6

Симпсон не шутила насчет шторма. Если Шеппард раньше считал ветер сильным, то теперь справляться с ним было как пытаться укротить дикого скакуна. Сорока футов в высоту и с колючками в седле. Рычаги выворачивались у него из рук, когда шторм старался вырвать у него контроль над джампером. Пытаться одновременно управлять кораблем и смотреть на детектор жизненных сигналов было кошмаром. Он держал корабль так высоко, как позволял радиус действия детектора – ветер был не лучше на высоте 3000 футов, фактически, даже хуже, но по крайней мере, на такой высоте было меньше препятствий, в которые можно было врезаться. Потом, поскольку у него не было другого способа отсортировать жизненные сигналы кроме как визуально, ему все равно приходилось спускаться ниже, полагаясь на альтиметр, детектор столкновений и собственные рефлексы, чтобы спастись от одного почти-падения за другим. С продолжающей падать видимостью ему приходилось спускаться до уровня деревьев, чтобы получить картинку того, что засек детектор жизненных сигналов – и он потерял счет деревьям, сбитым днищем джампера. По крайней мере большинство животных на этой планете были большими, по типичной арктической моде, и их легко было разглядеть. Он продолжал говорить себе, что должен вернуться. Что это безнадежно, что в этом месиве невозможно никого найти, что риск не стоит того. И знал, что ни за что не вернется, что лучше умрет, чем вернется с пустыми руками. Колдвелл не сделал бы этого из-за него. "Ситуация не стоит риска", – сказал бы он. Может, именно поэтому Шеппард должен сейчас был быть здесь. Единственная причина почему. А, черт. Можно не обманывать хотя бы самого себя. Он остался здесь не из-за Колдвелла. Не то чтобы он хотел увидеть его мертвым, не то что он не сделал бы все что в его силах, чтобы спасти ему жизнь – он пробрался на корабль-улей за Самнером, когда ему даже не нравился этот человек, в то время как Колдвелл нравился ему большую часть времени. Но…если бы Родни, Колдвелл и группа детсадовцев оказались бы в горящем доме, он сперва вытащил бы Родни. Просто вот так. Перед ним возникла гора, вырвавшись из облаков. Шеппард рванул рычаги, ощутив минутную панику, когда посчитал, что потерял управление, но джампер нырнул на пару сотен метров и заложил крутой вираж, разминувшись с каменистым склоном всего на пару дюймов. По лбу струился пот, но он не смел убрать руку со штурвала – секундная невнимательность могла стоить жизни. Было сумасшествием летать в такую погоду. Сумасшествием. Если бы такое выкинул любой пилот под его командованием, Шеппард бы на месяц лишил его доступа к полетам… после того, как купил бы ему выпивку. Он глянул на детектор и спустился вниз в белой пелене. Желудок подпрыгнул к горлу – инерциальные демпферы джампера по-прежнему были включены на минимум. Неизбежное столкновение. Он резко изменил курс, сбивая снег с вершин сосен, которых практически не видел. Джампер пронесся над очередным стадом местных яков, так близко, что на мгновение Шеппарду показалось, что он мог чувствовать их запах. Потом он вошел в вертикальный вираж, джампер трясся под ударами шторма, и – ЧЕРТ. Гора. Она заполнила экран. Черт, она заполнила весь мир – огромная скала, грозящая ударить его в лицо. Он никоим образом не мог избегнуть столкновения, даже с невероятной способностью джампера маневрировать в трех измерениях. Но он все равно попытался, так вцепившись в рычаги, что руки и плечи заныли от напряжения. Было просто слишком мало времени. Лучшее, что ему удалось сделать – немного развернуться, чтобы вместо лобового столкновения вписаться в скалу боком. Каждый пилот, продолжающий летать, в конце концов совершает роковую ошибку. Его ошибкой, очевидно, был полет в шторме, в котором невозможно было летать. Странно, как о многом он успел подумать в тот короткий миг, когда гора выросла навстречу ему. И он не мог избавиться от мысли, что если бы у него был второй шанс, он проделал бы это снова. Сидеть в тепле и удобстве на "Дедале", когда Родни замерзает в ужасном шторме…после этого он не смог бы смотреть в зеркало. Ему только было жаль разбитый джампер.