4. Вперёд Когтевран!

***

      Всё вокруг было спокойным. Хогвартс окутан вечерним мраком, его коридоры казались бесконечно пустыми, словно погружёнными в глубокий сон. Северус Снейп сидел в своей комнате, освещённой лишь тусклым светом нескольких свечей. На столе перед ним стояла шкатулка — древний, потускневший от времени артефакт, покрытый тонкой резьбой, почти стёршейся с веков. Несмотря на её внешнюю непримечательность, Снейп догадывался, что внутри неё заключена запретная магия, которая может оказаться опаснее, чем он мог представить.       Прошло чуть больше месяца с тех пор, как он забрал этот предмет у Омерты Эсмари. В то время ему казалось, что шкатулку нужно спрятать в самом надёжном месте — и, поразмыслив, он решил, что пока что, это место будет здесь, в его комнате в Хогвартсе. Слишком опасно, и подозрительно было посещать, например Гринготтс, что бы надежнее спрятать вещь. За каждым его шагом, следили. Снейпу нужно было время. Время, чтобы разобраться в её сути и постичь, что за тёмные силы заключены внутри. Однако, все его поиски пока не приносили никакого результата. Каждый раз, когда он пытался выяснить хоть что-то об этом артефакте, он натыкался на стену тишины и загадок.       Снейп раздражённо постукивал пальцами по краю стола, его лицо оставалось неподвижным. Он не привык терпеть поражения, а это проклятое запертое нечто, выводило его из равновесия. Шкатулка не поддавалась ни одному из заклинаний, которыми он пытался её открыть. Омерта Эсмари, эта женщина, больше похожая на призрак аристократического прошлого, уверила его, что шкатулка заключена магией, столь древней и мощной, что без определённого ритуала её не откроешь. Но Северус был уверен: любая магия поддаётся логике и анализу. Вопрос был только в правильном заклинании.       За последнее время он не раз задумывался о её дочери. Снейп слышал немало слухов о девушке: что она нос суёт куда не следует, что всегда оказывается там, где происходит что-то подозрительное. И хотя внешне она оставалась той же самой, что и в прошлом году — бездарной на его занятиях по зельям, с отвратительной дисциплиной — Снейп не мог избавиться от подозрений. Он даже подумывал применить на ней Легилименс, чтобы убедиться, не выведала ли она что ни будь. Но после нескольких дней наблюдения за ней он отложил эту мысль: она казалась слишком погружённой в свои подростковые интриги и глупости, чтобы быть действительно опасной.       Тем не менее, Амелия Эсмари всё ещё оставалась фигурой, которую он не мог полностью игнорировать. К тому же, магия, окутывающая шкатулку, была настолько древней и странной, что могла иметь какую-то связь с, с её родом. Но доказательств пока не было. "Позже," — сказал себе Северус, — "позже я решу, что с ней делать." Мужчина вздохнул, откинувшись в кресле, его глаза скользнули по пыльным фолиантам на полках, в которых он безуспешно искал следы знаний о чарах запечатывания. В эту ночь его раздражение достигло пика. Он устал ждать, устал от тайн. Взяв в руки палочку, он холодно прошептал очередное заклинание — не сильное, но одно из тех, что может вскрыть артефакт, если использовать его правильно. Такими пользовались Ликвидаторы заклятий, волшебники, занимающиеся уничтожением или ликвидацией проклятий, наложенных на предметы или локации. Однако на этот раз всё пошло не так.       Когда его палочка в очередной раз, коснулась шкатулки, её поверхность заискрилась, словно металлом провели по камню. В следующее мгновение из шкатулки вырвался мощный импульс тёмной энергии. Снейп не успел отреагировать. Словно волна, эта энергия откинула его назад с такой силой, что его тело ударилось о стену. Он потерял сознание.       Когда Северус пришёл в себя, прошло около двух часов. Он лежал на холодном деревянном полу своей комнаты, медленно моргая, пытаясь сфокусировать зрение. Голова кружилась, а во рту стоял привкус металла. Он ощутил слабость, которая редко приходила к нему. С трудом поднявшись на ноги, он оперся на край стола и бросил пылающий взгляд на шкатулку.       Шкатулка оставалась нетронутой, словно ничего не произошло. Никаких трещин, никаких признаков того, что её запечатывание было нарушено. "Никогда больше," — тихо прошептал он, подходя к шкатулке и убирая её в дальний угол своего стола.       Резкий стук в дверь вырвал его из размышлений. Снейп нахмурился, вернувшись в реальность. Кто мог осмелиться тревожить его в такой час? — Войдите, — холодно произнёс он, не отворачиваясь от шкатулки. Дверь медленно отворилась, и на пороге появился Филч. Сгорбленный, с прищуром и поджатым ртом, смотритель, казалось, был не менее напряжён, чем обычно. — Извините за беспокойство, профессор Снейп, но... там на втором этаже... беспорядок. — Филч говорил почти шёпотом, как будто боялся, что его услышат стены. — И Пивз снова бросается чернильницами. Снейп холодно взглянул на него, раздражённый тем, что его отвлекли по такому пустяку. — Филч, у вас есть работа, занимайтесь ею. И да, напоминаю, Пивз всё равно не поддаётся вашим приказам. Я занят, так что постарайтесь... справиться самостоятельно. Филч запнулся, кивая, но в его глазах мелькнуло злость, как у человека, который осознал, что поддержки не дождётся. — Да, профессор... извините, профессор... — бормотал Филч, отступая назад и закрывая за собой дверь. Когда он ушёл, Снейп снова остался один со своими мыслями.

***

      Следующее утро оказалось солнечным, несмотря тяжёлую для Амелии ночь. Весь замок жил в предвкушении: календарь показывал, начало октября, а значит день первого матча сезона по Квиддичу — Когтевран против Слизерина.       Преподавательский состав решил изменить, привычное расписание матчей. Обычно первая игра всегда была, Гриффиндор против Слизерина. Видимо они решили поберечь Поттера. Ведь в этом году, в команду Слизерина, вошли Крэбб и Гойл, и это точно не сулило ничего хорошего.       Весь Хогвартс был охвачен волнением, и ученики уже на завтраке обсуждали предстоящую игру, делая ставки и споря о том, кто победит. День обещал быть особенным. Амелия проснулась позже обычного и нашла Вайолет и Руби, которые уже сидели в общей комнате, оживлённо болтая о предстоящем матче. — Сегодня Когтевран покажет, что может! — с энтузиазмом сказала Руби, поднимая кулак в воздух. — Мы наконец-то обыграем этих змеёнышей!       Вайолет усмехнулась и посмотрела на Амелию, которая опустилась в кресло рядом с ними. Лицо подруги было, слегка бледноватым, а под глазами была заметная синева. Вайолет слышала, как Амелия, беспокойно спала этой ночью. Она бы хотела, спросить в чем дело, но предполагала, что подруга, вряд ли расскажет. — Ты пойдёшь смотреть матч? — спросила Вайолет. — Сегодня будет жарко, Слизерин всегда играет жёстко. Амелия кивнула, хотя её мысли были далеко от квиддича. Она всё ещё не могла избавиться от образов, которые видела во сне. Она подумала о том, что идти на матч необходимо — это отвлечёт её, да и подруги точно заметят, если она вдруг решит остаться одна в башне. — Конечно, пойду, — ответила она, заставляя себя улыбнуться. — Это ведь первый матч года. Руби хлопнула в ладоши, довольная её ответом. — Вот и правильно!       До начала матча у неё было время, и она решила провести его в библиотеке, пытаясь узнать хоть что-то о символах, которые видела во сне. Ей показалось, то они складывались в какие-то руны. Поиск, точно займет не один день. Мысленно девушка поругал себя за, прогулы по этому предмету.

      Амелия просидела несколько часов в библиотеке, перелистывая старые книги о древних рунах, но безуспешно. Ни одна из рун, которые она видела во сне, не совпадала с тем, что было в книгах. Она просматривала старые манускрипты, чёрно-белые изображения на страницах, но ничего не находила — это было как поиски иголки в стоге сена. Чем дольше она искала, тем сильнее ощущала разочарование. Конечно, она бы не нашла их в первой попавшийся книге, но попытаться стоило.       Закрыв очередную книгу с лёгким вздохом, Амелия бросила взгляд на окна библиотеки. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, освещая пыльные ряды книг. Небо было ясным, и замок Хогвартс за пределами библиотеки казался оживлённым.       Когда Когтевранка вернулась в свою общую комнату, атмосфера там была взволнованной. Студенты готовились поддержать свою команду на матче, и повсюду царила оживлённая суета. Со всех сторон, слышались разговоры, смех и подбадривающие крики. Филипп, Томас Флинт и Эдгар Слоан, которые играли в команде Когтеврана, выглядели как будто на пике своих сил — они стояли в центре комнаты в своей форме, с гербами факультета, и все друзья окружили их, пытаясь поднять боевой дух перед матчем.       Руби и Вайолет тут же встали рядом с Амелией и начали подкалывать парней. — Ну что, сегодня вы наконец покажете этим змеям, кто настоящие мастера? — весело спросила Руби, подмигивая Филиппу, который был ловцом команды. — Мы сделаем это, без сомнений, — уверенно ответил Томас Флинт, загонщик команды, поднимая кулак в воздух. — Но я думаю, что без вашего поддержки нам будет трудно. Так что держите кулачки за нас, ладно? — Только если ты не промахнёшься мимо бладжера, как в прошлый раз! — подколола его Амелия, не сдержав лёгкой усмешки. Томас хмыкнул, закатив глаза: — Эй, тогда был ветер, а сегодня отличная погода! — Вот именно, — вставил Филипп, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы Томаса. — Сегодня никаких отговорок! Если проиграем — это на тебе, Томас. Все засмеялись, и проходящий мимо, капитан команды Роджер Дэвис, только подлил масла в огонь: — Да, Томас, если ты ещё раз промахнёшься, я лично размажу тебе лицо о метлу. Томас лишь отмахнулся, но не смог сдержать улыбку. — Не волнуйтесь, парни, я в форме. Сегодня Слизерин уйдёт с поля с опущенными головами, а мы будем праздновать до самого утра. — Нам это нравится! — подбодрила Вайолет, подмигнув Амелии.       Команда Когтеврана с шумом и смехом направилась к выходу из башни, чтобы успеть на разминку перед матчем. Подруги шли за ними, смеясь и подбадривая друзей. Хоть и погода, выдалась весьма теплой и солнечной. На улице играла, осенняя прохлада. Амелия, решила укутаться, в свое привычное, темное-синее пальто, завязав на шее, шарф факультета. Что бы, волосы, не мешали, из-за порывов ветра, девушка перевязала их, тугой черной лентой. Собрав в длинный хвост.       На стадионе атмосфера была напряжённой и взбудораженной. Ученики заполняли трибуны, и крики болельщиков оглушали пространство вокруг. Флаги Когтеврана и Слизерина развевались в воздухе, а солнечные лучи играли на полированных мётлах игроков, которые уже готовились к выходу на поле. — Сегодня повезло с погодой, а это значит, что у нас есть шанс! — воскликнула Руби, когда они заняли места на трибуне. Она достала небольшой флажок Когтеврана и размахивала им, чтобы поддержать команду.       Амелия смотрела на поле, чувствуя, как азарт поднимается в груди. В воздухе витало предвкушение. Сегодня всё должно быть жарко — особенно учитывая, что Слизерин желает отыграться за прошлые игры. Их тактика часто включала грязные трюки и толчки, и Когтеврану нужно быть предельно, осторожными. — Эй, Томас, не забудь наш уговор! — крикнула Вайолет вниз, когда они заметили Флинта, который махнул им в ответ с широкой улыбкой.       Но весёлую атмосферу на трибунах внезапно нарушила стычка у выхода на поле. Команда Слизерина выходила на разминку в тот момент, когда команда Когтеврана направлялась к своему месту, и между ними сразу возникло напряжение. — Ну что, петушки, готовы снова проиграть? — язвительно бросил Грэхэм Монтегю, капитан Слизерина, закинув ногу на метлу и глядя на Роджера с презрением. — Монтегю, я знаю, что тебе нравится мечтать, но сегодня не тот день, — ответил Роджер с ироничной улыбкой, поднимая бровь.       Драко Малфой, который стоял среди игроков Слизерина, холодно смотрел на команду Когтеврана, не говоря ни слова, но его взгляд был достаточно красноречив — насмешка и вызов. Амелия заметила, как его глаза задержались на её друзьях, а затем на секунду пересеклись с её собственными.       Эдгар Слоан, не вынося оскорблений, шагнул вперёд. — Ну, посмотрим, как ты будешь говорить, когда мы забьём первый гол, — рявкнул он, но Малфой только усмехнулся. — Надо же, Слоан всё ещё умеет разговаривать, а я думал, что ты только падаешь с метлы, — язвительно сказал Драко, вызывая смешки среди Слизеринцев. — Отличная шутка, Малфой, а теперь возвращайся к своим мелким интригам, — усмехнулся Томас Флинт. — Сегодня тебе будет не до насмешек, обещаю.       Небольшая стычка закончилась лишь тогда, когда вмешалась мадам Трюк, чтобы остановить горячие головы перед началом матча. В этом году уроки полётов были проинспектированы Долорес Амбридж. И больше всего хотелось избежать, отмены матчей.       Матч начался с громкого свистка, и уже через несколько минут стало ясно, что сегодня будет не просто жестокая игра, а настоящая битва. Слизерин, как и ожидалось, играл жёстко — каждый толчок был грубее предыдущего, каждый бладжер летел с опасной скоростью.       Филипп летал высоко над полем, выискивая снитч, а Томас Флинт со своим напарником пытались отбить бладжеры, которые летели в сторону Когтеврана с угрожающей скоростью.       Амелия и её подруги сидели на трибунах, напряжённо следя за каждым движением. — Давай, Филипп, ты сможешь! — закричала Вайолет, когда Филипп резко ускорился, заметив снитч.       Эдгар мастерски избежал одного из толчков Слизеринца и передал квоффл нападающему, который тут же забил. Когтевранцы на трибунах взорвались радостными криками.       Но несмотря, на радость, от забитого гола, Амелия внезапно поймала себя на странной мысли: её взгляд всё чаще возвращался к одному человеку на поле. Малфой летал среди игроков Слизерина, как всегда, очень уверенно. Каждый его манёвр, каждая реакция были чёткими и продуманными. Она не могла понять, почему продолжала смотреть именно на него — ведь за матчем Когтеврана сейчас следила вся их трибуна, и её друзья выкрикивали слова поддержки своим игрокам. Однако её взгляд, несмотря на все старания, упорно находил на поле Малфоя. — Эй, ты с нами? — внезапно спросила Руби, похлопав Амелию по плечу и вырвав её из мыслей. Амелия быстро перевела взгляд обратно на поле, как будто боялась, что её мысли можно прочитать по глазам. — Да, — поспешила ответить она, вернув себе, сосредоточенное выражение лица.       Филипп сейчас мчался к одной из трибун, пытаясь поймать снитч, который мелькал где-то над головами зрителей. Вокруг него витал вихрь игроков, которые на мгновение заслонили обзор, и Амелия инстинктивно искала на поле Малфоя.       Он летал высоко, чуть в стороне от основного столкновения, и его лицо, сосредоточенное и хладнокровное, контрастировало с напряжёнными выражениями остальных игроков. Его взгляд был устремлён вдаль, но Амелии казалось, что его внимание иногда пересекалось с её собственным — словно он тоже подозревал, что она за ним наблюдает.       Руби внезапно вскочила на ноги и завизжала: — Филипп, давай! Он уже близко!       Филипп буквально летел сквозь воздух, вытянув руку в сторону маленького золотого снитча. Весь стадион задержал дыхание, наблюдая за этой напряжённой гонкой. Игрок Слизеринской команды мчался за ним следом, пытаясь догнать и выбить Филиппа с курса, но ловец Когтеврана был быстрее. Его мантия развевалась на ветру, когда он сделал резкий вираж, почти вплотную приближаясь к снитчу. — Он его поймает! — выкрикнула Руби, подпрыгивая на месте.       Но в тот момент, когда казалось, что победа уже близка, Драко Малфой внезапно рванул вперёд, обогнав всех, и грубо толкнул Филиппа в сторону. Это было настолько неожиданно, что Филипп не успел среагировать и чуть не вылетел за пределы поля. Золотой снитч ускользнул в другую сторону.       Трибуны Когтеврана завопили от ярости. — Это нарушение! — закричала Вайолет, сжимая в руках свой флажок так крепко, что он мог порваться.       Амелия цокнула языком, глядя на Малфоя, который лишь слегка ухмыльнулся, видя, как их ловец теряет позицию. Он знал, что это грязный приём, но, как всегда, считал это частью своей игры.       Эдгар Слоан и Томас Флинт уже рвались в сторону Филиппа, чтобы помочь ему вернуться на место. — Этот Слизеринский... — начала Руби, не в силах подобрать достаточно крепкое слово, чтобы выразить свои эмоции.       Игра становилась всё жёстче. Команда Когтеврана начала собираться силами, пытаясь компенсировать потерю, а Слизеринцы всё больше и больше использовали толчки и удары бладжером, чтобы сбить их с курса. Казалось, что напряжение нарастало с каждой минутой.       Филипп, оправившись от толчка, снова устремился в погоню за снитчем, и в этот момент из-под ног Амелии словно ускользнуло всё — её внимание было приковано только к одному человеку. Малфой вновь вырвался вперёд, теперь ещё быстрее, словно был настроен поймать снитч во что бы то ни стало.       Амелия пыталась сосредоточиться на том, что происходит с командой Когтеврана, но что-то внутри неё отвлекало. Волнение, злость, — всё это смешивалось, когда её взгляд встречался с фигурой Малфоя на метле. Он мчался по полю, ловко маневрируя, и казалось, что победа вот-вот будет его. Она определенна не болела за него. — Филипп, быстрее! — закричала Вайолет, её голос срывался на визг от напряжения. И вдруг это случилось — золотой снитч мелькнул между игроками, и Филипп рванул к нему с невероятной скоростью. Его рука была вытянута вперёд, пальцы почти касались снитча, когда Малфой снова попытался перехватить его. Но на этот раз Филипп был быстрее.       Всё произошло в доли секунды — схватка двух ловцов, но снитч оказался в руках Филиппа. Трибуны Когтеврана взорвались радостными криками, когда свисток прозвучал, объявляя конец матча и победу Когтеврана. — ДА! — закричала Руби, подпрыгивая от радости, и Вайолет присоединилась к ней. Амелия с облегчением улыбнулась, наблюдая, как их команда празднует победу. Игроки Когтеврана обнимали друг друга, а Филипп высоко поднял снитч, показывая его всем трибунам. Радостные крики заполнили воздух.       После окончания матча атмосфера на трибунах была взрывоопасной — победа Когтеврана над Слизерином вызывала радость, смех и шумные крики. Ученики Когтеврана ликовали, обнимая игроков команды, словно эта победа была не просто важной, а жизненно необходимой. Филипп держал в руках снитч, сияя улыбкой на лице, а Томас Флинт и Эдгар Слоан хлопали друг друга по плечам, искренне радуясь успеху.       Ребята из команды едва успевали отбиваться от поздравлений. Слизеринцы фыркали, уходя с поля, не скрывая раздражения. Драко Малфой шёл впереди своей команды, его лицо было мрачным, а взгляд ледяным — победа Когтеврана явно его задела, но он, как всегда, не выказал своих эмоций. Слизеринцы бросали недовольные взгляды в сторону празднующих когтевранцев, но никто из победителей не обращал на это внимания.       Профессор Флитвик, декан Когтеврана, был в восторге. Маленький волшебник буквально подпрыгивал от радости, когда подошёл к команде. — Превосходная работа, мои дорогие! — воскликнул он, стоя перед командой. — Сегодня вы показали настоящий дух Когтеврана! Я всегда знал, что вы способны на нечто выдающееся, но сегодня вы превзошли все ожидания!       Команда засмеялась и похлопала в ладоши, когда Флитвик поднял палочку, заставляя вокруг них летать маленькие фейерверки в форме синих орлов. — Филипп, Томас, Эдгар — вы были просто потрясающи! — продолжал профессор, его лицо светилось гордостью. — Я так вами горжусь. Вы показали настоящий класс! Филипп, который всё ещё держал снитч в руках, засмеялся, оглядываясь на своих друзей.       И в этот момент Виктория Киртан, одна из сокурсниц, вдруг подбежала к Филиппу на волне эмоций и, не сдержавшись, резко его поцеловала в щёку. Это было настолько неожиданно, что Филипп замер на мгновение, а потом засмеялся, покраснев до кончиков ушей. — Ну вот, теперь точно есть что праздновать! — выкрикнул Роджер Дэвис, хлопая Филиппа по спине. Все вокруг засмеялись, в том числе и Вайолет, Руби и Амелия. — Как мило! — с ухмылкой заметила Руби, глядя на происходящее. — Эй, Филипп, а что там с Викторией? Это что, новый поворот? Филипп смущённо покачал головой, пытаясь скрыть улыбку. — Ой, да брось, это просто эмоции! — произнёс он, явно краснея ещё сильнее под смех товарищей.       Все радостно хлопали и обнимались, празднуя победу, как вдруг Вайолет ощутила, что кто-то пристально на неё смотрит. Она обернулась и заметила Теодора Нотта, который стоял чуть поодаль среди Слизеринцев, наблюдая за ней с тем своим привычным ленивым взглядом. Его лицо сохраняло обычное выражение безразличия, но в глазах мелькало что-то..., что Вайолет не могла не заметить.       Её сердце почему-то глухо, ёкнуло, хотя она пыталась убедить себя, что это просто эмоции после матча. Она повторяла себе, что не стоит обращать на него внимания, но его взгляд был таким странно притягательным, что она на мгновение задержала дыхание.       Амелия сразу заметила это. Она нахмурилась, следуя за взглядом подруги, и увидела Нотта. Слегка сжав руки на груди, она бросила скептический взгляд в его сторону. — Не скажешь, что он ищет компанию для празднования, — сухо произнесла Амелия, едва скрывая раздражение в голосе. Вайолет смутилась, но быстро выровнялась и ухмыльнулась. — Да брось, Амелия. Он просто смотрит. Ему тут всё чуждо. Амелия фыркнула, явно недовольная. — Ну конечно, просто смотрит. Ему только и нужно, чтобы развести кого-то на что-то. Я не доверяю Слизеринцам, особенно таким, как Нотт. — Её голос был резким, Вайолет слышала много раз о том, что подруга всегда была настроена скептически ко всем Слизеринцам. — Ты же понимаешь, что он не просто так... "смотрит". Вайолет только усмехнулась. — Ох, Амелия, ты всегда такой параноик, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Не переживай, я не собираюсь вступать в перепалки с Ноттом. Он просто... странный. Амелия покачала головой, но оставила этот разговор, погружаясь в наблюдение за празднующей толпой.       После шумного празднования в общей комнате Когтеврана, радостные крики, смех и обсуждения матча не стихали до глубокой ночи.

***

      Выходные прошли на удивление быстро. Ощущение эйфории от победы над Слизерином постепенно сменялось возвращением к рутине — домашние задания, занятия, и, конечно, новые тревоги.       Хогвартс медленно, но неуклонно погружался во что-то холодное и неприятное, что со временем ощущалось всеми студентами и преподавателями. Введение новых правил и постоянные инспекции Долорес Амбридж накладывали свой отпечаток на повседневную жизнь школы. Казалось, что сама магия, которая всегда пропитывала замок, становилась тусклее и напряжённее.       С первых дней работы Амбридж на посту профессора Защиты от тёмных искусств, студенты ощутили на себе её странные и неуместные методы обучения. Весь курс изменился до неузнаваемости. Вместо привычных тренировок по заклинаниям, защиты и дуэльных упражнений, которые преподаватели обычно включали в уроки, Амбридж раз за разом говорила о "спокойном и безопасном" подходе к магии.       Учебный материал, представленный Амбридж, был уныл и бесполезен. Она раздавала всем книги под названием «Теория защитной магии», и на каждом уроке заставляла читать и заучивать главы, которые представляли собой скучные описания и бесконечные правила. Практическим упражнениям не было места — по её мнению, "даже мысль о применении заклинаний в стенах школы" была опасна и абсолютно не нужна.       Когда она впервые пришла на урок Трансфигурации, профессор Макгонагалл встретила её с ледяным спокойствием, стараясь игнорировать её присутствие, но всё же было очевидно, что Макгонагалл крайне раздражена и обеспокоена такой инспекцией. Амелия видела, как Макгонагалл бросала на Амбридж тяжёлые взгляды, когда та записывала что-то в своей розовой тетрадке, не отрываясь от них на протяжении всего урока. Это было унизительно для профессора и вызывало недовольство среди учеников. В какой-то момент Макгонагалл всё-таки не удержалась и холодно спросила: — «Чем обязаны вашей инспекцией, профессор Амбридж?» На что та ответила, не сводя глаз с блокнота: — «Мы просто следим за тем, чтобы образование, предоставляемое Хогвартсом, соответствовало стандартам Министерства. В последнее время уровень преподавания... вызывает некоторые вопросы.» Макгонагалл лишь сжала губы, ничего не сказав, но Амелия знала, что этот ответ был для неё настоящим оскорблением.       С каждым днём атмосфера становилась всё более подавленной. У студентов не осталось места для самовыражения, для свободного обсуждения, а даже обычное собрание друзей в коридоре могло вызвать подозрение. Все знали, что за ними наблюдают, и каждое неправильное слово или действие могло привлечь внимание Амбридж. Даже преподаватели стали осторожнее в выборе слов, хотя каждый из них был достаточно уверен в своих силах, чтобы справиться с её присутствием.       Амелия большую часть времени провела в библиотеке, пытаясь отыскать хоть какую-то информацию о рунах. Но книги, в которых она так надеялась найти ответы, оказались бесполезными. Это только усиливало её раздражение. Всё, что она находила, было либо слишком расплывчато, либо совершенно не подходило под описание тех символов, которые виделись ей.       Руби же уделяла всё своё время репетициям с музыкальной группой, готовясь к своему первому выступлению. Она была поглощена магической гитарой, и её подруга иногда казалась полностью погруженной в музыку, что давало Амелии время на поиски в одиночестве.       Вайолет, к сожалению, немного приболела после матча. Ветер на поле был пронизывающим, и её тонкий наряд, который она предпочла ради эстетики, оказался не лучшим выбором. Девушка провела выходные в комнате, кутаясь в одеяло и готовя домашние задания, но всё равно не теряла духа. Она, как обычно, жаловалась на свою невнимательность к погоде, но втайне наслаждалась отдыхом в кровати с книгами и чаем.       На следующей неделе в расписании появился урок зельеварения у Снейпа, что для Амелии было почти равносильно испытанию. Она ненавидела этот предмет, и всегда была уверенна, что хуже зельеварения может быть только, двенадцатичасовое занятие по фортепиано с Бабушкой. Её попытки приготовить зелья чаще заканчивались хаосом, чем результатом, который можно было хоть как-то похвалить.       Амелия, с начала учебного года, делала вид, что профессор Снейп, интересует ее меньше, чем жаба на уроке трансфигурации. Стараясь следить, за ним из-за угла. Снейп, не выдавал не единого, намёка, о ночном посещении, её дома. Профессор, ограничивался, молчаливым приветствием, как и со всеми студентами, или едкими замечаниями на уроках. Чем больше проходило времени, тем больше казалось Амелии, что разговор, который она подслушала, был лишь сном. — Я серьёзно думаю притвориться больной и отправиться в больничное крыло, — заявила она в то утро подругам, когда они готовились к занятию. — Я не могу даже смотреть на эти котлы. Руби засмеялась, поднимая взгляд от книги. — Ты ведь знаешь, что Снейп только возненавидит тебя сильнее, если ты так поступишь. Ты не хочешь увидеть его лицо, когда он узнает, что ты "больна". — Вайолет, скажи ей что-нибудь, — буркнула Амелия, надеясь на поддержку подруги. Вайолет, с осипшим голосом из-за простуды, едва сдерживая усмешку, ответила: — Амелия, это всего лишь урок. Ты справишься. Просто не взрывай котёл — и всё будет хорошо. Амелия закатила глаза, но где то, в глубине груди, скреблось чувство, что подруги правы. Но её утро только начиналось, и оно уже пошло не так, как она планировала.       Шум и недовольные возгласы заполнили Большой зал в обеденный перерыв. Очередной декрет, подписанный Долорес Амбридж, появился сегодня утром на стене рядом с расписанием занятий, и ученики не могли поверить своим глазам. В последние несколько недель количество запретов и ограничений выросло настолько, что казалось, будто каждую неделю их лишают одной привычной части жизни в Хогвартсе.       Амелия, сидя за длинным столом Когтеврана, читала свежевывешенные декреты с обыденным спокойствием. Она, конечно, привыкла соблюдать правила, но некоторые из этих новых указов просто кричали о своём абсурде и полном пренебрежении к интересам учеников. — «Ты только посмотри на это, Вайолет! Это же просто издевательство!» — воскликнула Руби, показывая на Декрет № 1. — Запрещено пользоваться перьями со встроенной орфографией. Как будто кто-то реально думает, что мы специально хотим провалить экзамены!       Вайолет, которая сидела рядом, нахмурилась, прочитав текст на пергаменте. Она пожала плечами, но её взгляд был недоволен. — Ну, Амбридж, видимо, уверена, что нам нужно проверять каждую ошибку вручную. Неудивительно, что она не позволяет нам использовать такие перья — с её-то отношением к нашим успехам! — Да, конечно, как же. Орфография — это то, что спасёт нас в сложных ситуациях, — съязвила Руби, сидевшая напротив. Она подняла взгляд на подруг и добавила: — «Как будто проблемы с заклинаниями — это меньшее зло, чем неидеальный почерк в эссе.       Рядом с ними на Гриффиндорском столе раздался взрыв смеха — близнецы Уизли как раз обсуждали Декрет № 9, запрещающий студентам покупать сладости у «несанкционированных поставщиков». Это явно касалось их подпольного бизнеса с волшебными сладостями. — О, так теперь мы не можем покупать у Фреда и Джорджа? — с иронией спросил один из старшекурсников из Пуффендуя, кидая взгляд на близнецов. — Неужели Амбридж считает, что от их леденцов мы станем троллями? — «Я бы сказал, что она просто завидует, что у нас есть свои источники счастья, пока она всё тут портит! — отозвался Джордж с широкой ухмылкой. Он поднялся со своего места и, глядя на собравшихся вокруг студентов, провозгласил: — Сладости запрещены? Что ж, тогда нам придётся сделать что-то ещё более взрывное!       Близнецы обменялись заговорщическими взглядами, и многие из присутствующих тут же оживились, предвкушая, что они ещё придумают, чтобы обойти новый запрет.       Когда студенты начали покидать Большой зал, их негодование продолжало бурлить. Амелия заметила, как несколько младшекурсников стояли в углу и обсуждали Декрет № 12, который говорил о предстоящей проверке Хогвартса одним из членов Министерства. Это явно вызывало страх и тревогу среди тех, кто привык считать школу своим домом, свободным от внешнего вмешательства. — А что, если они решат закрыть нашу школу? — раздавались шёпоты младших учеников. — Моя мама говорит, что Хогвартс больше не тот, что был раньше...       День точно, шел на перекосяк. Обычно собранная, и спокойная Амелия, на обеде, случайно пролила сок на себя из-за гнева Руби, а позже в библиотеке столкнулась с Гермионой Грейнджер — буквально, и всё из-за одной книги. Они обе одновременно схватили за один и тот же фолиант, и обменялись холодными взглядами. — Эсмари, ты вообще когда-нибудь планируешь читать, или просто коллекционируешь книги? — с сарказмом спросила Гермиона, не скрывая раздражения. — Забери её себе, Грейнджер. Она тебе нужнее — судя по твоему лицу, ты нуждаешься в спасении от скуки, — с язвительной усмешкой ответила Амелия, отпустив книгу.

***

      Когда ученики собрались на урок зельеварения в подземельях, атмосфера была напряжённой. Снейп молча наблюдал за классом, скользя по каждому студенту холодным взглядом, как будто искал малейший повод для раздражения. Все знали, что он ненавидит шум, и чем громче становился класс, тем больше увеличивался риск, что он сделает что-то неожиданное. Так и случилось. Голоса не стихали, и, в какой-то момент, терпение профессора лопнуло. — Тишина! — рявкнул он, и в его голосе была такая суровость, что класс замер. Снейп медленно обвёл класс взглядом. — Если вы не можете работать в парах, которые вы выбрали, я сделаю это за вас. Пары будут перемешаны. Итак...       Амелия сосредоточилась, молясь о том, чтобы Снейп её пощадил. Но, конечно, её просьбы остались неуслышанными. Когда он зачитал новые пары, Амелия едва не взвыла от разочарования. — Эсмари, Малфой — один котёл.       Драко Малфой... Конечно. Кто ещё? Он сидел на своём месте, как всегда, с надменным выражением лица, словно это было ему всё равно, но Амелия была уверенна, что внутри он наслаждается ситуацией. Драко был одним из лучших учеников на зельеварении, и это было последним местом, где она хотела показать свою слабость. Она выровняла дыхание, подавляя в себе раздражение. Её план был прост: повторять всё, что делает Малфой, и надеяться, что никто заметит её провала.       Она подошла к столу, с абсолютно прямой осанкой и села рядом, не удостоив его взглядом. — Что, Эсмари, решила учиться у лучших? — холодно бросил он, едва глядя на неё. Амелия закатила глаза, пытаясь не дать ему возможности увидеть, как сильно он сейчас, её раздражает. В последнее время, ей все сложнее контролировать эмоции, рядом с ним. — Я просто здесь, чтобы не получить "тролля" за этот урок. И, если тебе так хочется, можешь считать это своей маленькой победой. Малфой усмехнулся, но ничего не ответил. Время для подколов ещё будет. Сейчас нужно было сосредоточиться на зелье.       Мысли иногда возвращались, к тому, как Малфой, перевязал ей руку. Как аккуратно касался ёе кожи. Это было так не похоже на нее, или на них. Вообще не было никаких «их». Это все был, бред. Возможно, это был очередной из ее кошмаров. Малфой тоже, никак не подавал виду, что что-то произошло. Хотя она и сама, сделала тоже самое, после своего дня рождения Летом. Может кто-то обратился, с помощью оборотного зелья и решил подшутить над ней. О встрече тем вечером напоминала только саднящая рука. Рана до конца еще не зажила, но, когда она прокручивала в голове тот день, ее мысли была наполнена образами парня, а не противной Амбридж.       Снейп дал задание приготовить Умиротворяющий бальзам, достаточно сложную по составу субстанцию. Большая часть, учеников загудело, от негодования. Зелье позволяет успокоить нервы и умерить все тревоги. Амелия подумала, как было бы кстати, сейчас выпить бы баночку такого. Опасность данного бальзама состоит в том, что, если была допущена ошибка в приготовлении, выпивший его может погрузится в глубочайший или, что ещё хуже, в летаргический сон.       Замечательно, пронеслось в голове у девушки. Она прочла страницу учебника: «Добавить толчёного лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли сиропа чемерицы…» Амелия, часто заимствовала у матери, разные бутылочки из рабочего кабинета. В том числе и Умиротворяющий бальзам. Хоть она и была с ним знакома, понятие не имела как его приготовить правильно.       Девушка решила следовать своему плану. Она внимательно наблюдала за каждым движением Малфоя, повторяя все его действия — как он нарезал ингредиенты, как перемешивал содержимое котла. Она надеялась, что, если будет достаточно аккуратной, ей удастся избежать катастрофы. Однако, Драко был слишком хорош. Его движения были уверенными и точными, а сам процесс — отточен до совершенства. Амелия не успевала следить за каждым его шагом. Она старалась сохранять хладнокровие, но, чем дальше они продвигались, тем все шло, не совсем так как она планировала. — Ты неправильно нарезаешь корень валерианы, — вдруг заметил Малфой, не поднимая на неё глаз, словно это была просто очередная неприятная деталь. — Да ладно? — сдавленно прошептала Амелия, но всё же исправила свою ошибку. Она продолжала работать, пока вдруг не поняла, что зелье начинает меняться на неправильный цвет. У правильно приготовленного зелья он должен быть лёгким серебристым. Малфой, к своему удивлению, бросил взгляд на котёл. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — холодно спросил он. Амелия сжала зубы, чувствуя, как в груди поднимается злость. — Просто сосредоточься на своей части работы, Малфой.       Драко на мгновение посмотрел на неё, но вместо очередной язвительной реплики, его глаза задержались на её лице чуть дольше, чем нужно.       Тишина между ними становилась всё более напряжённой, и Амелия попыталась вернуть своё внимание к зелью, надеясь, что её план сработает хотя бы наполовину. Амелия изо всех сил старалась не подать виду, что с каждой минутой чувствует себя всё более беспомощной. Котёл перед ними пузырился, из него шёл слабый, серый дым, который не должен был исходить от зелья. Малфой, похоже, мгновенно понял, что что-то пошло не так, но по-прежнему сохранял свою хладнокровную маску. Он бросил на неё очередной насмешливый взгляд, но на этот раз без обычного колкого комментария. Амелия продолжала следовать за его действиями, стараясь не допускать больше ошибок, но каждый раз, когда она нарезала или перемешивала ингредиенты, она ощущала, как его присутствие давит на неё. — Тебе стоит быть осторожнее, если не хочешь, чтобы это зелье взорвалось в твоё лицо, — наконец сказал он тихим, но явственно презрительным голосом. Амелия, пытаясь не сорваться, сделала глубокий вдох. — Я справляюсь. Можешь не волноваться за меня, Малфой.       Его холодные серые глаза вновь встретились с её взглядом, и на мгновение между ними повисла тишина, которая была, невыносимо напряжённой. Казалось, что он хотел сказать что-то ещё, но удержал себя. Он лишь усмехнулся — та самая ухмылка, которая всегда вызывала в ней внутреннее раздражение. — Не уверен, что так и есть, Эсмари, — тихо ответил он, продолжая работать над зельем с той же самоуверенностью, которая его всегда отличала. Его руки чётко и умело двигались над ингредиентами, не оставляя места для ошибок. — Ты не совсем в своей тарелке, не так ли?       В какой-то момент зелье вдруг начало кипеть слишком сильно, цвет изменился, и запах, который оно источало, стал резким и неприятным. Амелия сделала шаг назад, надеясь, что это просто её воображение, но Драко тут же заметил, что происходит. — Стоп, ты добавила слишком много порошка лунного камня, — холодно произнёс он, быстро вмешиваясь в процесс. Он одним плавным движением добавил чуть больше сиропа Чемерицы, и зелье снова начало успокаиваться. Её щеки вспыхнули от смешанных чувств — унижения и раздражения. — Это просто случайность, не драматизируй, Малфой, — сухо ответила Амелия, пытаясь сохранить хладнокровие. Но Драко не собирался оставлять это просто так. Он стоял слишком близко, и его холодные, но проницательные глаза изучали её, словно он видел больше, чем хотел бы. — Случайность? Ты играешь с огнём, Эсмари. Если бы я не вмешался, этот котёл бы уже взорвался, и ты знаешь это, — произнёс он с лёгкой усмешкой. Он явно наслаждался ситуацией, но его голос звучал удивительно спокойно, без обычной издёвки. Она снова отвернулась, чтобы сосредоточиться на котле.       Амелия сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь собрать мысли и сосредоточиться на своей задаче. Но всё, что происходило в этот момент, подталкивало её к ощущению, что этот урок становится для неё почти невозможным испытанием.       Тем временем Руби попала в гораздо более напряжённую ситуацию. Как только Снейп объявил её новой парой Панси Паркинсон, она едва не взревела от раздражения. Панси всегда была её наиболее раздражающей соперницей, а с тех пор, как Руби открыто заявляла о своей неприязни к Слизеринцам, напряжение между ними только усилилось. Панси же, как всегда, не упустила возможность продемонстрировать своё надменное выражение лица. Она окинула Руби взглядом, полным презрения. — Ну что, тебя посадили со мной? Готова научиться чему-то новому? — холодно бросила Панси, садясь за котёл. Руби только фыркнула и заняла своё место, едва сдерживаясь от желания как-то ответить ещё более едко. Она не собиралась давать Панси повод для насмешек. Наоборот, её план был прост: не поддаваться на провокации и сделать так, чтобы урок прошёл без происшествий. — Научиться у тебя? Не думаю, что у нас с тобой много общего, Паркинсон, — сухо ответила Руби, разворачивая перед собой учебник и начинала подготавливать ингредиенты. Но Панси явно не собиралась оставлять её в покое. С каждым её движением, каждой попыткой что-то сделать Панси отпускала едкие комментарии: — Ох, смотри, Руби. Ты чуть не испортила все ингредиенты. Как ты вообще умудряешься учиться в Хогвартсе с такими "талантами"? Руби стиснула зубы, стараясь не поддаваться. Она была уверена, что это просто игра Панси, чтобы вывести её из себя. Она не собиралась подыгрывать. Когда Панси приступила к нарезке корня, Руби начала работать с остальными компонентами, пытаясь держать процесс под контролем. Но Панси, как всегда, искала способ вставить свою колкость: — Тебе следовало бы больше внимания уделять зельям, а не своей гитаре. Магическая музыка не спасёт тебя на экзаменах. На этот раз Руби не сдержалась и бросила на Панси мрачный взгляд. — Может, ты просто ревнуешь, что у тебя нет других талантов, кроме как язвить? Панси усмехнулась, её глаза сверкнули. — Ну, по крайней мере, у меня достаточно талантов, чтобы справляться с простыми зельями, в отличие от некоторых, кто больше времени тратит на показушные выходки. — Может, если бы ты потратила больше времени на собственные дела, чем на попытки осуждать других, ты бы уже была самой выдающейся ученицей, но... увы. — Руби поджала губы, бросив последние ингредиенты в котёл, и начала перемешивать. Панси снова усмехнулась, но больше ничего не сказала, хотя её взгляд выражал полное презрение. Руби думала, что урок можно было бы провести гораздо приятнее, но эта перепалка словно дала ей больше энергии. Её зелье получилось не идеально, но оно, по крайней мере, не взорвалось.       Когда раздался громкий звон колокольчика, возвещающий об окончании урока, студенты в кабинете зельеварения выдохнули с облегчением. Кабинет был наполнен смесью самых разных запахов — от сладковато-травяного до отвратительного запаха тухлых яиц. Пар поднимался из котлов всех оттенков радуги, свидетельствуя о многочисленных провалах на сегодняшнем уроке.       Амелия сдержанно улыбнулась, осматривая результат их с Малфоем работы. В котле, наконец, переливался мягкий серебристый дымок, означавший, что зелье было, если не идеально, то, по крайней мере, достаточно близко к тому, чтобы считаться успешным. На поверхности бальзама блестела нежная сине-зелёная пелена, которая медленно кружилась, словно завораживающее сияние на воде в лунную ночь. — Ну что ж, похоже, мы не полностью провалились, — тихо сказала Амелия, скрестив руки и бросив взгляд на Драко, который, кажется, был куда более уверен в результате, чем она. — Малфой, будь уверен, если бы ты не вмешивался на каждом шагу, я бы справилась и сама. Драко усмехнулся, глядя на неё с презрительной усмешкой. — Справилась? Сомневаюсь. Без меня ты бы уже давно усыпила весь класс.Он окинул её оценивающим взглядом, в котором сквозило недовольство, но и лёгкая насмешка. Амелия поджала губы, но промолчала. Снейп в этот момент медленно обходил ряды, осматривая котлы студентов с суровым выражением лица.       У первого котла, к которому он подошёл, стоял Гарри Поттер. Из котла Поттера поднимался густой тёмно-серый пар, и Снейп, скрестив руки на груди, окинул его презрительным взглядом. — Поттер, это не Умиротворяющий бальзам, а скорее Обречённая смесь для недалёких голов,» — холодно произнёс Снейп, и, не дожидаясь ответа, направил на котёл палочку и прошептал: — Эванеско. Весь злополучный бальзам Гарри мгновенно исчез, оставив Поттера с опустевшим котлом и разгневанным взглядом.       Следующим в списке проверяемых был Рон Уизли. Снейп подошёл к его котлу, и, не успев даже заглянуть внутрь, поморщился от резкого запаха тухлых яиц. Уизли виновато отступил назад, бросая растерянный взгляд на свою работу. — Удивительно, Уизли. Вы умудряетесь разрушать зелья так, как никто другой. Кажется, если бы вам дали просто воду, вы бы и её смогли испортить. Уизли покраснел, но молча сдержал возражение, стараясь не смотреть в глаза профессору.       Тем временем, у Невилла Долгопупса всё вышло ещё хуже: его зелье загустело до состояния цемента, и Снейпу пришлось чуть ли не отскабливать его от стенок котла. Гойл, как всегда, превзошёл всех в катастрофе — при попытке налить своё зелье в пробирку оно неожиданно взорвалось, осыпав брызгами всех вокруг. Студенты засмеялись, но быстро замолкли, когда Снейп сурово бросил на них взгляд. — Абсолютное позорище, — пробормотал Снейп, отряхиваясь от остатков зелья.       И только у Гермионы Грейнджер всё получилось идеально. Зелье Грейнджер светилось нежным, серебристым сиянием, и Снейп, хотя и не выразил похвалы, коротко кивнул, давая понять, что оценка будет наивысшая.       Наконец, Снейп подошёл к котлу Амелии и Драко. Он наклонился над котлом и внимательно изучил зелье. Снег приподнял бровь, наблюдая за ровной гладью серебристого дыма. — Весьма сносно, — произнёс он сдержанно, словно ему было невыносимо трудно произнести что-то даже отдалённо похожее на одобрение. — Мисс Эсмари, мистер Малфой, похоже, вы на этот раз не подвели. Хотя не сомневаюсь, что это заслуга мистера Малфоя.       Амелия бросила на Драко взгляд, но промолчала. Она знала, что Снейп не признает её заслуг даже если она приготовит зелье идеально. — Так что, можно попробовать? — спросила она с показной безразличной уверенностью, поджав губы и глядя прямо в глаза профессору. Снейп прищурился, словно раздумывая, и кивнул. — Можете. Если вы, конечно, доверяете своим способностям. Но я советую быть крайне осторожными. Как вы надеюсь помните, зелье, приготовленное с ошибкой, несет весьма тяжёлые последствия.       Драко взял небольшую пробирку и, налив в неё немного бальзама, поднёс к Амелии, с лёгкой ухмылкой протягивая ей первый глоток. — Пожалуйста, мисс Эсмари. Вперёд, как вы и хотели, — сказал он с ледяной учтивостью, словно провоцируя её на смелость. Амелия с вызовом взглянула на него, не желая уступать. Она приняла пробирку, слегка прищурившись. — С удовольствием, — ответила она, чувствуя, как её губы искривляются в едва заметной усмешке.       Она выпила зелье. Вкус был горьковатым, но не слишком неприятным. Амелия почувствовала, как по телу разливается мягкое тепло, словно нервное напряжение постепенно исчезает, унося с собой её раздражение и усталость. Она глубоко вздохнула и вдруг поняла, что её мышцы расслабились, словно с неё сняли груз, который она даже не осознавала, что несёт на себе.       Драко наблюдал за ней, и, увидев, что ничего страшного не произошло, сделал свой глоток. Лицо его оставалось спокойным, но Амелия заметила, как его плечи чуть расслабились. На мгновение между ними возникло ощущение покоя и умиротворения — чувство, к которому они оба не привыкли. Снейп кивнул, удовлетворённо отметив успешный результат, и, махнув рукой, отпустил их. — Можете идти, — произнёс он, и все студенты, не сговариваясь, быстрым шагом направились к выходу. Когда они вышли из кабинета, Амелия бросила последний взгляд на Драко. — Что ж, Малфой, на этот раз, признаюсь, без твоей методичности у нас бы, возможно, ничего не получилось.       Драко обернулся, его взгляд был абсолютно безразличным, но в уголках губ мелькнула почти незаметная тень удовольствия. — Рад, что ты наконец оценила мои усилия, Эсмари. Хотя не стоит расслабляться — в следующий раз ты, скорее всего, снова всё испортишь. Амелия хмыкнула, не отвечая. Сегодня они были… почти союзниками.       После урока зельеварения коридор перед кабинетом Снейпа заполнился шумом — студенты, радостные от того, что мучительный урок наконец закончился, начали обсуждать свои успехи и неудачи.       Амелия, Вайолет и Руби вышли вместе, и тут же к ним присоединились Эдгар Слоан и Терри Бут, их сокурсники из Когтеврана. Эдгар, парень с вечной лёгкой улыбкой, первым заговорил, потирая ладони, словно отмывал их от зелья. — Ну что, выжили? — он с преувеличенной усталостью выдохнул и посмотрел на подруг. — Я думал, что ещё пара минут, и я просто усну от скуки, наблюдая за своим «умиротворяющим» бальзамом. Амелия закатила глаза, едва сдерживая улыбку. — Ох, если бы ты только видел лицо Снейпа, когда он подошёл к котлу Рона. Я не знаю, что именно туда добавил Уизли, но запах был просто убийственным. Руби фыркнула, пытаясь скрыть смех. — Да уж, тухлые яйца — это был сюрприз для всех нас. Хотя, честно говоря, я бы лучше понюхала котёл Рона, чем варево, которое сварил Невилл. Оно выглядело, как бетон, причём такой, что его, наверное, и «Эванеско» не возьмёт! Вайолет, улыбаясь, обратилась к Амелии: — А вы с Малфоем как, справились? Похоже, ваши «смертельные разногласия» на уроке никак не повлияли на результат? Амелия фыркнула, вспоминая, как Драко методично исправлял её ошибки. — Справились благодаря тому, что Малфой буквально висел над моим плечом и, кажется, был готов меня оттолкнуть, если бы я сделала что-то не так. Называет это помощью, хотя это больше похоже на вмешательство. Терри, прислонившись к стене, весело усмехнулся. — Ну, тебе повезло. Если бы не Малфой, кто знает, не отправилась ли бы ты в летаргический сон вместо того, чтобы наслаждаться нашим обществом? Амелия кинула на него язвительный взгляд, но в её глазах светился лёгкий огонёк веселья. — Очень смешно, Бут. Я бы справилась и без его «великодушной помощи. Но, знаешь, признаю, у него хотя бы хватило терпения не испортить всё намеренно, как он обычно любит делать. Руби усмехнулась и облокотилась на плечо Вайолет. — Ага, он-то терпел, а ты? Все заметили, как у тебя руки дрожали от желания утащить его волшебную палочку и кинуть ее в котёл. Эдгар кивнул с важным видом, будто соглашаясь с каким-то древним философским утверждением. — Знаешь, Амелия, ты иногда ведёшь себя как наш факультетский святой мученик. Всегда находишь себе мучения там, где другие бы просто сдались. Ты однажды решишь мирить Малфоя и Поттера? Амелия усмехнулась, скрестив руки на груди. — О, нет-нет. Этого зрелища мир не заслуживает. Хотя… если бы это зависело от меня, я бы посадила их обоих в один котёл и посмотрела, кто из них первым взорвётся. Все засмеялись, представляя себе эту картину, и на мгновение напряжение последних уроков испарилось.       Рон Уизли и Гарри Поттер, проходя мимо с потухшими взглядами и с остатками запаха неудавшегося зелья, кинули на них слегка завистливые взгляды. Гарри поднёс пальцы к носу, будто надеясь избавиться от тухлого запаха, и пробормотал Гермионе что-то про «несправедливость жизни».       Терри, ухмыльнувшись, посмотрел на уходящих Гриффиндорцев. — Да, похоже, бедняга Поттер снова не угодил нашему великому и ужасному зельеварителю. Снейп, наверное, радовался, как ребёнок на Рождество. Вайолет склонила голову, слегка улыбнувшись. — Всё-таки Снейп действительно наслаждается, когда у него есть повод избавиться от котла Поттера. Говорят, что он сам иногда добавляет ему ингредиенты, чтобы испортить зелье. Амелия фыркнула. — Какой ужас. А я-то думала, что Снейп просто пытается избавить нас от запахов, которые варят Гойл и Долгопупс. Друзья рассмеялись, направляясь в сторону восточного двора, обмениваясь подколами и шутками.

***

      Вечером Амелия, укутавшись в тёплое пальто и обмотав шею шарфом, вышла на свежий воздух. Осень уже полностью овладела Хогвартсом: деревья вдоль тропинок украсились яркими, багряными и золотыми листьями, которые медленно кружились и падали на землю при каждом дуновении ветра. Воздух был чистым и холодным, напоённым запахом влажной земли и опавших листьев.       Она решила спуститься к чёрному озеру, где спокойная гладь воды отражала тёмное небо, перемежающееся серыми облаками. Озеро было тихим и загадочным, словно его зеркальная поверхность могла скрывать древние тайны. Амелия устроилась под одним из старых, раскидистых деревьев, опавшие листья мягко шелестели под её ботинками, создавая уютный ковёр.       Скинув рюкзак на землю, она достала из него свой блокнот и карандаш. Рисование всегда было для неё отдушиной, способом уйти в собственные мысли и разложить их по полочкам, как детские игрушки. Краски осени — охра, багровый, оливковый и медный — идеально подходили для её настроения в этот день, когда она искала спокойствия и уединения.       Сначала Амелия сделала пару быстрых зарисовок пейзажа: тёмные линии деревьев, отражение озера, плавающие на поверхности листья. Карандаш мягко скользил по бумаге, рисуя хаотичные линии, которые постепенно складывались в законченные образы.       Она перелистнула пару страниц блокнота, и взгляд её упал на портрет Седрика Диггори. Рисунок был выполнен лёгкими штрихами, но в каждом из них чувствовалась её внимательность к деталям. Седрик сидел под деревом, в окружении осенних листьев, с едва заметной улыбкой на губах и искрой в глазах, которая всегда делала его таким... живым.       Амелия пригляделась к портрету, и её мысли унеслись в прошлый год, когда она впервые нарисовала его. Седрик никогда не был её другом или близким приятелем — скорее, просто знакомым, с которым пересекалась в школьных коридорах или во дворе. Однажды он застал её рисующей в саду и неожиданно похвалил, сказав, что у неё настоящий талант. Она помнила, как слегка растерялась, не привыкшая к комплиментам, и как они обменялись парой шуток. «Знаешь, Эсмари, ты не такая черствая зазнайка, как все думают о Когтевранцах,» — сказал он с улыбкой. «А ты не такой глупый для Пуффендуйца,» — ответила она, усмехнувшись.       Затем она вспомнила, как упомянула, что ей нужно попрактиковаться в рисовании лиц, и что у Седрика «ничего такое» лицо.В самый раз будет, для школьной колонки, посвященной турниру трех волшебников. Он засмеялся и согласился, оставшись с ней на пару минут под осенними деревьями, пока она пыталась запечатлеть его выражение на бумаге.       Теперь этот момент остался в её памяти только благодаря этому портрету. Амелия пристально смотрела на изображение и ловила себя на том, что её чувства оставались... пустыми. Она не знала, что должна ощущать. У неё не было горечи или сожаления, как у других, когда они вспоминали о Диггори. Её душа, казалось, была равнодушной ко всему, словно при рождении у неё забрали способность чувствовать. Внутри было что-то глухое, холодное и странное — как будто она наблюдала за событиями вокруг через толстое стекло.       Она хотела бы почувствовать что-то, но не знала как. Эта пустота внутри пугала её, и одновременно была чем-то привычным. Словно она заново училась быть человеком, заново пыталась понять, что значит быть живой и испытывать эмоции.       Поймав себя на этих мыслях, Амелия отложила блокнот, не желая больше погружаться в ненужные размышления. Она вытащила из кармана пальто письмо — тонкий конверт с изящно выведенным её именем и фамилией. Почерк принадлежал её матери, Омерте Эсмари. Уже по одной форме букв Амелия могла определить, что письмо написано с холодной сдержанностью.       Она долго смотрела на конверт, не решаясь его открыть. Её отношения с матерью были... натянутыми, мягко говоря. Амелия знала, что Омерта пишет ей редко и только по делу, когда что-то нужно передать или сообщить. Это не были тёплые письма, полные заботы и материнской любви. Скорее — инструкции, указания или предупреждения. Она даже могла представить, как мать сидела за своим столом, выведывая каждое слово с холодной, почти механической точностью.       Амелия аккуратно вскрыла конверт и развернула листок. Тонкий, ровный почерк говорил ей уже знакомым, холодным тоном:

***

«Амелия, Я надеюсь, ты придерживаешься моих указаний и соблюдаешь все меры предосторожности. Завтра придет, клетка с твоим «животным». Мне пришлось отдать, не малую сумму, за обновление лицензии на полужмыра.

***

Письмо было коротким и отрывистым, словно приказ. Ни намёка на тёплое «береги себя» или хотя бы «надеюсь, у тебя всё хорошо». Только сухая забота о какой-то непонятной для неё роли, которую мать отводила ей.       Амелия долго смотрела на листок, переваривая содержание и невольно ощущая прилив тёплого чувства, которого не ожидала. Тайна. Её единственная, настоящая спутница, её полужмыр с ярко-голубыми глазами и характером, столь же острым, как её когти. Она вспомнила, как нашла Тайну — раненую, с окровавленными боками и потускневшим взглядом — ещё совсем ребёнком, когда жила во Франции.       Тогда маленькая Амелия притащила её домой, не думая о последствиях, и вылечила, несмотря на яростные протесты бабушки, которая хотела избавиться от "этого дикого зверя".       Тайна, как и сама Амелия, была своенравной, независимой и временами даже агрессивной. Она никого не подпускала к себе, кроме Амелии, и предпочитала избегать чужих прикосновений, хотя и появлялась рядом, когда чувствовала, что хозяйке нужна поддержка. Амелия вспоминала, как с самого первого года в Хогвартсе её полужмыр всегда был рядом. Тайна была для неё не просто питомцем — она была напоминанием о том, что у Амелии тоже есть кто-то, кто никогда её не оставит.       Жмыры, как объяснил ей однажды дедушка, были особенными существами. Они чувствовали ложь и обман, могли определять тех, кому нельзя доверять. А ещё, если хозяин терялся, жмыр всегда приводил его домой, инстинктивно чувствуя нужное направление. Эта черта была особенно полезной для тех, кто скитался по неизведанным тропам.       Вспоминая каждый миг, проведённый с Тайной, Амелия решила сделать набросок — память о любимом полужмыре. Она открыла блокнот и начала рисовать знакомые формы: крупные уши, тонкие, почти хищные черты мордочки, пятнистую серую шёрстку и львиный хвост, который обычно грациозно извивался, когда Тайна была довольна. Амелия уловила взгляд, те самые ярко-голубые глаза, которые могли смотреть так проницательно, что казалось, Тайна видела всё насквозь.       В процессе рисования она вновь ощутила, как остро ей не хватает этого дикого, но верного существа рядом. Тайна всегда была тем, кто понимал её без слов и без усилий, принимая такой, какая она есть — со всеми её странностями, с её холодностью и внутренней пустотой. Кошка, казалось, заполнила частичку этой пустоты своим преданным молчанием и присутствием.       Амелия, наконец, закрыла блокнот, чувствуя, как внутри возникает едва уловимое ощущение уюта и покоя. «Скоро,» — подумала она, поднимаясь с места и стряхивая опавшие листья со своего пальто. Амелия, не торопясь, направилась обратно в замок, с лёгким ожиданием, которое согревало её в этот прохладный осенний вечер.       Эта осень, с её насыщенными красками и запахами, напоминала ей о том, как многого ей не хватает. Её будто оторвали от чего-то важного, от самой жизни, от настоящих чувств. В этом году. почему то, она ощущала это особенно остро. И хотя она не знала, что именно должна чувствовать, она отчаянно пыталась это найти.