3.2 договорились

Дискотеки Саша неизменно коротал на лавочке. В лагере он даже научился немного двигаться, но на танцпол его всё равно не тянуло. Даже Игорь мог сорваться потанцевать с Асей, а Андрей нырял в гущу отрядного круга, если трек по-настоящему цеплял, но Саша продолжал сидеть. Максимум мог пройтись по периметру, спасаясь от комаров. Медляки он не танцевал. И сколько бы девчонки ни зазывали его — и в прошлом году, и в этом — ответ был один: «Нет». Кристина как-то обронила, что многие воспринимают этот отказ чуть ли не как личное оскорбление, но попытки его уговорить не прекращались. Очередная дискотека подходила к концу. Диджей объявил белый танец, и Саша в этот момент думал лишь о том, когда же этот день наконец исчерпает себя. — Опять он эту нудятину включил, — буркнул под боком Андрей. Саша не успел даже в знак согласия «угукнуть», как стоящая неподалёку Кристина вцепилась в его руку и настойчиво дёрнула к танцполу. — Куда ты меня тащишь? — Лишаю тебя медлячной девственности, — она победно вздёрнула уголок губ, отсекая пути к отступлению. Саша мог бы вырвать руку, но не захотел. Секунда — и они уже стоят друг напротив друга слишком близко. Её руки плотно обвили его шею, грудь вжималась в диафрагму, а тёплое дыхание ощущалось на ключицах через футболку. Саша лишь легко обнимал её за талию. Кристина смотрела на него снизу вверх и пела каждое слово; её глаза блестели, а в уголках залегли крохотные складки. От её лёгкости Саша тоже слабо улыбнулся. Теперь Кристина для него не та стерва, которая непременно ассоциировалась со смертью и травлей, — теперь она просто его бывшая одноклассница. Вот такая, какая есть, со всеми её недостатками и причудами. Он даже не думал, что станет вот так шататься под какой-то медленный трек среди толпы таких же теней. Тем более с Кристиной. Музыка обволакивала, и Саша наконец расслабился. Ему нравилась песня, нравились эти движения и атмосфера вокруг. Нравилось видеть, что Кристине тоже по-настоящему хорошо. — Саш, — ненавязчиво позвала Кристина. Он мгновенно вынырнул из мыслей, опуская взгляд. Она стояла слишком близко и теперь тянулась вверх, вставая на носочки. — Сейчас застынь и не двигайся, — прошептала она прямо в его рваный выдох. — Тогда не укушу. В тот же миг она аккуратно коснулась его губ, и Саша невольно поддался навстречу. Всё так и должно быть. Весь год он не сопротивлялся, не участвовал — просто стоял, пока в него вжимались чужие губы. И вот, впервые после смерти Адама, в нём проснулось согласие. Среди десятка пустых, ненужных поцелуев этот выжег всё лишнее. Образ Адама больше не маячил за спиной, и Саша наконец-то впервые ответил. У Кристины на губах не вишнёвый фильтр, а дешёвый клубничный блеск. Понадобилась целая вечность, чтобы стереть вкус того «прощания» с лучшим другом, и только для того, чтобы теперь с такой нежностью целовать девчонку, которая когда-то и научила Адама целоваться. Круг замкнулся, но вместо боли в Саше воцарился штиль. Тишина, за которой в груди медленно начало разливаться живое тепло. Рядом кто-то взвизгнул, по толпе прокатились выкрики. Саша различил голоса девчонок из отряда — он не видел их лиц, но понимал: шум адресован им. Кристина, не прерывая поцелуя, высвободила одну руку и, резко вытянув её в сторону, показала «зрителям» средний палец. Когда песня смолкла, она неторопливо отстранилась. На губах застыла усмешка, а в глазах — немой вопрос. — Зачем? — только и спросил он, когда дыхание выровнялось. — Давно думала об этом, — она пожала плечами. — Ненавижу незавершённость, а теперь всё наконец на своих местах. — Ты же в курсе, что друзья не целуются? Кристина закусила уголок губы, прищурившись: — С кем из своих друзей, кроме Игоря, ты ещё не целовался? Саша промолчал. Он отошёл от неё, возвращаясь в привычный мир, который теперь казался ещё более чужеродным. За ними наблюдали. Десятки глаз сверлили их спины, а Саша раздражённо думал только о том, что ему чертовски нужно покурить. Больше никто не решился издать ни звука — пялились на Сашу молча. На Кристину и вовсе старались не смотреть. Отряду понадобилось десять дней прожить под одной крышей, чтобы только сейчас осознать, насколько сильно они оба выбиваются из отряда. Сашу до зуда бесило это внимание: ему хотелось, чтобы на него просто забили и сделали вид, что его не существует. В комнате не было давящей тишины, косых взглядов и лишних вопросов. Ожидаемо, но от этого не менее приятно. Когда на этаже всё стихло, но время ещё не дотянуло до одиннадцати, в дверь коротко постучали. Саша вздохнул. На пороге замерла Кристина. В своей пижаме с мишками она выглядела почти безобидно: завела руки за спину и наивно хлопала ресницами, пряча в глубине взгляда привычную чертовщинку. — Иди сюда, — она потянула его за руку в коридор. Короткий шаг в сторону, и вот Саша уже застыл у двери. Он — в одних шортах, она — в откровенной майке. Между ними лишь узкое пространство душного коридора и наэлектризованное молчание. — Что ты хотела? Кристина неловко усмехнулась, качнувшись с пятки на носок: — Как что?.. Пожелать тебе спокойной ночи. Не дожидаясь ответа, она потянулась вверх и невесомо чмокнула его в губы. От неожиданности Саша вжался лопатками в стену, а Кристина провела ладонью по его груди. И Саша снова вернулся к этому тупому позволению. Открыв глаза, он слегка увернулся и вдруг заметил в дальнем конце коридора неподвижный силуэт. Тот смотрел на них не отрываясь, жадно и пристально. Стоило Саше перехватить этот взгляд, как Гордей юркнул в свою комнату и растворился в тени. — Кристин, что тебе надо? — Саша отстранился и подчёркнуто сухо скрестил руки на груди. — Почему ты сразу думаешь, что мне что-то нужно? — А зачем ты тогда целуешь меня на глазах у своего ухажёра? Кристина всегда питалась мужским вниманием, а Гордей явно ловил кайф от того, что такая девчонка позволяет себе с ним флиртовать. Много страсти — никакого результата, но Саша знал Кристину слишком хорошо, чтобы догадаться: ей просто смертельно скучно. И, судя по всему, теперь она решила сменить мишень. — Гриня мне не ухажёр, — фыркнула она. — Или ты ревнуешь? — Это не я пришёл к тебе целоваться на ночь глядя. Говори прямо: чего ты хочешь? Либо мы это проясняем, либо расход. Кристина замялась, её напускная уверенность на мгновение дала трещину, но она быстро взяла себя в руки: — Я хочу с тобой дружить. Я думала, мы это ещё днём прояснили. — Молодец. Но поцелуи — уже не про дружбу. Я не хочу, чтобы ты разыгрывала очередной спектакль и втягивала меня в него. Пиздиться за тебя с компанией Гордея мне хочется ещё меньше. — Но всё-таки немного хочется? — Она лукаво закусила уголок губы, глядя на него из-под ресниц. — Я в этом не участвую, — он сделал шаг назад, к дверному проёму. — Ладно-ладно. Наверное, я просто хотела, чтобы все эти девчонки поняли, что ты им не достанешься. Ты же сам говорил, как они тебя достали своим вниманием и что никого из них ты не выберешь… Правда, теперь пол-отряда уверено, что мы встречаемся. Кажется, мне завтра попытаются патлы повырывать. — Но мы не встречаемся. Пусть это знают они, и пусть это усвоит Гордей со своей свитой. Я не собираюсь подыгрывать твоим забавам. — Да ты всё равно врать не умеешь, — хмыкнула Кристина с лёгкой обидой в голосе. — Я хочу дружить. И целоваться. И, может быть, иногда флиртовать. — У тебя для этого есть Гордей. — Но он долбоёб, Саня! Он мне не друг. Он просто ждёт, когда я ему дам, а я не хочу снова становиться для кого-то удобной подстилкой. Я не для того в лагерь приехала. Хочу, чтобы со мной разговаривали нормально, а не про футбол и тёлок. Именно поэтому я сейчас стою здесь с тобой, а не сижу в комнате у Гордея. — Хорошо. Спокойной ночи. Кристина быстро чмокнула его в уголок губ и, не оглядываясь, убежала к себе, оставив Сашу один на один с запахом её клубничного блеска. Саша никогда не видел проблемы в дружбе с девчонками. Правда, разговоры всегда ломались, да и стоило проявить к ним чуть больше интереса, чем к мебели, как они тут же записывали его в кавалеры и начинали строить призрачные планы. Всё изменилось с появлением Зои. У них слишком похожие мысли, но то, что Зоя — лесбиянка, окончательно снесло все барьеры. С ней можно было говорить о чём угодно и не бояться последствий, целоваться «для опыта», строить спектакль перед её мамой. С Зоей он был уверен: чувства не придут и не разрушат всё к чертям, как это случилось с Адамом. Дружба с Кристиной — ставка на «зеро» в рулетке. Либо всё сожрёт её корысть, либо добьют внезапные чувства. Но крохотный шанс на искренность оставался, и сейчас у Кристины на руках были все козыри. Саша был готов сделать ставку. Инициатива никогда не была его коньком; он не привык газовать там, где, скорее всего, придётся давать заднюю. Пусть Кристина рулит. Саша не против убивать время вместе, не против флирта или поцелуев по дружбе. Ему нравилось всё, пока на горизонте не маячило нечто большее, чем простое общение. Грань между ними как лезвие, но Саша умел на ней балансировать. Вопрос только — хватит ли выдержки остальным, чтобы не сорваться?