Столкновение плюс 1 час 4 минуты

Лекарства отогнали боль, но не до конца – зверь по-прежнему ждал на краю сознания, готовый наброситься на него. Единственное, что изменили лекарства – что теперь ему было все равно. Он лежал тихо, потому что боялся шевелиться, и глядел на яркие лучи фонариков, пробивавшие дым. Они казались такими твердыми, что их можно было потрогать. Полусформированные фразы поднимались к поверхности сознания и опять тонули, слова, описывающие красоту клубящегося дыма и пересекающихся в нем лучей света. Он чувствовал себя немного поэтичным и немного пьяным, и знал, что это из-за наркотиков, но опять же, ему было все равно. Кто-то со вздохом приземлился рядом с ним. Родни. Он подумал повернуть голову, затем решил, что это не стоило риска пробудить зверя. – Радек? Конечно, Родни никогда не мог просто оставить человека одного. Когда Зеленка проигнорировал его, настойчивая рука принялась пихать его в неповрежденное плечо, пока он не сдался и не пробормотал: – Некоторые из нас пытаются поспать. – По-английски, Радек, – голос Родни казался напряженным и измученным. Он не заметил. Он попытался рассортировать разные языки в своей голове. – Теперь английский? – Наверное, раз я тебя понимаю. – Рука осталась на его плече. Это обеспокоило его больше всего. МакКей пытается быть приятным… и это не говорило ничего хорошего об его состоянии. Он наконец повернул голову, потому что не мог вечно таращиться в потолок, и потому что хотел посмотреть, не ранен ли Родни – поглощенный собственной болью, он даже не думал, до этого момента, об остальных. Элизабет Вейр, Грета Эствааг…нет, Эствааг была мертва, верно…он видел, как из ее черепа вырвался фонтан крови, в этот сумасшедший момент, когда все замедлилось, и он увидел собственную смерть в виде куска летящего металла. Он опустил глаза с потолка и увидел, что Колдвелл и Новак стоят рядом в дальнем углу комнаты и тихо переговариваются. Медленно переведя взгляд вбок, он увидел, что Родни тоже наблюдает за ними, голубые глаза полуприкрыты и обращены куда-то вдаль.На его лице был огромный синяк, пятна копоти и потеки крови, которая казалась не его собственной, а в глазах такая усталость, какой Зеленка не видел со времен осады Рейфов.Каким-то образом он умудрился добыть военную длинную куртку.Она была расстегнута и свободно свисала с плеч. – Родни? – он не был уверен, что произнес это вслух, но должно быть, он издал какой-то звук, потому что Родни повернул голову, глаза вернулись обратно откуда были. – Что случилось? – Мы упали. Ты это уже спрашивал. Все было как в тумане. Он не мог схватить свои мысли. – Я знаю, – сказал он, хотя не был уверен, знает он или нет. Родни вздохнул и наклонился ближе, говоря тихим шепотом, пока его глаза осматривали людей в помещении. – У нас была диверсия. И не вздумай делиться этим ни с кем, понял? Я знаю, что это был не один из нас – из атлантийцев, в смысле – но кто знает, кому они могут это рассказать. Не знаю насчет людей Колдвелла, но не стал бы доверять его парням. Это может быть вообще никто из нас. Это технология Рейфов. – Рейфов? – Зеленка подумал, расслышал ли он правильно, или его мозги были еще больше затуманены, чем он думал. – Гипердвигатели были саботированы. Гермиод нашел устройство Рейфов, вроде тех, что они используют в своих двигателях для отклонения… – он замолчал, очевидно вспомнив, что разговаривает с одним из немногих людей в Галактике, кто на самом деле понимал разницу между технологией Рейфов и Асгардов. – В любом случае, оно вырубило наш двигатель на пару секунд, и нас выбросило из гиперпространства. Ничего бы не случилось, если бы как раз в это время мы не проходили через звездную систему. Каковы шансы, а? Зеленка попытался собрать в кучу разбегающиеся мысли. – Кто-то…хотел получить корабль неповрежденным. Родни огляделся по сторонам и фыркнул. – Да, этот план явно провалился. Зеленка рассмеялся было и тут же поморщился. Рука на его плече сжалась сильнее. Он притворился, что не заметил. – Думаешь, Рейфы придут, Родни? – Не буду обращать внимания на глупость этого вопроса, раз ты накачан лекарствами, – МакКей уставился через комнату на Колдвелла и Новак, к которым присоединился Гермиод. – Конечно они придут. Мы знаем, что они хотят заполучить себе земной корабль, чтобы изучить его. Это, наверное, их последняя попытка. Мы также нашли их передатчик, Гермиод его деактивировал, надеюсь вовремя. Большой вопрос, как они умудрились саботировать корабль. – Возможно, когда Колдвелл был... – Колдвелл был Гоаулдом, Радек. – Эта история не была общим достоянием на Атлантисе, но ее знал старший персонал разных отделов. – Они не сотрудничают с Рейфами. По крайней мере, я надеюсь, что не сотрудничают… Кроме того, я знаю, что КЗВ проверяют весь экипаж каждый раз, как они прилетают на Землю. Даже военные США не могут быть настолько тупы, чтобы пропустить очевидное. Должно быть, это добавили после последней поездки на Землю…что очень указывает на саботажника на борту. – Рейф на борту, – прошептал Радек. – Или сторонник Рейфов, да. – Или кто-то, кто хотел заставить нас поверить, что он сторонник Рейфов. Судя по короткой пораженной паузе, Родни даже не думал об этом. – Ну, да, или это обманка, ясное дело. Я не рассматривал эту мысль, потому что решил, что вряд ли кто-то из команды "Дедала" умудрился заграбастать работающую технологию Рейфов. Неплохое возражение, за исключением… – Родни, мы могли – на планете с разбившимся кораблем, где Брендан… – Зеленка замолчал при взгляде на лицо Родни, сказал торопливо: – Я имел в виду, что в Галактике полно разбитой и брошенной техники Рейфов на разных планетах. Любой мог подобрать что-то, проходя через Врата. – Невзирая на возможность, – раздраженно ответил Родни, – это возвращает нас к идее, что кто-то на борту "Дедала" сделал это, по какой бы то ни было причине. Категория безбилетника не проходит, не на корабле, на которой так много внутренних сенсоров и так мало мест, чтобы спрятаться. Гермиод знал бы об этом. – Он помолчал. – Не может это быть Гермиод? Зеленка уставился на него. – Асгард? Родни, я здесь на наркотиках, а не ты. – Точно, – встряхнулся Родни. – Хотя сложно поверить, что Асгарды настолько высокоразвитые. У них должны быть преступники. Их пиар-отдел просто скрывает это, когда прибывает земная делегация. О чем я? А, да, саботажник. Прячется. Или прячется на виду. – КЗВ проверяет свой персонал очень хорошо, Родни, – спор должен был утомить его, но вместо этого он чувствовал себя сильнее. Было правильно спорить с Родни. Так должна работать Вселенная. – Хотя и не идеально, ты же как-то сюда пробрался – … – Ха-ха. В отсутствие Шеппарда, теперь ты решил меня доставать? – …но чтобы кто-то из команды сотрудничал с Рейфами? Это сложно представить. – Учитывая, что Колдвелл пробыл сколько? месяц? Гоаулдом, я не стал бы рассчитывать на то, что военные США держат поклонников Рейфов подальше от старших офицеров, – сухо сказал Родни. – Предлагаю не доверять никому вообще – ну, то есть, кроме наших людей, очевидно; хотя должен признать, что есть возможность, что Гоаулды могли – … Родни замолчал, когда к ним приблизилась доктор Линг. Он поспешно отдернул руку с плеча Зеленки, словно боясь быть уличенным в слабости, но остался рядом. Из всей команды "Дедала" – по крайней мере, помимо инженерного отсека – Кэрол Линг была единственной, кого знал Зеленка. Он знал ее еще до Атлантиса – не очень близко, но они были знакомы и иногда встречались на конференциях. Помимо медицинской степени, она занималась еще точными науками. Когда он узнал, что теперь она старший медицинский офицер на "Дедале", он ни на минуту не удивился. Кэрол опустилась на колени рядом с ним и опустила руку ему на ногу. – Как дела, Радек? Где-нибудь болит? – Может, ему помогло бы, если бы вы, врачи, убрали гигантский кусок чертовой железки из его груди! – Родни, – сказа Радек, повернув голову, чтобы видеть их обоих, – тебя никто не спрашивал. Я не чувствую сильной боли, Кэрол, нет. – Ты с ней по именам? – спросил пораженный Родни. Зеленка решил проигнорировать это, хотя единственным, на что можно было отвлечься, было ощущение легкого давления, когда Линг осторожно прощупывала его плечо. Он не мог видеть, что она делает, но был рад этому. – Тут весьма значительный синяк и травма, но кровотечение несильное, и внутренние органы не повреждены, – сказала она. – Прости, Радек, – мне бы очень хотелось тебя освободить, но сейчас у нас нет возможности сделать это, не причинив еще большего вреда.Пытаться перемещать тебя будет значительным риском, и я предпочла бы не делать этого, пока абсолютно не окажется другого выхода. – Она посмотрела на лист бумаги, который Кора прикрепила к стене над его головой – похоже, медики использовали это вместо медицинских карточек – и, поставив ему капельницу, добавила: – Я немного увеличиваю дозу болеутоляющего, чтобы тебе было удобнее. Однако я не хочу слишком подавлять метаболизм из-за холода. Можешь немного поспать, это хорошо, но старайся шевелить ногами каждые полчаса и сразу же скажи кому-нибудь, если начнешь терять чувствительность. Она повернулась к Родни. – Вы его друг? Родни выглядел пораженным. – В каком смысле друг? Мы говорим о том виде дружбы, когда публично признаешь знакомство с человеком, или о том, когда жертвуешь ему почку? Доктор Линг окинула его тем удивленно-раздраженным взглядом, которым люди обычно одаривали Родни, когда впервые его встречали. – Я имею в виды вид дружбы, при котором вы сможете периодически тут останавливаться и следить, чтобы он не отморозил себе ноги. – А. Это. Э, а не понадобится делать что-нибудь…знаете, связанное с медициной? Потому что я не очень хорош в этом. – Да, Кэрол, – сказал Зеленка, вернув себе ее внимание. – Он друг. Очень надоедливый. И он меня проверит. Сложнее будет заставить его уйти. – Никто тебя не спрашивал, Радек, – оборвал Родни. Кэрол Линг переводила взгляд с одного на другого, на мгновение потеряв дар речи. Затем выпрямилась, встала, и вернулась к своей обычной деловитой манере. – Хорошо. Помните, сразу же скажите, если почувствуете онемение или сложности перемещения любой конечности, кроме затронутой руки. Я буду здесь какое-то время – оперировать сержанта Пака. – Она кивнула на тяжелораненого инженера. Один из медиков устанавливал фонари и раскладывал на покосившемся полу инструменты. – Вы будете делать это здесь?! – пораженно выговорил Родни. – У меня нет выбора. Или она истечет кровью, – Линг сжала губы. – Учитывая текущее положение, а также состояние лазарета, я думаю что шансы будут чуть выше, если мы не будем пытаться перемещать тяжелораненых – особенно отсюда, где придется тащить их через вентиляционную шахту. Будем справляться с худшими случаями на местах. Если восстановят подачу энергии, это может измениться… Когда она повернулась уходить, Родни осознал, что кое-что он еще не спросил – кое-что важное. – Элизабет. Доктор Вейр. Вы не знаете, она – …пережила крушение, хотел сказать он, но сбился и замолчал. Он был рационалистом и знал, что признать страх не значит сделать его реальным. Но все равно не мог заставить себя произнести это вслух. – Она в порядке? Линг сурово посмотрела на него. – Она на мостике. Потолок обвалился, и она в ловушке. Она ранена, но мы не знаем, насколько сильно. Она в сознании. Родни вскочил на ноги. – Почему никто мне не сказал? – Они были немного заняты, Родни, – тихо сказал Зеленка. Но он тоже чувствовал вину. Он даже не спросил, где Элизабет – или хотя бы как команда корабля пережила крушение. Родни глянул вниз на Зеленку. – Радек – … Зеленка фыркнул, сумел приподнять руку и махнуть ей на выход. – Пожалуйста. Ты ничего не можешь здесь сделать. Или ты хирург? Иди, получи степень медика и тогда возвращайся…тогда ты будешь полезным. – Пожалуйста, постарайся не замерзнуть пока я не вернуть, Радек, или эти коновалы отрежут тебе ноги – скорее всего, даже без анестезии. – Запомню, – новое болеутоляющее начало действовать, потому что ощущение отстраненности усилилось, и веки стали тяжелыми. Он позволил себе закрыть глаза. Наверное, сейчас неплохо поспать. – Радек? – в голосе Родни вернулось напряжение. – Ты, э, будешь здесь когда я вернусь, да? Он усмехнулся, желая рассмеяться и понимая, что это все наркотики. – Не думаю, что я могу двигаться, Родни. Я пришпилен к стене. – Я...не это имел в виду. Неохотно приоткрыв глаза, он увидел, что Родни смотрит на него с ничем не прикрытым беспокойством на лице. Что он несомненно будет отрицать до гроба, но что сейчас было ясно видно. – Да, Родни, я буду здесь. – Закрыв глаза, он позволил себе провалиться в пустоту.