Глава 4.

      Фрэнк лежал на траве и задумчиво смотрел на стадо овец… Какие же они пыльные, почти бурые, не то, что в Новой Зеландии, - там-то овечки снежно-белые, как на картинках детских книжек. Красная пыль никого не щадит… Ничего, скоро в Дрохеду прибудут стригали и обновят скоту шерсть, которую отвезут обрабатывать специальными средствами, и она станет как новенькая. В Новой Зеландии ее, белоснежную, один шут обрабатывали.       Овцы – вполне спокойные, мирные, послушные животные, не такие уж тупоголовые, как все привыкли думать; но да, их надо направлять. Куда больше Фрэнка раздражали собаки, - брешущие по каждому пустяку звери, за которыми куда больше нужен глаз да глаз, потому что если вдруг взбесятся, - считай, пропал, перегрызут все стадо. В таких случаях их приходится пристреливать. Фрэнк вспомнил, как противился убивать двух псов, устроивших на ранчо свару из-за куска мяса кенгуру, но отец был непреклонен. Фрэнк долго с ним спорил и даже не понимал, что ему важнее, - сохранить жизнь животным или доказать отцу, что тот не столь всесилен и не имеет права указывать. Но за их стычкой с крыльца выжидательно следила Фиона, явно желающая, чтобы война между мужем и сыном наконец-то прекратилась. И Фрэнку пришлось уступить.       Еще раз (уже который) прокляв фермерскую жизнь, Фрэнк вновь задумался о том, как там его семья. Как Бри, справляется? У него почти не осталось обиды на то за ее восторг отцом Ральфом, хотя первые дни в поле он иногда про себя прокручивал: «Ну хоть бы скрыла это, молчала бы при мне о том, что он ей так понравился! Как и все женщины, смотрит только на красивых и высоких!» В конце концов, имеет ли значение, что он сейчас испытывает? Главное, чтобы хорошо помогала матери, а на кого она там смотрит – дело десятое! Но все равно, почему-то Фрэнку было неспокойно, и эти чувства будто бы даже несколько притупили неприязнь к отцу и волнение за мать.       Он встал и прошелся мимо стада: серебристая трава доставала ему почти до колена, а эвкалипты отбрасывали тени, будто рисуя все новых и новых овец. И все-таки работать здесь лучше, чем в Новой Зеландии: есть время отдохнуть и подумать о жизни. Хотя, может, лучше о ней не думать? Ибо тягостные мысли и мечты о чем-либо другом травят душу, как бы крича, что не так все должно быть! Не так! За последнюю неделю, пока он здесь, на пастбище, желание переделать свою жизнь под корень только усилилось, - будто его принесло попутным ветром, как и Бри Аллен. Тогда о ее появлении возвестили собаки… И сейчас они снова залаяли… В чем дело, неужели, снова придется кого-то подобрать?       Но нет, - к стаду подбежала стая койотов, особей, примерно, двадцать. Эти рыжеватые звери, похожие не то на волков, не то на лис, пытались прорваться к овцам через пастушьих псов, однако те, яростно впиваясь зубами в тела хищников, отважно охраняли стадо, хотя уступали в численности, - их было всего десять. Фрэнк схватил ружье и прицелился в тех, кто все же сумел пробить оборону и пытался утащить овец, но все не решался выстрелить, та как опасался задеть кого-нибудь из стада. В силу времени, проведенного на ранчо, – полгода – он пока не был хорошим стрелком и попадал лишь в недвижимую мишень, или мало движимую, - как два кенгуру, приблизившиеся к их дому более недели назад. Тем более, работники, нанятые теткой Мэри, вели строгий подсчет овец. Но все же Фрэнк решился и выстрелил, - от пары или тройки овец ничего не убудет. Немалое же племя! Ну, поворчит отец и поворчит. У само недавно вон сколько их сдохло, и вроде как тетка ничего, не было слышно, что ругалась.       Первая пуля попала в койота, вторая – все же в овцу. Третья – снова в койота. Выстрелы спугнули некоторых диких зверей, и они дали деру; с оставшимися же продолжали бороться собаки. В итоге мертвыми валялись шесть койотов, два пса и одна овца. «Пали смертью храбрых», - вздохнул про себя Фрэнк, оттаскивая трупы их подальше от дороги и решил, что следует перебраться в другое место.       Он несколько взбодрился, так как в каком-то роде даже любил подобные неожиданные ситуации и непредвиденные обстоятельства, во время которых нужно моментально собраться и действовать. Спокойная, однообразная работа утомляла Фрэнка, так что овчарство все же, несомненно, лучше кузницы. Хотя, был бы он таким сильным, если бы не стучал молотом с почти детских лет?..

***

      Паддрик и три его сына вернулись домой на день раньше Фрэнка. И они сказали, что договорились со стригалями, и они явятся примерно несколько дней, поэтому нужно будет подготовить место для шерсти. Стюарт очень обрадовался: стригаль Хилер показывал им с Мэгги стрижку овец специальной машинкой, и они заворожено смотрели, как из пушистой овцы получается неведомый лысый зверек, и как на пол пухом укладывалась шерсть, - материал, которому они обязаны одеялами, одеждой и многим другим. К сожалению, Стью пока не разрешали брить овец самому, но он слышал, что этим должны будут заняться все его старшие братья.       С Бри вновь произошел казус: спросонья она собиралась вытереть лицо и вдруг ощутила резкую жалящую боль чуть ниже брови и чуть выше века. Это оказалась оса, упавшая с полотенца, которую Бри тут же прокляла и раздавила. В итоге распух почти весь правый глаз, что по-доброму забавляло всех Клири.       - Ну, все, считай, ты прошла боевое крещение! – шутил Паддрик. – До свадьбы заживет.       - А пораньше нельзя? – чуть ли не выла Бри.       - Почему же нельзя? Можно, если пораньше сыграть свадьбу, - кивнул Паддрик. – Может, кого приметила их моих сыновей? Стью, не в счет: я вижу, он все вертится вокруг тебя, но пока он слишком мал.       - Я подумаю, - кисло улыбнулась Бри.       - А, может быть, ты ждешь Фрэнка, своего спасителя? – продолжал ехидничать Паддрик. – Ему давно уже пора жениться. Кстати, он уже должен быть здесь.

***

      Вернувшийся Фрэнк уже успел поведать отцу, что произошло на пастбище. «Ну, хоть одна овца, и то хорошо», - ответил тот, после чего принялся пересчитывать стадо, пригнанное сыном.       Фиона тем временем попросила помощницу позвать Фрэнка к ней, если тот не занят. Увидев Бри с забинтованной рукой и опухшим глазом, тот расхохотался.       - Я тебя тоже рада видеть, - язвительно сказала она.       - Как тебя помотало-то за эту неделю! – произнес Фрэнк. – Живого места нет, можно так выразиться!       - Твой отец сказал, что я прошла боевое крещение! – с пафосом ответила Бри. – Это прямо очень утешает. И то, что ты сейчас видишь, еще не все плоды трудностей, которые меня подстерегали: на днях я чуть не стала жертвой паука вот таких размеров, но Стьюи, как истинный рыцарь, меня спас.       - Что, опять? – вдруг возмутился Фрэнк.       - Что "опять"? - не поняла Бри. - Что меня спасает уже второй член семьи Клири подряд?       - Опять пауки у нас в доме? - уточнил Фрэнк. - Больше месяца никто не заползал.       - Видимо, потому, что я с вами поселилась, - в шутку предположила Бри.       - Да, скорее всего, - согласился Фрэнк. – Ну, тогда будешь учиться отваживать их, чтобы от тебя было больше пользы.       Он ушел в дом, а Бри скривилась ему вслед.       - Сын, я так волновалась, - улыбнулась Фиона поцеловавшему ее Фрэнку, который застал мать за шитьем. – Я всегда теперь волнуюсь за тебя, когда ты далеко.       - Не стоило. Тебе и нельзя, - ответил улыбкой Фрэнк. Перекинувшись парой бытовых фраз, он оглядел дом. – Прямо как раньше, все так же чисто, светло…       - Конечно. Бри старается на славу.       - Явно через боль, раны и слезы, - усмехнулся Фрэнк.       - Ты ее уже видел? – спросила Фиона.       - Видел, калеку-то.       - Да, она просто тридцать три несчастья. Столько казусов с ней произошло… Но она много чему научилась, и, в общем-то, от нее больше пользы, чем вреда, и тот прилетает скорее ей самой, нежели хозяйству.       - Словом, тебя устраивает? – спросил Фрэнк.       - В целом да. Болтливая еще слишком, рот просто не закрывается. Ее надо напрямую просить помолчать, а я почему-то не всегда могу словить момент. Хотя, иногда даже интересно и послушать.                       - Тогда я ей скажу. А то ишь что удумала, досаждать тебе, - хмыкнул Фрэнк. – Скажу, мол, сам видел, что она слишком много треплет языком, и ты утомляешься.                       - Только не говори это так, словно я жаловалась на нее, - улыбнулась Фиона.

***

      За обедом Паддрик восхищался тем, какая Дрохеда обширная и заметил, что было бы печально, если б такое поместье со временем пропало даром; в итоге все сошлось к тому, что он вновь принялся сватать Бри к своим сыновьям.       - Пора уже бы вам всем, - ну, кроме Стьюи, - и жениться, чтобы потомки продолжали дело старушки-Дрохеды, – произнес он. – Девиц в округе не так много, но все же можно себе кого-нибудь найти. Да вот, хотя бы Бри, - чем не невеста? Вполне себе работящая и вроде как не уродливая. А то, что осы искусали, так это ничего, это пройдет!       Бри в этот момент в доме не было, - она занималась курами.       - Она со временем уедет в Мельбурн, не забывай, - сказал Фрэнк.       - Пэдди, ты торопишься, - произнесла Фиона. – Мы не знаем, может, у нее есть жених.       - Она тебе что, не рассказывала об этом? Она же тебе почти все время что-то бормочет, пока находится в кухне.       - Ну, вот про жениха ничего. Но это не значит, что его нет.       - Ну, значит, и нет. В Мельбурн, видите ли, уедет! А вы удержите ее, столь ценный кадр! А, Фрэнк?       - А я что? – недовольно спросил тот.       - Что! Ты у нас вообще-то самый старший, к тому же ты нашел ее и спас! Деньги у нее вроде как водятся, так уговори вложиться в наше большое дело!       - Ей-то оно зачем сдалось, - пробурчал Фрэнк.       - Так-то насчет Бри я, конечно, пошутил, если все поняли, - отступил Пэдди. – И с ней я шутил насчет вас, но она, похоже, плохо меня поняла. Конечно, пусть далее будет так, как она сама решит, ибо она… как бы сказать, все-таки не из наших. Я к тому, что, раз у нас в доме появилась молодая женщина, хоть и временно, это знак, чтобы вы задумались о своем ином долге, кроме рабочего.       Фрэнк быстро доел и вышел на улицу. Опять этот папочка со своими глупыми россказнями! Будто он нарочно все это говорит, чтобы разозлить его! Все-таки хотят они его сплавить куда подальше… и он, и мать… чтобы продолжать заниматься своими грязными делишками, а он им не мешал!       Ноги принесли Фрэнка к тому месту, где Бри кормила кур.       - Что случилось? Оса укусила меня, а надутый ты, - заметив, в каком тот состоянии, спросила она.       - Ничего, - пробормотал Фрэнк и все же решил рассказать: - Да отец ерунду всякую городит.       - Это он может, - подтвердила Бри. – Мне он тоже ее сегодня городил.       - Уж не про замужество ли за нас? – спросил Фрэнк.       - Именно.       - А что так? Неужели тебе никто из моих братьев-то не приглянулся? – с горькой усмешкой спросил Фрэнк.       - Нет, - просто ответила Бри. - Если честно, с ними каши не сваришь.       Фрэнк даже несколько взбодрился от её слов, так как разделял мнение Бри насчет братьев. Что Боб, что Джек, что Хьюги, - мутные ребята себе на уме, и у него не было с ними ничего общего. Хотя и с чего бы им доверять ему, - в детстве Фрэнку часто приходилось гонять их, как сидоровых коз.       - Вот как, - усмехнувшись, сказал он. - Ну, у них свои интересы, и ты в них явно не входишь. Да и другие женщины тоже, скорее всего, не войдут.       - Да? – поразилась Бри. – Ты думаешь, они… эти…?       - Кто «эти»? – не понял Фрэнк.       - Ну, мужчины, которые… с мужчинами?       - А… да не знаю, - пожал плечами Фрэнк. – Вряд ли, но все может быть. Я же не знаю, чем они в поле занимаются, - отец старается нас вместе не ставить.       Его явно пренебрежительное отношение к братьям несколько развязало Бри язык.       - Да они какие-то все одинаковые… Обращаюсь к Бобу, откликается Джек… Такие, знаешь, как тени… Есть тень отца Гамлета, а твои братья - тени отца Паддрика.       - Ну да, так и есть, - усмехнулся Фрэнк. – Ходят за ним, слушают с открытым ртом, будто своего мнения нет… Аж противно!       - Хотя, если говорить о замужестве... Вот Стьюи я бы подождала, пока вырастет, - весело сказала Бри. - Прекрасный мальчик. Добрый, хозяйственный. А каким красавцем будет!       - А-а, - с интересом глядя на нее, произнес Фрэнк. - Ну, согласен. Только я бы ему другой жены пожелал.       - Да? И какой это? - удивилась Бри.       - Не знаю. Но явно не великовозрастной девицы, которую надо спасать от пауков.       - С этой великовозрастной девицей у него большие планы на сотрудничество, да будет тебе известно. Он поедет со мной в Мельбурн и станет режиссером. У него неплохо получается.       - Что? - возмущенно воскликнул Фрэнк.       - Умерь свой пыл! Не прямо сейчас, разумеется. Вырастет, захочет, тогда и приедет покорять столицу своими талантами.       Фрэнк сердито засопел.       - Пока у него все и тут неплохо идет, - продолжала Бри. - Паука, змею убил на моих глазах, козла приручил...       - Козла? - удивился Фрэнк.       Тут Бри с ужасом осознала, что проговорилась.       - Черт!.. Мой длинный язык! Не говори только отцу, ладно? Твоя мать сказала, что Стью нельзя находиться в загоне для скота без старших.       - Конечно, нельзя! Это опасно! - воскликнул Фрэнк. - Как он там вообще оказался? Бри рассказала ему, как было дело.       - То есть, ты была рядом? Ты позволила ему туда залезть? - напустился на нее Фрэнк.       - Так, а ко мне что за предъявы? - возмутилась Бри. - Я откуда знала, что ему туда нельзя? Вы тут все такие прожженные, прошаренные в этом хозяйстве, и даже детей так преподносили, будто они асы ранчо, уже многое для своего возраста знают и умеют, и с животными ладят! Стью уже не маленький, знал, куда лез. Еще раз говорю, я не знаю, как должны себя вести дети его возраста на ферме, так как сама на ней сейчас, можно сказать, впервые! Я росла в такой же бедности, как вы, но в городе, и вот этого всего у нас не было!       Ее слова немного отрезвили Фрэнка; и правда, как себя или близких поставишь, так о тебе или о них и будут думать. Да и не может Бри знать всех хозяйственных моментов за такой короткий промежуток времени.       - Ладно, я погорячился, - признал он. - Извини. Я просто был рядом тогда, как папаша... так сказать, тренировал Стьюи: поставил его одного в загон, и он должен был идти на козла, пытаться приручить. Тоже за него тогда порядком я перетрухал...       - Да, знаю, Стью мне об этом рассказывал. Честно, когда я увидела козла, бьющего копытом, я тоже подумала, что что-то не так, и позвала Стью. Но все обошлось, козел подошел к нему сам и попросил погладиться или что-то в этом роде. А вот и он, легок на помине!       - Мама сказала тебе вымыть тарелки после обеда, - позвал подошедший Стюарт.       - Бескрайняя работа, - проворчала Бри и ушла в дом.                       - Ну-ка Стьюи, иди сюда, сядь рядом, - позвал брата Фрэнк. – Рассказывай, что тут было во время моего отсутствия. Говорят, ты того козла все-таки приручил? Мне сказали, что это тайна, я отцу не разболтаю.                       Стюарт начал в красках описывать старшему брату все: и момент с козлом, и с пауком, а так же про спектакли, устраиваемые Бри. Фрэнк тоже, как и многие члены семьи Клири, отметил перемену в Стьюи, что тот стал более живым и разговорчивым. Он то и дело что слышал от мальчика: «Бри… Бри… Бри…» Неужто это она на него так повлияла?

***

      Бри кормила кур, когда недалеко от ограды пронеслось оно, - стадо страусов эму. Она быстро раскрошила корм и подбежала к забору. Эти мощные, высокие полузвери-полуптицы, неслись куда-то вдаль, почти синхронно перебирая крепкими ногами, издающими громкий топот. И куда они бегут? Массовое переселение? Интересные, все же, они существа, - похожи на длинноногих бегунов. В отличие от кенгуру, страуса Бри один раз в жизни все же видела, - как-то их бродячий цирк остановился неподалеку от зоопарка, где в вольере жила птица, часто просто стоящая, как каменное изваяние. И, глядя на стадо, Бри тут же вспомнила те веселые цирковые деньки. Правда, у страуса-эму в отличие от обычного темно-серое оперение, а у второго – почти белое.       Это зрелище вдохновило ее, и она стала довольно громко напевать веселую песенку про… пингвина, который, плывя на льдине, пытался поймать рыбу. Впрочем, Бри предпочла бы спеть что-нибудь про страуса, если бы знала о нем какие-либо композиции.       Фрэнк, наблюдая за ней, невольно заулыбался: ему-то, будь он таким же покусанным и почти одноруким, пришлось бы уж явно не до пения, но не от того, что больно, а от того, что позорно. А она порхает, будто ей все нипочем!       - Что это за песня? - подойдя к ней, спросил Стюарт.       - "Неловкий пингвин". Меня часто просили ее петь в цирке. Под нее есть еще вот такой танец…       Бри стала по очереди вскидывать ноги и руки, создавая подобие плавания. Со стороны Стюарту этот танец показался очень смешным, и он захохотал.       - Ну-ка, повтори! – остановившись, весело потребовала Бри. – Давай-давай! Я тоже посмеюсь.       Стью неуклюже станцевал.       - Ну, милый мой, ты так и со льдины свалишься, и рыбу никогда в жизни не поймаешь, - произнесла Бри. – Ты мог не расслышать концовку, но я тебе скажу, что он ее все-таки поймал.       Бри снова сплясала, и Стью снова повторил движения, которые у него получились такими же неуклюжими.       - Так, ты мне работников не порть! - с усмешкой сказал появившийся из-за угла Пэдди. - Танцы - это, конечно, хорошо, но ими лучше заниматься после трудового дня, если, конечно, еще силы останутся. Стью, вернись к своим обязанностям.       Мальчик украдкой улыбнулся Бри и пошел кормить свиней, а вечером повел свою покровительницу к небольшому водоему неподалеку от усадьбы, где в центре фонтаном бил источник, пахнущий серой.       - Вот тут хорошее место, и никто нам не помешает, - сказал Стью.       Они изучили танец пингвина так, что мальчик плясал почти без запинки, а потом Бри решила показать ему, как вальсировать.       - Вы же наследники. Когда станете богатыми, вам часто будут приглашать на всякие вечера, и без умения танцевать не обойтись, - сказала Бри. - Главное, почаще практикуйся, чтобы к тому времени все не забыть.       Стью очень радовался причастности к чему-то новому. Его семья никогда не ходила на танцы, хотя, что в Новой Зеландии, что здесь были подобные мероприятия и для не очень богатых людей. Правда, танцы там иного рода, - не вальс, но народные, преимущественно ирландские, так как в основном ирландцы и были переселенцами на обоих островах.       - Стью, тебя мама зовет на боковую! - сказал подошедший Фрэнк. До того, как прийти к источнику, он обыскал весь двор, и только потом понял, где они могут быть. Ему нравилось это место: он сам нередко там сидел и отдыхал после тяжких трудов, безотрывно глядя на то, как где-то из недр земли бьет пышная струя кристально-чистой воды.       - Ладно. Но завтра я непременно продолжу, - пообещал Стью и отправился в дом.       - Вы тут, смотрю, целый бал устроили, - произнес Фрэнк, глядя на разогревшуюся Бри, похоже, не готовую так просто останавливаться.       - А ты что не идешь спать? - спросила она. - Разве не всем сыновьям Клири надо быть уже в постели?       - Я уже большой мальчик, меня загонять не надо, - ответил Фрэнк и хотел было добавить: "Я сам давно понял, что, чем раньше ложишься, тем проще встаешь, поэтому сейчас и я на боковую", но Бри перебила его:       - Тогда, может, смена караула? - И, протянув в его направлении руки, произнесла: - Идем вальсировать!       - Что? - опешил Фрэнк и смущенно пролепетал: - Да я... не умею. Да нет, нет.       - И что? Стюи тоже не умеет, но скоро он затмит всех именитых танцоров Джиленбоуна! Ты только посмотри, какая луна! - с восхищением воскликнула Бри, глядя на яркий диск в небе. - Да и не жарко... В такую погоду только танцевать!..       Тут она сделала сальто, немного обнажив перед Фрэнком ноги, и тот, обескураженный эдакой эйфорией, не знал, куда себя девать. Но в то же время он чувствовал, что, если откажется, он упустит некий крючок, который может связать Фрэнка с жизнью, о которой он мечтал.       Он оглянулся и, убедившись, что его никто не видит, проговорил:       - Только не смейся, если у меня не будет получаться, ладно?       - Тогда проделай это сам над собой, - весело предложила Бри. - Мне нравятся люди с самоиронией.       Ее несколько тронуло смущение Фрэнка: он вроде весь из себя такой резкий, даже немного грозный, а сейчас что-то мнется, бормочет себе под нос... Она взяла его руку в свою, а другую положила ему на плечо. Фрэнк неуверенно сделал то же самое.       - А теперь делай шаг на меня!       До того, как почувствовать танец, Фрэнк несколько раз наступил ей на ноги и хотел было бросить это дело, но под возгласы Бри: «Все с этого начинали! Стью мне уже оттоптал ноги, так что не привыкать!» все же продолжил. Постепенно у него получалось все лучше; они кружилась все быстрее и быстрее, и Фрэнк ощутил то чувство, которое посещало его крайне редко, - веселье. Теперь он не замечал скованности в ногах, и вся окружающая обстановка несла его будто на крыльях. Он даже рассмеялся.       - Здорово! - произнес он, когда они остановились. - Вроде музыка должна быть... Но и без нее неплохо. Хотя мама могла бы нам на рояле подыграть... Она знает много красивых мелодий.       - Ну, зато у нас такой необычный вальс... Не под звуки рояля, но под свет луны, пение сверчков. И под запах яйц... то есть серы, - усмехнулась Бри. - У тебя неплохо получается! Явно есть талант.       Фрэнк вновь ощутил небывалое смущение.       - Ну... хорошо, - только и смог он вымолвить.       - Главное, ты попробовал то, чего не делал ранее, пусть, казалось бы, тебе это не надо, - произнесла Бри. - Вот я, - временно живу у вас и веду ваше хозяйство. Не буду врать, - не хотела я этого, разумеется, но пришлось. Так я этот опыт могу использовать в будущем, например, в том же кино, если, конечно, попаду туда: вдруг мне предложат роль горничной? А я уже буду знать, что к чему, буду, так сказать, в образе.       - Занятно, должно быть, сниматься в кино, - сказал Фрэнк. - За тобой смотрят, тебя узнают...       - Ну, как бонус, - да, - ответила Бри. - Ты должен знать, что тебя ждет на самом деле, и какую цену ты заплатишь за эту славу. Ведь это чертовски сложная работа. Нужно угождать всем этим продюсерам, режиссерам, да и вообще чуть ли не всей съемочной площадке, особенно если ты начинающий.       - Ты так об этом говоришь, будто уже снималась, - заметил Фрэнк.       - А я и снималась. Один только раз. Играла... покойницу.       - Покойницу? - удивился Фрэнк и рассмеялся. - В гроб, что ли, положили?       - Нет, даже этого не было, - с некоторым разочарованием произнесла Бри. - Я полежала на кровати, надо мной поплакали мои кинематографические родственники, почитал молитвы кинематографический священник, и на этом все. И потом из-за смерти моей героини начинается весь сыр-бор. Фильм признали нелицензионным и... запретили. Я даже не увидела это сцену, самый малюсенький, жалкий отрывок. Было бы на что там смотреть, но все же.       - Ты считаешь, что там не было, на что смотреть? - удивился Фрэнк. - А я бы поглядел, как ты играешь покойницу.       - Ха, играю! - усмехнулась Бри. - Лежу себе с закрытыми глазами и не шевелюсь. Хотя мне польстило, когда мне сказали, что у меня подходящий для этого типаж. Ну, там, глаза с мешками, и еще я тогда была бледнее, чем сейчас, - мол, меня даже гримировать не надо. Но как меня тогда взбаламутило это слово... типаж! Это такое... нечто очень важное в кино. Благодаря ему тебя могут узнать быстрее, чем без него. Сейчас я считаю, что этот самый мой типаж могут раскрутить и в другую сторону.       - И в какую же? - спросил Фрэнк.       - Просто в живую. Ну, чтобы я сыграла персонажа, который что-либо делает, а не просто лежит, сложив ручки, - пояснила Бри. - Например... какую-нибудь ведьму!       Она пугающе вцепилась Фрэнку в плечо и тут же отпустила руку.       - В роли простых влюбленных девиц, у которых всякие перипетии с их парнями, я не хочу вживаться, - продолжила она. - Для меня они все на одно лицо. Благо, повторюсь, у меня не тот типаж, чему я очень рада.       - Может, мне тоже податься в кино, - усмехнулся Фрэнк. - Поди, дадут роль какого-нибудь лесоруба.       - Ну, поехали со мной, когда твоя мать родит, - предложила Бри. - Какие проблемы.       - Да ладно. Это я так... к разговору, - неуверенно попытался откреститься Фрэнк. - Кому я там сдался. Я и ростом не вышел.       Он грустно усмехнулся, вспомнив, что эти же слова ему говорил Паддрик, когда Фрэнк собрался идти на войну. И отец был прав, - Фрэнк так и не попал в ряды армии и не смог проявить себя на полях сражений. Правда, тогда причина было только в малом возрасте парня.       - Ты меня вообще слышал? - вспыхнула Бри. - Я что сейчас говорила про актерские типажи? Разные нужны! Не всем играть писаных красавцев, да это там и не нужно! Тот же лесоруб, - чем не роль? Кто спас Красную Шапочку с ее бабушкой? Ростом он не вышел! Я тоже не вышла, и что?       - Ну, ты женщина. У вас все проще с ростом. Но маленький мужчина – не есть хорошо, - ответил Фрэнк.       - Для мужчины это тоже не так важно. Особенно если есть другие достоинства. К примеру, одно из твоих достоинств, - сила. Серьезно, что бы ты мог с высоким ростом, но без силы? Ну, достать что-то сверху, и все. На другой случай, подставить табуретку или лестницу, - дело нехитрое. А с силой можно куда больше нужных дел наворотить.       Фрэнк пожал плечами. Может, она права, и он и впрямь зря все эти годы слишком переживал из-за роста? Но какая-то его часть все равно упорно не соглашалась со словами Бри.       - У меня был роман с карликом, - внезапно произнесла она.       - Что?! - Фрэнк аж поперхнулся.       - Когда я работала с бродячим цирком, - пояснила Бри и с упоением начала рассказывать: - Был у нас там один, ростом мне по плечо... Но какой мужчина, какой мужчина! Укротитель змей, я ему их подавала. Его уверенности в себе мог бы позавидовать любой Аполлон!..       - Это еще кто? - не понял Фрэнк.       - Так называют красивых мужчин, таких, как отец Ральф. Не помню, кто точно этот Аполлон, бог какой-то вроде... Ну, так вот, этот карлик слыл тем еще сердцеедом. В него были влюблены просто все женщины цирка, да и зрительницы, что ходили на его представления, тоже втрескивались в него пачками. В итоге его от нас забрала одна богатая дамочка, и теперь он живет припеваючи.       Бри хотела добавить: "Если ты переживаешь, что на тебя из-за роста не обращают внимания женщины, то вот тебе опровержение", но, решив, что это может задеть Фрэнка, вовремя остановилась.       - Что еще раз подтверждает: рост - совсем не главное, - вслух подытожила она. - Нет, серьезно, ты подумай. Конечно, не факт, что нас куда-то возьмут, но попытаться стоит. Раз Стьюи не может, так как еще маленький, то давай уж ты. Думаю, что скоро, таким образом, перетащу в Мельбурн всю вашу семью.       - Не обольщайся, - усмехнулся Фрэнк.       - Эх, как я могла, - с легкой язвительностью произнесла Бри. - На ком же тогда останется Дрохеда? Ну, тогда вся надежда хотя бы на младших. И на тебя. Ох, что-то я разболталась! Это на меня полнолуние так действует, я точно ведьма или оборотень.       - Пойдем тогда спать, ведьма, - предложил Фрэнк. - Тебе завтра еще над едой колдовать.       - Точно, - согласилась Бри.                

***

      Ночью Фрэнк долго не мог уснуть и тяжело ворочался в постели. Нижняя часть тела ныла, будто бы о чем-то умоляла, а мысли были сосредоточены на Бри и танце с ней. Вот точно ведьма! Еще и это сальто… Бесстыдница… Она явно сделала так, чтобы с ним творилось что-то непонятное, а он взял и поддался этому…                      Точнее, не то, чтобы непонятное, - Фрэнк знал, что это именно. Возбуждение, плотское желание. Что-то похожее он ощущал и раньше, но тогда это не было столь явственно. А теперь в нем просто горит огонь! Что делать, куда от него деться? Хоть иди и ныряй в тот серный источник, может, он его немного охладит…                       Рука сама потянулась к органу, который затвердел, словно камень, и медленно, неуверенно стала гулять по нему, поглаживая. Фрэнк никогда не делал этого, а, когда впервые услышал, что именно таким образом можно в одиночестве удовлетворить желание, у него уже не было в этом выраженной потребности. И вот теперь… черт, как же хорошо!.. Движение руки становится все интенсивнее, глаза дичают, сверля взглядом на луну в окне, лицо и тело уже потные, хоть выжимай, дыхание все тяжелее…                       Фрэнк не смог бы сказать, сколько именно пребывал в этой блаженной неге. Когда она подошла к концу, он ощутил, что его рука вмиг промокла; когда ее вытащил, понял, что нижнее белье тоже сырое. Фрэнк опасливо оглянулся на братьев, чтобы убедиться, не разбудил ли он их… Нет, вроде как лежат, не шелохнувшись. Но Боб, повернутый к нему спиной, на самом деле, не спал; он слышал каждый звук и теперь ехидно улыбался.