ИМПУЛЬС: 6.1

Саша наконец понял, что такое беззаботное деревенское детство, пусть и у чужой бабушки. После такого отдыха никакой Реюньон не нужен. Он уехал от Игоря к полудню. Город встретил его приторным равнодушием. На вокзале все так же пахло чебуреками, люди спешили, попрошайки стояли у входа. Даже знакомые супермаркеты и метро теперь поднимали настроение. Саши не было всего три дня, а по ощущениям прошел год. Планы так и не появились, и он поехал на район — просто по привычке. Его дома здесь больше нет, но родство с этими улицами нельзя обрубить одной хлопнувшей дверью. Тут было спокойно, почти как в деревне, только из пустых глазниц панелек за тобой будто наблюдали. Саше нравилось это социальное одиночество. Он думал о тех, у кого всегда есть кто-то рядом. Кто может выйти во двор — и уже в компании. Кристина была из таких. Саша тоже мог бы, если бы не перегрызся со всеми на районе год назад. Обойдя район, он двинулся к торговому центру. План был прост: побродить по залам, и взять что-нибудь выпить — просто чтобы не выглядеть как тот, кто бухает среди дня. Хотя, по сути, этим он и занимался, но надо было тянуть время. В будний день торговый центр откровенно пустовал, особенно магазины с «модной» одеждой. Раньше Саша здесь был только в паре мест и задерживался разве что в супермаркете. У стеллажей с алкоголем он мог зависнуть надолго: в ларьке такого не продавали — оставалось любоваться. Хотя пил он все подряд. В хлебном отделе он заметил знакомый силуэт: белая футболка не по размеру, шорты и кеды. Он привык видеть Зою в юбках и блузках, а тут она блуждала взглядом по швам плитки и неловко поглаживала локоть. Рядом стояла ее мама. Саша подошел из-за спины. — Привет, — кивнул он. Зоя вздрогнула, подняла голову, поправила очки и несильно ударила его по плечу. — Блин, Саша!.. Привет, да. — Здравствуйте, — кивнул он ее маме. — Здравствуй. Как каникулы? — Хорошо, спасибо. Мама Зои переглянулась с дочерью, многозначно поведя бровью и ушла к дальним стеллажам. Зоя тут же накинулась на Сашу с объятиями и чмокнула в щеку. — Мама меня все лето задалбывает: почему я с тобой не гуляю и почему ты не приходишь в гости, — проворчала она. — Она до сих пор думает, что мы встречаемся? — Кажется, она переживает за наши отношения больше нас. Решила, что мы поссорились. Их легенда держалась до тех пор, пока мама Зои не застала их вдвоем на кухне вечером. С тех пор она смотрела на Сашу как на почти зятя. Зое было проще говорить «дружим», а все намеки доставались ему. Но вне школы они почти не пересекались. За все лето — ни одной прогулки, только случайные встречи в лифте. Без учебы связь быстро сдувалась до редких дежурных сообщений. — Ты бы хоть в гости зашел, — буркнула Зоя. — Как уехал в лагерь, так и пропал совсем. — Да как-то… дела, туда-сюда, — отмахнулся Саша. — «Туда-сюда», — передразнила она. — Школа через три недели, пора готовиться. Хотя бы морально. Медосмотр там, учебники получать… — Да получим, делов-то. Еще три недели, отдыхать надо. — Не могу я вечно дома сидеть, скучно, — вздохнула Зоя. — Везде каникулы: в школе, в художке, на допах. Сидишь в четырех стенах, сериалы, игры… Я уже страдать хочу. — Ну, меня золотая медаль уже не волнует. Зоя снова вздохнула. — Ну блин. А кто мне математику объяснять будет? Я вообще-то только ради тебя в физмат пошла. Саша усмехнулся: — Я объясню тебе, даже если сам буду двоечником. Зоя шутливо ткнула его кулаком в плечо. — А ты с Кристиной общаешься? Ей явно льстило, что Кристина ушла из школы, но Саша теперь действительно с ней был чаще. — Ну, на позапрошлой неделе встречались. Зоя заметно приуныла. — Надо нам с тобой тоже как-то погулять. Саша кивнул. — Зойка, ты идёшь? — крикнула её мама. Зоя махнула — сейчас, мол, — и наспех обняла Сашу. — Всё, давай, спишемся! — и убежала. Саша проводил её взглядом и усмехнулся. Купив в супермаркете перекус и пачку семечек, он направился к знакомому ларьку. Поизучал холодильник, впервые взял джин-тоник. В его дворе снова никого не было. Он уткнулся в какой-то тухлый стендап и не заметил чужую компанию. С другого конца прилетело: — О, легенда! От звонкого голоса Саша поднял взгляд. К нему широким шагом шла Кристина, задорно маша рукой. Удивительно, как он её не заметил сразу. Она выглядела чересчур весёлой и слегка пьяной. — А чего с рюкзаком? В школу уже собрался? — она плюхнулась рядом. — Ого, лаваш с сосисками. Сударь, да вы царских кровей. И снова пьёшь? Сочувствую твоей печени. Саша хотел вставить «не то что ты», но сдержался. — Завидуешь? — А я чего? Я ничего, — со смехом открестилась она. — Что там у тебя? Джин-тоник? Водка в магазе закончилась? Водка будет вечером. — И чего один? Где друзья? В лагере — не разлей вода, а в городе слоняешься как лох? — Игорь в деревне, Андрей на море. — А Зоя? — Да что ты со своей Зоей пристала? Виделись сегодня в ТЦ, всё нормально. — С твоей, — поправила Кристина. Иди нахуй. Да, сейчас бы он отлично сидел с Зоей: бухущий в перспективе, слушал бы про очередную книжку с диким поревом. В школе это казалось естественным, во дворе — лишним. Саше было скучно. Сидеть одному как последний алкаш — так себе вариант, но и звать Зою он не собирался. Ей бы по магазинам, приготовить что-то, поучиться. Они на разных волнах. Но Кристина упорно называла Зою «его», а Зоя до скрипа зубов ревновала к Кристине. — Иди нахуй, — сказал он вслух. Кристина загадочно усмехнулась, будто именно этого и добивалась. — Ты куда пропал вообще? — спросила она уже тише. — После лагеря один раз увиделись — и всё. Непорядок. — У Игоря был. Только вернулся. — А-а, то-то я смотрю — с рюкзаком. — Какая наблюдательность, — хмыкнул Саша и в пару глотков допил бутылку. — Ну, если хочешь, могу со своими познакомить, — указала она в сторону двора. Саша обернулся: там сидели двое парней. Он кивнул, отправил пустую тару в мусорку и достал новую бутылку. Открыл её о край лавочки. Довольная Кристина тут же подскочила, и Саша неторопливо поднялся следом. Тело стало ватным, но приятно лёгким. Хорошая вещь этот джин-тоник. От водки только страдания приходили. К своим она почти побежала. Саша плёлся следом. — Короче, это мой кент Саша. Он вечно бухает в соло, я боюсь, что он скоро сопьётся, так что посидит с нами, если вы не против. Один закатил глаза, а второй усмехнулся и протянул руку: — Росс. — Саша, — тот ответил крепким рукопожатием. Ладонь у Росса была тонкая, с длинными пальцами — почти такая же, как у Адама. Необычно: у местных пацанов руки обычно были грубые, со сбитыми костяшками. Сам Росс выглядел чужеродно для района. Никаких треников — кроссовки, шорты и льняная рубашка. Ему бы палубные туфли, и можно сразу на яхту. Ещё и ухо проколото, волосы осветлённые. Выбившийся локон забавно прыгал перед глазами. — Митя, — бросил второй. Он выглядел привычнее, разве что хмурился постоянно, из-за чего на лбу уже прорезалась морщина. Кристина притёрлась к Россу, взяла его за руку. Саша сел напротив. — Саша — мой бывший одноклассник и местная знаменитость, — насмешливо представила она. — Да, слышали уже, — фыркнул Митя. — А вы сами откуда? — Я прямо над проспектом живу, — отозвался Росс. — Митя у школы. Саша видел их впервые. Оба выглядели старше, лет на восемнадцать. Район тесный — таких обычно запоминаешь. Росс молчал с лёгкой улыбкой, а Кристина неловко переводила взгляд с одного на другого. Саша не фанат новых знакомств, но сейчас нужно было говорить, даже если диалог не клеился. Эти парни ему импонировали — или он просто задолбался быть в соло. — Так ты тоже после девятого ушёл? — спросил Росс, закидываясь жвачкой. Кристина дёрнулась было вмешаться, но прикусила язык. — Нет, в десятый. Вы у нас учились? Митя хмыкнул и снова закатил глаза: — Учиться в сто одиннадцатой — это как клеймо на всю жизнь. Без обид. «Без обид» прозвучало слишком серьёзно. Саша рассмеялся, Кристина тут же подхватила. — Ну, учитывая, что сто одиннадцатая на дне рейтингов, а меня в прошлом году записали в будущие наркоманы, клеймо, может, и заслуженное. — И это при том, что у него красный аттестат, — вставила Кристина. Саша пожал плечами и приложился к бутылке. — Мы в сто сорок четвёртой гимназии учились до пятого класса. Митя её и закончил, а я потом перевёлся в частную англоязычную. Ну, знаешь, за центральным парком которая. Сто сорок четвёртая считалась элитной на фоне их дыры, а англоязычная — это вообще из разряда жизни миллионеров. Судя по всему, Росс к ним и относился. — А потом тебя оттуда выперли, и ты всё равно заканчивал сто сорок четвёртую, — буркнул Митя. Тихое «угу» Росса потонуло в общем смешке. Местные гимназии не жалуют — там и платить надо, и требования выше крыши. Тех, кто реально выбирает уклон и учится на английском, Саша раньше даже не встречал. Выглядели Росс с Митей, впрочем, не как гении или богачи, а как нормальные парни, которые не полезут бить морду за неверный взгляд. Саше такие нравились куда больше местных гопников. — Из сто одиннадцатой никого и никогда не выгоняли. Рекомендую, — вставил он. — Да, у вас там только дохнут как кони, — сказал Митя. Саша сразу посерьёзнел. — Тьфу на вас, мальчики! — возмутилась Кристина. — Адам вообще-то нашим другом был. — А, блин. Сорян. Я не это имел в виду. — А что, у нас прямо много кто умирает? — спокойно спросил Саша. — Да это старые байки про банды. Саша эту историю знал, а вот откуда они знают — уже другой вопрос. Он переглянулся с Россом. Тот, кажется, тоже что-то считал по его лицу. Пусть Росс окажется просто любителем районных легенд, а не «по общим интересам». Саша в людях разбирался паршиво, но в безобидность кудрявого Росса уже не верил. Ставил на второе, хотя будет здорово, если ставка не сыграет. Росс достал сигареты, протянул одну Мите и закурил. Саша тоже щёлкнул зажигалкой. Кристина тут же залезла к Россу в карман и вытащила пачку с черникой. — Задолбали свои пацанские веники смолить, — проворчала она. Сидели хорошо. Молчали, курили, лениво переглядывались. Саша старался не пялиться, но ловил себя на мысли: компания приятная — из таких не хочется сваливать. — Может, мы тоже по бутылочке джин-тоника возьмём? — Кристина посмотрела на Росса ласково-приласково. И тут Сашу осенило: она трезвая. Когда Кристина только появилась, он списал её хорошее настроение на алкоголь. Сейчас стало ясно — дело не в этом. Она говорила тише, осторожнее, не несла привычную мешанину из мата и бреда. И почти не отлипала от Росса. Саша прищурился. Похоже, они встречаются. Или что-то вроде того. С ним она так себя не вела — ни в лагере, ни после. Там была игра на грани, давление, флирт. Здесь — «правильно», почти нормально. Влюблённо, примерно как с Адамом. — Да скоро уже к Мелу на хату двинем, — отозвался Росс. — Чего нам обороты раньше времени набирать? Кристина переглянулась с Сашей и оживилась: — А можем Саню с собой взять? Он парень чилловый. — Да можем, чего нет, — фыркнул Росс. — У Мела фейсконтроля не наблюдалось. Саша толком не понял, куда его зовут, но уже согласился. Это в любом случае лучше, чем куковать на улице. Плевать, даже если этот Мел держит притон-бордель-БДСМ-оргии. — Это типа вписка по репосту? Кристина хихикнула, Митя закатил глаза. — Не, просто кореш мой. Вечно тусовки закатывает под лозунгом «Студенческие годы одни — надо ловить». — Ага, одни. — Ну да, его из-за этого лозунга после первого курса и отчислили. Восстановился вот. Посмотрим, на сколько хватит. — Это где так весело? Чтоб знать, куда документы не подавать. — Бизнеса и менеджмента. — А вы сами где? — Я в авиационном, — буркнул Митя. — А я в радиоэлектроники, на программиста. Про этот вуз Саша знал. У него туда приятель поступил — он по математике застрял на уровне средних классов, а Саша его до бюджета дотянул. — Я думал, у инженеров особо не потусишь. — На платке — вообще похуй, — махнул рукой Митя. — А я этот бюджет зубами выгрызал, так что придётся батрачить, — добавил Росс. — Но если ты человек системы, то оно как-то проще становится. Саша мысленно выдал Россу ещё один плюс. Он и сам не понял, с каких пор начал так быстро оценивать людей, но, видимо, в джин-тоник подмешивают какое-то ядерное топливо. — Короче, сейчас чего-нибудь захомячим и можем выдвигаться. Я жрать хочу люто. Саша допил джин-тоник, и очередная бутылка с глухим стуком отправилась в мусорку. — Сань, ты бы домой заскочил, рюкзак кинул, — посоветовал Росс. — Там лучше не светить тем, что жалко потерять. — Ну и желательно, чтобы Мел не решил, будто ты к нему жить переезжаешь, — добавил Митя. — А то припёрся с баулом, сейчас ещё палатку посреди комнаты разобьёшь. — Да не, там ничего ценного. — Сань, — Кристина сверкнула глазами и сцепила зубы. Щипалась она больно, Саша помнил. — Да нормально всё. Я просто домой возвращаться не собирался. Взгляд Кристины стал ещё мрачнее, но уже без давления — будто она всё поняла. — Ну, хочешь, у меня кинь, — предложил Росс. — Всё равно рядом живём, я никуда не денусь. Саша согласился мгновенно. Оставить вещи у почти незнакомого человека было проще, чем зайти домой хотя бы на секунду. Сейчас он готов был дружить с кем угодно, лишь бы не с гопниками и не с бездомными. Дорога заняла минут пять. Квартира находилась в торцевой части дома — Саша ещё от Игоря слышал, что такие четырёхкомнатные считались местной элитой. Свежий евроремонт, всё светлое, аккуратное, без вырвиглазных деталей. На этом фоне Сашина квартира с дешёвым ремонтом выглядела тускло. Переступив порог, Росс сразу стал говорить тише. — Бутерброды кто-нибудь будет? — спросил он, доставая из огромного холодильника нарезку салями и тонкий сыр. И хлеб — не обычный батон, а мягкий, для сэндвичей. Такого Саша даже у Андрея не видел. — Рубай на всех. Кто не доест — я заберу, — уверенно распорядился Митя. На кухне красовалась барная стойка, за которой Саша, Кристина и Митя дружно устроились в ряд. Росс занял место по другую сторону. Сашу накрыл лёгкий диссонанс: он знал этих людей меньше часа, а уже сидел в охренительной квартире и ждал ужина. У Андрея было так же, но там его это напрягало, а здесь — нет. Росс заложил сэндвичи в гриль и подошёл к Саше. — Пошли, покажу, куда рюкзак бросить. Они прошли в конец коридора. Росс открыл дверь: — Моя спальня. Кидай, не парься — всё равно вместе придём. Саша выудил из рюкзака только зарядку. После перекуса зашли за бухлом, а ещё через час метро выплюнуло их на другом конце города. Район оказался почти таким же, как их, — только панельки стояли реже. Саша поймал себя на мысли, что свободное пространство его бесит даже больше тесноты. Но пришли они не к старому подъезду, а к оранжевой новостройке-свечке с мозаикой. Если их панельки были каменными джунглями, то эти высотки напоминали груду коробок. Игорь как-то говорил, что квартиры тут стоят бешеных денег, хотя на качество там наплевали все — от архитектора до покупателя. Росс позвонил в домофон, и они быстро оказались внутри. Подъезд сиял чистотой: ни шприцев, ни пустых бутылок, ни мешков с цементом под лестницей. Лифт не исписан маркерами, а кнопки — не выжжены зажигалками. Саша вообще впервые оказался в новостройке. Он привык к домам, где всё выглядит убито, и только за дверью квартиры может скрываться что-то приличное. Когда они вошли, в нос сразу ударил редкий приторный запах. Из арки в прихожей вышел парень с пьяными глазами и распростёртыми объятиями. — Росс, любовь моя! На мгновение Саше показалось, что этот любвеобильный тип сейчас его засосёт. Но нет — просто обнялись и похлопали по спинам. — Давно не виделись, да? Один день — как вечность, — усмехнулся Росс. Мел, в отличие от Росса, не выглядел слащаво. Крепкий, подтянутый — сразу видно, что в зал ходит. Короткая стрижка, уверенный вид — всё в нём выглядело «дорого-богато». Саша вдруг остро почувствовал, что провалился в какой-то другой социальный слой, и Кристина, похоже, вместе с ним. — Так, Мел, это Саша. Кент Крис, ну и мой уже, получается, тоже. Мел окинул его взглядом, не выдав ни одной эмоции. Раньше Саша выделялся своим спортивным прикидом, и даже самые дерзкие гопники на районе обходили его стороной. Но здесь, на фоне Росса, Мела и этой квартиры, теперь он был тем самым гопником, зашедшим перекантоваться. — Росс, я хуею, с какой скоростью ты заводишь знакомства, — хмыкнул Мел. — А я с шелухой и не общаюсь. — Так я и не спорю. Просто запоминать всех не успеваю. Хорошо хоть девуш… Мел осекся, переглянулся с Россом, и оба заржали. — Бутылки на стол, — бросил им в спины Мел, пропуская гостей вглубь. Огромная кухня-гостиная и отдельная спальня — никакого сравнения с панельками, где каждый шаг выверен до миллиметра. По квартире было видно, что Мел живёт один. Людей было человек пятнадцать: кто на полу, кто на диване, кто прямо на ковре. Народ встретил Росса так, будто он и был хозяином вечеринки — он сразу кинулся со всеми обниматься. Кристина знала не всех, но быстро влилась; Саша сел рядом. Его единственная вписка — то самое первое сентября с Адамом. Но там всё было иначе: скромный хозяин, недружная компания, а веселье постоянно обламывали «правила». Трэшем там, походу, был сам Саша. Сейчас это даже впиской назвать не получалось. Наверное, потому, что на часах было всего восемь вечера, а люди выглядели на редкость адекватными. Студенты, без случайных. Саша даже на секунду задумался, зачем Росс заставил его оставить рюкзак. Глядя на ремонт, оставалось только удивляться, как Мел спокойно пускает сюда такую толпу. Но тусовка держалась: ни оргий, ни стриптиза на столе, ни заблеванных стен. Никаких невменяемых малолеток — только свои, спокойные. Похоже, главным малолеткой здесь был как раз Саша. Алкоголя было навалом — не «три семёрки», а нормальное вино, приличная водка и слабоалкоголка, от которой не тянуло блевать через полчаса. И Саша расслабился. Не как в лагере и не как в деревне — здесь он просто растворился. Допивал последнюю бутылку джин-тоника, догонялся чем-то лёгким; переходить на водку не спешил — хотелось подольше чувствовать себя живым, а не просто убитым. Сегодня его как будто отпустило. Может, Кристина, может, Росс, а может, сама атмосфера. Он неожиданно для себя стал разговорчивым: влезал в чужие темы, ловил на лету, травил истории. Языком он чесать умел, пока дело не касалось личного. И быстро понял: хоть ему и четырнадцать, по мозгам он от них не отставал. Он старался следить за речью, но когда жизнь и так катится в бездну, контроль теряет смысл. Какая разница, что ты ляпнешь по пьяни малознакомым людям? Похуй. Выяснилось, что Мел — старый знакомый Росса по частной школе. Никаких гениев — обычные мажоры. Платят за престиж, остальное — как пойдёт. Росс сдулся к девятому, Мел каким-то чудом дотянул до выпуска. Саша раньше мажоров не встречал. Не знал, можно ли их так назвать, но деньги там точно водились. Андрей тоже был из обеспеченных, но всё равно ходил в обычную школу, где контингент выбирал между «спиться» и «сторчаться». С Мелом же пафос чувствовался кожей. Покурить в одиночестве не давали. Балкон оккупировали, но Саша никому не мешал. В углу он заметил разрезанные пластиковые бутылки, но ничего не понял. Мать в таких обычно рассаду держала, но Мел вряд ли был заядлым садоводом, так что Саша просто выбросил эту мысль из головы. К полуночи просторная квартира стала тесной для толпы пьяного народа. Когда в ход пошла водка, всё окончательно съехало: кто-то отрубился, кто-то «завис» в ванной, а самые стойкие вели философские дебаты на кухне. Саша уже не вмешивался — отвечал только если спрашивали. Бредя по коридору, он наткнулся в прихожей на Кристину с Россом. Целовались. Саша скользнул по ним мутным взглядом и нарочито долго задержался. Росс стоял прямо, чуть склонив голову, а Кристина неловко тянулась к нему, как маленькая девочка, опустив руки. Саша невольно улыбнулся. Это та самая Кристина, которая в лагере хватала его за шею и весом всего тела тянула вниз? Кристина, которая вжимала его в стену, кусала, делала цыганочку? Прошёл мимо. — Сань, Сань, ты же ещё на ногах? Сбегай в магаз за догоном. «Если я для них на ногах, то остальные вообще трупы», — мелькнуло у него. Саша понятия не имел, где здесь вообще магазины и продадут ли ему что-то после полуночи. — Вы бы, блять, ещё позже одумались, не? Вам теперь только боярышник или спирт из аптечки Мела глушить, — огрызнулся он. Водка всё-таки взяла своё: сознание не вырубила, но превратила Сашу в пассивно-агрессивного мудака. Увидев на лицах девчонок вселенскую обиду, Саша вышел на балкон. Порыв ночного ветра отрезвлял. Семнадцатый этаж — так высоко он ещё никогда не забирался. Кажется, даже у Лизы на её тринадцатом он так и не побывал. И так хорошо стало. Вокруг снова шум, пьяные разговоры, чужие лица — местами тупо, местами бесит. Но в этом было что-то привычное. Здесь всем на тебя похуй. Дверь на балкон хлопнула. Не успел Саша обернуться, как рядом возникла Кристина в чьей-то огромной толстовке. Саша, оставшийся в футболке и шортах, мгновенно покрылся мурашками от ночного воздуха. Только сейчас мелькнула запоздалая мысль, что стоило захватить теплые вещи у Росса. — У тебя закурить есть? — спросила она с самым невинным видом. И ведь знает Саша, что у Росса лежит целая пачка её черничных, но она всё равно тянет руку к его крепким и тошнотворным. Будет потом харкаться и морщиться, но всё равно выкурит. Саша молча протянул ей сигареты и сам щёлкнул зажигалкой. Первая затяжка, и его резко накрыло. Он уже не мог восстановить в памяти, сколько выпил; следовал только одному правилу — не понижать градус. Оказалось, нормальный алкоголь валит сильнее, чем привычная бодяга. — Что, охрененная туса, да? — Кристина кивнула куда-то в темноту города. В её голосе была не тоска, а скорее лёгкая предъява. — Ну, пока без ментов и драмы, — отозвался Саша. — Это потому что ты пропустил «золотую эру» вписок по репосту, — фыркнула она. — Когда в убитой однушке набивалось по тридцать залетных пиздюков. Кристина-то эту эру застала во всей красе. Каждую дыру посетила, а потом разбиралась о слитыми фотками. Она облокотилась на перила, подперев голову рукой, и уставилась на Сашу с каким-то аристократическим интересом, картинно затягиваясь сигаретой. — Ну, рассказывай. Саша отвёл взгляд. Понял, к чему она клонит, но выворачивать душу не хотелось. Максимум — отвечать как на допросе. Он чувствовал, что ломается, как типичная бухая малолетка на вписке, хотя по факту он ею и был, разве что трахали его пока только ментально. — А что ты хочешь услышать? Кристина посмотрела на него как на придурка. — Ну, как минимум коротко: почему ты ушёл из дома. Она слишком хорошо его читала. Это бесило. — Просто ушёл. Что за доёб? Я ухожу оттуда, где я не нужен. Вот такой прикол. — Тебя выгнали? — Она в упор посмотрела на него. Саша сжал губы, затушил сигарету о перила и швырнул вниз. Кивнул. — Блять, Саша… Я твоя подруга. Я здесь, а твои друзья — где? Мы виделись в воскресенье, и ты молчал. Ты можешь хоть иногда не играть в партизана? Если ты не можешь помочь себе сам, это делают близкие люди. — А у самой-то ебать какой дом, да? Он сам не понял, зачем это сказал. Слова вылетали сами, цеплялись друг за друга. Проще было свалить всё на джин-тоник. — Мудила, — коротко бросила Кристина. — А что ты от меня хочешь? Чтобы мы вместе пошли ко дну? Я со своими траблами сам разберусь. — Да херня у тебя получается, как я вижу, — она заговорила тише, но напористее. — В лагере хоть открылся, а сейчас снова слова не вытянешь. Людям нужно разговаривать, Саша. Просто расскажи: что, как и почему. Она поджала губы. — Не беги от меня. Почему я раз за разом должна возвращать наши отношения в одну и ту же точку? Как будто один и тот же уровень прохожу. — М-м, а ты думала, пососаться в лагере было достаточно, чтобы стать лучшими подружками? Кристина явно хотела влепить ему пощёчину, но сдержалась. Только выдохнула в лицо: — Мудила. Савченко, ты мудила. И я даже не спишу это на ебаную водку, которой ты выжрал литр. Саша навалился на перила, подался вперёд. Покачнулся. Ночной воздух с шумом заполнил лёгкие, но не принёс облегчения. Хотелось курить. И водки. И чтобы затяжка за глотком, по кругу, пока не вывернет. «Как будто ты, блять, не знал, что она спросит. Это же Кристина», — поправлял он себя. Или это уже тараканы заговорили? Хотя тараканы Саше аренду не платили, так что пошли они нахуй. Саша закурил. Водки под рукой не было, а сигарета всё равно не спасала. — Перед лагерем отец ушёл. Когда я вернулся, мать решила, что я разрушил её жизнь самим фактом своего появления. Сказала — лучше бы аборт сделала. В пятницу был суд. Я сказал, что останусь с ней, потому что… блять, ну а куда мне? К отцу — в съёмную? Без денег и стабильности я же там ебать как нужен. Думал, уживёмся. Помогать буду, вся хуйня. А она сказала: или я сам сваливаю, или в интернат. Я свалил. Почему он это выдал? Прямо так, в лоб? Игорю он скормил лишь крохи, потому что тот и так понимал — Кристина же заставляла произносить всё вслух. Наверное, хотела, чтобы он признался самому себе, ведь когда слова вылетают изо рта, их уже не проигнорируешь. С Игорем всё было ровно, даже по пьяни. С Кристиной — как оголённый провод. Она выводила его на агрессию и боль, которые он годами паковал внутри. И он позволял. — Пиздец… Странная хуйня. Нахуя выгонять нормального ребёнка, если он помощь предлагает? Саша только плечом дёрнул. Кристина резко пихнула его локтем под рёбра. — Но больше всего бесит, что мы были в лагере три недели! Ты бухал как тварь, веселился, срался со старшими, творил дичь, пиздел без умолку — и ни звука о том, что семья рассыпалась. Ни единого звука, Саша! — Может, надо было меньше мне язык в рот совать? Кристина пихнула его ещё раз, сильнее, заставив закашляться. — Не помню, блять, чтобы ты был против. Саша усмехнулся. Он бы ни за что не ляпнул такого при Россе, но Кристина ведь сама хотела, чтобы они не откатывались к точке отсчёта, да? — Блин, я же помню твою маму… Ну, когда мы у тебя под подъездом сидели. Она такая милая была. Саша поморщился. Вино вперемешку с чем-то покрепче явно размазало её, раз она выдала такую ванильную поебень. Ещё осенью, когда мать заводила бесконечные шарманки о его «деградации», он вдруг заметил дикое сходство с Кристиной. Обе миниатюрные, с этими волнистыми волосами, вспыльчивые и готовые ударить при малейшем поводе. Только Кристина, как выяснилось, умела быть мягкой и нормальной. — Не, хуйня. Я давно хотел жить отдельно. Она эту тему ещё год назад гнала. — Саш, жить отдельно — это когда есть где. А не когда тыняешься по улице с надеждой на… Просто с надеждой. Саша кивнул. — А сестрёнка твоя как? Катя? Она же мелкая совсем. Её тоже в интернат? О Кате Саша старался не думать. «Пусть мать думает. И Лиза». Сейчас кроме вечного срача и перегара он сестре ничего дать не мог. Нужно сначала самого себя вытащить, а потом уже разгребать остальное. — Я всё ещё не вдупляю, почему ты молчал, — Кристина не отступала. — Трудно было сказать? — А что, я должен перед каждым встречным пиздострадать? — Не должен. Но я тебе, блять, на пальцах объясню. Адам умирает — ты в запое. Уходит отец — ты бухаешь до одури. Уходишь из дома — и снова то же самое. Тебе хуёво, но ты молчишь как партизан. А я прошу — говори. — Ты паришься там, где не стоит. Мне норм, просто скучно. У Игоря в деревне было скучно по-своему, поэтому мне проще одному с бутылкой. — Завидую твоей печени. Саша и сам ей завидовал. Саша повернул к ней голову, зеркаля её позу, и улыбнулся — тепло и фальшиво. — Давай теперь ты. Рассказывай, как за полторы недели ты нашла себе охренеть какого парня. — Ревнуешь? — Тебя к Россу или Росса к тебе? Улыбка Кристины на миг дрогнула. — Мои парни к парням ещё не уходили. — А Юра? Улыбка слетела окончательно. — Тебя вообще хуй пойми с кем можно представить, так что я об этом не думаю. Пусть другие твою ориентацию обсасывают. — Ну так что там с Россом? — Да блять, я не знаю… Ну, то есть знаю. Как из лагеря приехали, я вещи кинула и сразу в центральный парк — там фестиваль красок был. И тут мне в глаз прилетает. Митя клялся, что случайно, но у него башню от веселья сносит, он сам не понимает, что творит. А Росс заволновался, повёл промывать… Потом он Митю этими красками так закидал, что тот ими, походу, ещё и поужинал. Протусили до вечера. Оказалось, на одном районе живём. В воскресенье после тебя снова виделись. И в понедельник. А во вторник он предложил встречаться. Вот. Быстро. Хотя у Кристины по-другому и не бывало. Саша просто не понимал, как это работает: он бы вряд ли предложил отношения на четвёртый день. Он бы, честно говоря, вообще вряд ли предложил их кому-либо. Росс выглядел как стопроцентный романтик. Кристина знала это только по сериалам и стихам Адама — а тут живьём. — Я немного в ахуе. И в приятном шоке тоже, — признался Саша. — Рад, что с тобой не очередной мудак вроде Юры. — Боже упаси. Просто этот Росс… Ну, он такой… такой… — Другой. — Да пиздец! Понимаешь, с ним гулять так легко. И шутит он смешно, и на гитаре играет, пел раньше. А ещё он дохуя умный программист, самостоятельный такой, взрослый. Саша отметил: об Адаме она когда-то говорила почти так же. — Удивляешь. — Да потому что я задолбалась от этих быдланов! — вспыхнула она. — Короткие стрижки, приводы в ментуру, пресс и словарный запас как у мамонтов. Я с ними трахалась не из-за любви. А сейчас мне это всё не нужно. Хочется, чтоб по-настоящему. Она замолчала, снова уставившись в ночную пустоту. Сашу пробрал ветер, и он поёжился. — Мы в лагере поговорили… Я, наверное, отпустила Адама. Поняла, что мне не нужны эти районные типы. И тут — Росс. С виду вообще невинный… Саша вспомнил её троюродного брата. Тоже кудрявый, творческий, а в реальности — просто бабник и, походу, наркоман. И почему Кристина всё равно велась на этот обаятельный типаж? Её брат, Адам и Росс были охренеть какими разными людьми, несмотря на общую внешнюю «невинность». — Но он не нюня. Рядом с ним я просто чувствую себя девушкой. Он про меня помнит, время тратит, не выёбывается перед пацанами. Ему реально важно, чтобы я была рядом. И мне — тоже. Звучало так, будто у Кристины наконец началась белая полоса. Хэппи-энд. Спустя толпу парней-уебков она нашла нормального, и отношения у них были, блять, просто человеческие. — Я не знаю… Мы неделю встречаемся, а ему как будто всё равно на секс. Целует так нежно всегда, я прям шестиклассницей себя чувствую. В субботу я с родаками посралась, он говорит: «Приходи ко мне». Ужин приготовил. Потом спрашивает — мне с ним лечь или ему на полу постелить. Я ржала минут пять. Конечно, мы спали в одной кровати, и он даже не приставал. Я у него на груди лежала, а у него сердце как бешеное. Я с парнем никогда так быстро не засыпала. Всё. Влюбилась по уши. Саша был за неё рад — если у Кристины всё наладится, ему меньше прилетит слёз и соплей. Тем более теперь её поддерживать будет сам Росс. Саша снова поймал себя на мысли, что хочет, чтобы Росс оказался нормальным. Дверь балкона распахнулась, и наружу вывалились Росс с Мелом. Первый выглядел почти трезвым, а Мел уже плыл. — О, Крис, мы курить. Будешь? — кивнул Росс. Кристина хмыкнула и шагнула к двери. — Да не, мы внутрь. Она коснулась ладони Саши одними подушечками пальцев, увлекая за собой. Саша, может, и остался бы покурить — хотя он так и не понял, что именно предлагали, — но Кристина уже тянула его внутрь. Захлопнув дверь, она скрылась на кухне, а Саша вернулся на место к тем же девчонкам, которых в полумраке и на пьяную голову едва различал. Их голоса в затихшей комнате звучали особенно отчётливо. Здесь было тепло. Саша потёр ладони и только сейчас понял, как окоченел. Девочки смотрели на него странно, но Саша был слишком пьян для дешифровки взглядов. — Мы так и не поняли, чья Кристина девушка — твоя или Росса? — подала голос одна. Раздражение щёлкнуло сразу. — Росса. Что за тупые вопросы вообще, блять? — Вы просто так близко сидели. Тёрлись, флиртовали… Фиг поймёшь. И на балконе надолго зависли. — Ну, мы друзья. Ахуеть, правда? Они нервно захихикали. — А, вы из тех, кто верит в дружбу между парнем и девушкой? Интересно, кто из вас больше придурок, а кто — терпила. Саше это окончательно перестало нравиться. Он сполз к розетке, пытаясь сфокусировать взгляд на экране телефона. Оказалось, с Кристиной они проторчали на балконе почти полтора часа. — Получается, ты свободен? — спросила то ли та же, то ли вторая. Голоса сливались в один. — Ну, не в рабстве. Снова смех. Одна из них положила ладонь ему на колено и театрально вздохнула: — А замёрз-то как. Давай отогрею. Она придвинулась вплотную, сгребая его в охапку. Её рук просто не хватало, чтобы обхватить его полностью, но всё равно становилось теплее. Она провела ладонью по его волосам, и Саша уткнулся лбом ей в грудь, давя смешок. Глупо. Но работало. В комнате снова возник тот самый сладковато-тяжёлый запах. Не резкий — вязкий, липнущий к горлу. Балкон был закрыт, а тянуло так, словно в комнате вовсю работала монастырская курильня. Запах прошибал до самых нейронов. Саша снова сдавленно рассмеялся девушке в грудь, чуть приподнял голову — от её шеи пахло чем-то сладким, вроде жвачки или сахарной ваты. Он так и завис, уткнувшись носом в ключицу. — А? — промычала девушка. — Пахнет приятно. — А от тебя несёт водярой, алкашня, — беззлобно отрезала она. — Не жалуйся. Она фыркнула: — Ты что-то дохуя борзый для человека, который дрожит как сучка. Саша наконец поднял взгляд. Она была пьяной, но в его личной системе координат — ошалеть какой трезвой. Она всё ещё сжимала его плечи, а его ладони по-прежнему грелись у неё между бёдер. Странная ситуация, но он не шевелился — было слишком уютно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Саша кивнул — мол, чего смотришь. Вместо ответа она резко лизнула его по щеке. Но он даже не дёрнулся — был настолько в стельку, что она могла бы творить с ним что угодно, а этот липкий запах с балкона окончательно отправлял в нокаут. — Как-то нихуя не греет, — буркнул он ей в лицо. Она уставилась прямо в его зрачки. Саше казалось, что контуры мира расплываются, лицо девчонки перед ним стало выпуклым, как в объективе «рыбий глаз». Словно он мухоморов объелся, а не водки выпил. Наконец она впечаталась в его губы, и Саша расслабился. Это была уже знакомая херня. Что она там пыталась изобразить языком — неясно, будто начиталась в интернете дебильных советов про «технику алфавита», но Саше было кристаллически поебать. Пусть она у него во рту хоть штаб-квартиру обустраивает. Она запустила пальцы в его волосы, и Саша едва не замурлыкал. Внезапно она отстранилась. — Фу, куряга. — Хули ты тогда там вылизывала так долго? — Саша оскалился. — Хотела смолу пособирать? Снова грубо, но ему было плевать. — Привкус водки, — она закатила глаза. — Здорово, что прояснили. Саша заметил на диване свободный лоскут места и переполз туда. Спать хотелось дико, особенно после петухов в пять утра. Он с удовольствием осознал, что завтра будет первое утро без их криков. На время он не смотрел, но, судя по ощущениям, до рассвета осталось всего ничего. Ноги не помещались из-за какого-то парня, сопящего по соседству. Едва Саша уронил голову на подлокотник и закрыл глаза, девчонка оказалась рядом. Прижалась, закинула на него руку. Саша даже не отреагировал — только сильнее провалился в темноту. Она что-то тихо сказала, коснулась губ. Он уже не слышал. Успел лишь подумать, что она отлично заменяет плед, а с балкона больше не дует.