Глава 6.

      Когда Бри вернулась Дрохеду, была почти полночь, и все спали. А утром, оставшись с Фионой наедине, она протянула ей деньги.       - Откуда? – тревожно спросила та.       - Не бойтесь, не украла, - улыбнулась Бри и стала лгать: - Помните, я вам говорила, что родственник из Мельбурна вот-вот пришлет деньги в благодарность за мою спасенную вашим сыном жизнь? Так вот, он их прислал. Правда, не за помощницу по хозяйству, а, получается, как покрытие долга.       - Прислал? – удивилась Фиона и задумалась. – То есть, он дал о себе знать, и ты теперь должна поехать в Мельбурн?       - Нет, что вы! Никуда я не поеду, пока вы… сами знаете, - весело произнесла Бри. – Ну, я ему сказала, чтобы прислал еще денег, если может, а он: «Шиш тебе, совсем обнаглела!» Тогда я ответила, что задержусь еще примерно на месяц, и он не был против.       - Даже не знаю, следует ли мне их брать, - задумчиво произнесла Фиона.       - Конечно, следует! Ведь, если бы не я, Фрэнк не врезал бы стригалю, и все было бы вполне мирно. Так-то в целом я не считаю себя виноватой, - виноват, прежде всего, стригаль. Но кто станет его обвинять? В таких случаях привыкли порочить именно женщин. Особенно если мужчина имеет какое-то имя, статус, а женщина – безродная и вообще непонятно кто. Конечно, миссис Карсон сотрудничает с его родителями, а с меня ей что? Вот ей и все равно.       - Хорошо, возьму только ради Пэдди, - ответила Фиона. – Надо будет сказать ему, а то он очень расстроен из-за этого всего. Но не знаю, как он отнесется к тому, что ты принесла деньги.       - Отлично отнесется, - уверила Бри, про себя подумав: «Если, конечно, он разумный человек». – Надеюсь, финансовое благополучие для него важнее гордости.       - Ох, не знаю. Гордость для ирландцев – далеко не пустой звук, - вздохнула Фиона. – Но, будем надеяться, что все пройдет гладко.       И все же, в глубине души она чувствовала, что есть в этой истории с деньгами нечто подозрительное, но гнала из своей головы гнетущие мысли.                

***

      Фиона сообщила Пэдди о деньгах и объяснила, откуда они взялись. Пэдди нехотя принял их, хотя и назвал «подачкой». Настроение его, однако, не улучшилось, и днем они вновь сцепились со старшим сыном. Узнав, что у них вновь появились деньги, Фрэнк сказал, что все не так уж и плохо.       - Если бы кое-кто не лез не в свои дела, было бы еще лучше, - хмуро проговорил Пэдди.              - Ты хочешь сказать, что, было бы лучше, если бы ее изнасиловали? – воскликнул Фрэнк.       - Ради бога! Изнасиловали! Ты что, не видишь? Для нее это явно не впервой!       - Что?! – вскричал Фрэнк. – Да ты что? Да от тебя женщин надо держать на далеком-далеком расстоянии! Одну порочишь словами, другую – действиями… Хоть не возвращай Мэгги из Джиленбоуна, а то непонятно, как ты на нее повлияешь! Слава богу, дочь в семье только одна…                       - Не говори ерунды, - прохрипел Пэдди. – И вообще, не будь, как мальчишка, хотя бы ради матери, если на меня все равно!                       - Ради нее! Ах ты, старый грязный козел! Молчал бы уже! Тебе нужно лапать ее все время? Обрюхатил ее, в таком положении заставляешь работать, и еще говоришь, что помощница не нужна! Ты во всем этом виноват изначально, а не я! Если бы мама не была беременна, не было бы нужды приводить кого-либо со стороны, и никто, как ты говоришь, не создавал бы нам проблем!                       - Я тебе уже говорил не раз свое мнение по этому поводу! И что это за выражение такое, - «обрюхатил»? Я ее муж! Так и должно быть!                       - Да ты хуже вон тех баранов, что у нас в стойле! Скот похотливый!                       - Если бы она нас сейчас слышала, она вступилась бы за меня, а не тебя! – не унимался Паддрик.                       - Разумеется! В семьях жены привыкли слушать мужей, какими бы они ни были! – воскликнул Фрэнк, и, оставив за собой последнее слово, быстро ушел.                       - Вот… дурак! – сквозь зубы проговорил Пэдди. – Просто дурак!                       Бри вновь застала их за ссорой, но не слышала, о чем конкретно они толковали, - лишь догадывалась, что именно о случае со стригалем и деньгами.                       Фрэнка нигде не было видно, да и вечером он не появился. Фиона забеспокоилась, и Бри тихо объяснила ей, что это, должно быть, из-за ссоры с Паддриком.                       - Час от часу не легче, - произнесла мать.                       - Не беспокойтесь, найдется, - попыталась успокоить ее Бри.                       И он нашелся. Ближе к вечеру она подошла к серному источнику, чтобы набрать воды для компресса (ноги Фионы несколько опухли во время беременности), и услышала шелест в кустах, затем покашливание. Бри сперва отнеслась с подозрением к этим звукам, но догадка промелькнула в ее голове, и она спросила, встав у кустов:                       - Эй, кто тут?                       - Свои, - мрачно донесся до нее знакомый голос.                       - А я догадывалась, что ты можешь быть именно где-то здесь! Вылезай и возвращайся домой. Мать беспокоится.                       Фрэнк высунул голову и спросил:                       - Как она?                       - Я же сказала, - беспокоится. Ноги опухли, вон, воду ей несу для компресса.                       - Я, конечно, хорош. Дурак, ничтожество. Только в одном этом папаша прав. – И он полностью вылез. – Но мне нужно было привести мысли в порядок, иначе я убил бы его на месте.                       - Что он тебе такого сказал, если не секрет? – удивилась Бри.                       - Он дал мне понять, что он весь из себя такой важный, а я, - дурак, - ответил Фрэнк.                       - Ну, разговоры между родителями и детьми часто такими и бывают, - пожала плечами Бри.       - Только я представлю, как он ее лапает, у меня будто все закипает внутри, - с горечью проговорил Фрэнк. - Она говорит, что он ее муж, и все так, как должно быть! Но все это неправильно.       - Что неправильно? – удивилась Бри. – Что они… этим занимаются? Фрэнк кивнул.       - Неправильно все то, что ты сейчас тут нагородил, - произнесла Бри. - Они взрослые люди, сами разберутся, что им делать. Но, с другой стороны, меня тоже коробит, что женщина в ее возрасте вынуждена беременеть и рожать, и еще работать при этом. Как бы да, пора бы уже остановиться.       - Ну вот, видишь! - воскликнул Фрэнк. - Сама же согласна со мной.       - Согласна-то согласна, но что-то я сомневаюсь, что тебя, прежде всего, заботит ее состояние. Точнее, скорее всего, так оно и есть, но мне порой кажется, что ты просто ревнуешь ее к отцу. Отношение не как к матери, а как к жене. Ты слишком привязан к ней, чего не должно уже быть в твоем возрасте.       - И ты тоже, как она, сейчас посоветуешь мне жениться и забыть о ней? - нервно усмехнулся Фрэнк.       - А что, она тебе уже это советовала? - удивленно спросила Бри. - Видишь! Даже она прямо тебе говорит, что что-то не так! Да, и я советую! Женись, найди какое-нибудь дело себе по душе, живи будущим, в конце концов! Ты по уши застрял в прошлом, и чем раньше ты себя вытащишь оттуда, тем проще тебе придется потом!       Она немного отдышалась, после чего продолжила:       - Твои родители сами себе хозяева, а ты - сам себе. Просто строй свою жизнь, а другие пусть занимаются, чем хотят.                       - А ты, что, познала жизнь во всех ее проявлениях? – мрачно спросил Фрэнк. – Больше всех знаешь, прямо, как отец Ральф?                       - Ну, куда мне до отца Ральфа! Пастырь несет слово божие! А чтобы видеть все это со стороны и прийти к кое-какому выводу, много ума не надо! Ну, серьезно. Когда взрослый сын много трется у мамы и еще ссорится из-за нее с папой… Это не есть хорошо.                       Фрэнк уронил голову на траву. Как все сложно… И самое печальное, - он понимал, что Бри права. Его раздирали на части стремление уехать в большой город, чего-либо там добиться, и любовь к матери, - он не решался ее покинуть. Он знал, что дети рано или поздно должны выпорхнуть из родительского гнезда, но в своем случае он представлял это весьма смутно.                       - Господи, я не могу! – со злостью проговорил он. – Я не могу решиться…                       - Я тебе помогу, - ответила Бри. – Как только я отсюда уеду, я возьму тебя с собой.                       И какой черт опять дернул ее за язык это пообещать? Что в прошлый раз, когда они вальсировали, она предложила ему это же, что сейчас… Какое-то проклятое место возле этого источника! Хотя… помощницу по хозяйству она тоже обещала, находясь при этом далеко не здесь. Значит, дело в месте, а в длинном языке. Или же в черте.                       Серьезно, - как она туда повезет Фрэнка? Он же (не Фрэнк) может взревновать… Если, правда, только им разделиться… Неизвестно, неизвестно. Но, может, станет ясно к тому времени.                       - Да я и сам могу, - ответил Фрэнк.                       - Да-а… Родители... – нараспев произнесла Бри. - С ними все непросто, конечно...       - А какие у тебя родители? - вдруг спросил Фрэнк.       Бри грустно усмехнулась.       - Мать - женщина, замученная хозяйством и пьянством отчима. Отчим, как ты уже услышал - пьяница. Еще две сестры и один брат. Как мы жили, просто ужас! Как отчим напьется, - сразу шум-балаган стоит во весь квартал. Мы с сестрами-братом прятались у одних соседей, пока другие соседи разнимали родителей. Уж с чем-чем, а с соседями повезло. Живи бы мы, как вы, на отшибе, отчим точно бы убил мать, и узнали бы об этом спустя много времени. А так он боялся... В итоге мы разбежались кто куда: старшие сестры - замуж, а мы с братом - в цирк. Он там в итоге и остался, его наши пожилые артистки полюбили, как родного сына.       - И ты не знаешь, что сейчас с твоей семьей? С твоей матерью? - спросил Фрэнк.       - Нет. Я сожгла все мосты, не хочу во всем этом вариться. Мать сама выбрала путь страдания, - почему это же должна делать я? Хотя не могу сказать, что мой путь такой уж гладкий и безоблачный, но я хотя бы попыталась что-то сделать. И до сих пор пытаюсь.       Фрэнк задумался. Пьянство - и правда бич отцов многих семейств; алкоголем злоупотребляли немало его знакомых в Новой Зеландии. Как бы Фрэнк не относился к Паддрику, сейчас он невольно отдавал отцу должное за то, что тот смог обойти этот соблазн стороной.       - Моя мать не выбирала путь страдания, - вслух произнес он.       - Откуда ты знаешь? - спросила Бри. - Да и, может, она не страдает вовсе.       - Страдает! - упрямо повторил Фрэнк.       - Тебе просто хочется так думать, и ты надеешься, мол, она поймет, что все плохие, кроме тебя! - выпалила Бри.       - Что? - вспыхнул Фрэнк. - Да что за ерунду ты мелешь? Вот вроде иногда и умные вещи говоришь, но иногда и такой бред сморозишь! Не хочу я, чтобы она думала, что все плохие, кроме меня! Но я знаю, что та жизнь, которой она живет сейчас, - не то, что она заслуживает!       - Да все мы заслуживаем большего, - махнула рукой Бри. - Возможно, я и впрямь сейчас сболтнула лишнего... Извини. Я, правда, не знаю, счастлива твоя мать или нет. Она довольно закрытая женщина, и не понятно, что она чувствует, - довольна ли она, или недовольна, просто хорошо это скрывает.       - То, что она скрытная, - это правда, - согласился Фрэнк. - Но я знаю, что она недовольна, и не может быть иначе! Она родом из богатой семьи и вышла замуж за этого крестьянина, Пэдди Клири, черт его дери! Мы бы могли жить совсем по-другому!       - Ну, если бы она вышла замуж за кого другого, ты бы не был тем, кто есть сейчас, - улыбнулась Бри.       - Да лучше бы и не был! - раздраженно сказал Фрэнк. - Как представлю, что я мог быть образованным, высоким, красивым!..       - Точно таким? - спросила Бри. - Кто знает? Может, от другого отца ты получился бы каким-нибудь умалишенным, и у тебя стекала бы слюна с подбородка? Хотя да, плюсы были бы и в этом случае: ты бы не осознавал своего несовершенства и мог быть вполне счастливым, - при условии, если бы к тебе относились хорошо. Ну и богатым, да. Но я тебе еще тогда говорила присмотреться к себе, какой ты есть, сейчас: ты ведь не промах. Ты и силен, и далеко не глуп, да и не так уж дурен собой, как считаешь. Лицо у тебя вполне привлекательное, на мой взгляд.       Фрэнк почувствовал, как губы, против его воли, сами ползут к ушам.       - Ну а самое главное, - в тебе есть воля к жизни, не то, что, например, у твоих братьев! - воодушевленно продолжала Бри. - Они, как безвольное стадо: что им скажут, то они и делают. Не скажу, что это прямо плохо, - я уже говорила, что у всех свой путь, а они своим, вроде как, вполне довольны. Но ты способен на большее, в более широких масштабах, а именно в этом смысле ты и хочешь действовать, не правда ли?       - Ну... может, - пробормотал Фрэнк.       - У моих сородичей есть такое понятие, как американская мечта: как раз, когда люди стремятся к большему, чем у них есть, - сказала Бри. - Ну а у нас будет австралийская мечта, по масштабам желаний и устремлений ни в чем не уступающая мечтам жителей Нового Света! И пусть эта страна меньше, но в ней живут люди не менее хваткие и сильные духом!..       Фрэнк заслушался. Как ему не хватало подобных речей, как не хватало кого-нибудь, кто внушил бы ему веру в себя! Лишь от матери от чувствовал какую-то незримую, поддержку; но то было безмолвно, а услышать напрямую, что ты чего-то стоишь, - это же совсем другое!       - Ну... пойдем. Заболтались, - только и смог он вымолвить вслух. - Покажусь матери, а потом буду предаваться австралийской мечте.       - Не забывай, что ей надо на только предаваться, но и действовать, - заметила Бри. - Иначе она останется лишь мечтой.       - Это понятно, - ответил Фрэнк.

***

      Дома все вели себя почти так, будто Фрэнк никуда и не уходил без предупреждения; Паддрик угрюмо посмотрел на него, но промолчал, а Фиона без тени эмоций сидела на кровати, положив плашмя ноги, на которых лежала тряпка, омоченная в серной воде. Но все же в доме витал какой-то тяжелый дух, не предвещающий ничего хорошего.       Фрэнк не хотел омрачать свое хорошее настроение, которое и без того бывало нечасто, и решил посмотреть очередную театральную постановку, устроенную Бри для Стюарта. Как ловко она меняет свой голос и выражение лица! Ну точно прирожденная актриса!       Фиона, слыша веселые голоса, доносившиеся из соседней комнаты, испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, она радовалась, видя, как доволен ее сын, с другой, - на нее, похоже, тоже подействовал тот самый дух, заставляющий тревожиться.

***

      Спустя два дня Фиона ощутила тяжесть, будто вот-вот должны отойти воды. Для родов было пока рановато, но она подозревала, что это может произойти не совсем в срок, как было со Стюартом и Хэлом, - те появились на свет примерно за три недели раньше положенного. Боб сбегал за доктором, и тот провел у ее постели несколько часов, после чего сообщил, что тревога ложная, и пока беспокоиться не о чем.

***

      Фрэнк лежал на стоге сена и, жуя соломинку, смотрел на звезды. Настроение его было спокойное, умиротворенное, в то же время полное некоего предвкушения. Тут он увидел Бри, вышедшую во двор в ночной рубашке, поднял с земли камушек и кинул в её сторону, но так, чтобы не попасть.       Бри, услышав стук, пугливо оглянулась, увидела Фрэнка, машущего ей рукой, подошла к нему.       - Как мама? - спросил он.       - В порядке, - ответила Бри. - Сейчас, я за дом, потом еще подойду.       Вернувшись, она так же забралась на сено и призналась:       - Мне тоже не спится. Я тебя понимаю, - такая ночь! Тоже люблю смотреть на звезды. Я даже знаю несколько созвездий. Вот, например, Кассиопея, - видишь букву w?       - Да, вижу. Я только медведиц знаю. Большую и малую, - ответил Фрэнк. - Вон они.       - Вон еще какое-то созвездие, но я не помню, как оно называется, - заметила Бри, указывая на звезды, образовавшие рога       - А вон созвездие "паук", - произнес Фрэнк.       - Слушай! Нет такого созвездия! - отрезала Бри, услышав о ненавистной ей твари.       - Ну, серьезно! Похоже ведь! - весело ответил Фрэнк. - Прямо над нами, а вернее - над тобой! Такое чувство, что он сейчас спустится и поползет по тебе!       - Да ну тебя! - воскликнула Бри и кинула в него пучком соломы. Фрэнк в долгу не остался: нагреб в обе руки приличную охапку и засыпал ею Бри.       - Ах, так! - воскликнула она и хотела было вернуть ему ее с лихвой, но Фрэнк, ловко вскочив, навалился на Бри и начал закапывать ее в сене; не касался только лица, ибо соломинки могли попасть в нос и глаза. Бри, веселясь, сопротивлялась, и тут заметила, что Фрэнк остановился; его лицо было совсем близко к ее лицу, а глаза смотрели в глаза. Недолго думая, она привлекла его к себе, и он неистово впился в ее губы. Словно искра пробежала между ними, и страсть, томившаяся так долго, вырвалась наружу. Тяжело дыша, Фрэнк дрожащими от волнения руками расстегнул штаны, а Бри молниеносно помогла ему снять подтяжки... Вот он... момент близости... О, как он прекрасен, и с каждым движением становится все слаще и желаннее! Покрывая лицо и шею Бри быстрыми, порывистыми поцелуями, Фрэнк растворялся в этой неге, будто ничего для него больше не существовало, - ни родителей, ни хлопот, ни обязанностей, ни неопределенного будущего. Вот он какой, этот первый раз... Фрэнк чувствовал крепкие объятия Бри, её сладкие ответные поцелуи... Хорошо бы вообще не останавливаться до утра, и лучше - до конца жизни!       И вот... произошло! Оказывается все, что было до этого, - своего рода затравка. В этот момент внутри стало так сладко, чуть ли не до боли!.. А после, - спокойствие, безмятежность, нежная, сладкая истома.       Они тихо лежали, продолжая смотреть на звезды.       - У тебя это впервые? - спросила Бри.       - Да, - ответил Фрэнк.       Он не стал спрашивать у нее о том же, да и в данный момент это не имело никакого значения.