Столкновение плюс 0 часов 7 минут

– О Боже… Радек! Единственный свет в инженерном отсеке "Дедала" был от огня – оранжево-голубые языки пламени проедали изоляцию в переборках и наполняли помещение токсичным дымом. В этом мерцающем неровном свете Родни сперва подумал, что Радек был без сознания, привалившись к стене на наклонном полу – прежде чем разглядел изогнутый кусок металла, пробивший грудь Радека и пригвоздивший его к стене, как бабочку в коллекции. – Радек… Господи… Зеленка, ты меня слышишь? – он слышал свой голос, заметил, что опустился рядом с ним на колени – все с ощущением полнейшей нереальности. Этого не могло происходить. Это был простейший полет, просто скачок к сверхновой и обратно к обеду. А потом они упали на планету, и он по-прежнему хотел знать, почему…только он этого никогда не узнает, потому что раньше задохнется в этом чертовом дыму. Идиотский способ умереть. Он ощущал вокруг лихорадочную суету, и знал, что должен помогать тушить пожар, но вместо этого сидел здесь, оцепенело уставившись на бледное лицо Зеленки. – Док! Эй! – кто-то тряс его за плечо – старший инженер Колдвелла, похожий на медведя парень с огромными руками, чье имя Родни не озаботился запоминать. – Кто-то нашел огнетушители – нам нужны все руки. Родни оцепенело кивнул, позволяя помочь себе встать. Когда "Дедал" остановился и он наконец понял, что не умрет – по крайней мере не сейчас – его первой реакцией было немедленно действовать, отдавать приказы своим ученым. Это длилось то того, как он глянул на Зеленку – и все разбилось вдребезги. Он не мог больше думать. Обернувшись, когда ему в руки всунули огнетушитель, он перешагнул через чьи-то ноги…когда-то красивое лицо еще одного ученого, – кажется, Грета, или Гирда, как там ее звали…Она явно была мертва. Ее череп был пробит, открытые глаза смотрели в потолок. Этого не должно было случиться. – Док! – это был еще один инженер, долговязый блондин с обветренным лицом. Он схватил Родни за плечо, встряхнул. Когда Родни наконец вышел из оцепенения, тот отпустил его с ободряющей улыбкой и повернулся помочь кому-то еще прежде чем Родни сумел даже запротестовать о вторжении в свое личное пространство. Прикрыв лицо от дыма рукавом, он стиснул зубы и постарался вернуться в здесь и сейчас. Было невероятно трудно стоять прямо; наклонившаяся палуба ускользала из-под ног, и голова кружилась от мельтешащих повсюду искр. Он ощущал себя одним гигантским синяком – его встряхнуло при столкновении как лед в блендере, и нарастающая головная боль была явно из-за внутреннего кровотечения. Он наверное потеряет сознание в любую минуту. Разве так не бывает при авариях, когда кажется, что ты в порядке, а потом открывается внутреннее кровотечение, и… В помещение вбежала Новак, закашлялась. Она направилась прямо к старшему инженеру, но Родни расслышал ее слова: – Плохие новости, сэр. Мы заблокированы. Коридор завален, кажется, на него упало что-то крупное. Родни ощутил волну клаустрофобии. Лучше было умереть при столкновении, чем медленно задыхаться или сгореть заживо здесь. Приступ кашля согнул его пополам, а когда он наконец выпрямился, что-то ударилось о его ботинок. Посмотрев вниз, он заметил, как нога Зеленка дернулась. – Радек! – огнетушитель и даже угроза мучительной смерти были забыты. Родни опустился на колени рядом с чехом. – Радек – Зеленка – эй! Голова Зеленки съехала вбок, он закашлялся и пробормотал что-то на чешском. Родни взял его за плечо и собрался было встряхнуть, но подумав, решил этого не делать, просто оставил руку. – Радек? Веки Зеленки задрожали. Его очки сломались, и без них он выглядел – хрупким. Беззащитным. Он снова пробормотал что-то, обрывки слов на непонятном языке, затем его голова свесилась на плечо. Родни сдался. – Это, э, все будет в порядке, – бессмысленно пробормотал он и похлопал Радека по плечу прежде чем выпрямиться, сжав в руках огнетушитель как будто это было оружие. Воздух становился гуще – Родни дышал короткими глотками и пытался не думать о том, что эта химическая дрянь делает с его легкими. И он был горячим. – Чертов пожар внутри переборок – не думаю, что мы с ним справимся, – сказал один из инженеров. Он приложил руку к переборке, и тотчас, зашипев, отдернул ее. Родни кинул обеспокоенный взгляд на Радека. Заметив, что искры подбираются опасно близко к тому, он направил на них огнетушитель. Новак держала фонарик Гермиоду. Похоже, асгард не пострадал при крушении и теперь не абсолютно не обращал внимания на огонь, яростно работая над одной из консолью и бормоча себе под нос что-то на своем языке. – Вы правда можете починить это? – скептически поинтересовался Родни. Асгард посмотрел на Родни нечитаемым взглядом своих больших темных глаз. – У меня нет времени отвечать на глупые вопросы, – он снова повернулся к консоли, игнорируя раздраженные взгляды Родни. – Он пытается запустить систему пожаротушения, – объяснила Новак, передвигая фонарик. Родни заметил, что она держала его левой рукой; правую она плотно прижимала к телу. Родни начал было отвечать, когда порыв ледяного воздуха ошарашил его и заставил обернуться. Все остальные отреагировали также. Ветер шел с дальнего конца помещения, чуть разгоняя дым. – Я нашел выход! – блондинистый инженер появился из дыма с широкой улыбкойна загорелом лице. – В боку корабля огромная дыра, совсем рядом. Похоже, мы напоролись на скалу – она прорвала коридор снаружи. Пришлось пробраться туда через воздухозаборник, но он достаточно широкий, чтобы пролезть. – Мы не можем бросить инженерный отсек, Армстронг, если хотим вернуться домой, – запротестовал старший инженер. Один из ученых – доктор Вестлейк, посчитал Родни – закричал: – Если это или наши жизни, то можем, черт побери! Вы серьезно думаете, что этот корабль сможет взлететь? Несколько человек уже двигались в направлении, откуда в помещение врывался холодный воздух, немного разгоняя дым. Снаружи явно было холодно. С другой стороны, воздух поступал внутрь, а не вырывался наружу, значит, они по крайней мере не приземлились не каком-нибудь безвоздушном астероиде. – По крайней мере, мы можем вытащить раненых, – сказала Новак, кинув сочувственный взгляд на Радека и еще нескольких скорчившихся на полу людей. Это дало им какое-то занятие, и под руководством старшего инженера – Родни наконец услышал, как кто-то назвал его по имени – Дьюи – они начали подтаскивать раненых к вентиляционной шахте. Дым становился все гуще, и когда Родни проходил мимо одной переборки, то к своему ужасу заметил, что на ней начинают проступать красные точки. – Доктор МакКей! – поманила его Новак. Она помогала худой женщине, которая скрючилась и стонала от боли. Родни неохотно подставил плечо, пытаясь, чтобы на него не попала кровь. Вдвоем они подняли женщину к дыре в потолке, Новак тянула, а Родни подталкивал снизу. Потом Родни залез сам и помог Новак тянуть ее по когда-то вертикальной вентиляционной шахте. Теперь она поднималась вверх под крутым углом – карабкаться сложно, но не невозможно. Воздух, хотя и холодный, был чистым; Родни вдохнул полной грудью, ощущая на языке привкус пластика. Неожиданно Новак издала сдавленный крик и исчезла. Подхватив женщину и удержав ее от падения, Родни взглянул вниз, и у него перехватило дыхание. Насколько хватало глаз простиралась панорама покрытых снегом горных вершин. Горы высотой с Гималаи. Пелена облаков застилала вершины, закрывала солнце, и невозможно было даже определить, который сейчас час. Ветер взвил в воздух снег вокруг "Дедала" и Родни шарахнулся назад от холода. Поглядев вниз через плечо полубессознательной женщины, он заметил, что Новак упала примерно на метр. Она сидела на снегу, поджав ноги и прижав поврежденную руку к груди, тихо шипя от боли. – Эй, вы… вы там в порядке? Новак кивнула и с трудом встала. Снег огромными сугробами лежал вокруг "Дедала", повсюду были разбросаны валуны размером с автомобиль, кое-где виднелись щуплые деревья. Она пробралась между двумя сугробами и, наконец добравшись до бока корабля, помогла Родни опустить вниз женщину.Внимательнее осмотрев корабль, Родни заметил еще одну пробоину в оболочке, немного ниже, куда и затаскивали сейчас раненых из инженерного отсека. Повернув голову, он снова зачарованно уставился на огромную борозду, которую они пропахали в склоне горы. –Доктор МакКей, – Новак прервала его мысли. – Я должна вернуться назад. – О. Да, да, – Родни неуклюже подвинулся назад, снова спускаясь в превратившийся в душную, заполненную дымом печь инженерный. Новак последовала за ним. Все раненые уже были эвакуированы, за исключением Зеленки и инженера с "Дедала" со сломанным тазом, которая была слишком тяжело ранена, чтобы можно было ее перемещать. Оставшиеся из команды "Дедала" и ученые Родни как призраки двигались в дыму, безнадежно сражаясь с огнем и пытаясь помочь Гермиоду. Родни глянул на Новак и заметил, что ее взгляд сосредоточен на Зеленке. – Я не вижу, как мы можем переместить его, – тихо сказал она, совпадая с мыслями Родни. – Понадобятся резаки, чтобы его освободить. Что означало, что жизнь Зеленки зависит от того, удастся ли остановить огонь. Родни никогда не видел никого, кто выглядел бы настолько мертвым и при этом не был мертвым. Даже Шеппард с присосавшимся к его шее жуком выглядел не так плохо.