Столкновение плюс 2 часа 20 минут

Как бы Родни не выводил из себя черепаший темп спасения Элизабет, он не мог не признать, что это действительно нельзя было сделать быстрее. Это было как старая игра в палочки, в которую они с сестрой играли в детстве – бросить на землю горсть палочек и попытаться вытащить их по одной, чтобы соседние не пошевелились. В этой игре, платой за проигрыш было бы не потерянное очко, а жизнь Элизабет. Он ощущал прокрадывающийся на корабль холод. Пока что это было лишь ощущение прохлады – он не видел своего дыхания, мог чувствовать руки и ноги. Он поймал себя на том, что автоматически начал подсчитывать площади и теплоперенос, пытаясь выяснить, когда внутри корабля станет так же холодно, как и снаружи. Здесь было более чем достаточно рук, чтобы разгребать прожженный пластик и изогнутые куски железа; он бы только мешал. Никто не заметил, когда он тихо вышел и направился к грузовому отсеку. Это была очень странная позиция, в которой он себя обнаружил. Если бы это был Атлантис, он был бы сейчас в самой гуще событий, оценивая и восстанавливая поломки. Но здесь Гермиод не подпускал его, да и любого из команды, даже Новак, к системам корабля. Родни подозревал, что сейчас Асгард на самом деле не доверял никому из них. Он, Колдвелл и Новак были единственными посвященными в саботажный секрет…ну, они трое плюс все, кому они сказали, вроде Зеленки, и, Родни был вполне уверен, заместителя Колдвелла. И хотя Гермиод вроде ему доверял, все же он по-прежнему не подпускал его к двигателям. Так что он, острейший мозг в галактике Пегас, проводил время, выполняя поручения людей с IQ вдвое ниже его собственного. И не мог даже заставить одного из этих так называемых медиков дать ему тайленол. Он попытался еще раз в грузовом отсеке, остановив маленькую подружку Радека, Линг, когда она спешила мимо. – Простите, у меня острая боль, и если бы вы просто сказали, где – … –Где вам больно? – потребовала она, нетерпеливо постукивая ботинком. Ее руки и рукава куртки были покрыты чем-то темным – Родни очень, очень надеялся что это было смазочное масло. Он попытался не касаться ее, вместо этого указал предполагаемое местонахождение своих синяков. –Ну, здесь, здесь, и здесь…и кажется, я потянул спину… Она с явной неприязнью глянула на него. – Вы также здоровы, как я, а здесь есть люди с действительно серьезными ранениями, так что пожалуйста, уйдите с дороги. – Слушайте, просто скажите, где он лежит, и я сам его – эй! – Она всунула несколько пластиковых контейнеров ему в руки. – Что это? – Медицинское оборудование. Раз вы достаточно здоровы, чтобы жаловаться, вы можете помочь мне нести их. – Она снова окинула его этим взглядом – как будто что-то, выползшее из-под камней. – Вы проверяли своего друга, как я сказала вам? – Простите, я вам не подчиняюсь – я вызвался, если вы помните – да постойте же! – она снова двигалась, и ему пришлось поспешить, чтобы не отстать, пробираясь за ней между койками импровизированного лазарета в углу грузового отсека. – Другими словами, нет. – Я – я был занят! Помогал выкапывать людей! Или – наблюдал – контролировал – они делают все неправильно, если – слушайте, черт возьми, мне нужен только тайленол, ясно вам? – Он внутренне поморщился при мысли, что оказался слишком занят спасением Элизабет, чтобы вспомнить про Радека. Но снова увидеть Зеленку, бледного, окровавленного и приколотого к стене – он не думал, что сможет это выдержать. Линг резко обернулась, и Родни виновато отпрянул, будто она могла прочитать его мысли. Хотя она была на голову ниже его, она глядела на него с таким гневом, как мог бы глядеть Ронон в свой худший день. – Знаете что? За все время, что вы на этом корабле, я не слышала от вас ничего кроме жалоб. Вы один из немногих счастливчиков, кому повезло отделаться парой синяков, когда другие тяжело ранены – в том числе тот, кто считает вас своим другом. А выхотите обезболивающее. – Ее темные глаза оглядели его. – Вижу, вы получили и куртку, хотя их у нас не так много. Что делает вас таким важным, доктор МакКей? Гнев был его стандартной зашитой от чувства вины. – Важным? Простите?! Я единственный кто спасал Атлантис от Рейфов – сколько уже раз? Вы представляете, с кем говорите? Знаете, сколько у меня степеней? – Мне плевать, сколько у вас степеней – все, что я видела после падения, что вы бродите без дела и говорите каждому, что делать, в перерыве между жалобами на синяки. – Она вырвала у него из рук контейнеры. – Большое спасибо за помощь. А теперь убирайтесь с дороги. Я найду ваш тайленол, когда появится время. – Повернувшись к нему спиной, она опустилась на колени рядом с солдатом, нога которого была вывернута под неестественным углом, и мягко опустила руку ему на грудь, игнорируя Родни. Ему хотелось наорать на нее. Но гнев куда-то пропал, оставив его чувствовать себя жалким трусом. – Ну так я пойду…проверю Радека, – сказал он ей в спину, и исчез. Снаружи сгущались сумерки. Родни плотнее запахнул куртку – чертова женщина, теперь он чувствовал себя виноватым из-за этого. –Доктор МакКей! Голос раздавался сзади. Родни огляделся и заметил высокую фигуру, спускающуюся с холма навстречу ему. Капюшон куртки был опущен, и короткие светлые волосы развевались на ветру. Это был тот инженер – как там его звали? – Армстронг? – попробовал угадать Родни, и вдруг заметил в руке мужчины пистолет. Он попытался отскочить, но Армстронг сократил дистанцию между ними и, схватив его за руку, потащил за собой. Что за черт – похищение? Диверсант Рейфов! закричало его подсознание. О Господи, они его похищают – Родни выдернул руку с паническим возгласом. – Что? О, простите, док, – Армстронг заметил, как Родни уставился на пистолет, и опустил его в кобуру, продолжая держать рядом руку. – Просто пытался завести вас внутрь. Здесь небезопасно. Я огляделся тут немного, и похоже, что корабль привлекает хищников. Он не мог поверить – что положение может стать ещехуже. – Каких? Волков? – Волков двенадцати футов в длину, – угрюмо сказал Армстронг. – Куда вы шли? – В инженерный отсек. Э, а вы действительно видели этих…мегаволков? – Я видел их следы. Их тут полно. – Армстронг следовал за Родни к вентиляционной шахте. Его рука не покидала рукояти пистолета. – Заметил одного краем глаза – огромная уродливая тварь, что-то среднее между волком и рептилией. Шипы на шее, и зубы как у медведя… – УООООУУУ! Внезапно раздавшийся вой заставил Родни подскочить. Он обернулся, ища источник звука. Кусок металла отвалился с корабля? – …и еще они воют, – сказал Армстронг, слегка подталкивая Родни к шахте. – И вы бродите здесь с этими волками? – крикнул Родни, быстро забираясь внутрь. – Вы в своем уме? – Они не очень близко. Звук далеко разносится. – Армстронг залез следом за ним. – Думаю, они боятся приближаться к кораблю. Хотя не знаю, сколько это продлится. Хорошо, что у нас есть пистолеты. Я бы посоветовал вам носить один с собой, док. – Охотно, – пробормотал Родни. С крутящимся поблизости саботажником, а теперь и огромными воющими волками, он глубоко пожалел, что оставил свой пистолет на Атлантисе. Когда он в следующий раз встретит Колдвелла, он определеннопотребует пистолет. Большой. Может, даже Р90. Или два. Родни выскользнул из шахты на наклонный пол. После пронизывающего холода снаружи, здесь определенно показалось тепло. Комната была практически пуста; в основном вина Гермиода, поскольку Асгард прогнал всех инженеров. (Родни по-прежнему считал, что это была глупая идея; они не могли бытьвсесаботажниками).Оглядевшись, он заметил Гермиода под одной из консолей, в то время как Новак с рукой на перевязи охраняла его, или держала инструменты, или еще что-то. Учительский любимчик, возмущенно подумал Родни. Сержант Пак, раненый инженер, была не видна за занавесками, которые развесили повсюду медики для обеспечения уединения. За занавеской двигались тени, которые делали…что-то, чего Родни совсем не хотел знать. Вместо этого он подошел к скорчившемуся под одеялами Зеленке. Ладно. Убедиться, что он не замерзает. Проще сказать, чем сделать. Одна нога Зеленки высунулась из-под одеял, и Родни осторожно ткнул ее пальцем. Нога дернулась, и Радек сонно пробормотал. – Родни, я не запеканка. Прекрати меня тыкать. Родни виновато отдернул руку. – Слушай, я тут не причем. Просто пытаюсь помешать Великой и Ужасной оторвать мне голову, если ты отморозишь себе ноги на моей смене. Зеленка приоткрыл глаза. – Ты говоришь о Кэрол? Чем ты ей досадил, Родни? – Эй! Почему ты считаешь, что это я? Зеленка фыркнул и закрыл глаза. – О, это глупый способ выиграть спор, Радек. И я не дам тебе так просто отделаться. Ты знаешь, что не можешь меня переспорить, и это явно жалкая попытка избежать спора, который ты знаешь, что не сможешь выиграть, потому что недостаточно для этого умен. Э…Радек? – Не получив ответа, он начал неуверенно тормошить его, пока Зеленка сердито не открыл глаза. – Родни, ты хуже кота моей бабушки. Что ты делаешь? – Тебе холодно, – сказал Родни, слишком обеспокоенный, чтобы огрызнуться в ответ. – Здесь холодно. – Нет…здесь нет, Радек. Здесь вообще-то довольно тепло, а вокруг тебя достаточно одеял, чтобы снеговик не растаял в июле, что означает, что у тебя вероятно шок, что означает…О боже. – Если у тебя начнется гипервентиляция, Родни, я сомневаюсь, что на "Дедале" есть бумажные пакеты, и мне придется позвать пару солдат окунуть тебя в сугроб, чтобы ты успокоился. – Глядя на Родни слегка затуманенными светлыми глазами, он спросил: – Как ты вообще? Отличный вопрос от человека, пришпиленного к стене железкой в груди. – О, я в порядке, Радек. Никто не дал мне тайленола, и я только что выяснил, что снаружи водятся огромные волки. – Волки? – Да, огромные. – Родни сел у стены рядом с ним. – Некоторые люди Колдвелла проводили снаружи разведку…наверное, разозлили местную фауну. Между прочим, лейтенант Армстронг сейчас номер один в моем списке возможных саботажников. – В смысле Деннис? Почему? Родни кинул на него недоверчивый взгляд. – Ты что, на "ты" с каждым человеком на этом корабле? – В отличие от тебя, я предпочитаю знать своих коллег как личностей, а не как полезный мозг с обернутым вокруг него телом, – Радек чуть переместился относительно стены, пытаясь найти более удобное положение, и со вздохом съехал обратно. – И ты не ответил на вопрос. Почему ты считаешь, что Деннис – саботажник? – Потому что он дружелюбный, – прямо ответил Родни. – Слишком дружелюбный. Люди, которые ведут себя дружелюбно без всяких причин, злые. Вроде Дженаев. – Коля не казался особенно дружелюбным. Родни закатил глаза. – Ну ясное дело, что они злые, если ведут себя как злые с самого начала, Радек, подумай головой. – Дай уточнить: то есть если они дружелюбные, то добра от них не жди, а если они недружелюбные, все равно добра от них не жди. – Точно, – подтвердил Родни, удовлетворенный, что Зеленка внял его доводам. – Понимаю, почему ты не стал детективом, Родни. – О, ради всего – слушай, Радек, люди не ведут себя дружелюбно просто потому что они, ну… – Дружелюбные? – Вот именно! В принципе не существует такого понятия, как действительно приятный человек. Всем что-то нужно. Если они приятные, когда впервые с тобой встречаются, это просто значит, что они лгут, чтобы что-то от тебя получить. Что значит, что они что-то задумали. – Родни откинулся назад и довольно скрестил руки на груди. Радек уставился на него. – У тебя в голове должно быть темное и страшное место, Родни, – сказал он и снова закрыл глаза. – Эй! – склонился к нему Родни. – Не спи. Я не думаю, что тебе можно спать. Не открывая глаз, Зеленка возразил: – Это при сотрясении, Родни, не при железке в груди. Честно, я бы лучше проспал большую часть этого, большое спасибо. – Я знаю, но – … Родни замолчал; у него не было хорошей причины, кроме того, что Элизабет сейчас была не очень разговорчива, и он чувствовал себя ужасно, страшно одиноким. – Мы обсуждали теорию саботажников, – сбивчиво сказал он. – Когда придумаешь что-нибудь стоящее, расскажешь мне, – невнятно проговорил Радек и добавил что-то на чешском, вряд ли понимая, что снова переключил языки. – Да, ладно…не умри и все такое, – Родни неуклюже потрепал его по ноге, напомнив себе, что в подобных утешительных вопросах доктор МакКей занимает место где-то между Аттилой и Джозефом Менгеле. В дальнем углу комнаты закружился снег, и он увидел Армстронга, помогавшего кому-то выбраться из вентиляционной шахты. Это оказалась та медсестра – Кора Как-Ее-Там. Она только что была снаружи, в одной униформе "Дедала", и видно было, что она дрожит. Снег покрывал ее штаны и волосы…короткие светлые волосы Сэм Картер. Родни закрыл глаза на минуту, затем встал. – Эй, вы, э – Кора? Она кинула на него такой же усталый, враждебный взгляд, какой Родни получал ото всех медиков – похоже, слухи о нем распространились. Стиснув зубы и надеясь, что он получит за это какие-нибудь большие дополнительные баллы к своей карме, он стянул с себя куртку и обнаружил, что в инженерном отсеке было, действительно, намного холоднее, чем ему казалось. Он протянул ей куртку. – Вот. Возьмите. Мне вообще-то слишком жарко, так что мне это не нужно, а вы все время ходите наружу – лечите людей и все такое. И вы дали Радеку лекарства, хотя и не очень хорошие лекарства. Кстати о лекарствах. У вас есть тайленол? Она моргнула, пытаясь разобраться во всем этом, и взяла куртку, озадаченно сдвинув брови. – Э…спасибо. Доктор МакКей, да? – Родни, – поправил он. – Доктор МакКей, да… – она порылась в карманах, достала несколько пластиковых пакетиков и протянула ему один. – Вот, принимайте по две штуки каждые четыре часа. – Я мог бы вас расцеловать, – сказал Родни, и под ее ужаснувшимся взглядом поспешно прибавил: – Но конечно не буду. Если вы сами не захотите. Что вы явно не хотите. Э, спасибо. – Пожалуйста. Спасибо за куртку. – Она еще раз кинула на него озадаченный взгляд и исчезла за занавеской, пока Родни мысленно отвесил себе пару сотен пинков. Ну, надо надеяться, что она запомнит, что он отдал ей куртку, а не то, что он был законченным идиотом с последней стадией недержания речи. И она дала ему тайленол, что означало, что она не слишком сильно его ненавидела. С другой стороны, раз она дала ему тайленол… в соответствии с теорий Приятных Людей, это обещает ей награду "Саботажник года". От всего этого еще сильнее заболела голова. Разве оказаться в ловушке на ледяной планете еще недостаточно плохо, чтобы еще постоянно оглядываться в поисках диверсанта? Почему эти опасные для жизни ситуации никогда не бывают простыми? Если галлюцинация Сэм Картер вздумает появиться на этот раз, он добровольно отдастся на съедение волкам.