идти. Она прислонилась к одной из колонн, закрывая лицо руками, и ощутила, как внутри разгорается пламя ярости, направленное и на Торина, и на себя. Громкий возглас на эльфийском где-то вдалеке заставил вздрогнуть всё тело. Мориэль знала, что это было начало конца.       Девушка медленно отошла от холодной стены, к которой прижималась всем телом, но как только она попыталась сделать шаг, ноги тут же подкосились. Мир перед глазами на миг поплыл, и она, пошатнувшись, едва удержалась, ухватившись за выступ на стене. Сердце билось глухо, тяжело, а где-то глубоко в груди разгоралось пламя, которое невозможно было потушить.       Вот только прежде, чем Мориэль успела прийти в себя, пространство вокруг содрогнулось. За стенами горы раздался грохот такой силы, что девушка замерла, охваченная страхом. Казалось, Эребор сам по себе ожил, отзываясь на удар древним отзвуком. Грохот был настолько оглушающим, что в ушах тут же зазвенело, будто тысячи невидимых стрел пронзили сознание. Она зажала ладонями уши, но это не помогало - звук проникал внутрь, разрывал изнутри. Дыхание стало рваным, а взгляд метался по тёмному коридору. Что это было? Мориэль не знала, и знать не хотела. Сердце разрывало грудь от ужаса перед неизвестным. Это могло быть что угодно, о чём даже думать было страшно.       Шум за стенами постепенно утихал, оставляя после себя странное, звенящее эхо, если бы сама гора, задыхающаяся от тяжести войны, издала последний предсмертный вздох. Мориэль, всё это время стоявшая, вжавшись в стену и едва дыша, наконец позволила себе выдохнуть. Воздух, казалось, вновь стал плотным, хотя страх всё ещё держал в своих цепких лапах. Собрав остатки сил, девушка сделала шаг вперёд, потом ещё один. Мысли метались: что происходит снаружи? Кто победит? Где сейчас те, кого она считала семьёй? Вдруг этот грохот был знаком крушения Эребора, и всё это только её вина? Внезапно размышления оборвал одинокий звук, доносящийся из глубины коридоров.       Тяжёлые, размеренные шаги. Они эхом отзывались в пустых коридорах, а каждый новый шаг звучал ближе, тяжелее, отчётливее. Мориэль остановилась, сердце болезненно сжалось. Она прикрыла рот рукой, пытаясь подавить рвущийся из груди панический вздох. "Кто это?" — мелькнула мысль, цепляясь за тонкую нить надежды. Может, это Бильбо? Или кто-то из гномов? Глубоко внутри девушка жаждала увидеть хотя бы одно знакомое лицо, услышать слова утешения, обрести поддержку. Мориэль уже собиралась двинуться навстречу шагам, когда резкий, леденящий голос заставил замереть на месте.       — Глупо прятаться в месте, которое я знаю наизусть.       Сердце бухнуло в груди, в этот момент мир вокруг будто остановился. Мориэль узнала этот голос, хриплый, пропитанный ненавистью и горечью. Торин. Девушка резко прижалась к ближайшей колонне, дрожа от ужаса. Это не может быть правдой, только не он. Однако голос, как ядовитая стрела, пронзил до самого сердца, и сомнений больше не оставалось. Он был здесь. Мориэль не знала, как он её нашёл, но поняла лишь одно: в его глазах она уже давно стала врагом. Девушка сжала ладони в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Тело окоченело от страха, а разум отчаянно искал выход. Бежать? Куда? Прятаться? Бессмысленно. Каждый угол этого места был Торину известен. Эребор был его домом, крепостью, миром. В нём ей не скрыться.       Шаги стали медленнее, темп замедлился, словно узбад знал, что девушка слышит его, что она чувствует его приближение. Мориэль почти физически ощущала, как в каждом движении Торина проскальзывает уверенность хищника, загоняющего свою добычу. Она прижалась к холодной колонне, зажмурившись. Торин найдёт её, и тогда... А что тогда? Мориэль даже представлять боялась, что с ней будет потом.       Коридоры Эребора тянулись бесконечной цепью тьмы и холода. Мориэль двигалась медленно, дыхание с трудом подавлялось, чтобы не выдать присутствие. Гулкие шаги, гремевшие ранее за спиной, теперь стихли, растворившись в отголосках древних залов. Тем не менее напряжение не отпускало. Каждый вздох казался тяжестью, а сердце, стучащее в груди, было подобну барабану, который могла услышать вся гора.       Девушка прижималась к стенам, чувствуя, как шероховатый камень царапает пальцы, опираясь на него, будто это единственное, что удерживало от падения. Паника медленно отступала, уступая место инстинктивной осторожности. И тут, словно подарок судьбы, в полутьме Мориэль заметила узкую арку. Сквозь проём виднелась комната, захламлённая остатками былого величия: сломанные ящики, ржавые инструменты, обломки неизвестных механизмов. Мориэль замерла на миг, прислушиваясь. Никаких звуков. Глубоко вдохнув, она шагнула вперёд, ускоряя шаги, пока не оказалась внутри.       Темнота комнаты поглотила её с головы до ног. Мориэль скрылась за стеной, прижавшись спиной к холодному камню. Девушка сжала ладонь у груди, стараясь успокоить бешеное сердцебиение. И лишь теперь, в этой непроглядной темноте, она позволила себе выдохнуть, пусть и дрожащим, слабым вздохом. Впервые за долгое время Мориэль показалось, что она может быть в безопасности. Что Торин, с его пылающим гневом, не найдёт её здесь. Заброшенное укрытие, забытое временем, как будто создано специально для того, чтобы спрятаться в нём. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как напряжение хоть немного отступает. Однако этот краткий миг облегчения оказался иллюзией. Холодный шёпот раздался прямо у её уха, так близко, что она ощутила его физически:       — Долго тебя искать не пришлось.       Этот голос, низкий, бархатный, наполненный тихим триумфом, пронзил тело насквозь. Мориэль застыла, дыхание оборвалось, а сердце замерло. В мгновение сознание охватил ужас, который превратился в леденящую волной паники. Она не могла поверить, что он здесь. Не сейчас, не так. Его фраза была наполнена безжалостной уверенностью, в которой девушка ощутила всю глубину своей безысходности. Торин знал, где искать её. Он знал, что она попытается спрятаться.       Воздух в лёгких застыл, отказавшись выходить наружу. Глубокий, подавляющий страх сковал всё тело, ноги задрожали так сильно, что девушка едва удерживалась на месте. Пальцы бессознательно сжались в кулаки, а взгляд метался в поисках выхода, которого не было. Мориэль сглотнула, горло пересохло, в голове, словно набатом, звучал один вопрос: “Что теперь?” Медленно, почти с болезненным усилием, девушка обернулась на звук. В тёмной комнате, всего в нескольких шагах, она увидела его - Торина. Его глаза, яркие, как два холодных огня, пронзали её насквозь. Ледяная ярость смешалась с отчаянием и чем-то ещё - чем-то тёмным, что заставляло сердце девушки стучать так, будто оно вот-вот разорвётся.       Узбад сделал шаг вперёд, Мориэль, на мгновение забыв обо всём, сделала робкий шаг назад. Страх был настолько силён, что она не смогла сдержать тихий всхлип. Однако отступление продлилось всего мгновение. Торин бросился вперёд, хватая Мориэль за плечи, а затем рывком прижал к холодной каменной стене.       — Думаешь, сможешь убежать? — прошептал он, в голосе чувствовался скрытый гнев, который готов был разразиться бурей.       Ладонь Торина, твёрдая и безжалостная, легла на шею Мориэль, сжимая так, что девушка издала болезненный стон. Голова закружилась от опасности, а каждый вдох теперь отдавался хрипом. Глаза Торина, несмотря на ярость, казались полными муки, как будто он сам не понимал, что делает.       — Ты предала меня — голос узбада дрожал, не от слабости, а от ярости, которая разъедала изнутри — Ты разрушила всё к чему я стремился.       Мориэль стиснула зубы, стараясь подавить слёзы. Она подняла руки, хватаясь за его запястье, пытаясь ослабить хватку, вот только сил явно не хватало, чтобы противостоять ему. Холод стены за спиной усиливал чувство полной беспомощности.       — Торин, не надо — просипела девушка, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Острая боль в шее нарастала с каждым мгновение, пальцы больно впивались в кожу, оставляя после себя краснеющие пятна.       Мориэль захватила волна страха, от которого невозможно было укрыться. Тело неистово дрожало, настолько сильно, что казалось, даже стены горы ощущают этот трепет. Торин стоял перед ней, глаза сияли в полумраке синим огнём - холодным, яростным, пугающим.       — Решила пойти наперекор мне? — голос короля был тихим, рычащим — А я ведь доверял тебе, больше, чем кому-либо.       Ладонь Торина ещё крепче обхватила шею девушки, как стальные тиски, от которых невозможно было никак избавиться. Мориэль инстинктивно схватилась за его руку, пытаясь ослабить хватку, только усилия оказались тщетными. Чем больше она боролась, тем сильнее Торин сжимал её горло. Воздух с трудом проникал в лёгкие, и с каждым мгновением он становился всё более недосягаемым.       — Торин... — голос девушки был едва слышен, с нотами отчаянной мольбы.       Предводитель смотрел на девушку сверху вниз, а взгляд был тяжёлым и жестоким.       — Ты сама выбрала этот путь, Мориэль — продолжил Торин, голос дрогнул, но лишь на мгновение, будто где-то глубоко в нём ещё оставалась частица сомнения — Мне не хочется делать тебе больно, но видимо, придётся.       С этими словами он резко разжал пальцы, отпуская горло девушки, и тут же грубо схватил за запястье. Мориэль ахнула от боли, девушка чуть не потеряла равновесие, едва не упав на колени. Однако Торин не дал ей времени оправиться, он дёрнул её так резко, что Мориэль вынуждена была побежать за ним, чтобы не упасть. Он тащил девушку по коридору, шаги были быстрыми, тяжёлыми. Мориэль сквозь хлынувшие слёзы пыталась вырваться, свободная рука хваталась за предплечье Торина, но он лишь сильнее сжимал запястье.       — Я пыталась спасти тебя — выдохнула она, голос дрожал от боли и страха.       Торин не ответил, лицо оставалось каменным, губы были плотно сжаты, а в глазах сверкала ярость, смешанная с чем-то ещё... болью? Разочарованием? Мориэль не могла понять, что скрывалось за этим взглядом, и это пугало ещё сильнее. Узбад вёл девушку сквозь тёмные, как сама душа Эребора, коридоры, не обращая внимания на её слабые попытки вырваться. Мысли путались, страх сковывал грудь, и единственным ощущением оставалась тяжесть руки Торина, до боли сжимающей запястье. Как в тумане, Мориэль почти не замечала, как они проходили мимо закрытых дверей, тени, проскальзывающие вдоль стен. Но когда они остановились, девушка ощутила, как сердце резко остановилось.       Они стояли перед массивной деревянной дверью, украшенной сложными резными узорами, которые как будто живо пульсировали в тусклом свете, проходящем через узкие щели. Вихрь тёмных узоров сплелся в странные формы, и Мориэль на мгновение показалось, что они наблюдают за ней, словно всё это было создано не просто для красоты, но и для того, чтобы задержать её взгляд, заковать в бесконечное ощущение невидимой угрозы. Торин ударил ногой по двери, та с оглушительным скрипом отворилась, как огромная пасть, готовая проглотить девушку. Торин не сказал ни слова, только грубо втащил Мориэль внутрь, а затем закрыл дверь с тяжёлым звуком металлической защёлки. В этот момент, как будто сама тьма поглотила всё вокруг, оставив одну лишь жуткую тишину. Мориэль стояла в центре комнаты, не в силах поверить в то, что происходит.       Это была спальня, только она совсем не походила на то место, где можно было найти покой. Комната была в значительной степени заброшена и выглядела так, как если бы её когда-то пытались привести в порядок, но кто-то вдруг оставил все попытки. Тёмные, почти чёрные каменные стены были покрыты пылью, в углах собиралась паутина, а обивка на старом кресле казалась выгоревшей. На стене в углу висело полотно, с выцветшим рисунком неясных узоров, которое пыталось создать иллюзию уюта. Мебель в комнате была тяжёлой, громоздкой, в центре стояла огромная кровать с пыльным балдахином, на котором когда-то могла быть дорогая ткань, только теперь она выглядела почти неузнаваемо, выцветшая и порванная. В центре стоял стол, покрытый пятнами, с несколькими разбросанными бумагами. На нём был старый бронзовый подсвечник с восковыми каплями, давно остывшими и подсохшими. Запах в комнате был тяжёлым, замкнутым, как и всё вокруг. Всё здесь казалось мёртвым, замороженным в давно минувшей эпохе.       Мориэль отступала шаг за шагом, дыхание становилось всё более учащённым, а сердце сдавливали тревожные предчувствия, что она не сможет остановить то, что вот-вот произойдёт. Каждое движение было как по зыбкому песку, который вот-вот обрушится под ногами. В глубине души проносились яркие вспышки страха и бессилия. Она не могла поверить в то, что происходило, не хотела, но понимала, что это было неизбежно.       — Торин, пожалуйста, подумай — голос Мориэль задрожал, Она пыталась найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то признак, что он её слышит. Но холодные глаза не выдали ничего, ни малейшего намёка на сомнение или размышление. Торин был непроницаем, как камень.       — Тебе это ничего не даст, а лишь ещё больше всё испортит — девушка пыталась найти слова, хоть они уже и не значили ничего. Торин не слушал.       Узбад холодно усмехнулся, а слова повисли в воздухе, не встретив отклика. Он сбросил с себя меховую накидку, бросив одежду в дальний угол и, казалось, эта простая, лишённая всякой заботы деталь только усилила напряжение в воздухе. Он готовился. И Мориэль ощущала это всеми чувствами, Торин уже давно решил, что будет делать. Девушка была всего лишь частью этого решения, частью чего-то, от чего она уже не сможет уйти. Торин шагал с таким уверенным, тяжёлым шагом, что Мориэль чувствовала, как земля под ногами начинает качаться.       — Ты уже всё испортила — низким голосом проговорил узбад, нахмурив брови от предстоящей мести.       Торин постепенно начал снимать доспехи, этот процесс выглядел не как простое действие, а как ритуал. Сначала он убрал золотую корону, которая, казалось, была не только символом его власти, но и частью души. Корона с тихим звоном упала на стол, торжественный звук отозвался эхом в душе девушки, как сигнал конца чего-то важного, неумолимого. Затем, медленно, неторопливо, король принялся снимать золотые латные рукавицы. Каждый элемент его обмундирования был тщательно изготовлен, украшен сложными узорами, и как только вторая рукавица снялась, Мориэль громко вздохнула, отрицая любыми способами то, что ждёт её впереди. Когда он стянул с себя первые латные накладки, сердце девушки сжалось до боли.       Тяжёлая позолоченная сталь, одна за другой, падала с его плеч, рук, ног, звонко ударяясь о пол. Торин снял золотой нагрудник, и Мориэль увидела, как его тело, почти освобождённое от металла, стало ещё более мощным, внушительным. Узбад продолжал снимать доспехи, руки двигались быстро, уверенно. Он резко скинул золотой пояс и снял последние элементы брони, оставив только тёмную ткань, которая теперь казалась контрастом с его могучим, освободившимся телом. И вот, когда последний элемент был снят, Торин оказался перед ней почти голым.       Мориэль не могла оторвать глаз от его безразличного взгляда, ощущая, как тело, казалось, перестало слушаться. Руки инстинктивно задрожали, и, несмотря на отчаянное желание сопротивляться, ей было трудно сделать хоть один шаг вперёд. Торин подошёл ещё ближе, его громоздкая тень нависла над девушкой. Мориэль не успела отойти назад, как король железной хваткой, толкнул её в грудь. Девушка не смогла удержать равновесие и с силой упала на кровать. Удар был неожиданным, болезненным, и, несмотря на мягкость постели, всё вокруг затряслось, словно сам мир сотрясался от такого жестокого акта. Она лежала на кровати, не в силах подняться. Грудь сдавливала не только тяжесть собственного дыхания, но и гнетущая реальность. Мориэль не могла поверить, что это происходит с ней. Как будто душу вырывали с корнями, а разум соскальзывал в бездну.       — Торин, остановись, прошу тебя — хрипло прошептала девушка, отползая на кровати всё дальше от надвигающейся фигуры узбада.       Мориэль чувствовала, как сердце отчаянно стучит, будто пытаясь вырваться из грудной клетки. Она двигалась всё дальше, не сводя глаз с приближающегося Торина. Его тяжёлые шаги отдавались гулким эхом в сознании, а каждый звук будто приближал девушку к краю бездны. Холод простыни под ладонями был единственной реальностью, но даже он не мог затмить ледяного ужаса, который охватил Мориэль целиком.       Дыхание девушки стало сбивчивым, она лихорадочно искала хотя бы малейший шанс на спасение, но фигура узбада закрывала весь выход. Внезапно сильные руки схватили Мориэль за лодыжки, и все попытки сопротивления оказались тщетными. Торин без усилий притянул её обратно, словно охотник, возвращающий добычу. Тело Мориэль скользили по старой ткани, а руки отчаянно цеплялись за края кровати, но всё это было бесполезно.       — Я знаю, что предала тебя — выдохнула она, голос дрожал и звучал едва слышно. Глубокий вдох только усилил боль в груди, а слёзы душили, как ком в горле — Но у меня не было другого выбора...       Торин навис над Мориэль, тяжёлое дыхание ложилось на кожу. В его глазах горела смесь гнева, боли, настолько яркая, что она могла почти физически её ощутить. Он наклонился ближе, сапфировый взгляд пронзал девушку, как холодный клинок.       — Нет, Мориэль — голос Торина был низким и безжалостным, каждый его слог звучал, как приговор — Выбор у тебя был. Ты просто решила отвернуться от меня. От того, кто любил тебя больше жизни.       Слово "любил" повисло в воздухе, заполняя всё пространство вокруг. В нём звучала такая глубокая боль, что на мгновение страх в душе Мориэль сменился ужасным чувством вины. Она судорожно вздохнула, с трудом справляясь с подступающим к горлу комом. Девушка опёрлась ладонями о его грудь в жесте умоляющей просьбы.       — Торин, не делай этого — прошептала Мориэль, слова были полны отчаяния и слабой надежды.       Король не хотел её слушать. Он медленно наклонился к лицу девушки, горячее дыхание обожгло кожу.       — Теперь ты узнаешь, что значит потерять всё — прошептал он, убирая пряди волос с лица девушки.       Одним резким движением Торин сорвал с неё мантию, ткань со звуком упала на пол. Мориэль замерла, тело дрожало от ужаса, дыхание стало поверхностным, словно воздух больше не мог найти путь в лёгкие. Девушка судорожно цеплялась пальцами за его руки, слёзы градом посыпались из глаз, она из последних сил хваталась за его плечи, в попытке остановить непоправимое.        — Ты не понимаешь, что делаешь — хрипло прошептала девушка, вглядываясь в каменное лицо Торина.       Узбад на слова Мориэль лишь стиснул челюсть и грубым рывком разорвал рубашку девушки на части, звон посыпавшихся пуговиц отразился в её голове адской болью. Мориэль, не сдерживая себя, давилась громкими всхлипами, а руки от бессилия всё ещё хватались за остатки одежды, не давая Торину их снять.       — Лежи смирно — прорычал гномий король, отстёгивая от талии девушки ремень — В этом только твоя вина и ничья больше.       Мориэль закрыла лицо ладонями, желание крикнуть о помощи разрасталось с каждой минутой, вот только её никто не услышит. Все были на улице. Она ощутила каждой клеточкой тела, как Торина ловким движением стянул с неё ремешок вместе со штанами. Девушка захлёбывалась слезами, гигантский ком в горле не давал нормально вздохнуть, вызывая внутри рвотное чувство. Руки от бессильных попыток упали на кровать, только ноги были крепко сжаты между собой, но и это для Торина не стало большой проблемой. Он раздражённо откинул дрожащие ноги девушки, от чего та чуть вскрикнула из-за резкой боли в конечностях.       — Знаешь, что самое противное? — низко сказал Торин, исследуя холодными ладонями каждый изгиб тела девушки — Что я до сих пор люблю тебя.       Узбад, наклонившись к лицу Мориэль, поднял её подбородок рукой, открывая вид на пульсирующие венки на шее. Девушка подняла глаза к потолку, не в силах больше смотреть на происходящее. Слёзная пелена застилала глаза, отвращение к происходящему накатывало большими волнами. Мориэль не смогла сдержать болезненного стона, когда Торин до боли прикусил тонкую кожу, всасывая её губами, оставляя краснеющие пятна. Он провёл чуть кончиком языка по укусу, будто извиняясь за причинённую боль, но потом снова вцепился зубами к шее над ключицей, как хищный зверёк, поймавший добычу. Девушка до побелевших костяшек сжала ледяную простыню, шею неумолимо жгло от появляющихся гематом. Король неспешно спустился ниже, проводя ладонями по груди Мориэль, останавливая взгляд на покрасневших сосках.       — Торин, прошу, не надо — задыхаясь сказала девушка, пытаясь прикрыть оголившуюся часть тела руками.       Узбад только хмыкнул, оттолкнув руки Мориэль. Он не сильно сжал ладонью подрагивающую грудь, из его рта донёсся тихий рык, а глаза закатились от нарастающего возбуждения. Торин провёл пальцами по взбухшему соску, вызвав у девушки стаю мурашек. Но они были не приятными, а колючими, словно тонны игл вонзались в кожу. Мориэль заливалась от истерики, всё происходящее заставляло умирать от стыда, омерзения. Глухие всхлипы доносились из груди девушки, пока Торин склонил голову у её груди, проведя языком по соску, втянув его губами, слегка посасывая розовую горошину. Ладонь узбада медленно оглаживала низ живота девушки, пока не опустилась к промежности. Мориэль вздрогнула, через силу она постаралась сжать ноги, но попытки тут же оборвались, когда король грубым рывком раздвинул её бёдра в разные стороны.       Торин отлип от груди девушки, и, глядя затуманенным взглядом прямо ей в глаза, провёл подушечками пальцами по половым губам, слегка затрагивая клитор. Мориэль едва не задыхалась от происходящего, отвращение от таких прикосновений бурлило внутри, хотелось оттолкнуть Торина, убежать подальше из этого места, которое больше не вызывало в ней приятные чувства, а лишь омерзение и боль. Узбад водил пальцами по клитору круговыми движениями, то замедляясь, а потом снова ускоряясь, будто издеваясь над девушкой, наслаждаясь долгожданной местью.       — Не об этом ли ты мечтала, Мориэль? — сквозь прерывистые вздохи спросил Торин, надавливая кончиками пальцев на сжатое влагалище.       Мориэль запрокинула голову к потолку, настолько сильной обиды девушка не чувствовала никогда. Гном, который стал для неё всем, которого она полюбила с самой первой встречи, решил так отплатить ей за кражу обычного самоцвета. Да, она не станет отрицать, что хотела близости с Торином, хотела ощутить всю его любовь сполна. Но не так как сейчас, совсем не так. Мориэль до боли в сердце поняла, что Торин у неё первый мужчина в жизни, до этого ей никогда не приходилось вступать с кем-то в половой контакт. Девушка стиснула челюсть, слёзы продолжали капать с щёк на простыни, а силы с каждым мигом покидали тело.       — Я не хотела тебя предавать — заикаясь от всхлипов пробормотала Мориэль — Ты знаешь, что мне...       Девушка не успела договорить, как по телу пронеслась жгучая боль. Два разгорячённых пальца Торина медленно проникли во влагалище, погрузившись до фаланг. В глазах стрельнули искры, низ живота будто проткнули ножом изнутри. Мориэль в лихорадке схватилась за плечи узбада, из груди вырвался сдавленный писк, а глаза расширились от адского жжение внутри. Торин погружал пальцы всё глубже, водя ими по гладким ребристым стенкам взад-вперёд. Его движения становились всё быстрее, грубее, темп с каждой секундой усиливался, из-за чего голова девушки закружилась, а мир поплыл перед глазами. Мориэль бросила попытки достучаться до Торина, если он и решил что-то сделать, то его уже ничто не остановит. Ни просьбы, ни слова извинений, а силой оттолкнуть Торина не получится, уж слишком большая разница в силе.       Король резко вытащил пальцы из девушки, от чего та выгнулась в спине из-за прокатившейся боли во всём теле. Дыхание Торина было прерывистым, тяжёлым, тело под туникой покрылось мелкой испариной, а в глазах горел жаждущий огонёк. Мориэль отползла от массивной фигуры узбада к изголовью кровати, через плёнку из слёз наблюдая за тем, как он рывком снял с себя тёмную ткань, откинув её на пол. От развернувшейся картины глаза Мориэль округлились, из горла сипло вырвался сдавленный вдох: Торин, смотря вожделенным взглядом прямо на девушку, одной рукой обхватил окаменевший член, из взбухшей багровой головки прозрачными каплями стекала смазка на скомканную простынь. Разум Мориэль помутился, дикий страх с примесью невыносимого стыда охватили мысли бешеными вихрями. Она хотела отползти дальше, но снова была притянула за ноги обратно.       — Почему же ты противишься? — низко прорычал узбад, одним движением перевернув девушку на живот, поставив в коленно-локтевую позу, сильно надавливая ладонью на поясницу — Я же видел, ещё с начала похода, что ты желала этого.       Мориэль, задыхаясь от бесконечной истерики, уткнулась лицом в подушку, сжимая в кулак пыльную ткань. Слёзы лились нескончаемым потоком, обжигая кожу. Девушка раз за разом прокручивала в голове всё, что происходило. Каждое слово, каждый взгляд, каждая боль, которую Торин ей причинял, снова и снова оживали в памяти, превращая душу в растрепанный клубок боли и страха. Рыдания становились громче, дыхание сбивалось. Мориэль хотела закричать, но голос застрял где-то в горле. Вместо этого тело продолжало содрогаться от беззвучных рыданий. Она тянулась пальцами к краю кровати, сжимала простыни, словно надеясь, что если сожмёт их достаточно сильно, то сможет удержать остатки своего разума, который угрожал навсегда развалиться.       Торин совершенно не обращал внимание на страдания Мориэль, вместо этого он опёрся тазом о ягодицы девушки, проводя порозовевшей головкой по промежности. Девушка чувствовала, как тошнота подступает к горлу, она мысленно мечтала, чтобы весь этот позор закончился как можно скорее. Король наклонился над девушкой, сжав свободной ладонью шею Мориэль, а другой рукой пристроил возбуждённый член к отверстию, немного надавливая головкой.       — Торин, остановись — заскулила девушка, цепляясь пальцами за подушку.       На тихие мольбы девушки узбад только холодно усмехнулся, сильнее стискивая пальцы на тонкой шее Мориэль. Девушка всхлипывала, давилась слезами, извивалась как уж под громоздкой фигурой Торина, стараясь на последнем издыхании вырваться из хватки. Но все попытки были прерваны, когда в низу живота и по всему тела разнеслась острая боль, настолько сильная, что в ушах резко зазвенело, а из горла вырвался хриплый вскрик. Торин, тихо зарычав, грубым рывком проник членом во влагалище девушки до самого основания. В глазах Мориэль стрельнули искры, ноги в коленях подкосились, живот будто наполнился раскалённым железом, сжигая всё изнутри. Король отпустил шею девушки, и, приподнявшись в коленях, сжал ладонями её ягодицы, грубыми толчками вдалбливая обмякшее тело Мориэль в кровать. Его движения были резкими, властными, без капли нежности и заботы. Девушка с каждым толчком всё сильнее вскрикивала, в горле пересохло, а глаза постепенно затмевала тьма. До ушей Мориэль доносились прерывистые вздохи Торина, как он грубо сжимал её талию, впиваясь ногтями в кожу. Как изголодавшийся зверь, который наконец поймал свою добычу.       — Ну что, нравится тебе? — рыкнул Торин, проталкиваясь членом всё глубже — Нравится чувствовать себя преданной?       Мориэль не могла ничего ответить. Горло саднило от криков, дышать становилось всё труднее. Внутри не осталось ничего, кроме пустоты, обжигающей своей ледяной неизбежностью. Девушка понимала, что слёзы уже давно иссякли, оставив на щеках засохшие солёные дорожки. Теперь они больше не текли, как будто душа окончательно замёрзла. Она вспоминала тот день, когда впервые услышала предложение Гендальфа. Тогда всё казалось таким простым: приключение, возможно, опасное, но манящее своей романтикой. Мориэль наивно поверила в идею великой цели, не подозревая, какой ценой ей придётся заплатить за эту ошибку.       "Если бы я могла вернуться…" — мелькнуло в голове, вот только эта мысль сразу же растворилась в глухом отчаянии. Она знала, что никакое "если бы" не изменит произошедшего. Каждый сделанный шаг, каждое слово, каждое решение — всё привело её сюда, в эту беспросветную тьму, где не осталось ни света, ни надежды. Горло саднило от частых вздохов, как будто туда засыпали раскалённый песок. Каждый вдох причинял боль. Память обрушивалась на неё волнами: смех гномов у костра, тёплые слова, которыми её встречали, уверенность Торина, когда он говорил о возрождении Эребора. Всё это теперь казалось чужим, как будто принадлежало кому-то другому. Торин продолжал наваливаться на Мориэль всем телом, его горячие ладони блуждали по её худощавой фигуре. Он то замедлял темп, то ускорялся с новой силой. Девушка не знала, сколько прошло времени. Может, минуты, может, часы. Глаза давно были пересохшими и красными. Она смотрела безжизненным взглядом впереди себя, чувствуя только пустоту. Казалось, что душа умерла, оставив лишь оболочку, безжизненное тело, способное лишь дышать, но не жить.       Торин, издав громкий рык, вытащил твёрдый член из девушки, выпуская белесую жидкость прямо ей на спину. Ноги Мориэль подкосились, и она, как тряпичная кукла, свалилась на кровать, пытаясь восстановить рваное дыхание. Сердце отбивало дикий ритм, отдавая болью в висках. Мир поплыл перед глазами, всё казалось нереальным, неживым, будто кошмарный сон. Девушка сильно зажмурила глаза, ощущая во всём теле обжигающую боль, будто кости ломались изнутри. Мориэль, сжавшись в комок, подогнула колени под себя, прикрыв себя дрожащей рукой тонкой простынёй. Из дальнего угла комнаты послышался звон доспехов, как Торин спокойно надевал обратно на себя броню, будто ничего и не произошло.       — Чтобы я больше не видел тебя здесь — басисто заявил Торин, надевая обратно меховую накидку с короной, и, отворив защёлку, зашагал прочь из комнаты.       Эти слова были последним ударом. Дверь тяжело закрылась за его спиной, оставив Мориэль в гнетущей тишине. Всё её существо кричало от боли. Боль была везде: в груди, в голове, в животе, в руках. Сознание никак не могло соединить два образа - того Торина, которого она любила, и того, кто сейчас разрушил её мир. Девушка заползла на самый край кровати, прижавшись лбом к прохладному деревянному изголовью. Холод слегка успокаивал, но не спасал. В глубине души расцветала чёрная пустота, разрывая изнутри остатки веры в себя, в добро, в будущее.       Мориэль рыдала, как никогда в жизни. Это были не просто слёзы горя - это был безмолвный крик души, которая больше не видела смысла в своём существовании. Она закрыла глаза, пытаясь заглушить воспоминания, но они навалились с новой силой. Холодный взгляд Торина, тяжёлые слова, его руки, которые когда-то казались защитой, теперь стали причиной боли. Мориэль ощущала каждую секунду прошедшего, как будто это происходило снова и снова, замкнув в бесконечном кошмаре.       — Как ты мог? — голос девушки сорвался на хрип, слова утонули в новом приступе рыданий.       Руки дрожали, когда она попыталась натянуть на себя остатки одеяла, будто тонкая ткань могла спрятать от мира, от себя самой, от чудовища, которым оказался тот, кому она доверяла больше всего. Пальцы судорожно сжимали простынь, пока тело содрогалось от неконтролируемых всхлипов. Рыдания становились всё громче, а душа разрывалась на части. Мориэль чувствовала, как сердце сжимается, словно кто-то сжал его ледяной рукой. Она молила себя остановиться, прийти в себя, но это было невозможно. Внутри всё кричало от боли, от унижения, от осознания того, что всё, что она знала, всё, что она любила, рухнуло в один миг. Девушка обхватила голову руками, прижимая её к коленям, как будто могла спрятаться от этого чувства, от себя. В ушах стоял гул, а перед глазами всё плыло. Ей казалось, что эта боль никогда не закончится.       Она подняла голову, вот только взгляд был пустым. Вся жизнь, вся надежда, которая когда-то в ней горела, угасла. Глаза были сухими, внутри бушевал ураган из эмоций - гнев, страх, отвращение, обида. Всё это смешалось, создавая внутри непрекращающийся хаос.       Голос Мориэль, слабый и дрожащий, снова вырвался из горла:       — Ты разрушил меня, ты разрушил всё...       Эти слова разнеслись по комнате, растворяясь в тишине. Впервые за долгое время ей стало невыносимо страшно не только за себя, но и за то, что будет дальше. Мориэль не знала, как жить с этим, как смотреть в глаза другим, как смотреть в глаза самой себе.