Глава 21. Не на жизнь, а на смерть

      Тишина обволакивала комнату, холодная, липкая, как паутина. Мориэль не помнила, как уснула. Тело, истощённое болью и сломанным духом, просто сдалось под гнётом усталости. Она не знала, сколько прошло времени. Сон не принёс облегчения, он был наполнен бесформенными тенями, холодными, зловещими, шепчущие угрозы. Девушка проснулась резко, словно от удара, и несколько мгновений лежала, не понимая, где находится. Мориэль сделала глубокий вдох, грудь сдавливало, а воздух был невыносимо тяжёлым. Мориэль, медленно повернув голову, увидела неподвижную обстановку комнаты, где всё, казалось, пропитано болезненным унижением. Девушка попыталась приподняться, однако стоило ей напрячь мышцы, как резкая боль пронзила низ живота. Она вскрикнула, зажимая рот рукой, чтобы не разбудить тишину вокруг. Тело было настолько слабым, что силы оставили в тот же миг, и она рухнула обратно, на жёсткую поверхность кровати.       Стиснув челюсть, Мориэль попробовала ещё раз. Руки опирались на холодную кровать, а пальцы дрожали, подламывались. Ноги не держали веса, и девушка упала, ударившись коленями о пол. Холод пронизывал до костей, казалось, что даже камень под ней отказывается быть союзником, стараясь вытянуть последние капли жизни из тела. Мориэль сделала паузу, чтобы перевести дух. Сжав зубы, она вновь напрягла мышцы и, кряхтя от боли, поднялась на трясущиеся ноги. Невыносимая боль отозвалась в животе, стрельнув ниже поясницы. Девушка потянулась за одеждой, разбросанной на полу. Каждое движение давалось с трудом, тем не менее она продолжала, боясь, что, остановившись, не сможет сделать это снова.       Сначала Мориэль подняла штаны вместе ремнём. Пальцы, трясущиеся от слабости, едва справлялись с пряжкой, но после нескольких неудачных попыток ей всё же удалось застегнуть ремень. Затем затуманенный взгляд упал на разорванную рубашку. Девушка замерла, держа в руках тонкую ткань, в голове вновь пронёсся образ Торина, его ледяной голос, грубые прикосновения. Воспоминания обрушились на неё волной, приглушая боль тела, но усиливая ту, что жгла сердце. Дыхание моментально сбилось, Мориэль закрыла глаза, чувствуя, как грудь сжимается от новой волны слёз, которые не могли пролиться. Девушка глубоко вдохнула, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Она упрямо развернула рубашку, пытаясь соорудить что-то наподобие кофты, чтобы прикрыть себя. Сломанные пуговицы, рваные края заставляли руки дрожать сильнее. Затем Мориэль подняла мантию вместе с кольчугой, осторожно надев холодный доспех и завязав верёвки накидки на шее, обвернув тяжёлую ткань вокруг плеч, как щит от холодного мира. Пальцы дотянулись до остальной одежды, и она, медленно, но упорно, натянула её, почувствовав хоть малую иллюзию защиты.       Мориэль стояла у двери, по телу пронёсся тремор, когда она медленно приоткрывала тяжёлое полотно. Скрип петель прозвучал слишком громко в ушах, как предательский крик, разрывающий тишину. Она затаила дыхание, замерев на миг, в коридоре никого не было. Оно и к лучшему, никто не должен увидеть её в таком состоянии, никто. Девушка медленно вышла за дверь, стараясь не издавать ни звука. Ноги казались ватными, каждое движение причиняло боль. Бежать - это всё, что она могла сейчас. Бежать прочь, подальше от стен Эребора, которые стали для неё местом унижений.       Гендальф. Слова волшебника из Эсгарота эхом отдавались в голове. "Тебе придётся уйти. Ты не представляешь, что сделает с тобой Торин". Тогда Мориэль не понимала всей глубины этого предупреждения. Она даже смеялась про себя, считая, что старый маг просто перестраховывается. Торин был другом, союзником, кого она уважала, любила. Теперь, вспоминая эти слова, девушка горько усмехнулась. Она не смогла удержать дрожь, пробежавшую по телу. Боль в животе напоминала о себе с каждым шагом, Мориэль упрямо продолжала двигаться вперёд, как на автопилоте. Когда тело резко пошатнулось вперёд, сердце сжалось в панике. Мориэль инстинктивно выбросила руку вперёд, успев опереться о холодную каменную стену. Камень был гладким, будто живым, холод, исходивший от него, пронзил до костей. Девушка зажмурилась, стараясь унять головокружение. Дыхание сбилось, стало прерывистым. "Тебе придётся уйти." Эти слова звучали как приговор. Гендальф знал, что так будет, но почему он ничего не сделал? Почему оставил её? Вопросы сжигали изнутри, как раскалённое железо, но ответов не было. Мориэль с трудом подняла голову и заставила себя сделать ещё шаг. Взгляд был устремлён вдаль, однако в нём не было ни надежды, ни цели.       Мориэль вновь ощутила, как ноги подгибаются, лицо исказилось от боли. Девушка сжала зубы, изо всех сил отталкиваясь от стены и продолжая двигаться. Дыхание вырывалось хрипами, каждое движение причиняло невыносимые страдания. Тем не менее впереди была свобода, хоть крошечный шанс. Хоть проблеск света за пределами этих каменных стен. Мориэль двигалась по коридору, почти не чувствуя собственного тела. Тёмные своды вокруг сжимались, становились всё ниже, а холодные каменные стены давили со всех сторон. Казалось, что дыхание гаснет на каждом выдохе, словно воздух Эребора не хотел наполнять её лёгкие.       Она шла наугад, не зная, куда приведут эти бесконечные коридора. Очередной изгиб прохода вывел девушку в просторный зал, освещённый лишь редкими факелами. Их свет был тусклым, как и все рухнувшие надежды. Мориэль остановилась, не сразу заметив в одной из арок фигуру. Двалин двигался быстрыми, уверенными шагами, его суровое лицо было омрачено гневом - что-то явно вывело гнома из себя. Он почти прошёл мимо неё, но, уловив краем глаза движение, резко обернулся.       — Мориэль? — удивлённо спросил гном. Он осмотрел девушку с головы до ног, нахмурившись при виде сгорбленной фигуры — Что ты здесь делаешь? Я думал, ты ушла.       Мориэль замерла в страхе, в голове пытаясь придумать план отхода. Лихорадочно озираясь, она пыталась подобрать слова, чтобы объяснить своё присутствие.       — Я... — голос девушки дрогнул — Я просто решила побыть одна.       Двалин не выглядел убеждённым, он подошёл ближе, изучая её лицо. Взгляд был тяжёлым, пристальным, бледность и покусанные до крови губы Мориэль не укрылись от его внимательных глаз.       — У тебя точно всё хорошо? — спросил он, не скрывая сомнений.       Мориэль сделала слабый кивок, из последних сил стараясь выглядеть спокойной.       — Я могу отвести тебя к Торину — продолжил Двалин — Побудешь с ним.       Его слова обрушились на Мориэль, как ледяной поток. Дыхание стало рваным, сердце застучало так сильно, что отбивало болью в груди.       — Нет! — выкрикнула она неожиданно громко, а голос сорвался — Только не он!       Двалин удивлённо прищурился, глядя на девушку с явным недоумением.       — Тебе не стоит бояться, он к тебе... — начал было он, резко замолчав на полуслове. Глаза гнома остановились на шее девушки.       Из-под воротника одежды виднелись яркие багровые пятна, которые не могли быть обычными ссадинами или травмой. Лицо Двалина напряглось, а в глазах появилось что-то тёмное.       — Что это, Мориэль? — настороженно спросил гном.       Двалин шагнул ближе, медленно протянув руку, и пальцами отодвинул ткань воротника. Глаза гнома расширились, когда он увидел, что скрывалось под одеждой.       Мориэль отпрянула, прижав руки к шее, с желанием скрыть то, что уже было очевидным.       — Это... Это ничего — шептала она, стараясь уйти, но ноги едва слушались.       — Это не похоже на "ничего" — сухо произнёс Двалин, теперь голос стал низким и твёрдым — Кто это сделал?       Девушка не могла говорить, губы задрожали, а глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. В голове звенели слова Торина, его жестокое поведение, хриплый голос. Она знала, что сказать правду - это как открыть дверь в ещё больший кошмар, хоть и молчание становилось всё невыносимее.       — Мориэль — настойчиво сказал Двалин, опуская руку ей на плечо — Кто это был?       Она не выдержала и отвела взгляд, едва слышно шепнув:       — Не заставляй меня говорить, пожалуйста.       Мориэль отступила на шаг, однако Двалин не сводил с неё глаз. Челюсть гнома сжалась, а руки стиснулись в кулаки. Он не сказал ни слова, вот только лицо выражало одно: он уже всё понял. Девушка застыла, как статуя, когда вопрос сорвался с губ гнома.       — Это был Торин?       Лицо исказилось от напряжения, девушка изо всех сил сдерживала внутри ураган, готовый разрушить всё на своём пути. Мориэль хотела солгать, отвергнуть очевидное, но не смогла. Губы задрожали, глаза наполнились слезами, и прежде, чем она успела что-то ответить, тело предательски задрожало.       — Я… — пролепетала Мориэль, в эту же секунду голос утонул в рыданиях.       Слёзы хлынули потоком, Мориэль закрыла лицо ладонями, пытаясь скрыть свою слабость, хоть и дрожь тела выдавала всё состояние. Девушка сгорбилась под весом собственной боли, и, опустив голову, ощутила, как тяжесть этого момента раздавливает изнутри. Двалин стоял неподвижно, дыхание гнома стало тяжелее, а пальцы медленно сжимались в кулаки, так сильно, что суставы захрустели. Челюсть сжалась от нарастающего напряжения, глаза гнома горели смесью ярости и глубокого сожаления.       — Проклятье, Мориэль — тихо проговорил он, в каждом слове слышалась ломающаяся сталь.       Он сделал шаг вперёд, а затем, не раздумывая, обнял девушку. Его большие, твёрдые руки обвили хрупкое тело Мориэль, однако в этом движении не было ни капли грубости - только отчаянная попытка защитить её от той боли, которая уже въелась в сердце. Мориэль сначала застыла в объятиях гнома, не веря в неожиданную заботу с его стороны. Но потом, почувствовав тепло и надежность, позволила себе сломаться окончательно. Рыдания вырывались из груди, превращаясь в глухие стоны. Девушка сжала ткань его одежды дрожащими пальцами, будто боялась, что если отпустит, то утонет в собственной бездне.       — Почему? — всхлипнула она, захлёбываясь словами — Почему я?       Двалин ничего не ответил, его молчание было красноречивее любых слов. Он знал Торина слишком долго, чтобы не понимать, насколько глубоко друга поглотила тьма. Вот только видеть последствия этого на Мориэль, видеть её сломленной - разжигало в нём ярость, которой он не мог дать волю, не причинив ещё большего вреда.       — Это не твоя вина — произнёс он тихо — Ты не заслужила этого.       Мориэль лишь крепче прижалась к нему, надеясь, что это хоть немного облегчит страдания. Боль всё равно осталась, гложа изнутри, как яд, который нельзя было изгнать. Девушка стояла в объятиях Двалина, чувствуя, как тело содрогается от рыданий, как неумолимые волны скорби не желающие отпускать. Слёзы лились без остановки, выжигая последние остатки сил. Казалось, что весь мир вокруг исчез, оставив только боль, одиночество и невыносимую пустоту. Двалин обнимал её крепко, бережно, пытаясь передать свою уверенность через эти неловкие, искренние прикосновения. Его суровое лицо было сосредоточенным, а в глазах читалась скрытая тревога. Он понимал, что слова не способны унять боль Мориэль, но всё же пытался.       — Всё будет хорошо, слышишь? — голос гнома был мягким, что для него было редкостью — Мы рядом с тобой, и никто не отвернётся от тебя. Никто.       Мориэль подняла на него глаза, в которых читалась глубокая боль, с примесью сильной усталости. Она хотела верить этим словам, хотела найти в них опору, хоть и прошлое всё ещё отбрасывало свою тяжёлую тень. Она лишь кивнула, вытирая рукавом заплаканное лицо. Голос девушки был тихим, почти шёпотом:       — Где остальные?       Двалин отвёл взгляд, будто тяжесть ответа давила ему на плечи. Он тяжело вздохнул, прежде чем заговорить:       — Торин призвал Даина Железностопа, это его кузен. Он привёл с собой армию, но Даин, как всегда, решил показать характер чем привёл в бешенство Трандуила и началась бойня.       Мориэль напряглась, руки судорожно вцепились в края накидки, а дыхание стало частым. Слово "бойня" отозвалось в душе холодным эхом, будто кто-то сжал сердце ледяной хваткой.       — Бойня? — едва слышно переспросила она, чувствуя, как страх возвращается, заполняя всё сознание.       Двалин медленно кивнул.       — Потом пришли орки.       На этом слове лицо девушки ещё больше побледнело. Глаза, мгновение назад затуманенные слезами, широко раскрылись. Паника вспыхнула в них, как огонь.       — Орки? — выдохнула она, голос дрогнул от осознания того, насколько всё было ужасно.       Двалин кивнул, опустив голову, будто сам не мог до конца поверить в свои слова.       — После их появления всё стало ещё хуже. Торин... — гном сжал кулаки, пытался удержать свои эмоции — Он запретил нам помогать. Мы старались вразумить его, ведь наши братья гибнут там, но он ни в какую. Теперь все наши сидят в центральном зале, надеясь, что Торин передумает о своём решении. Хотя я сомневаюсь, что так будет, его окончательно поглотило проклятье, он только и твердит о своём треклятом золоте.       Мориэль закрыла глаза, дыхание стало частым, прерывистым. Каждое слово Двалина било сердце, как удар молота, возвращая к реальности, от которой она пыталась убежать. Девушка понимала: война, смерть, боль - всё это стало неизбежным. Тело снова содрогнулось, теперь не от рыданий, а яростного бессилия.       — Отведи меня к ним — сипло выдавила девушка гному.       Гном лишь кивнул молча, не задавая лишних вопросов и, увидев, как девушка слегка покачнулась, приобнял её за плечо, чтобы она не упала. Их шаги раздавались глухими отголосками по коридору, Двалин шёл уверенно, крепко придерживая Мориэль, а она, с трудом удерживая равновесие, пыталась сосредоточиться на каждом шаге. Тяжесть в теле тянула вниз, голова раскалывалась на части. Оба молчали, мысли каждого были полны тревоги и смятения.       Коридоры были мрачными, пустыми, как будто сам Эребор замер в ожидании чего-то неотвратимого. Каменные стены давили, напоминая о тяжести событий, происходящих за ними. Мориэль украдкой бросала взгляды на лицо Двалина, его стиснутые челюсти и напряжённые черты. Он тоже думал о своём, тем не менее тяжёлый взгляд вперёд говорил о том, что внутри него закипают волны гнева. Наконец, впереди показался зал. Тусклый свет факелов бросал тени на стены, воздух здесь казался густым от подавленных эмоций. Когда они вошли, взгляд Мориэль упал на гномов, сгрудившихся в центре. Некоторые сидели на каменных ступенях, кто-то стоял, облокотившись на колонны, на миг сердце заполнило тепло - её спутники, её семья, что так стали дороги за это время.       У ног гномов валялись доспехи, оружие, брошенные безо всякого порядка. Этот вид поразил девушку, такой беспорядок был чужд гордому, дисциплинированному народу гномов. Это был явный знак усталости и сломленного духа. Первым Мориэль заметил Бильбо. Его глаза вспыхнули беспокойством, и он, почти спотыкаясь, побежал к ней. Его голос был полон тревоги:       — Мориэль! Ты в порядке? Что случилось? Где ты была?       Девушка натянуто улыбнулась, стараясь скрыть разбитое состояние, и тихо ответила:       — Всё в порядке, Бильбо. Я просто решила прогуляться.       Однако голос прозвучал неубедительно. Маленький хоббит нахмурился, явно не веря услышанным словам, но не стал настаивать, только с тревогой продолжал изучать её безжизненные черты лица.       Вскоре к ним подбежали Кили и Фили. Их вопросы обрушились на девушку и Двалина лавиной:       — Где ты была, Мориэль? Почему тебя так долго не было? — выпалил Кили.       — С тобой всё хорошо? Почему ты такая бледная? — подхватил Фили.       Остальные гномы, заметив появление подруги, тоже подошли ближе, окружая её кольцом. Их лица были обеспокоенными, некоторые пытались что-то спросить, вот только Мориэль лишь молча стояла, окружённая их вниманием. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от вины и страха.       Двалин, видя состояние девушки, поднял руку, призывая остальных к тишине:       — Дайте ей передохнуть, не надо на неё набрасываться с вопросами.       Гномы замолчали, взгляды, полные сочувствия и тревоги, продолжали жечь Мориэль изнутри. Она снова натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть, как ей больно видеть беспокойство товарищей.       — Со мной всё хорошо, правда — выдавила девушка наконец, хоть голос звучал хрипло, с большой натяжкой.       Но внутри она чувствовала себя пустой, сломанной. Улыбка на лице таяла так же быстро, как тает снег под первым весенним солнцем. Мориэль позволила Бофуру и Бильбо подвести её к камню, едва ощущая их заботливые руки, поддерживающие слабое тело. Каждый их шаг отзывался тупой болью в голове, а шаги, разговоры, шорох доспехов, накатывали глухой волной. Камень, на который её усадили друзья, был холодным, неприятно жёстким, и это ощущение лишь усиливало внутреннюю пустоту.       Мориэль сидела, обхватив руками колени. Хотелось спрятаться, стать невидимой, чтобы никто не замечал её раздавленного состояния. Слёзы давно иссякли, оставив только сухую, пульсирующую боль в висках и груди. Девушка чувствовала себя кораблём, который разбился о скалы, и теперь только обломки плавали в холодном море.       Бофур сел рядом с ней, осторожно похлопав по плечу. Его голос был мягким, хоть и слышалась сильная тревога:       — Ты только не переживай, Мориэль. Всё это скоро закончится, мы справимся.       Мориэль хотела ответить, вот только слова застряли в горле. Губы дрогнули, и она лишь кивнула, чтобы хоть как-то отреагировать. Вода, которую где-то взял Бильбо, освежила горло, но не принесла никакого утешения. Девушка сделала пару глотков и поставила кружку на землю, боясь, что дрожащие руки просто уронят её. Тем временем остальные гномы начали собираться вокруг, каждый стараясь внести хотя бы крупицу тепла в эту тяжёлую атмосферу. Кто-то пытался шутить, кто-то рассказывал о произошедшем за время её отсутствия. Они ощущали, что словами нужно заполнить ту гнетущую тишину, что исходила от Мориэль.       — Ну ты бы видела! — с энтузиазмом начал Кили, пытаясь отвлечь девушку — Фили пытался научить Бильбо обращаться с нашим оружием. Кончилось всё тем, что топор застрял в каменной трещине!       — Зато теперь он знает, что такое гномье оружие — с горькой усмешкой подхватил Фили, легонько ткнув брата в бок.       Мориэль хотела бы улыбнуться, ответить на их попытки разрядить обстановку, но губы не слушались. Она лишь смотрела в землю перед собой, будто оттуда могли появиться ответы на вопросы, которые мучили душу.       — Мы справимся, ты только поверь — тихо сказал Бильбо, присев на корточки перед ней. Его добрые, чуть усталые глаза встретились с пустым взглядом.       Мориэль кивнула, однако это движение казалось ей безжизненным, механическим. Гномы продолжали говорить о Даине, войсках, Торине, чьё поведение их все сильнее тревожило. Но сознание то и дело ускользало от их слов, возвращаясь к тому, что она пыталась спрятать от них и от себя самой. Каждое воспоминание было, как нож. И хотя вокруг неё были те, кто действительно хотел помочь, кто любил её, Мориэль знала, что между ними возникла непреодолимая пропасть. Ей казалось, что они говорят, но не могут дотянуться до неё, как бы ни старались. Она смотрела на них, на их заботливые лица, хоть и не могла отделаться от чувства, что это всё временно.       В какой-то момент Бофур, заметив состояние Мориэль, хлопнул в ладони и громко сказал:       — Хватит тут сидеть и киснуть! Нам нужно собрать волю в кулак и действовать. Торин сам не решит, что делать, а мы не можем просто сидеть сложа руки.       Его голос был бодрым, почти командным. Остальные кивнули, поддерживая настрой товарища. Мориэль посмотрела на него, чувствуя, как тяжесть в груди становится почти невыносимой. Девушка хотела сказать, что они не понимают, как сильно всё изменилось, но вместо этого просто отвела взгляд. В глубине души она знала: эти гномы - её семья, и они не отвернутся. Но справится ли она сама с тем, что съедает изнутри?       Тишина в зале была настолько оглушительной, что казалось, даже каменные стены прислушивались. Гномы сидели в ожидании, не произнося ни слова. Каждый из них, уставший и измождённый, знал, что происходит снаружи. Но никто не знал, что должно произойти здесь, в этом мрачном каменном убежище, где их надежды угасали одна за другой. Мориэль сидела чуть в стороне, обхватив себя руками. Дыхание было прерывистым, мысли путались. Внутри всё кричало: "Беги! Беги отсюда, пока можешь!" Но ноги не слушались. девушке казалось, что она прикована к этому месту страхом, отчаянием, и чем-то ещё, что она не могла назвать.       Молчание нарушили медленные, тяжелые шаги, доносившиеся из тёмного прохода. Шаги, от которых по телу девушки пробежал холод. Мориэль даже не видела фигуру, но уже знала, кто это. Секунда, другая, а ноги словно налились свинцом. Она не могла пошевелиться, чувствуя, как паника сковывает тело. Из лёгких лихорадочно вырывались вздохи, а взгляд метался от каменной стены к гному, сидящему неподалёку. Двалин, заметив состояние девушки, нахмурился и тихо, твёрдо приказал:       — Прячься, немедленно.       Мориэль, опираясь о холодную каменную стену, сделала несколько неуверенных шагов назад, стараясь уйти в тень. Тем временем фигура в проходе становилась всё отчётливее. Его походка была медленной, казалось, он нёс на себе тяжесть всего мира. Когда Торин появился, зал как будто стал ещё холоднее. На нём не было королевской мантии, ни короны, лишь кольчуга, потускневшая от времени, и массивный меч, который он держал в правой руке. Лицо узбада было измученным, покрытым тенью глубокой усталости. Глаза, некогда горевшие безумием алчности, теперь выглядели пустыми и тяжёлыми, как камни подгорного королевства.       — Мы не можем просто сидеть здесь — резко выпалил Кили, вскакивая с места — Я не буду прятаться за этими стенами, пока другие сражаются вместо нас!       Гномы напряглись, наблюдая за столкновением дяди и племянника. Торин медленно поднял взгляд, встретив взгляд Кили. Несколько секунд никто не произнёс ни слова.       — Моя кровь не позволит мне оставаться в стороне — продолжил Кили. Голос был твёрдым, отчаянным. Глаза блестели, наполненные противоречием - гневом и болью.       Торин шагнул вперёд и, положив тяжёлую руку на плечо племянника, тихо ответил:       — Нет, не позволит. Мы сыны Дурина, а они никогда не прячутся от сражений.       Слова дяди, наполненные болью и мужеством, прорвали стену внутри Кили. Глаза младшего гнома резко наполнились слезами. Он понимал: Торин вернулся, тот Торин, которого они знали и уважали. Проклятье золота отступило. Гномы, затаив дыхание, смотрели как король, отпустив плечо Кили, подошёл к остальным. Он пристально посмотрел каждому в глаза, в его взгляде было всё: горечь, сожаление, отчаяние, отвага.       — Я знаю — начал узбад, а голос слегка дрожал — Знаю, что совершил ужасные поступки. Знаю, что подвёл вас. Что причинил боль тем, кто доверял мне. И я не в праве просить вас о помощи.       Он остановился, обводя взглядом своих товарищей. Затем, подняв меч, добавил:       — Но я прошу вас. Пойдёте ли вы со мной в последний раз?        Он сделал паузу, обводя взглядом тех, кто был с ним с самого начала, тех, кого он предал в своей слепой жадностью. Гномы поднялись, один за другим, молча, без колебаний. Их лица были полны решимости. Отряд склонил головы, поднимая оружие, готовые снова последовать за своим королём. Торин стоял в центре, ожидая, что кто-то из них отвернётся. Однако этого не случилось.       Мориэль прижалась спиной к холодной каменной стене, чувствуя, как тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью. Она зажмурила глаза, стараясь не слышать голосов из зала. Однако их глухое эхо пробивалось сквозь гул крови в ушах, отдаваясь тяжёлым грузом в груди. Девушка не могла выйти, не могла снова встретиться с ним. Боль, к которой она так и не привыкла, будто с новой силой всколыхнулась в сердце. Каждая мысль о Торине разрывала изнутри, оставляя лишь пустоту и обжигающее чувство утраты. Дыхание было прерывистым, как у птицы, загнанной в клетку, которая знает, что выхода нет.       Девушка стояла, сжимая ладони в кулаки, чтобы хоть как-то унять дрожь. Ногти впивались в кожу, это была лишь слабая попытка заглушить ту боль, что продолжала терзать душу. “Я не могу — думала она — Не могу снова смотреть ему в глаза. Я не выдержу”. Шаги гномов и голоса становились громче. Мориэль знала, что их преданность Торину непоколебима, несмотря ни на что. Они прощают его, как прощают короля, который ведёт своих соратников на верную смерть ради победы. Вот только она не могла так просто забыть. Раны были слишком свежие, слишком глубоки.       Мориэль тихо выдохнула, понимая, что скоро кто-нибудь может заметить её. Страх снова вспыхнул в сердце. Нужно было скрыться, уйти туда, где никто не найдёт её. Ноги сами сделали первый шаг, а потом другой. Она свернула в другой угол, отступая в узкий, мрачный коридор, где было так темно, что даже слабый свет не проникал сюда. Девушка обхватила себя руками, будто это могло защитить от собственных мыслей. Слёзы, которых она так пыталась избежать, предательски навернулись на глаза. Мориэль закрыла лицо ладонями, пытаясь заглушить свои тихие всхлипы. Боль, тяжёлая, жгучая, была теперь её постоянным спутником. Она разъедала изнутри, ломая всё, что осталось от неё прежней. Девушка чувствовала себя пустым беспомощным сосудом, разбитым. “Почему всё это происходит?” — с горечью думала Мориэль — “Когда эта боль уйдёт?”. Но ответа не было, только тяжёлое, удушающее молчание коридора, где она осталась одна со своей болью.       

***

      Девушка сидела на холодном полу, прижимая колени к груди, стараясь не думать о том хаосе, который бушевал снаружи. В голове звенели мысли, пересекающиеся, обрывающиеся, возвращающиеся снова, как заезженная пластинка. Мориэль прокручивала в голове мгновения, предшествующие уходу гномов, их последние слова, решительные шаги, звонко отдающиеся в сознании. Они ушли на битву, зная, что могут не вернуться. А она осталась здесь, как бесполезный обломок, потерянный в море горечи. Взгляд упал на грубую каменную стену напротив, холодный серый камень казался таким же бесчувственным, как сердце в этот момент. Пальцы бессознательно гладили небольшую трещину в полу, будто в этом движении была заключена вся жизнь: без цели, без смысла, просто чтобы не потерять ощущение реальности.       Мориэль вздрогнула, услышав быстрые шаги, раздавшиеся где-то в глубине горы. Она напряглась, прислушиваясь. На какой-то миг страх охватил так, что она едва смогла дышать. Кто это мог быть? Торин? Ещё один ужас, который пришёл за ней? Однако уши уловили знакомый голос:       — Мориэль! Ты где?       Это был Бильбо. Девушка облегчённо выдохнула, поднимаясь с пола. Она выбежала в коридор, навстречу приближающемуся хоббиту. Бильбо, заметив её, широко улыбнулся, будто это была их обычная встреча в мирное время.       — Нам нужно уходить отсюда, как можно скорее — быстро пролепетал Бильбо, хватая девушку за руку.       Мориэль, всё ещё находясь под тяжестью недавних событий, растерянно взглянула на него.       — Но как? Там идёт война, нам и выйти не дадут наружу — произнесла она, глядя в тёмные коридоры, ища в них ответы на свой же вопрос.       — Ты недооцениваешь хоббитов — усмехнулся Бильбо, вытаскивая из-за спины длинную верёвку. Грубые волокна каната поблёскивали в слабом свете факелов.       Мориэль нахмурилась, пытаясь понять его затею.       — И что нам делать? — спросила она, глядя на Бильбо с искренним недоумением.       — Там есть один выступ — прошептал хоббит, голос стал тихим, почти заговорщицким — До него не сложно добраться. Я привяжу верёвку к камню, и мы спустимся вниз. Там нас будет ждать Гендальф.       Слова Бильбо звучали так уверенно, спокойно, будто всё было так просто: уйти, оставить за спиной Эребор, войну, боль. Для Мориэль всё это казалось чем-то нереальным.       — Ты уверен? — с сомнением спросила она, глядя в глаза другу, наполненные неожиданной решимостью.       — Уверен — твёрдо ответил Бильбо, а его взгляд, такой спокойный, непоколебимый, заставил хоть немного поверить в его замысел.       Мориэль каждой клеточкой тела ощутила, как с каждым движением Бильбо страх отступает хотя бы на мгновение. Хоббит уже спасал их прежде, его хитрость и смелость не раз выручали отряд. Мориэль сжала кулаки, пытаясь подавить сомнения.       — Тогда веди — тихо произнесла она.       Старые коридоры Эребора, некогда величественные и полные гордости, теперь казались Мориэль тюрьмой. Ноги едва слушались, каждая ступенька отзывалась болью в измотанном теле. Позади оставались тени прошлого, холодные стены, пропитанные отчаянием. Бильбо шагал впереди, проверяя путь. Мориэль глядела на него, как на спасительную звезду, но даже этот свет не мог разогнать тьму, полностью окутывающую её душу. Когда они добрались до края стены, Бильбо молча протянул девушке верёвку, лицо хоббита выражало решимость, твёрдость. В голове ненароком вспыли воспоминания, когда она впервые увидела его на пороге своего дома. Хоббит был пугливым, застенчивым, а сейчас он выражал такую непоколебимую храбрость, которой не было даже в ней самой. Мориэль сглотнула, ощущая, как руки дрожат от одной только мысли о спуске. Бильбо первым обернулся, чтобы проверить крепость узла, и начал осторожно спускаться, каждый шаг был точным, аккуратным.       — Твоя очередь — тихо сказал он, посмотрев на девушку снизу.       Мориэль закрыла глаза, глубоко вдохнула и перехватила верёвку. Тёплая шерстяная ткань на ладонях показалась последней связью с безопасностью. Ноги осторожно опустились на край, пальцы цеплялись за выступы, а сердце бешено колотилось в груди. Вот только когда Мориэль открыла глаза, страх захлестнул с новой силой. Внизу перед ней разворачивался кошмар. Рой орков, эльфов и гномов слился в одно бесформенное движение, как бурный поток реки, но вместо воды - кровь с безжизненными телами. Она видела, как клинки вспыхивают в свете солнца, как тела падают, как земля, некогда твёрдая и сухая, становится пропитанной кровью. Воздух был густ от запаха металла, сырой земли и жжения.       Мориэль зажмурилась, стараясь отгородиться от ужаса. Пальцы сжались сильнее на верёвке, и она сделала ещё один шаг вниз. Когда ноги коснулись земли, девушка ощутила, как Бильбо осторожно тянет её за руку. Он выглядел маленьким и уязвимым на фоне этой кровожадной бойни. Они скрытно вскарабкались на ближайший пригорок, где в относительной тишине можно было перевести дыхание.       — Смотри! — воскликнул Бильбо, указывая вперёд.       Мориэль подняла глаза и увидела фигуру Гендальфа. Маг стоял вдалеке, посох блестел на солнечных лучах, а голос раздавался над шумом битвы. Он махал им рукой, призывая подойти ближе.       — Бежим! — крикнул Бильбо, хватая Мориэль за запястье.       Девушка сорвалась с места, ноги несли вперёд почти на автомате. Боль в груди от ужаса, от переживаний за гномов и от собственного бессилия исчезла, уступая место одному лишь инстинкту - выжить. Они мчались через поле, изо всех сил избегая сражающихся. Земля под ногами была мягкой, скользкой от крови, каждый шаг был равносилен борьбе. Бойня вокруг разрасталась с каждым мигом. Она видела, как эльфы, грациозные, как тени, прыгали на орков, как огромные тела падали на землю с глухим звуком, как ярость гномов озаряла поле битвы. Когда они наконец добрались до Гендальфа, он встретил их строгим, взволнованным взглядом.       — Бежим за мной! — крикнул маг, перекрывая крики и грохот за спиной — Укроемся в Дейле!       Он развернулся, уверенно двинувшись вперёд, не дожидаясь реакции спутников. Мориэль побежала за ним, сжимая руку Бильбо, как спасательный канат. Она чувствовала, что, пока маг рядом, у них ещё есть шанс на спасение. Однако боль в груди не утихала: мысли о тех, кто остался на поле боя, преследовали с каждым шагом. Свет дня словно насмехался над жестокостью происходящего. Яркое солнце освещало тропу, превращая её в театр абсурда, где жизнь и смерть переплетались в едином танце. Крики орков раздавались всё ближе, заглушая шум ветра, срывающегося с горных вершин. Мориэль, сжимая кинжал до побелевших костяшек, бежала следом за Гендальфом, который вёл их вперёд. Позади неё спешил Бильбо, дыхание хоббита сбивалось, а лицо было бледным от ужаса, но в его руках всё так же крепко был сжат небольшой меч. На тропе, усеянной обломками камней и острыми выступами, их поджидали враги. Гендальф, сдержанный, как сама природа, шагнул вперёд, поднимая меч. Одним точным взмахом он разрубил первого орка, тот рухнул на землю, издавая хриплый рёв. Кровь брызнула на камни, однако маг уже отбрасывал другого, тяжёлым ударом сбивая с ног.       — Не останавливайтесь! — крикнул он, бросив взгляд на спутников.       Мориэль, чьё сердце готово было вырваться из груди, шагнула вперёд, когда один из орков попытался напасть на Гендальфа сзади. Она взмахнула кинжалом, движения были резкими, порывистыми, полными отчаяния. Лезвие вонзилось в бок чудовища, и оно рухнуло, хватаясь за рану. Бильбо, стиснув зубы, воспользовался моментом и метнул свой меч, пронзив шею другому врагу.       — Продолжайте! Мы почти на месте! — выкрикнул волшебник, стараясь как можно быстрее расчистить путь.       Орков становилось всё больше, они выскакивали из-за камней, спрыгивали с уступов, их уродливые лица перекосило кровожадное безумие. Мориэль, не думая, шагнула навстречу одному из них, снова и снова вонзая кинжал в каждое тело. Когда один из орков упал, девушка отшатнулась, едва удерживая равновесие, дыхание было резким, судорожным. Солнце беспощадно озаряло поле битвы вдалеке. Виднелись рои гномов, эльфов и орков, сражающихся насмерть. Мориэль невольно задержала дыхание, а взгляд помутнел.       — Не смотри — тихо сказал Бильбо, лёгким движением отводя взгляд девушки.       Они продолжали двигаться вперёд, несмотря на трясущиеся ноги и страх, что цеплялся за душу, как колючий кустарник. Гендальф, разя мечом, ловко отбрасывая врагов, расчищал путь, хотя каждый новый удар давался ему всё труднее. Девушка вместе хоббитом делали всё возможное, чтобы помогать: вонзали клинки, отбивались, прикрывали друг друга. Наконец, вблизи показался мост, ведущий к Дейлу. Разрушенные стены города были словно спасительным маяком посреди хаоса.       — Ещё немного! — выкрикнул маг.       Отряд сорвался с места, всё ещё отбиваясь от нападавших. Орки продолжали наступать, их злобные вопли сливались с гулом битвы вдалеке. Снег скрипел под ногами, препятствую нормальному бегу. Дыхание с каждым шагом сбивалось, лёгкие горели, Мориэль отчаянно держалась за спиной Гендальфа, его серебристо-серую фигуру, которая словно разрезала хаос перед ними. Позади бежал Бильбо, пошатываясь, старался не отстать, его меч время от времени звенел о землю, когда он спотыкался. Вокруг царил настоящий ад. Орки хлынули на улицы Дейла, их тёмные силуэты, сжимающие в руках оружие, напоминали жуткий прилив. Люди сражались изо всех сил, кто-то с мечом, кто-то с луком, а кто-то просто отбивался палками и камнями. Их лица, перекошенные ужасом, мелькали среди клубов дыма, что поднимались над горящими постройками. Над всем этим стояли звуки битвы — крики боли, звон стали, глухие удары.       Мориэль слышала каждый звук так, будто он разрывал внутренности изнутри. Страх тянул за руки, с желанием остановить, заставить скрыться, однако она знала, что выхода нет. Лишь следовать за Гендальфом и надеяться, что где-то впереди есть хоть какая-то надежда. Добравшись до небольшого моста, они втроём вскарабкались наверх, ступая по утрамбованному снегу, который ещё хранил следы тех, кто пытался спастись ранее. Мост соединял две башни, казавшись единственным местом, где можно было перевести дыхание. Бильбо первым забежал на мост, лицо хоббита раскраснелось от усталости и волнения. Он резко остановился, подняв руку, указывая пальцем вперёд:       — Смотрите!       Мориэль, запыхавшись, с трудом подняла взгляд туда, куда указывал хоббит. Сердце на мгновение перестало биться. На заснеженных склонах горы, прорезая белую гладь, четыре фигуры на огромных козлах взбирались всё выше. Их силуэты, чёткие даже на таком расстоянии, были слишком знакомы. Торин, Двалин, Фили и Кили. Она сделала шаг вперёд, стараясь лучше разглядеть их. Снег соскальзывал с козлиных копыт, летел вниз, словно песочные часы, отсчитывая мгновения. Мориэль вцепилась в перила моста, руки панически задрожали. На поле битвы внизу бушевало сражение, только для неё всё это померкло. Взгляд был прикован только к тем, кто взбирался на гору.       — Куда они направляются? — прошептала девушка дрожащим голосом, который затерялся среди общего гама.       Бильбо с трудом перевёл дух, оглянувшись на Мориэль, его глаза были полны страха. Ответил вместо него Гендальф. Голос мага был твёрдым, но печальным:       — Туда, где финал неизбежен.       Мориэль судорожно втянула воздух, дыхание стало частым, тяжёлым, как будто воздух вдруг стал густым, не дающим наполнить лёгкие. Глаза отчаянно блуждали по удаляющимся силуэтам на горе. Тёмные фигуры на фоне белоснежного склона казались незыблемыми, как сама смерть, к которой они двигались. Сердце гулко стучало, гул отдавался в ушах, заглушая даже вой ветра и далёкий шум битвы. Неожиданный звук быстрых шагов позади заставил девушку вздрогнуть. На мост выбежал эльф, высокий и светловолосый, с серьёзным, как высеченным из мрамора, лицом. Это был Леголас, тот самый, кто когда-то задержал отряд в Лихолесье. За ним с лёгкостью двигалась рыжеволосая эльфийка, её проницательный взгляд скользнул по троим на мосту.       — Сюда приближается ещё одна армия орков, во главе с Больгом — голос Леголаса был твёрдым, лишённым нынешнего высокомерия — Она закрепится на севере.       Мориэль моментально обернулась к нему, а глаза расширились. Она смотрела на эльфа так, будто пыталась прочитать что-то на его лице, понять, насколько страшна эта угроза. Слова казались ей неполными, как будто чего-то недосказали. Гендальф тяжело выдохнул, словно его плечи стали вдруг тяжелей. Взгляд мага вновь скользнул к удаляющимся гномам, произнося слова с усталой горечью:       — Воронья Высота.       Эта фраза будто пронзила Мориэль. Она резко повернулась к волшебнику, голос срывался, когда девушка торопливо спросила:       — Подождите, что значит “Воронья Высота”? Что там, на севере?       Глаза эльфов устремились на девушку. В их взгляде не было враждебности, только нечто, похожее на сочувствие. Гендальф, не поворачиваясь к Мориэль, выговаривал буквы с пугающей чёткостью:       — Вышка Азога.       На мгновение всё вокруг словно перестало существовать. Эти два слова — “Вышка Азога” — разнеслись в голове дикими волнами. Мориэль побелела, губы дрожали, она нервно озиралась, пытаясь найти глазами место, о котором говорили.       — Но там же… — голос девушки поднялся почти до крика — Там же все наши! Фили, Кили, Торин и Двалин! Они же все там!       Внутреннее состояние было на грани паники, перекрывая шум вокруг. Мориэль сделала шаг назад, глядя на мага, словно надеясь, что он сейчас скажет ей, что всё это ошибка. Но Гендальф молчал, его взгляд был тяжёлым, и он вновь повернулся к Леголасу.       — Они на пути туда — подтвердил эльф — Если не остановить Больга и Азога, они будут окружены.       Слова Леголаса прозвучали как приговор. Мориэль прижала руку к губам, пытаясь удержать стон, который вырвался из груди. Она знала, что гномы не остановятся, что они пойдут до конца. Однако теперь этот конец, казалось, стал чем-то неизбежным, стоящим прямо перед ней. В горле стоял ком, и девушка, отвернувшись, схватилась за перила моста, вглядываясь в даль, туда, где на горизонте ещё мелькали едва различимые фигуры. Слёзы застилали глаза, Мориэль чувствовала, как страх и отчаяние смешиваются с безысходностью. Она была так близко, но в то же время так далеко от тех, кого поклялась защищать.       Мориэль стояла, крепко сжав пальцы на деревянных перилах моста. В голове шумело, сердце билось о ребра так, словно пыталось вырваться наружу. Перед глазами всё ещё стояла картина: четыре удаляющиеся фигуры, которые исчезали всё дальше, шаг за шагом приближаясь к смертельной опасности. Она чувствовала себя беспомощной, ненужной, как будто её присутствие ничего не значило. В этом моменте мир рушился, обрушивался в бездонную пропасть. Мориэль выдохнула, медленно, протяжно, как будто пыталась выпустить из себя страх. Вот только это был не страх, а решимость — отчаянная, горькая, непоколебимая. Собрав всю волю в кулак, Мориэль резко развернулась и, не глядя ни на кого, рванула вниз по заснеженным ступеням.       Снег хрустел под ногами, холодный ветер хлестал по лицу. Мориэль, сделав лишь несколько быстрых шагов, почувствовала, как кто-то крепко схватил её за руку. Обернувшись, девушка встретилась с тяжёлым, строгим взглядом Гендальфа.       — Мориэль — голос волшебника звучал низко, почти гулко — Не делай глупостей. Тебе не пробраться туда, орки нагонят тебя.       Его слова, пропитанные здравым смыслом и заботой, на миг заставили тело замереть. Но это был лишь миг. Мориэль глубоко вдохнула, ощущая, как грудь наполняется болью и яростью. Она подняла твёрдый взгляд, а в глазах больше не было никаких сомнений о своём решении.       — А я и не спрашивала разрешения — тихо, почти шёпотом ответила она, голос прозвучал сильнее любых криков вокруг.       Гендальф смотрел на Мориэль долгую, мучительную секунду, в которой было слишком много смысла. В мудрых глазах мага мелькнуло что-то большее, чем просто обеспокоенность. Возможно, понимание. Он вздохнул, медленно и удручённо, но всё-таки отпустил её руку.       — Пусть будет так — сказал он с тихой горечью.       Не оглядываясь, Мориэль побежала дальше, чувствуя, как за спиной остаются Гендальф, Бильбо и их попытки её остановить. Ветер крепчал, снежинки кололи кожу. Девушка больше не чувствовала ни холода, ни боли. Только цель: добраться до тех, кто ей так дорог, до тех, кто был готов сражаться до последнего вздоха. Внутри кипела решимость, смешанная с отчаянием. Мориэль мчалась по извилистым улицам Дейла, где ещё совсем недавно кипела жизнь, а теперь остались только руины и крики боли. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось эхом в ушах, заглушая всё остальное. Под ногами хрустел снег, перемешанный с грязью и кровью. Девушка пронеслась мимо разбитых стен и обрушившихся крыш, стараясь держаться теней, но в голове было пусто — никакого плана, никакого пути. Мориэль задыхалась от собственной тревоги. Шум в голове заглушал всё: крики, звон мечей, ломающиеся здания. Она завернула за угол, прижимаясь к стене, стараясь не выдать себя даже вздохом. Внутри бушевал хаос, мысли распадались, как сухие листья под ногами. Девушка помотала головой, стиснув зубы, будто это могло помочь привести себя в порядок. Взгляд случайно упал на землю. Лук. Потрёпанный, ещё с уцелевшей тетивой, весь в пыли. Чуть дальше, в трещине камней, виднелась стрела. Мориэль нагнулась, взяв оружие дрожащими руками, лук оказался удивительно лёгким. Девушка заткнула стрелу за пояс, а тетиву накинула через голову. Прикосновение к дереву, хоть и чужому, вернуло ощущение хоть какой-то цели.       Она шагнула, намереваясь продолжить путь, когда из-за угла дома прямо перед ней выскочил Бильбо.       — Мориэль, постой! — воскликнул он, запыхавшись от быстрого бега.       Она резко остановилась, глаза расширились от неожиданности.       — Бильбо? Что ты здесь делаешь? — резко спросила девушка, хотя испытала облегчение от появления друга.       Хоббит, тяжело дыша, шагнул ближе. Его лицо было бледным, хоть и в глазах горела решимость. Он протянул к ней руку, в которой что-то блеснуло. Мориэль опустила взгляд, увидев, как в ладонь легло что-то холодное и металлическое.       — Надень это — хрипло произнёс Бильбо, крепче сжав её руку.       — Что? — девушка нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.       — Надень — перебил хоббит, не давая времени на раздумья — И тебя никто не увидит.       Мориэль ошарашенно уставилась на кольцо, которое он бережно вложил в ладонь. Пальцы судорожно сомкнулись вокруг него.       — Что это? — прошептала она, чувствуя, как страх и надежда одновременно прокатываются волной по телу.       — Не спрашивай, просто доверься мне — дрожащим голосом ответил Бильбо.       Она встретилась с его взглядом, и на мгновение всё вокруг замерло. Крики битвы, звук оружия, рёв орков стали глухим фоном. Мориэль дрожащей рукой держала кольцо, ощущая ледяной металл, будто оно само по себе дышало какой-то древней, таинственной силой. Пальцы нерешительно сжались вокруг него, а в голове на мгновение всё застыло. Это решение пугало до глубины души, она понятия не имела, что за магия заключена в этом кольце, однако в глазах Бильбо читалась искренность. Он верил, что это их спасёт.       Она глубоко вздохнула, словно собираясь с духом перед прыжком в бездну, и медленно надела кольцо на палец.       Мир изменился мгновенно. Тёплый свет дня начал искривляться, как если бы она смотрела через запотевшее стекло. Её собственные руки в ужасе расплывались перед глазами, словно капли краски, растекающиеся на воде, превращаясь в едва различимые очертания. Мориэль громко выдохнула, сердце колотилось в груди так, что казалось, она сейчас задохнётся. Она подняла голову, пытаясь привыкнуть к новой реальности. Перед глазами всё казалось размытым, будто мир был покрыт дрожащим слоем воды. Здания вокруг дрожали в этом искажённом свете, их линии расплывались, теряя чёткие очертания. Даже снег под ногами выглядел странно — тусклым и каким-то нереальным.       Но хуже всего были звуки. Они не исчезли, а словно удалились, приглушённые, как если бы она оказалась внутри толстого стеклянного шара. Крики, звон оружия, грохот битвы — всё это стало отдалённым фоном, едва слышным эхом, от чего внутри неё росло ощущение безысходности. Она бросила взгляд на Бильбо, который, на удивление, смотрел в её сторону, как будто видел, где она находится, хотя это было невозможно. Его лицо казалось бледным, испуганным. Было видно, что принятое им решение далось ему с трудом.       — Бильбо! — хотела она крикнуть, но слова застряли в горле. Она осталась одна.       Времени думать не было. Орки рыскали неподалёку, их тени мелькали за искажёнными стенами зданий. Мориэль сделала глубокий вдох, стараясь не поддаваться панике. Её пальцы невидимо сжались в кулаки.       “Я справлюсь. Ради них”