5.2 сельская дискотека

Крик петуха разбудил и Сашу, и Игоря, и всю деревню в придачу. Следом отозвались соседские птицы. Саша проклял всё на свете, Игорь, судя по мычанию, тоже. На часах — пять утра. — Да ты спи, спи, — пробормотал Игорь и уткнулся носом в стену. Минут через десять концерт стих, и Саша кое-как снова провалился в сон. Проснулся он, когда в глаза уже вовсю било солнце. Часы на стене, тикавшие всю ночь, показывали десять утра. Саша давно так не вырубался, даже в лагере. Двенадцатичасовой провал в беспамятство ощущался как перезагрузка. Похмелье почти не чувствовалось — сильнее давила вчерашняя усталость. Голова ныла, но в целом было терпимо. Саша перевернулся на спину и уставился в потолок. Рассохшиеся доски, облупленная белая краска. В комнате пахло пылью и лёгкой гарью, у окна лениво жужжала муха. Под боком сопел Игорь, хоть самолёт рядом сажай. Хотя петухи его всё же проняли. Ночью Игорь почти не шевелился, только иногда храпел в ухо. Как заснул — так и проснулся, даже Саша больше двигался. На узком диване они каким-то образом уместились без лишних движений. Саша дотянулся до шорт, висевших на стуле, и выудил телефон. Тот сдох. В рюкзаке валялся пауэрбанк, но и он сел ещё прошлой ночью, пока Саша шатался по району. За целый день он не заметил в доме ни одной розетки. — Что пишут? — с издёвкой спросил Игорь прямо над ухом. Саша повернул голову и встретился взглядом с серыми глазами. Игоря явно забавляла ситуация. — Где здесь розетки? — Ну, где найдёшь, там и будут. Хорошее настроение Игоря с утра всегда вызывало диссонанс и желание врезать. Игорь закатил глаза: — За диваном есть одна. Ещё у бабушки в комнате, на кухне штуки четыре и на улице. Дальше Саша приходил в себя молча. Поставил телефон на зарядку, умылся, почистил зубы и сходил с Игорем к колодцу за водой. Деревня будто вымерла. Вроде воскресенье, а ощущение, что все на работе. В то, что здесь спят до обеда, верилось слабо. На плите стояла кастрюля. Игорь без лишних вопросов налил две полные тарелки супа и выставил на стол. — А где все? — Ну, кто где. Бабушка с соседями в город уехала торговать, кто-то в церковь ушёл, кто-то в поле. Ты их и не услышишь. Или думал, тут как в городе — люди гуляют и общаются? — Да ничего я не думал. Просто странно. Не задумывался никогда, чем в такой глуши занимаются. — Ну, мы вот сейчас будем самогон гнать, пока бабушка не вернулась. Дел на день вперёд, и плевать, воскресенье сегодня или среда. Завтракал Саша с таким аппетитом, что не отрывался от тарелки. За супом пошли бутерброды с колбасой, чай с вареньем и пироги с капустой. Игорь ещё минут пятнадцать намывал посуду, лениво болтая с Сашей через плечо. После перекура двинули в сарай. — Бери брагу, а я потащу шайтан-машину. На старом верстаке среди пустых банок возвышался самогонный аппарат — сваренный вручную из обрезков труб и облупившегося бидона. Кривые швы и следы сварки намекали, что агрегат ещё Брежнева видел, но точно переживёт их обоих. Вернувшись в дом, Игорь растопил печь и споро установил аппарат. Он проверял соединения, ощупывал резиновые шланги, чтобы нигде не сифонило. Саша наблюдал со стороны, и уголки губ невольно дрогнули: рядом с этой грудой железа Игорь смотрелся куда органичнее, чем в городе. Тот залил мутную брагу в куб и затянул крышку. — Это долго? — А ты куда-то спешишь? Перегреешь — пойдёт сивуха. Игорь ещё немного поколдовал над агрегатом, после чего по-царски уселся на стул, закинув ногу на ногу. Саша стоял рядом, уставившись в металлический бок бидона. Минут через сорок, когда по трубке пошёл пар, Игорь едва заметно улыбнулся. — Видишь? Сейчас пойдут «головы», их пить нельзя. Из тонкого носика сорвалась блестящая капля. Она упала в банку и тут же испарилась, оставив после себя резкий спиртовой шлейф. Саша втянул воздух и поморщился. Металл на плите раскалился. На кухне стало так жарко, что даже открытые настежь окна не помогали. Парни вышли на крыльцо покурить. — Твоя бабушка его на продажу гонит? — Да не, редко, разве что соседи сильно попросят. В деревне это как местная валюта. Ну и сама она не прочь приложиться. — А не боится, что ты тоже втянешься? — Наверное, боится. Но ей, по-моему, и на это, и на сигареты плевать — так, чисто для воспитания ворчит. В деревне все курят, все пьют. Дед это понимал, и она понимает. — А сама она гонит? — Ну, когда нас нет — конечно. Дед всегда говорил, что самогон — дело мужское. Вот нас и натаскали. Варить — не пить, делов-то. Такая же бытовуха, как закатки делать или забор чинить. У Стаса с этим туго шло, он к алкоголю вообще ровно дышит, так что после смерти деда я за главного по аппарату. — И много уходит мимо кассы? — ехидно уточнил Саша, выпуская дым. — Прилично. Бабушка не особо считает, сколько там на выходе. Знает, что должно быть литров восемь, а там уж как пойдёт — главное, чтобы чисто и крепко. Помню, припрятал как-то пару литров для нас со Стасом, думал, не заметит. Заметила. Огребли мы тогда знатно. Поэтому сейчас варю, только когда её дома нет — можно всегда сказать, что аппарат барахлил или разлил случайно. Крутимся, короче. Партия вышла отличная: шесть литров чистой жидкости. В доме стояла такая духота, что парни почти всё время торчали на улице. Болтали, курили, периодически отвлекаясь на мелкие дела, которые Игорю внезапно казались срочными. К обеду приговорили целую пачку сигарет. Когда перегон закончился, солнце стояло в зените. В доме густо пахло спиртом и калёным железом, а на столе поблёскивали банки, полные прозрачной самогонки. — Вот, сорок пять градусов. Эталон. — А крепче можно? — Мы как-то со Стасом до семидесяти догнали. Бабка нас потом веником по всему двору гоняла. Я думал, заставит всё это выпить в наказание, но не подфартило. Больше не экспериментируем. Обедали уже своим продуктом. Оказалось, не чета магазинной водке — пилось легче. После еды Саша взялся за уборку кухни, а Игорь начал закатывать банки ключом. — Не маловато вышло? — Саша с сомнением посмотрел на пустеющий бидон. — Долго это всё, — отозвался Игорь. — Это только первая перегонка, как я приехал. Дальше будем партиями покрупнее гнать. Видишь же: пять часов убили на эти несчастные шесть литров. И это из двадцати литров браги! Представь, сколько надо впахивать, чтобы до следующего лета хватило. — Твоей бабушке прям так много надо? — Естественно, она любительница накатить вечером. Этой партии ей месяца на полтора хватит, если не меньше. У нас обычно весь погреб этим самогоном забит. Как закончили, покормили скотину и отправились за хворостом. Лес начинался сразу за огородом. Игорь с Сашей шли по тропе, усыпанной сухими листьями. Несмотря на зной, под одежду пробиралась влажность, и хотелось просто остановиться в этой тени. В правой руке Игорь нёс пачку пустых мешков, в левой — моток пластикового шпагата. На прогалине Игорь расстелил один мешок, остальные бросил рядом. — Короче. Для растопки собираем сухие ветки. Толщиной от карандаша до пальца. Хорошо, если длинные, главное — не толстые. Игорь тут же поднял две ветки и кинул их на мешок. Саша огляделся и понял: они здесь надолго. Чтобы набить четыре мешка такой мелочью, придётся до вечера рыскать по кустам. Другое дело — брёвна для костра: нашёл поваленное дерево и рубишь. А тут ходи, выискивай хворостинки. В городе всё проще: захотел тепла — пошёл купил. А здесь — иди в лес, таскай, корябайся. Игорь в процессе постоянно матерился и ворчал под нос. Саша только усмехался — по делу. Четыре мешка набили за два часа — удивился даже Игорь. Хворост не пихали внутрь — укладывали поперёк, заворачивали мешок и стягивали верёвкой. Саша к логике местных не привык, но запомнил. Когда вернулись, услышали, как в курятнике копается бабушка. Она громко ругалась матом. Саша вопросительно покосился на друга, тот ответил таким же недоуменным взглядом. — Я не ебу, что там случилось, но лучше ей на глаза лишний раз не попадаться. Ветки сложили возле сарая. Здесь воздух дрожал от жары, и хотелось немедленно сбежать обратно в тень. Саша надеялся на перекур, но вместо этого Игорь вытащил из угла топор — тяжёлый колун с широким лезвием и ручкой в синей изоленте. Закинув его на плечо, он спросил: — Ты когда-нибудь дрова колол? Саша посмотрел на него как на идиота. — Ты так спрашиваешь, будто не знаешь, что ответ «нет». — Пошли. Они обошли сарай и встали под навесом, где уже высилась поленница. Дрова были не идеально одинаковые, но для пятнадцатилетнего худощавого Игоря объём проделанной работы впечатлял. Рядом лежали распиленные, но ещё не расколотые чурбаки. — Как ты это вообще сюда притащил? — С соседом договорился. У него бензопила и куча всего. Саша больше вопросов не задавал, хотя, глядя на эти бревнища, их было много. — Значит так. Всё просто. Видишь трещину — бей в трещину. Или в центр. Держи колун крепко, бей всем телом и… — он запнулся. — Блин, да кому я объясняю. Игорь поставил полено на колоду, вскинул топор и одним точным ударом расколол его надвое. — На, — Игорь всучил ему топор. — А я на чердак. Игорь ушёл. Саша вздохнул, сходил глотнуть воды и вернулся к навесу. Он оглядел брёвна. По сравнению с двуручной пилой это казалось почти отдыхом. Саша водрузил полено на колоду. Первый удар вышел комом — лезвие намертво завязло в сучке. Он фыркнул, перехватил топорище поудобнее и замахнулся снова. Второй удар — чурка треснула и разошлась почти ровно. Дальше пошёл ритм: вверх, вниз, удар. Пауза, чтобы вытереть руки о штаны, — спина уже горела, а пот заливал шею. Саша скинул рубашку. Работа превратилась в движение маятника. Топор то вонзался по самую рукоять, то соскальзывал, но Саша не останавливался. В глаз влетел комар — моргнул, смахнул его грязной рукой и снова замах. Было тяжело, но терпимо. Надо было не турниками заниматься, а кроссфитом, хотя база пловца выручала — силы хватало. Поленья получались далёкими от идеала, техника явно хромала, но результат был: дерево сдавалось. Поленница под навесом росла быстро. Саша так завёлся, что готов был колоть до стёртых ладоней — лишь бы не ковыряться в грядках. Когда последнее полено развалилось на части, за спиной раздалось: — Ну наконец-то! Игорь стоял рядом — явно ждал, пока Саша закончит. — Ну, как успехи? — ухмыльнулся он. Саша молча указал на гору дров, отбросил топор и начал укладывать их под навес. Игорь выглядел подозрительно бодрым, будто на чердаке он не хлам разгребал, а в гамаке валялся. — Выглядишь как в рекламе спортпита. Повезло тебе, что тут из зрителей только бабки, некому пялиться. Саша опустил взгляд на свой влажный торс и сползающие треники. — А ты выглядишь как колхозник. — Потому что я и есть колхозник. — Я всё. А ты? — Разобрал где-то половину. Не думал, что ты так быстро управишься, у меня бы это дольше заняло. — Думал, я белоручка? — ядовито хмыкнул Саша. — Трудовик мне вышку не поставил только потому, что за пидора считал. А так… — Не знаю, у нас на трудах в карты режутся, дай бог кто-то лобзик держать умеет. — И это моя школа плохая? Я дома максимум кран чинил. А тут, видишь, у тебя учусь. — Хороший ученик, — кивнул Игорь. — Бабушка тебя теперь в город вряд ли отпустит. Ленивые голубцы зашли на ура — то ли из-за голода, то ли потому, что Саша их и не видел никогда. Со сметаной и наваристым соусом съел всё молча. — На дискотеку хочешь? — спросил Игорь, прищурившись над кружкой чая. Саша хотел спать. Максимум — валяться и тупить в потолок. — Я и в лагере на них просто сидел. Думаешь, здесь в пляс пущусь? — Сельская дискотека — это как парк аттракционов. Туда ходят развлекаться, а не танцевать. Все пьяные, скучают, а потом прыгают на мопеды и гонят в соседнее село. Тем более там сегодня день посёлка. — А ты там хоть раз был? — Не-а. Стас в прошлом году катался. Говорит, как в сериалах. Типа чудо света — надо хоть раз увидеть. — Ну, хочешь — пошли. — «Хочешь — пошли», — передразнил его Игорь. — Была бы там девчонка вроде Кристины, ты бы туда пулей летел, чтоб с ней в дёсна долбиться. Саша промолчал. Он бы не пошёл туда, даже если бы «как Кристина» была сама Кристина, но ради Игоря был готов потерпеть. Главное, чтобы там снова не заставили впахивать. — Там сейчас концерт, а где-то к восьми уже будет движ. — А далеко идти? — Идти — далеко. Но на велике минут тридцать. Саша нахмурился. Наверное, у Игоря в голове даже не было варианта, что не все умеют кататься. Но Саша промолчал. Собрались они быстро. По очереди сполоснулись, помыли голову, оделись в парадное. Игорь в джинсах и футболке-поло — его типичный и единственный «выходной» образ, а Саша в обычной футболке и спортивках. Выбора особо не было, но хотя бы всё чистое. Игорь вытащил из сарая два старых велосипеда. Оба с виду держались на честном слове, и удивительно, что не рассохлись от ржавчины. Сиденья протёрлись от времени, зато было видно, что рамы со свежей краской. — Это тоже твоей матери и её брата? — хмыкнул Саша. — Не, оба дедовские. Он просто нам их со Стасом переделывал. Сейчас маслом смажем, протрём — и можно ехать. Саша смотрел на это чудо «современности» и понимал, что с «ехать» будут проблемы. Он даже не пытался учиться. Велосипед был байкой из дворового детства сверстников, вроде детских игр, которые тоже прошли мимо. Как вообще на этом ездят? Саша слышал, что дети, пока учатся, ходят все в зелёнке со сбитыми локтями и коленями. Значит, придётся разбираться сейчас. Интерес, правда, был. Когда Игорь подготовил первый велик, Саша взобрался на него и попытался сделать круг. Сначала тело не понимало, чего от него хотят, получалось неуклюже. Он вцепился в руль, велик вело в стороны. Движения выходили рваными. Главное — не гнать и без резких поворотов. Всё равно дорога будет куда ровнее, чем этот перекопанный кротами двор. — Ладно, всё-таки нам ехать дольше, — наблюдая за ним с насмешкой, сказал Игорь. Через десять минут они уже катили по просёлочной дороге. Саша — чуть напряжённо, но уверенно, Игорь — впереди, то оглядываясь, то выкрикивая что-то в сторону. Иногда Игорь отпускал руль и ехал без рук, словно специально насмехаясь. Зная Игоря, так оно и было. Саша был так сконцентрирован, что вообще не обращал внимания на всё, что происходит вокруг. Доехали они за сорок минут. Посёлок оказался куда больше деревни: несколько многоэтажек, остальное — тот же пригород. Если за пределами посёлка всё вымерло, то здесь жизнь кипела. Они приехали на площадь, пристегнули велосипеды цепью к столбу и начали осматриваться. Музыка гремела из старых колонок, пахло пивом, сигаретами и жареным мясом. Народ сбивался кучками — подростки, взрослые, совсем старики. Девчонки щеголяли в коротких шортах и юбках, парни стояли у своих тачек или оккупировали лавочки. Пили все. Кто разливал пиво из «двушки», кто доливал водку в банку с энергетиком или мешал с соком. Те, кто постарше, пили что-то более прозрачное. Саша с Игорем тоже взяли из дома бутылку ликёра. К счастью, в этом посёлке был супермаркет, так что купили ещё по пирожку и жвачку. Они здесь явно выделялись — никого не знали и ни с кем не общались. Стояли у дерева, потом сели на трубу, наблюдали и болтали. Сразу чувствовалось — чужие. Саша заметил, что некоторые местные их откровенно разглядывали, но вроде без наезда. Прав был Игорь: здесь и правда лучше. Не так, как на опушке или в пустой деревне — здесь даже воздух казался живым. Саша затянулся и поймал себя на мысли: ему просто не хватало людей. Среди шума, смеха и ругани дышалось легче. Хаос был честнее тишины. Уж лучше в гуще этого чёртова общества, чем в полном отчуждении. Саша отхлебнул ликёра прямо из горлышка и вытер каплю с подбородка. Музыка сменилась на какой-то ремикс Круга, кто-то завизжал, и толпа ломанулась на «танцпол». Девчонки выплясывали, парни с ухмылками наблюдали со стороны. Сразу было видно, кто тут местная звезда, кто «ровный» парень, а кто — отморозок. Деревенские не прятались за масками, и Саше нравилось просто наблюдать. Игорь в это время уткнулся в телефон с улыбкой до ушей. Саша не сомневался, что тот строчит Асе. — Ты сюда приехал в экран пялиться? — Да, — уверенно отозвался Игорь. — Тут связь ловит. Что в этом плохого? — Пока ты там сердечки шлёшь, я весь ликёр в одно жало приговорю. — Ну и пей, — Игорь пожал плечами и снова ушёл в переписку. Саша вздохнул, сделал ещё один глоток, встряхнул пустеющую бутылку и спрыгнул с трубы. — Я в магаз. Площадь была окружена ларьками и павильонами, в темноте не сразу и разберёшь, где торгуют овощами, а где — хозяйственной мелочью. Саша направился к дверям, из которых выходили люди. Внутри — обычный сельмаг: продукты вперемешку с тазами и швабрами. — Пол-литра водки, — сухо бросил Саша, поставив пустую тару на прилавок и доставая бумажник. Продавщица лет шестидесяти скептически оглядела его с ног до головы, мазнула взглядом по бутылке и, закатив глаза, развернулась к стеллажу. Саша и сам не понял, откуда взялась эта наглость. Просто стало скучно — захотел проверить. У женщины даже вопросов не возникло. — Как там, гуляет народ? — она ехидно улыбнулась, облокотившись на прилавок. — Конечно, гуляет, — бодро ответил Саша, выкладывая купюры. — Праздник же. — Ох, только и слышу про этот «праздник». Ночью, как обычно, скорая приедет, а утром дворники будут площадь отдраивать. Позади уже собиралась очередь из девчонок. Саша забрал бутылку и, бросив короткое «Хорошего вечера», вышел под звон колокольчика. Сам не понял, с чего разговорился. Видимо, просто зачесалось с кем-то перекинуться парой слов, да и здесь принято было имитировать дружелюбие. Местные личные границы и асоциальность на хую вертели. Саша остановился у мусорки, допил ликёр и отправил пустую тару в бак. Стекло звонко звякнуло. Он двинулся дальше, но в спину прилетело: — Подожди! Он обернулся. Его догоняла девушка. По лицу возраст не угадать: стрелки до ушей и широкие брови напрочь стирали всякую юность, хотя одета она была скромно — без вызывающих декольте или коротких шорт. — Чего? — Саша вскинул бровь, покрепче перехватив бутылку водки. Он заметил, как у ларька перешёптываются её подруги, не сводя с них глаз. — Ничего, — буркнула она. — Просто хотела спросить, сколько тебе лет. Саша усмехнулся. Странный вопрос для того, кто только что вышел из магазина с водкой без паспорта. Она что, местный участковый в юбке? — А ты из паспортного контроля? Как видишь, достаточно, чтобы продали. — Ну, ты просто мило выглядишь… — она поджала губы и уставилась в землю. — Я думала, тебе нет восемнадцати. А тётя Неля без документов никогда не продаёт. — Это комплимент? Девчонка была странная, но по голосу — ровесница, плюс-минус. — Ты городской, да? — не унималась она. Саша промолчал. — Ну, просто раньше тебя здесь не видела. И шмотки у тебя дорогие… У нас такие не возят. «Дорогими шмотками» она назвала обычные спортивки и кроссовки. Вместо того чтобы отмахнуться, Саша дерзко кивнул: — Единственные штаны, чего прикопалась? Она тут же стушевалась. — Да я ничего, классные, говорю же. Просто думала, если ты не местный — друзей ищешь. Могу с подругами познакомить, если хочешь. — Я не отсюда. Так, на дискотеку заскочил. — А хочешь, пойдём потанцуем? — Я не танцую. Саша от таких навязчивых устал ещё в лагере. Не хочет — и всё. Незнакомый парень, на принца-романтика не тянул. Что им от него надо? — А зачем тогда вообще на дискотеку ехать?.. — пробормотала она. Они замолчали, сверля друг друга взглядами. В динамиках захрипел знакомый голос. — Боже, это моя любимая! — завизжала девчонка. — Пожалуйста, пойдём. Один танец — и я отстану. Честно. «Праздник губ, обид и глаз…» — запел кто-то фальшиво со сцены, растягивая слова. Песня Саше тоже нравилась. Сейчас она на удивление точно ложилась под момент. Он открутил крышку, отхлебнул водки и протянул бутылку девушке. — Рюмок нет, извиняй. Девушка просияла и выхватила бутылку. Глотнула, скривилась, закашлялась — и тут же вцепилась ему в руку. Столько запала он даже у Кристины не припомнит. Она обвила его шею одной рукой, вторую вложила в ладонь. Саша пихнул водку в карман и приобнял её за талию. Двигались неровно, почти топтались на месте. Девчонка тянулась ближе, задирала голову, что-то тараторила — слова тонули в гуле. Смеялась, спотыкалась, снова прижималась. Саша просто двигался в такт. Хмель мягко расползался по голове, и всё вокруг казалось одинаково пьяным. Странный вышел медляк. У этой девчонки он был ни черта не медленным — её будто энергетиками накачали. Или это так глоток водки вставил? Ещё месяц назад Саша вообще не практиковал танцы. Но Кристина рядом с ним превращалась в кошечку, и с ней хотелось целоваться, а с этой особой — просто чтобы она ноги не оттоптала. Только сейчас Саша до конца осознал, что ей реально лет тринадцать. Едва музыка стихла, он поспешил закурить и ретироваться. — Бросаешь? — чуть обиженно прилетело вдогонку. — Мы договаривались на один танец. И ушёл. Сумерки уже сгустились, Саша на секунду потерялся, потом зацепился взглядом за знакомый силуэт и пошёл к Игорю. — Это что сейчас было? — насмешливо встретил его тот. — Не ебу, Игорь, вообще не ебу. Привязалась какая-то, решил потанцевать. — Ты — и танцевать? Не узнаю тебя, Саня. Кристина на тебя плохо влияет. — Завидуешь? Игорь промолчал. Сидел полутрезвый, уткнувшись в телефон. — Ты бухой. Поехали домой. Саша не спорил. Странно — раньше Игоря его градус вообще не волновал. Пока Игорь дописывал сообщения Асе, Саша успел приговорить ещё полбутылки. Сидел, разглядывал толпу. Чуть дальше уже кто-то сцепился: крики, давка, звон разбитого стекла. Музыка не смолкала, диджей только орал поверх баса: «Без драк, люди, праздник же!» Было ясно — пора сваливать. Обратный путь в щепки пьяным показался Саше невероятно весёлым. Темнота, дорогу едва разберёшь, хорошо хоть без грязи. Доехали уже к одиннадцати.