5. La vérité, c'est que je m'en fiche.
21 ноября 2024, 15:21***
Утро в Хогвартсе началось для Амелии с мягкого, тёплого давления у неё на груди. Она сонно пошевелилась, пытаясь унять нахлынувшую дрёму, и приоткрыла один глаз, встречаясь с парой ярко-голубых. Кошка внимательно смотрела на хозяйку, её уши были слегка прижаты, а кончик хвоста нервно подёргивался, как будто она тоже только что проснулась. Амелия зевнула, на мгновение забыв, что Тайна вообще должна была прибыть сегодня утром. Но шумные голоса подруг, спорящих на всю спальню, быстро напомнили ей об этом. — Ааааа! Я думала, что больше не увижу эту злобную зверюгу в этом году! — простонала Руби, потирая царапину на руке. — Ох, эта кошка снова с нами? — Бросив взгляд на Тайну с лёгкой тревогой сонно пробормотала Вайолет. — Я уже забыла, как это, просыпаться от её злобного шипения в темноте! —Она просто... своеобразная, — попыталась оправдаться Амелия, поглаживая кошку и успокаивая её урчание. — Это её манера говорить „доброе утро“, — разве не правда, Тайна? Кошка, как будто услышав эти слова, фыркнула и перевернулась на спину, демонстрируя изогнутые когти и, кажется, готовность в любой момент пустить их в дело. — Да, прекрасный способ сказать „доброе утро“, — ободрать мне руку! — возмутилась Руби, осторожно рассматривая царапину. — Я просто хотела разбудить тебя, а она вцепилась в меня, как будто я стащила её любимый мышиный пирог! Амелия немного фальшиво и неловко пожала плечами. — Прости, Руби. Пожалуй, мне нужно будет поработать над её манерами. — Эта кошка, хорошо относиться только к Амелии, — заметила Вайолет, наблюдая за тем, как Тайна мирно лежала, сложив лапки и глядя на остальных слегка презрительно. — Жмыры ведь не бывают такими ласковыми. Амелия рассмеялась, погладив Тайну по голове. — Что ж, может быть, она ценит меня за мой терпеливый характер. Тайна чуть приоткрыла глаза, словно подтверждая это, и снова заурчала, уткнувшись носом в плечо Амелии. Амелия с улыбкой оглядела кошку и проверила её ошейник — гладкий, кожаный ремешок с маленьким кулоном. — Ну, Тайна, надеюсь, ты хотя бы не нападёшь на профессора Снейпа, если он снова решит поставить мне „Ужасно“ за зельеварение, — проворчала Амелия, погладив шерсть кошки и поправляя медальон. Руби и Вайолет рассмеялись. — Тайна накинется на Снейпа, если он даже приблизится! — скривилась Руби, в очередной раз бросая на кошку опасливый взгляд. Амелия рассмеялась, обдумывая эту мысль, и бросила Тайне лукавый взгляд. — Да, возможно, Тайна на кого-то и наткнётся, — согласилась она. — Но на всякий случай, думаю, мне всё-таки стоит держать её подальше от Снейпа. Кто знает, что может произойти. Девушка окончательно проснулась, выныривая из одеяла. Комната наполнялась рассветным светом, который пробивался сквозь узкие высокие окна башни Когтеврана. Было ещё рано, и, судя по тому, что в общей комнате царила тишина, большинство студентов всё ещё спали или же лениво собирались на занятия. Сегодня по расписанию были факультативы прорицания и древние руны — проходившие одновременно. Амелия относилась к ним с легкой иронией, но для экзаменов СОВ придётся более серьёзно подойти к каждому уроку. Этот год был важным для неё, как и для всех студентов пятого курса. — Как думаешь, Амбридж попортит нам нервы на экзаменах? — спросила Руби, потягиваясь на своей кровати и заправляя красные пряди за ухо. — В этом году, мне кажется, будет ужас как тяжело. — Да уж, конечно, нашему году не повезло, — ответила Вайолет, качая головой. — СОВ и Амбридж — двойной удар. Почему именно нам досталось это „счастье“? Амелия хмыкнула, обматывая полотенце вокруг плеч и собирая свои принадлежности. — У Амбридж, наверное, цель — довести всех до нервного срыва, чтобы потом обвинить нас в „неуважении к Министерству“, — проворчала она, скептически подняв бровь. — Думаю, мы просто попались под раздачу. Вайолет и Руби рассмеялись, хотя в их смехе было что-то напряжённое. — Ладно, я в душ, пока туда не набежала толпа, — сказала Амелия, взяла полотенце и сумку с принадлежностями и направилась к дверям. Душевые Когтеврана были ещё пусты — редкая роскошь в утренние часы. Амелия зашла в одну из кабинок, повесила полотенце на крючок и включила горячую воду. Струи обрушились на неё, и она почувствовала, как напряжение, накопившееся за последние несколько дней, начало медленно растворяться. Горячая вода стекала по её коже, согревая и расслабляя мышцы. Это было её личное, утреннее убежище — время, когда можно было просто побыть наедине с собой и своими мыслями, спрятавшись от вечного шума и суеты. Амелия закрыла глаза, позволив себе полностью погрузиться в тепло воды. Она думала о многом — об уроках, предстоящих экзаменах, о странных переменах в Хогвартсе. Мысли её скользнули к событиям прошлых дней. Вопросы всплывали в её сознании, но ответов не было. — Впереди целый год, а у меня уже ощущение, что я тону в этих проблемах, — прошептала она себе под нос, едва слышно, даже для себя. Вода стекала по её волосам и плечам, и Амелия вдруг поймала себя на том, что на долго задержала дыхание, словно боялась потерять контроль над этой зыбкой, скрытой частью своей души. Всё это было, как сеть, которая постепенно затягивалась вокруг, и она не знала, как выбраться из неё. Амелия вернулась в комнату, чувствуя, как горячий душ помог ей приди в себя, все же подростковые гормоны и вечные перепады настроения давали о себе знать. Если бы бабушка видела её сейчас, точно бы как обычно, напомнила о важности сохранять лицо. Девушка быстро оделась: чёрная юбка аккуратно легла на бедра, а сверху она накинула синий свитер с гербом Когтеврана. Этот свитер был её любимым — немного большеватый, но он был самым мягким и уютным, словно защищал её от холодных каменных стен Хогвартса. Волосы она собрала в аккуратный пучок на затылке, закрепив их синей лентой, которая при каждом шаге чуть покачивалась, добавляя образу едва уловимую элегантность. Все же Франция, оставила на ней явные признаки, принадлежности к их культуре, и моде. — У тебя, кстати, синяки под глазами, — заметила Вайолет, глядя на подругу с укором. Она достала из своей косметички небольшой тюбик с кремом и ловко принялась замазывать тёмные круги под глазами Амелии. — Ты как будто вообще не спишь. Наверняка опять засиделась за книгами и с карандашом в руках. Амелия укоризненно взглянула на подругу: — Ну знаешь, кто бы говорил. Человек, который проводит подозрительно много времени в теплицах. Надеюсь, ты туда не решила переехать жить? Вайолет покраснела, но лишь закатила глаза и улыбнулась: — Там просто… спокойно. А растения — они как люди, только лучше.***
Скоро подруги, были готовы и направились вниз, по извилистой каменной лестнице, ведущей в Большой зал. Воздух уже наполнялся запахом осенней прохлады, и с каждым днём утренние пробежки к завтраку становились всё прохладнее. Сегодня коридоры Хогвартса украшались первыми признаками наступающего праздника: тыквы с жуткими мордашками, гирлянды из осенних листьев и яркие баннеры тянулись по стенам, создавая предвкушение Хэллоуина. Огромные чёрные котлы были выставлены у входа в Большой зал, а потолок зала был покрыт магической дымкой, напоминающий, серое небо с легким туманом. Когда они вошли в Большой зал, их встретил чарующий аромат горячего тыквенного пирога, тёплых булочек с корицей и чая с пряностями. На длинных столах уже появились первые осенние блюда: ароматный тыквенный пудинг, пироги с яблоками и корицей, и даже несколько видов медовых десертов. Амелия вдохнула аромат, и ей показалось, что весь Хогвартс вдруг стал уютнее, будто сам замок решил обнять своих учеников и согреть их в холодное осеннее утро. — Ах, наконец-то еда! Я умираю от голода! — воскликнула Руби, первой сев за стол, не дождавшись остальных. К девушкам вскоре присоединились сокурсники — Терри Бут, Энтони Голдштейн и несколько других когтевранцев. Они расселись вокруг, каждый с жадностью накладывая себе на тарелку что-то из пышущих жаром блюд. — Вы видели? Украшения для Хэллоуина! На этот раз, кажется, Амбридж не сможет это запретить, — с ухмылкой сказал Терри, откусывая кусок тыквенного пирога. — Хотя… кто знает, с её любовью к запретам? — Я даже не удивлюсь, если она решит, что Хэллоуин — это „пропаганда тьмы“, сказала Вайолет, качая головой. — В конце концов, ей уже удалось запретить нам слушать музыку на переменах. — Да, только вот запрещённые заклинания и фейерверки от Уизли — это не музыка, подколол её Энтони. Он подмигнул Руби, — Как там репетиции, Руби? Амбридж ещё не прикрыла вас? — Терпит, пока терпит, зашипела Руби, поглощая пышную булочку. — Но, уверена, долго это не продлится. Как только она узнает, что мы играем на гитаре, барабанах и… на нервах профессоров, всё закончится. Амелия рассмеялась: — Может, стоит устроить концерт прямо перед её кабинетом? — Именно так и собирались сделать! Руби дерзко улыбаясь. — Представьте: мы врываемся с барабанами и гитарами, поднимаем всех на уши — и пусть Амбридж смотрит! Хотя бы немного веселья. Терри Бут, вздохнув, покачал головой: — Вы такие отчаянные. А я просто надеюсь сдать СОВ, если эта старая жаба не решит усложнить экзамен до невозможности. — Ах, не волнуйся, Бут, мы же Когтевранцы, успокоила его Вайолет с тёплой улыбкой. — Если кто и сдаст СОВ, так это мы. У нас репутация. — И ещё как! — гордо произнёс Энтони, поднимая бокал с тыквенным соком, словно предлагал тост. — За наш дом и за самое высокое количество „выдающихся“ в этом году! Все дружно подхватили тост и, смеясь, выпили тыквенный сок, который показался Амелии особенно сладким в этот осенний день. Амелия задумалась, разглядывая расписание своего пятого курса. Обязательные предметы — трансфигурация, заклинания, зельеварение, история магии, защита от тёмных искусств, астрономия и травология — занимали значительную часть её времени. Кроме того, ей предстояло сдавать экзамены СОВ, которые нервировали каждого студента пятого курса, особенно когтевранцев, которые считали, что провалить экзамен было немыслимо. Дел в этом году было, слишком много. Еще ей, особенно хотелось, посетить, хотя бы несколько раз дуэльный клуб, и попробовать парочку новых, чар, которые она выучила. Амбридж нависала, над всеми кружками и клубами, и была высокая вероятность, что в этом году, их прикроют, как и всех остальных. Ещё весной она выбрала два факультатива — прорицания и нумерологию, чтобы изучать нечто, что могло бы пригодиться ей в будущем. Профессия ликвидатора заклятий казалась ей достойной целью. Она представляла себя мастерски распознающей и снимающей самые сложные магические ловушки и заклятия, словно опытный следопыт в мире скрытых опасностей. Но вот что смущало её теперь — символы, которые она видела во сне, тот странный рисунок, так и не дающий покоя. Возможно, для их расшифровки пригодились бы древние руны, но она не выбрала этот факультатив. Глядя на Вайолет, которая как раз увлечённо рассказывала о своём курсе по рунам и магическим существам. Теперь менять расписание было уже поздно. — И вот, представляешь, на следующем занятии по магическим существам мы будем работать с Глиноклоками! — оживлённо рассказывала Вайолет, её глаза светились от возбуждения. — Это просто невероятно! Я даже думала, что они дадут нам сначала ухаживать за Шишугами, но нет, сразу с Глиноклоками! Амелия сдержанно улыбнулась, подметив, как ярко горят глаза подруги. — Повезло тебе, конечно. Стараясь скрыть разочарование в голосе. — А я вот на прорицаниях увижу разве что воображаемое будущее в хрустальном шаре. Как обычно — туман да пустота. Руби, с ухмылкой перегнувшись через стол, сказала: — Эй, я думаю, ты была бы отличной предсказательницей, Эсмари. Вижу тебя с серьгой в носу, в окружении кристаллов и благовоний, туманящих разум. — А ты, Руби, как там, с магловедением справляешься? — подколола её Амелия, стараясь переключиться на другую тему. Руби откинулась на спинку стула и простонала с нарочитым разочарованием: — Не спрашивай! На последнем уроке нам показывали магловский пылесос, и я чуть не заснула. Она закатила глаза. - Честно, они правда думают, что мы будем очарованы техникой, которая всасывает грязь? — Эм, кстати, я как раз думаю, что магловедение — полезная вещь. Знания о маглах могут пригодиться… если захочешь зарабатывать себе на жизнь как магловский сантехник, — съязвила Вайолет, и все трое рассмеялись. Когда смех стих, Вайолет взглянула на Амелию и вдруг спросила, чуть сбавив тон: — Амелия, ты как-то тихо себя ведёшь в последнее время. Что-то случилось? Амелия задумалась, но тут же скрыла это за невозмутимой улыбкой. — Тихо? Просто учебный год только начался, а уже столько всего. СОВ, факультативы… Просто перевариваю объём работы, вот и всё. Вайолет кивнула, но было заметно, что её интерес не угас. Амелия не рассказывала подругам о своих снах и, тем более, о странной шкатулке, которую забрал Снейп. Ей не хотелось никого втягивать, пока она не поймёт, что это вообще значит. У её подруг и так было, много забот. Усложнять, точно не хотелось.***
Амелия поднялась по скрипучей винтовой лестнице в Северную башню, ощущая, как воздух становится тяжелее с каждым шагом. Чем выше она поднималась, тем плотнее становился запах благовоний и пряных ароматов, которые исходили из маленьких подставок с тлеющими травами, расставленных по всему кабинету профессора Трелони. Комната, как всегда, была погружена в красноватый полумрак, создаваемый светом настольных ламп, задрапированных алыми шалями. Воздух здесь всегда был душным, тяжёлым и слегка опьяняющим — казалось, что находишься в другой реальности, отрезанной от остального Хогвартса. Девушка поприветствовала профессора Трелони, коротко кивнув. Профессор в ответ взглянула на неё сквозь свои огромные очки и произнесла мягким, туманным голосом: — Ах, мисс Эсмари… Я чувствую, что сегодня вы… увидите нечто значительное в своей судьбе. Амелия лишь вежливо кивнула, привычно игнорируя пророческие слова Трелони, и устроилась в дальнем углу, где можно было погрузиться в свои мысли, не привлекая к себе внимания, надеясь, что сможет спокойно провести урок, не участвую в общих гаданиях и предсказаниях. Скоро студенты начали заполнять аудиторию, устраиваясь на подушках и пуфиках, и комната наполнилась шёпотом и приглушённым смехом. В красноватом свете лица учеников казались незнакомыми, почти мистическими, и Амелия на мгновение потерялась в этой призрачной атмосфере, чувствуя, как мысли уносятся куда-то далеко. Но вдруг кто-то присел рядом с ней, прерывая её уединение. Она слегка повернула голову и увидела Гарри Поттера, который уселся на соседний пуф. Он что-то пробормотал себе под нос — возможно, приветствие, но скорее это было что-то вроде извинения. Амелия чуть приподняла бровь, явно удивлённая его присутствием рядом. — Поттер, — коротко кивнула она, вежливо, но с оттенком безразличия. Она быстро оглядела комнату, но не увидела ни Рона, ни Гермионы. Очевидно, они предпочли другие факультативы. Амелия решила, что Гарри просто не нашёл другого свободного места и был вынужден сесть рядом с ней. Она не ожидала от него ни дружеского настроя, ни разговора, поэтому просто вернулась к своим мыслям. Но Гарри, кажется, не собирался полностью замыкаться в себе. Он взглянул на неё, вероятно, не слишком привыкший видеть её рядом на таком близком расстоянии. — Ты тоже выбрала прорицание? — спросил он, как будто пытаясь заполнить тишину, и его голос прозвучал неожиданно спокойно. Амелия, чуть удивлённая тем, что Поттер вообще решил заговорить, пожала плечами. — Всего лишь что, бы сдать СОВ. Не считаю это серьёзным предметом, — она усмехнулась, скептически оглядев интерьер комнаты. — Больше похоже на театральное представление, чем на настоящую магию. Гарри кивнул, явно разделяя её мнение. — Да, это точно… Я бы тоже с радостью поменял этот предмет. Но… он мне тоже нужен для экзамена. Амелия слегка улыбнулась, уловив насмешку в его голосе. Ей, как и многим другим студентам, были известны истории о том, как Трелони едва ли не каждый год предсказывала Гарри гибель или какую-нибудь невообразимую трагедию. Она посмотрела на него с чуть большим интересом — Поттер казался ей менее скучным, чем обычно, хотя, конечно, она не собиралась в этом признаваться. — Знаешь, может, в этом есть что-то забавное, произнесла Амелия, снова взглянув на Трелони, которая в этот момент уставилась на стеклянный шар, словно увидела в нём нечто поистине ужасное. Гарри фыркнул, следя за взглядом Амелии. — Скорее нелепое, чем забавное. Профессор Трелони, дыша так глубоко и замедленно, как будто была в полусне, подняла руки и призывно обратилась к ученикам: — Дорогие мои, сегодня мы начнём с важной и захватывающей темы, которая будет сопровождать нас весь предстоящий семестр. Толкование снов. Амелия уставилась на профессора, услышав тему. Толкование снов. Она едва сдержала внутренний ликований, понимая, что, судьба явно благоволит ей. И хотя она никогда не воспринимала прорицания всерьёз, теперь на этом уроке ей было куда интереснее, чем обычно. Трелони обвела взглядом собравшихся, её очки блестели в полумраке, будто увеличенные глаза какой-то странной птицы. — Сны… Мы все видим сны. Кто-то видит что-то лёгкое и приятное, кто-то — тёмные и пугающие образы. Но помните, дорогие мои, не стоит игнорировать, казалось бы, незначительные детали. Зачастую сны раскрывают самые важные знаки, предупреждения и тайны, которые могут изменить вашу судьбу. Амелия внимательно слушала её, пытаясь уловить суть. Она обвела взглядом класс, замечая, что многие студенты, как всегда, вполуха слушали Трелони или тайком хихикали. Особенно отстранённо выглядели Слизеринцы — их тут было немного, и почти все они казались равнодушными. Она узнала только одного — Теодора Нотта, сидящего впереди. Он был один из немногих, кто внимательно смотрел на профессора, погружённый в свои мысли. Теодор Нотт, подумала Амелия, слегка прищурившись. Интересный выбор факультатива для Слизеринца. Обычно они относились к прорицанию с презрением и недоверием, считая это пустым предметом. Тем не менее, Нотт выглядел так, будто его действительно заинтересовала тема снов. Амелия чуть подалась вперёд, стараясь рассмотреть его профиль в полумраке комнаты. Профессор Трелони тем временем продолжала свою лекцию: — Существует множество методик для толкования снов. Одна из самых старых и надёжных — „Метод семи знаков“. Он подразумевает, что каждому сну можно присвоить ключевые символы, которые отражают его истинное значение. — Пожалуйста, сосредоточьтесь и вспомните ваши последние сны, — продолжала Трелони, её голос стал мягче, как шелест листвы. Проанализируйте, какие образы всплывали перед вами. Были ли это животные? Может, растения? Или даже незнакомые вам символы? Амелия сосредоточила все свое внимание. Незнакомые символы… Она машинально потянулась за своим блокнотом, но вспомнила, что зарисовки оставила в своей комнате. Невыносимая рассеянность. Трелони развернулась к классу и продолжила: — Не забывайте, что сны — это врата в наше подсознание. Они открывают перед нами то, что мы скрываем даже от самих себя. Поэтому, мои дорогие, не бойтесь заглянуть внутрь и узнать, что кроется в глубине вашей души. Урок продолжался, и комната, пропитанная пряными ароматами и полумраком, казалось, становилась всё душнее. Профессор Трелони медленно обвела взглядом учеников и, остановившись на Гарри Поттере, прищурилась, будто всматриваясь в него сквозь стеклянные линзы своих огромных очков. — Мистер Поттер, — протянула она с загадочным выражением. — Не желаете ли поделиться с нами своим последним сном? Я уверена, что у вас есть что-то значительное. Гарри с явным раздражением сжал губы, но неохотно пробормотал: — Ну… В моем сне… Я стоял посреди пустого зала, и над головой смеялись какие-то голоса. Они говорили обо мне, как будто я был не там. Смеялись… словно я выдумал всё о Возвращении… Комната замерла. Даже лёгкий шёпот, которым обычно сопровождались уроки Трелони, стих, когда Гарри произнёс это. Он выглядел взволнованным, почти злым. Амелия сидела в своём углу, внимательно наблюдая за ним, её лицо оставалось нейтральным, но внутри она ощутила слабый отклик — было видно, что этот сон тревожил его на глубоком уровне. Учитывая, что он и так стал объектом насмешек и недоверия, Гарри явно страдал от непонимания со всех сторон. В этом, году Поттера было не узнать, мальчик, который выжил, не купался в лучах славы. Он стал отстранённым, и агрессивным. Казалось, что его выводят даже друзья. Похоже Поттер почти, достиг дна. Хогвартс разделился на два лагеря, те кто верят газетам, и те, кто ощущают опасность, которая нависла над обществом волшебников. По наблюдениями Амелии, он стал гораздо больше проводить времени в одиночестве. Трелони, как обычно, приняла этот рассказ с мрачной серьезностью и покачала головой. — Ох, бедный мистер Поттер. Видения всегда нелегки для тех, кто несёт в себе дар прозорливости… — сказала она, от чего Гарри только сильнее стиснул кулаки, но промолчал. Трелони, не обращая внимания на его раздражение, повернулась к следующему ученику — Полумне Лавгуд. Полумна, с её вечным мечтательным взглядом, слегка кивнула и спокойно рассказала, что в её последнем сне она видела существо, напоминающее гриб с крыльями, которое улетало к звёздам. Полумна объясняла это с серьёзным лицом, и Трелони кивала с пониманием, в то время как остальные ученики едва сдерживали улыбки. — Ах, мисс Лавгуд, вы, должно быть, видели нечто из мира грёз. Ваши сны полны глубокой символики, — Трелони загадочно кивала, будто сама понимала скрытый смысл этого образа. Затем профессор обратилась к Невиллу Долгопупсу, который, смущённо поеживаясь, признался, что его последний сон был о том, как он снова потерял свою жабу Тревора, и эта жаба выросла до невероятных размеров и пыталась проглотить его. Некоторые ученики прыснули от смеха, но Трелони посмотрела на Невилла с глубокой серьёзностью и начала говорить о страхах и тревогах, которые могут проявляться в подобных образах. Невилл лишь кивнул, выглядел слегка напуганным и больше не хотел ничего рассказывать. — Очень хорошо, мои дорогие, — наконец произнесла Трелони, переходя к завершению урока. — Вашим домашним заданием на ближайший месяц будет… вести дневник снов. Комната тут же оживилась. Повсюду послышались шёпот и лёгкие возгласы недовольства — вести дневник снов казалось весьма странным и трудоёмким заданием. Кто-то явно был не в восторге от идеи записывать свои ночные видения, особенно если они включали в себя бегущих жаб или крылатых грибов. Амелия молча кивнула, внутренне радуясь, что теперь у неё будет повод ещё глубже погружаться в собственные сны, не вызывая подозрений у окружающих. Когда урок закончился, и студенты начали выходить из кабинета, Гарри оказался рядом с девушкой. Он, казалось, поколебался, но затем небрежно бросил: — Знаешь, с тобой на уроке было как-то… спокойно. Никакой суматохи и глупых шуток. Амелия приподняла бровь, удивлённая его словами, но быстро нашлась и отмахнулась: — Благодарю, Поттер. Но мы не друзья. Она сдавленно улыбнулась, но в её глазах мелькнул тёплый огонёк. Он точно заметил. Гарри слегка улыбнулся в ответ, явно не обидевшись. Обычно Гарри Поттер, обходил таких людей, как Амелия Эсмари. Гермиона говорила ему, что от таких как она, можно ожидать чего угодно, и не стоит рассчитывать на помощь, или понимания. Они не предсказуемы. Нужно точно, держаться подальше. Так Поттер и думал с первого курса. Хотя Амелия, никогда не принимала ни чью сторону в конфликтах, Слизерина и его друзей, но всегда крутилась, где, то по близости, наблюдая. Тогда она, напоминала ему сову, молчаливую, с умными глазами. Ладно, очень красивую сову. В спальнях Гриффиндора, часто шептались о том, что её постоянно приглашают на свидания. А в рейтинге старшекурсников, Эсмари с третьего курса, была в первой пятерке самых привлекательных студенток Хогвартса. Но Гарри поставил, бы сто галеонов на то, что в арсенале девушки, было куда больше, чем, красивое личико. В спорах, она всегда била точно в цель. —Всё равно спасибо за… спокойствие, — добавил он с едва заметной усмешкой и, пожав плечами, пошёл дальше, оставив Амелию в раздумьях. Она замерла, наблюдая, как он уходит. Гарри Поттер оставался для неё чем-то вроде загадки, таким же странным и непредсказуемым, как и она сама.***
Амелия вошла в общую гостиную Когтеврана, где царила привычная вечерняя суматоха: студенты оживлённо обсуждали прошедшие уроки, делились своими успехами и неудачами. В дальнем углу гостиной она заметила Вайолет, погружённую в домашнее задание. Амелия направилась к подруге и села рядом. — Тяжёлый день? — спросила Вайолет, не отрывая взгляда от пергамента, исписанного аккуратными строчками. — Можно и так сказать. Прорицания с Трелони — это всегда отдельное приключение, — Амелия закрыла глаза, вспоминая красноватый полумрак комнаты и ароматические благовония, которые до сих пор как будто пропитывали её одежду. — Ну, ты знаешь, что я думаю об этом предмете, — Вайолет аккуратно подправляла свои записи по древним рунам. — Вот руны — это другое дело. Настоящая магия, проверенная временем. — Теперь понимаю, почему Руби не выбрала прорицания. Кажется, её привлекают только магловедение и тусовки, — Амелия оглянулась, заметив, что их огненно-рыжая подруга опять куда-то пропала. — С таким отношением она вполне может стать первой Когтевранкой, которая не сдаст СОВ. Вайолет прыснула от смеха, но быстро вернулась к своим записям. Время близилось к вечеру, и студенты начали расходиться по своим комнатам. Амелия убрала свои пергаменты и потянулась, оглядывая уютную гостиную. — Ты останешься работать? — спросила она у Вайолет. — Пока что да. Нужно закончить этот перевод до завтра, иначе профессор Бэбблинг просто взорвётся от возмущения. Амелия кивнула, собирая свои вещи. Она тихо сказала, что должна отправить письмо матери, но в действительности у неё была совсем другая цель. Нужно найти Тайну, которую девушка не видела с утра. Амелия знала, что кошка любила забираться на самую высокую башню Хогвартса — Астрономическую, где можно было часами наблюдать за окружающим миром, оставаясь незамеченной. Сумерки плотно опустились на замок, когда Амелия добралась до вершины башни. Здесь было тихо и прохладно, воздух был пропитан осенней свежестью и запахом мокрого камня. С высоты открывался завораживающий вид на залив и лес, погружённые в таинственный полумрак. Она прошла к краю площадки и, оглядевшись, позвала кошку: — Тайна… Из глубокой тени, рядом с перилами, раздалось лёгкое шевеление. Амелия замерла, когда увидела знакомую фигуру в длинной тёмно-синей мантии, на которой блестела луна. Дамблдор стоял у края башни, его глаза, казалось, светились в полумраке. Около него, на перилах сидела кошка, смотрящая на Амелию ярко-голубыми глазами. Девушка растерянно замерла на месте, не ожидая увидеть директора школы. Но быстро взяла себя в руки и поклонилась: — Профессор… Добрый вечер, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Мысленно надеясь, что Директор не снимет с неё балы за нарушения порядка. Дамблдор мягко улыбнулся, его взгляд был глубок и проницателен, как всегда, когда он разглядывал что-то или кого-то. Он мягко потянулся к животному, но кошка напряглась, и зашипела. Амелия, было хотела остановить его, что бы Тайна не оцарапала Директора. Идиотка. Профессор Дамблдор лишь мягко улыбнулся, убрав руку в карман. — Удивительные существа населяют Хогвартс, мисс Эсмари, — начал он своим тёплым, но вместе с тем загадочным тоном. —… и их необычные хозяева. Тайна спрыгнула на пол, и не сводя с Амелии глаз, с достоинством приблизилась к своей хозяйке. Амелия натянуто улыбнулась и осторожно взяла кошку на руки. Дамблдор смотрел на неё с лёгкой улыбкой, но в его взгляде читалась серьёзность. — Вы — прирождённая искательница, Амелия. У вас талант находить удивительные вещицы. Но помните, что некоторые из них могут оказаться опасными, если попадут не в те руки. Амелия остановилась, стараясь не выдать своей тревоги. Её взгляд на мгновение остановился на медальоне, который висел на ошейнике Тайны. Внезапно ей стало ясно, что Дамблдор понял — этот медальон был не просто украшением. Он наверняка догадался, что это подслушивающий артефакт. Директор, мог запросто изъять, магический предмет. На миг между ними повисла тишина, пропитанная осознанием и скрытыми намёками. Она подняла глаза на директора, стараясь сохранять уверенность. — А что, если мои руки — тоже не те, профессор? — произнесла она с серьезностью, намекая, но при этом оставляя за собой право на двусмысленность. Дамблдор не сводил с неё взгляда, его глаза блеснули в полумраке. — Мы сами выбираем, кем нам быть, мисс Эсмари. Помните об этом. С этими словами он кивнул ей, и его фигура, казалось, растворилась в тенях башни, оставляя Амелию одну. Она стояла, держа Тайну на руках, и в её душе смешались облегчение и настороженность. Она опустила кошку, еще раз оглядевшись, достала смятую пачку вишневых сигарет. Закурив, девушка, расслабленно оперлась на периллу. Когтевранка ещё долго смотрела в тёмное небо, где загорались звёзды, осознавая, что её игры с тайнами Хогвартса могут иметь гораздо более серьёзные последствия, чем она ожидала. Но держаться в сторонне, было просто не возможно.***
В музыкальном классе на пятом этаже Хогвартса царила расслабленная, но всё же сосредоточенная атмосфера — так бывает только во время репетиций, когда каждый занят своим делом, но при этом не против пошутить и поболтать. Комната, обычно занятая репетициями хора лягушек, сегодня принадлежала Алым Воронам. Руби, с её ярко-красными волосами и выразительными карими глазами, всегда привлекала внимание, и сейчас она стояла у колонки, настраивая свою гитару, перебирая струны и вслушиваясь в звуки. Вместе с ней были другие участники группы. Алисия Спиннет, солистка и семикурсница из Гриффиндора, стояла рядом и прогревала голос. Она была сильной, уверенной и немного хрипловатой — её вокал идеально подходил для рока. На барабанах сидел задиристый и остроумный Эван Фоули, шестикурсник из Гриффиндора. Он был живым и порывистым, всегда готов был выдать колкую шутку или прокомментировать происходящее. Его растрёпанные светлые волосы и слегка небрежный стиль говорили о том, что его совершенно не волнует внешний вид. Но когда он брался за барабанные палочки, его руки превращались в молнии — он управлял ритмом с невероятной уверенностью и силой. Рядом с ними, за клавесином, был Томас Эббот, спокойный и задумчивый пятикурсник из Пуффендуя. Его мягкие черты лица и добрые глаза вызывали у всех симпатию. Томас был невероятно одарён и всегда играл так, будто погружался в другой мир. Он редко вставлял свои комментарии, но когда говорил, то делал это, по существу, и с удивительной мудростью для своего возраста. Его мелодии добавляли в музыку мягкость и глубину, становясь идеальным фоном для агрессивных гитар и вокала. На бас-гитаре играл Люк Рейвенкрофт, шестикурсник из Когтеврана. Высокий и худощавый, с глубоко посаженными глазами, он выглядел немного таинственно и отстранённо. Люк предпочитал оставаться в тени, но был мастером своей музыки. Его стиль игры был точным, уверенным и сдержанным, как и он сам. Он редко шутил, но иногда выдавал такие саркастические комментарии, что вся группа заливалась смехом. Руби откашлялась и махнула рукой, привлекая внимание остальных. — Так, давайте уже соберёмся. Эван, не отвлекайся, пожалуйста! — она бросила ехидный взгляд на барабанщика, который, как всегда, дразнил Алисию, изображая её голос. Эван лишь выдохнул, с хитрой улыбкой и притворно поклонился, подражая ей. — Как скажете, ваша рокерская милость, — усмехнулся он, кивая в сторону Руби. — Кстати, когда концерт? А то я тут собираюсь стать знаменитым, а вы меня задерживаете. Руби закатила глаза, но в её взгляде мелькнула тёплая улыбка. Эван,всегда поднимал настроение. — Концерт тогда, когда ты перестанешь изображать идиота, — парировала Руби, но в её голосе было заметно, что она тоже развеселилась. — Ладно, готовы? Давайте сыграем. Они начали играть, и сразу же комната наполнилась энергией и мощью их музыки. Алисия пела, её голос прорезал пространство, обволакивая каждого присутствующего. Руби, полностью погружённая в ритм, отрывалась на своей гитаре, перебирая струны с силой и точностью. Люк и Томас задавали уверенный, плотный фон, а Эван отбивал ритм так, что казалось, весь Хогвартс подстраивается под их музыку. На одном из перерывов, когда они остановились передохнуть, Эван улыбнулся и подошел к Руби, подмигнув ей. — Знаешь, Палмер, я не против, чтобы ты вот так командовала мной ещё пару часов. Ты, как обычно, чертовски хороша. Руби не удержалась от смеха. — Мечтать не вредно, Фоули, — огрызнулась она, но её глаза заискрились. — Тебе только и остаётся, что мечтать, особенно с твоей отвратительной техникой. Эван, делая вид, что обижен, схватился за сердце. — Ах, Руби, ну зачем так жестоко? И ведь это от тебя — от самой беспощадной ведьмы Когтеврана, — с лёгким вызовом подначил он её, приближаясь чуть ближе, чем было необходимо. Они обменялись коротким взглядом, и Руби ощутила, как её сердце замедляет ход. Её влекло к Эвану, и, судя по его взгляду, он тоже это чувствовал. Но Руби, ни за что в жизни бы в этом не призналась. Она характеризовала всех особей мужского пола: глупыми и не надежными. Она могла флиртовать, но все это не выходило, за границы шуток и подколов. И уж точно, как это модно было на их курсе, ей не нужен был парень или ухажёр. Алисия, отставившая микрофон, и с прищуром бросила: — Вы тут закончили? Может, продолжим репетицию? Эван лишь пожал плечами и вернулся к барабанам, но его взгляд всё ещё находил Руби. — Ну что, Руби, готова показать мне, кто здесь звезда? — поддразнил он её, отбивая ритм. Руби, подавив улыбку, вскинула гитару и кивнула. Она привыкла быть сильной и уверенной, но с Эваном её всегда охватывало странное ощущение, будто она не может контролировать себя до конца. Они снова начали играть, и энергия между ними накалилась до предела. Руби играла с особым задором, чувствуя, как Эван следит за каждым её движением, как его барабаны подхватывают её ритм и усиливают его. Их музыка была словно борьба и танец одновременно. Когда они закончили, Люк хмыкнул, складывая бас-гитару: — Вы двое, как будто сейчас друг друга сожрёте, — пробормотал он с едва заметной усмешкой, снова отстранившись в свою тень. Томас лишь покачал головой, его задумчивый взгляд был устремлён куда-то вдаль, как будто он наблюдал за всем этим со стороны. — Я думаю, лучше бы вам успокоиться, а то ещё сожжёте комнату,» — добавил он мягким голосом, и все снова засмеялись. Руби поправила гитару и скрестила руки на груди, бросив дерзкий взгляд на Эвана. — Может, мне и не мешало бы немного огня. Хотя... кто знает, может, ты просто боишься обжечься, Фоули? Эван усмехнулся, его взгляд стал тёмным и сосредоточенным. — Скорее, тебе стоит опасаться, Палмер. Ведь я не привык отступать. Их короткий обмен взглядами был почти как дуэль, напряжение повисло в воздухе. Но вместо того, чтобы продолжить, они просто рассмеялись и снова взялись за инструменты. Ребята полностью погрузились в репетицию, не замечая ничего вокруг. В комнате стоял оглушительный шум — звучала гитара Руби, соло Алисии, тяжёлый ритм барабанов Эвана и глубокие, напористые ноты бас-гитары Люка. Томас плавно добавлял мелодии на клавесине, время от времени бросая одобрительные взгляды остальным. Атмосфера была раскованной и весёлой — Алисия, Руби и Эван постоянно подшучивали друг над другом, переглядывались, обменивались комментариями и иногда, не выдержав, взрывались смехом. — Эй, Эван, если ещё раз промахнёшься по удару, я, может, сама возьму барабанные палочки! — усмехнулась Руби, перекрикивая грохот. — Как скажешь, Палмер. Но не забудь, что барабаны — это тебе не твоя „гитара для девочек", — парировал Эван. — А вы двое прекратите флиртовать, у нас тут всё-таки репетиция! — фыркнула Алисия, поднимая брови и бросая на них многозначительный взгляд. Руби и Эван обменялись коротким взглядом, и Руби, слегка покраснев, отвернулась к своей гитаре, но не смогла сдержать улыбку. Люк и Томас переглянулись, сдержанно ухмыляясь, не вмешиваясь в разговор, но явно понимая, что творится между этими двоими. Они собирались начать следующий трек, как вдруг дверь класса с грохотом распахнулась, и резкий, ледяной голос нарушил их весёлое общение: — Что тут происходит? Все обернулись и замерли: на пороге стояла профессор Амбридж, её глаза сверкали злорадным блеском, а позади неё, в полной готовности доложить о каждом нарушении, стояла Панси Паркинсон. На лице Панси играла ехидная усмешка — она явно была в восторге от того, что застукала их за «недозволенной» деятельностью. — Музыкальные инструменты... и громкая музыка...? — протянула Амбридж, её голос был маслянисто-сладким, но ледяным. Руби, в порыве раздражения, едва не скрипнула зубами, но Алисия поспешно вложила ей в руку гитарный шнур, намекая, чтобы та держала себя в руках. — Это... репетиция, профессор. Мы просто хотели подготовиться к выступлению на Хэллоуин, — попытался объяснить Люк, сохраняя спокойный, но твёрдый тон. Амбридж сжала губы, её взгляд скользнул по каждому из присутствующих, полным презрения и недовольства. — Ах, как замечательно, что вы нашли время для „репетиций". Только вот... согласно Декрету, номер двадцать четыре, я вынуждена вам напомнить, что любые музыкальные мероприятия, проводимые в Хогвартсе, должны быть одобрены... мной. Эван, не удержавшись, тихо пробормотал что-то явно нецензурное себе под нос, но Руби услышала его и тихонько хихикнула, прикрыв рот ладонью. Панси Паркинсон, стоявшая рядом с Амбридж, бросила на них пренебрежительный взгляд и, не упустив шанса, добавила: — Они тут ещё и ругаются, профессор! Как будто правила для них не существуют. — Именно так, мисс Паркинсон, — кивнула Амбридж, её глаза сузились, когда она посмотрела на Руби. — Ну что ж, я думаю, всем вам было бы полезно провести время за чем-то более... конструктивным. Например, за написанием объяснительных. Вы все отправитесь в мой кабинет завтра вечером, и я думаю, что несколько часов уборки вам пойдут на пользу. — Но профессор... — попытался вмешаться Томас, но его мягкий голос быстро потонул под взглядом Амбридж, который мог заставить замолчать даже самого стойкого из учеников. — Никаких „но", мистер Эббот!» — отрезала она, и Томас сразу же закрыл рот, опустив взгляд. Руби почувствовала, как её лицо заливает злость. Её любимое дело, её музыка — и всё это под угрозой из-за этой нелепой, ограничивающей политики Амбридж. Амбридж посмотрела на каждого из них, словно собирая воедино их преступление, а затем её взгляд вновь остановился на Руби, с явно подавляющей силой. — Я уверена, что вы, мисс Палмер, послужите отличным примером для остальных, и настоятельно рекомендую вернуть вашим волосам, более сдержанный цвет волос. — медленно проговорила Амбридж, её голос был пропитан презрением. Эван шепнул Руби из-за спины, склонившись к её уху: — Не переживай, Палмер. Мы всё равно найдём, где порепетировать. Даже если это будет самый тёмный подвал Хогвартса. Руби бросила на него короткий, благодарный взгляд, чувствуя, как её гнев слегка утихает благодаря его поддержке. Однако её взгляд тут же упал на ухмыляющуюся Панси Паркинсон, и злость снова закипела в её душе. Амбридж, явно довольная произведённым эффектом, развернулась и, вскинув подбородок, направилась к выходу, оставив ребят с мрачной перспективой вечернего наказания. — О, и да... — обернулась она у дверей, её улыбка стала ещё слаще. — Если ещё раз услышу об „репетициях" без разрешения, вашей группе придётся... распуститься. С этими словами Амбридж и её тень, Панси, покинули комнату, оставив за собой гнетущее молчание. Когда дверь закрылась, Алисия первая нарушила тишину, выдохнув: — Ну и ведьма... — Мы не дадим ей нас так просто запугать! — твёрдо сказала Руби, сжав кулаки. — Мы найдём способ продолжить репетиции, и никто нас не остановит. Эван наклонился к ней: — Вот это я понимаю, боевой настрой, Палмер. А то я уж подумал, что ты совсем сдалась. Руби усмехнулась, её губы растянулись в усмешке. — Сдаться? Это не про меня, Фоули. Пусть Амбридж готовится, у нас ещё куча идей.***
В эту ночь Амелии определенно не спалось. Время шло, а ответов было все меньше. Как бы она не старалась, погрузиться в сон, и увидеть снова, хотя бы чуточку больше. Попытки были провальными. Огня, символов, больше не было. Всё это казалось, наваждением. Но какая-то маленькая крупица, в ее сознании, подсказывала это был не просто сон. Нужно искать. Больше, упорнее, и она точна отыщет искомое. И пока что, ее лучшим планом, было попробовать пробраться в запретную секцию библиотеке. Она слышала, что, это удалось Поттеру, на первом или втором курсе. Значит для нее, это не будет проблемой. В запретной секции, наверняка нашлось, бы парочку подходящих фолиантов. Когда все уснули, она тихонько выбралась из своей кровати, и выскользнула из комнаты. Амелия тихо шла, по коридорам ночного Хогвартса, словно тень. Всё вокруг было окутано густой тишиной, только изредка раздавался звук удаляющихся шагов или неугомонное скрипение стен. Она всегда была хороша в этом — в скрытности. Она осознавала, что это не так просто. По пути ей нужно было обойти несколько ловушек: Филча, который бродил по замку с угрожающей фонариком-лампой в руке, и Пивза, который мог в любой момент наделать шума, и не считая старост, патрулирующих коридоры после отбоя. Её цель была проста — разведать обстановку. Она, возможно, попробует вскрыть чары, охраняющие секцию. Амелия прокралась по коридору, стараясь не издавать ни звука. Осталось совсем немного до входа в библиотеку. Она погасила палочку войдя в темный зал, заставленный книжными полками, услышав шорох впереди, сразу притихла в темноте. И вдруг — Филч. Амелия почти столкнулась с ним на повороте. Её дыхание замерло, и девушка скользнула в тень. Шаги Филча раздавались всё ближе и ближе. Она тихо выдохнула, когда в тот же момент её резко потянули за руку, затащив за ближайший стеллаж. Амелия хотела вскрикнуть, но тёплая ладонь крепко зажала ей рот. — Тише! — прошептал кто-то ей на ухо, и Амелия, прищурившись, разглядела знакомый силуэт. Это был Блейз Забини. Его тёмные глаза блестели в лунном свете, а на лице появилась характерная для него насмешка. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — прошипела Амелия, когда Блейз убрал руку с её лица. Она оглянулась и увидела, как Филч бродит в нескольких метрах от них, светя фонарём между стеллажами. — Спасаю твою шкуру, как видишь, — прошептал Забини, делая знак, чтобы она оставалась тише. Филч ещё несколько минут шарил своим фонарём вокруг, но, к счастью, ничего не нашёл. Его шаги начали удаляться, и вскоре коридор снова окутала тишина. Амелия цокнула языком, отстраняясь от Блейза и осматривая стеллажи. Почему он здесь? — Так, теперь твоя очередь объясниться, — потребовала она, пытаясь вернуть себе самообладание. — Что ты тут делаешь? Лучшая тактика — это нападение. Подумала девушка. Блейз пожал плечами, на его лице всё ещё играла та же улыбочка. — Патрулирую, как староста. Панси помогает Амбридж, так что мне пришлось за нее отдуваться. А вот ты... что ты тут ищешь ночью? Амелия закатила глаза, её раздражение росло. Она поняла, что просто так от него не избавится. Блейз всегда был слишком любопытным. — Не твоё дело, Забини, — прошептала она, но затем, выругалась, и поняла, что не может так просто отделаться. Он был умен и точно не уйдёт, пока не выяснит, что к чему. — Я просто готовилась к домашнему заданию, вот и все. Блейз внимательно посмотрел на нее, пытаясь распознать лож. И его взгляд упал на ее карман, из которого предательски торчал, непримечательный листок. Сложенный по палам. Амелия проследила за его взглядом, и уже хотела спрятать листок поглубже. Но Забини в ту же секунду опередил ее, без церемонно вырывая листок из ее кармана. — Это что, руны? — спросил он, рассматривая рисунок. Его скептический взгляд говорил о том, что он не верит в её невинные объяснения. — Забини, отдай! Я просто хотела их изучить, — она старалась выглядеть максимально невозмутимо. Блейз прищурился, явно не купившись на её оправдания, но не стал спорить. Вместо этого он снова взглянул на символы. — Эти штуки выглядят древними, — сказал он, вернув ей листок. — И ты решила, что библиотека Хогвартса — это лучшее место для поиска ночью? О, тебе нужна запретная секция верно? — Какой же ты невыносимый, отдай! — Амелия с силой вырвала, листок обратно, поглубже пряча его в карман. Девушка скрестила руки на груди, бросая на него холодный взгляд. Блейз пожал плечами, но затем его лицо стало серьёзнее. — Может, я могу помочь, — задумчиво произнёс он, смахнув с плеча пыль от стеллажа. — У меня есть кое-какие знания по рунам. Да и моя семья... разбирается в этом, если ты понимаешь, о чём я. Амелия немного скептически посмотрела на него. Забини был мастером на хитрости, и у него всегда был доступ к информации, которая могла оказаться полезной. Но она была уверенна, что Блейз — человек с длинным языком, и её не радовала мысль, что он мог разболтать всё, что увидел этой ночью. — Tu m'énerves! Если проболтаешься о том, что мы здесь делаем... — она прищурилась, её голос стал холодным, почти угрожающим. — Твоя маленькая тайна станет известна всему Хогвартсу. Блейз резко повернулся к ней, его глаза расширились. Он явно не ожидал такого. — Какая тайна? — его голос дрогнул, хотя он старался сохранять самообладание. Амелия хитро прищурилась. — О, я знаю о твоих летних развлечениях, Забини. Не с девушкой, как ты всем рассказывал, а с парнем. Симпатичный парень, кстати. Было бы жаль, если бы об этом узнали другие, да? Блейз побледнел, а затем нахмурился. — Откуда ты... — начал он, но Амелия уже прервала его. — Неважно откуда. Я просто знаю. И если не хочешь, чтобы это стало достоянием общественности, например в субботней колонке, держи рот на замке. Забини нахмурился, его взгляд был острым, но вскоре он расслабился и рассмеялся. — Ты, как всегда, удивляешь, Эсмари. Хорошо. И к сведенью, я просто открыт для новых экспериментов, а не то, что ты там. Подумала… Но тебе придётся купить мне молчание ещё чем-нибудь. — Расслабься, Забини. Я просто хочу, сама разобраться в этом. Если хочешь, просто помоги мне, найти парочку книг. С помощью Забини, она все-таки решилась, начать поиски в запретной секции. Она ловко сняла, защитные чары, не попадаясь в ловушки. Блейз удивленно, отметил, что ее способности весьма впечатляют. Полки в этой секции, были усыпаны старыми, пыльными книгами и свитками. Амелия искала, ряды с древними рунами, почти поиск вслепую. Блейз подсвечивал, ей путь, бросая дурацкие шутки. Видимо, эта ситуация ни сколько его не напрягала. Если бы их поймали, только штрафными балами им не отделаться. Всю ночь они провели в библиотеке, копаясь в древних фолиантах и книгах по рунам, но ни одного ответа не нашлось. Чем дольше они искали, тем больше росло разочарование. Символы, которые Амелия принесла с собой, оказались слишком редкими и древними, чтобы их просто можно было найти в книгах школьной библиотеки. Амелия устало закрыла очередную книгу и присела на край стола, вздыхая. — Бесполезно, — протянула она, устало прикрыв глаза. — Мы ничего не найдём здесь. Нужно искать что-то более специфичное. Блейз сел рядом с ней, тоже уставший, но его голос оставался ровным. — Может, тебе стоит поискать помощь в другом месте? У кого-то, у кого есть доступ к большему количеству информации? Я знаю, что у Малфоев и Ноттов, в их библиотеках, есть очень редкие книги. — ответил он, поддразнивая. Амелия, закатила глаза. — Малфой? Эта информация не такая важная, чтобы просить кого-то об этом. Но если ты решишь ему проболтаться... — её глаза засверкали предостережением. Блейз вскинул руки, сдаваясь. — Ладно-ладно. Я самостоятельный человек и делаю что хочу, Эсмари. Если ты ещё не заметила. Но я бы не советовал мне угрожать. Амелия посмотрела на него, скептически. — Я доверяю только себе. Просто... если что, я предпочитаю, чтобы эта история осталась, между нами. И, Забини, ты ведь не хочешь, чтобы твоя репутация пошатнулась? Блейз снова рассмеялся, но уже спокойнее. — Ладно, Эсмари. Считай, что я держу язык за зубами. Но ты мне будешь должна. Амелия кивнула и встала, оглядывая стол с разбросанными книгами. Нужно было вернуть книги на место. И им пора было уходить, прежде чем их поймают. — Давай так: если тебе, скажем понадобиться чей ни будь, грязный секретик, можешь обращаться ко мне. —сказала она, бросая на него взгляд. Забини фыркнул, вставая с места. — Справедливо. А теперь пойдём отсюда, пока нас не поймал Филч. Не хочется второй раз за ночь рисковать баллами. Когда они выбрались из библиотеки, Амелия всё ещё размышляла о том, что не нашла ответов на свои вопросы. Но теперь была еще одна проблема: Пока Блейз держит рот на замке, и у неё есть немного времени, чтобы придумать, как продвинуться дальше.***
Блейз Забини тихо приоткрыл дверь спальни и быстро скользнул внутрь. На улице только начало светать, и первые лучи бледного солнца пытались проникнуть через толщу озера и тяжёлые зелёные шторы на окнах. Блейз надеялся, что сможет пробраться в комнату незамеченным и лечь спать хотя бы на пару часов. Ночной поход с Амелией в библиотеку затянулся дольше, чем он рассчитывал, и теперь он ощущал себя измотанным. Но как только он шагнул внутрь, сразу понял, что его план провалился. На кровати напротив окна сидел Драко Малфой, внимательно разглядывающий карту заклинаний, и его взгляд тут же поднялся на Блейза. — Ты где был всю ночь? — сухо и требовательно произнёс Малфой, не спуская взгляд от Забини. Рядом с ним, лёжа на кровати, лениво потягивался Теодор Нотт. Он зевнул, облокотившись на подушки, но при этом не выглядел таким же настороженным, как Малфой. — Что, до утра патрулировал? — лениво протянул Нотт, слегка прищурив глаза. — Или это свидание было настолько долгим? Блейз натянул улыбку, пытаясь как можно небрежнее снять плащ и повесить его на спинку стула. — Ах, вы же меня знаете. Всегда найду себе приключения, — он бросил короткий взгляд на Драко, надеясь, что тот примет это за очередной лёгкий флирт с какой-то девчонкой. — Но не беспокойся, Малфой. Ничего интересного. Просто бродил по коридорам. Драко нахмурился, его глаза сузились, и он внимательно посмотрел на Блейза, не купившись на такую лёгкую отговорку. Он был слишком проницателен, чтобы просто отпустить этот вопрос. Его взгляд скользнул по лицу Забини, словно выискивая что-то скрытое. — Коридорам, значит? — произнёс Малфой медленно, словно проверяя реакцию Блейза. — Удивительное рвение, исполнить свои обязанности, не так ли? Блейз пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимость. Малфой не оставит это просто так, но сдаваться он не собирался. — Да так, ничего особенного. Пара скучных поручений от преподавателей. Ты же знаешь, я не люблю думать о таких мелочах, — сказал он, сев на край своей кровати. — Тем более, что бы ты сделал, если бы тебя заставили таскать книги для старого Флитвика? Нотт засмеялся, разрядив атмосферу. — Ну да, книги Флитвика таскать — это как штрафные баллы получать. Ни уму, ни сердцу. Блейз, ты что, из лучших побуждений решил покараулить учебники? Малфой не разделял шутливого настроения Теодора. Он молча следил за Забини, его напряжённость не спадала. Блейз всем нутром ощутил это — то, как взгляд Малфоя буравит его, стараясь раскопать что-то большее. — Ты был не один, — сказал Драко после короткой паузы, голос его стал тихим, почти холодным. — Ты не стал бы так долго ходить один среди ночи, тем более выполняя поручения. Тело Блейза слегка напряглось, но внешне он оставался абсолютно расслабленным. — Иногда полезно пройтись одному. Свежий воздух, ночной Хогвартс... знаешь, эти вещи помогают навести порядок в мыслях. — Блейз лениво потянулся, затем бросил на Нотта шутливый взгляд. — Ну а ты что, тоже решил всё утро валяться, Тео? Разве тебе не нужно бежать на очередное важное дело? Нотт рассмеялся, явно не замечая напряжения в комнате. — Какое там важное дело? Разве что помочь тебе придумать очередную отговорку для Малфоя. Драко продолжал смотреть на Блейза, не обращая внимания на шутки Нотта. Его подозрительность была очевидной, и Забини понимал, что Драко не поверил ни одному слову. Но он знал Малфоя достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот никогда не устроит сцену на глазах у других. Если бы он действительно решил что-то выяснить, то сделал бы это один на один. Наконец, Малфой встал, слегка потянувшись. — Ладно, Блейз, — произнёс он, его голос вернулся к привычной хладнокровной манере. — Но в следующий раз, когда будешь гулять ночью по коридорам, постарайся не влипать в неприятности. Он бросил короткий взгляд на Нотта, который всё ещё улыбался, потом перевёл взгляд обратно на Блейза. Забини кивнул, словно принял его замечание как очередную дружескую подколку, но внутри он понимал, что Драко что-то заподозрил. Его друг был слишком осторожен, особенно в последнее время. Что-то беспокоило Малфоя, что-то, о чём он не говорил даже им. Теодор, не замечая ни напряжения, ни подозрительности в воздухе, продолжал болтать. — Малфой прав, знаешь ли. В последний раз, когда ты так шлялся ночью, кто-то врезал тебе по голове. Блейз сдержал смех и бросил подушку в сторону Тео. — Слушай, не начинай, Тео. Это был просто несчастный случай, и ты это знаешь, — зашипел он, стараясь скрыть внутреннюю напряжённость. — Может, ты лучше займёшься чем-то полезным, кроме как кидаться глупыми шутками? Нотт засмеялся, и атмосфера в комнате слегка разрядилась. Драко вернулся к своему занятию, не сказав больше ни слова, но Блейз понимал: это был лишь временный отступ. Блейз Забини лёг на кровать, закрыв глаза. Драко не успокоится до тех пор, пока не выяснит, что происходит. Но он был уверен в одном: репутация важнее всего, и Блейз не собирался рисковать своими тайнами, особенно теперь, когда на кону стояла и его собственная безопасность.***
Амелия вернулась в свою комнату под утро, её тело было измотано от ночных блужданий и напряжённого поиска в запретной секции библиотеки. Она пыталась двигаться тихо, но каждое движение казалось ей громким в абсолютной тишине Когтевранской башни. Вайолет и Руби мирно спали на своих кроватях, и Амелия старалась не разбудить их. Она бросила взгляд на свои пальцы, всё ещё ощущая лёгкое покалывание от той усталости, что накопилась за ночь. Она мягко закрыла дверь за собой и опустилась на стул у своей кровати. Раздумья о бессмысленной ночной вылазке всё ещё грызли её — символы остались загадкой, и ни она, ни Забини так и не нашли ничего, что могло бы её продвинуть в понимании. Её блокнот с зарисовками и заметками лежал рядом, но записывать туда пока было нечего. Амелия устало вздохнула, скинула мантию и сбросила туфли, чувствуя, как усталость настигла её с новой силой. Надо хотя бы немного поспать, прежде чем начнётся новый учебный день.***
Ей удалось проваляться на кровати пару часов. Лучи утреннего солнца заполнили комнату, когда Амелия открыла глаза и с трудом выкарабкалась из-под одеяла. На часах было гораздо больше, чем она рассчитывала, и мысли о предстоящем дне и уроках снова закружились в голове. Медовые глаза Вайолет уже были широко распахнуты — она потягивалась на своей кровати, встречая утро с лёгкой улыбкой. — О, смотри, кто вернулся в реальный мир, — сказала Вайолет, когда заметила, что Амелия начала шевелиться. — Не думала, что ты решишь сегодня не вставать. Амелия только сонно зевнула и потянулась. — Да, пришлось немного задержаться вчера вечером, — она прищурилась, заметив лукавый взгляд подруги, и поспешила сменить тему. — Как ты? Готова к очередному дню, полному бессмысленных уроков? Руби, уже бодрствуя, вела себя куда активнее: она натянула свой обычный чёрный пуловер, слегка взъерошив волосы и бросив взгляд на Амелию. — Бессмысленные уроки? Может быть для тебя, мисс я знаю всё, — она ядовито улыбнулась и потянулась за книгой. — Лично я ожидаю очередной урок зельеварения как катастрофу. Хотя, если честно, я лучше пойду на уроки, чем буду валяться в постели, как некоторые, кто всю ночь пропадает в библиотеке, — с этими словами Руби подняла бровь и бросила взгляд на Амелию. Амелия закатила глаза, стараясь не углубляться в объяснения. — Да брось, ничего такого, что стоит обсуждения. «Просто я искала кое-что важное для проекта», —с лёгкой усмешкой сказала она, пытаясь удержать подруг от лишних вопросов. Вайолет приподнялась с кровати, усаживаясь на её край, и её взгляд был чуть более внимательным, чем обычно. — Эм, ты что, собираешься нас не посвящать в это? — спросила она с лёгким сарказмом. — Я думала, мы разделяем секреты. Или ты просто предпочитаешь спасать свои тайны для особых случаев? Она не хотела втягивать их в эту историю до тех пор, пока не разберётся сама. — Честно говоря, ничего особенного, Вай. Ты знаешь, как это бывает, когда ищешь что-то в книгах и в итоге ничего не находишь, кроме усталости. Не хочу вас напрягать, пока сама не пойму, что к чему. Руби, услышав это, фыркнула и перекинула ногу на ногу, сидя на стуле у окна. — Ну, давай. Не напрягай нас, а то я всё утро в волнении. Держи нас в тайне от своих великих открытий, если хочешь. Но помни — рано или поздно мы всё равно всё узнаем. Амелия еле заметно улыбнулась, потянувшись за мантию. Она догадывалась, что подруги продолжат подшучивать над ней, но была уверена, что правильно поступила, не открыв им всего.***
День начался с очередных уроков. После короткого завтрака — где Амелия едва успела съесть бутерброд и выпить немного сока, — ученики погрузились в рутинную школьную жизнь. Уроки сменялись один за другим, и Амелия старалась держать голову в порядке, не отвлекаясь на свои ночные поиски. Трансфигурация, заклинания, а затем — зельеварение с Снейпом, который всегда был непреклонным и строгим. Амелия сидела на уроке заклинаний, пытаясь сосредоточиться на задании, когда краем глаза заметила, как Блейз Забини снова бросил на неё многозначительный взгляд. Он сидел через проход, лениво вращая свою палочку в руках, и, когда их взгляды встретились, его губы слегка дрогнули в подобие улыбки. «Прекрати», —прошептала она одними губами, сжав пальцы на пергаменте. Но Блейз только поднял бровь, его глаза сверкнули с весёлым вызовом. Амелия стиснула зубы. Он не понимал. Для него это могло быть всего лишь подростковым любопытством, попыткой развлечься и изучить что-то новое, но для неё эти символы были ключом к чему-то большему. И её раздражало то, что он, не зная всех обстоятельств, относится ко всему происходящему так легкомысленно. — Заткнись и делай вид, что ничего не было, — шепнула она резко, оборачиваясь обратно к пергаменту. Блейз только посмеялся про себя и кивнул. — Как скажешь, Эсмари, — с притворным вздохом сказал он, убирая палочку и притворяясь, что записывает что-то на своём пергаменте. Переглядывания между ними продолжались весь урок. Временами Блейз специально касался её взгляда, словно играя с её терпением, и его ухмылка каждый раз заставляла Амелию злиться ещё сильнее. Драко, в свою очередь, был поглощён совсем другим. Он сидел впереди, хмуро взирая на Панси Паркинсон, которая уже целый урок пыталась завладеть его вниманием, бесконечно болтая о какой-то новой метле, которую её родители обещали ей на Рождество. Она рассказывала с таким энтузиазмом, что Драко только изредка кивал, но по-настоящему не слушал. Его мысли были далеко — от Панси, от метел, и уж точно от урока заклинаний. Когда урок подошёл к концу, Амелия подошла к Блейзу, уже у выхода, и тихо прошептала: — Серьёзно, Забини, ты либо заткнёшься, либо о твоих похождениях этим летом узнает весь замок. И поверь, ты не захочешь, чтобы эта история стала достоянием общественности. Блейз посмотрел на неё, подняв брови, но на его лице больше не красовалась гаденькая улыбка. — Эсмари, я ведь сказал — рот на замке. Не переживай. Что бы ты там ни замышляла, я не стану твоим балаболом, — он кивнул ей, но на этот раз в его глазах мелькнуло уважение к её решительности. — Ne me dérange pas, — ответила Амелия, одарив его холодным взглядом, и ушла в толпу учеников, которые спешили на следующий урок. Нотт тем временем молча наблюдал за их коротким разговором, но не сделал никаких замечаний. Однако его интерес к этой ситуации всё же был подогрет. Он общался Блейза достаточно хорошо, чтобы понять — что-то происходило. Но Нотт был умён: он решил подождать, прежде чем задавать вопросы. Драко, наконец освободившись от болтовни Панси, направился в сторону выхода. Его мысли снова были где-то далеко, и он ничего не заметил — ни переглядок, ни скрытых шуток между Забини и Эсмари. Его собственные заботы сейчас казались ему куда важнее, чем мелкие интриги между однокурсниками. Северус Снейп стоял в тени, его фигура сливалась с мраком коридора, словно он был частью тёмного камня, из которого были выстроены стены Хогвартса. Из своей позиции, он мог наблюдать за студентами, проходящими по коридору, но его внимание было сосредоточено только на одной фигуре. Амелия Эсмари. На первый взгляд, она ничем не отличалась от других студентов. Её светлые волосы спадали на плечи, зелёные глаза искрились острым умом, и она легко смеялась вместе со своими подругами. Но Снейп видел тени в её ауре. Что-то в ней тревожило его. Снейп молча наблюдал, как Амелия повернула за угол, её фигура исчезла в другом коридоре, и он ещё некоторое время стоял, прислушиваясь к своим мыслям.***
Драко Малфой погружался в резкие порывы ветра, летя на метле с такой скоростью, что воздух срывал дыхание. Вечер был промозглым, осенний холод пронизывал до костей, но Драко не замечал этого. Он был сосредоточен только на одном — на изматывающей тренировке, которая, как он надеялся, заглушит все мысли, которые раздирали его изнутри. Его метла стремительно взлетала и резко падала вниз, делая крутые повороты, словно это могло стереть из его головы всё — и давление со стороны семьи, и неизбежность предстоящей миссии, и мысли о матери, которая писала ему своё последнее письмо. Нарцисса предупреждала его о том, что в ноябре его ждут в Малфой-Меноре. Это означало одно — его призовут к ответу. Встреча с Темным Лордом была неизбежной, и она будет не просто проверкой его верности. Это будет его вступление в ряды пожирателей смерти. Драко стиснул зубы, его руки сильно сжали древко метлы. Он не думал, что этот момент настанет так скоро. Всего через месяц. Он ведь, всегда хотел, чтобы, это произошло. Он хотел этого. Самый молодой пожиратель смерти. Все эти детишки, и мечтать о таком не могли. Величие, слава. Он поможет им, выполнит все идеально. Сердце гулко забилось, пока он пролетал ещё один круг, заставляя себя довести тренировку до предела, до полного истощения. Он знал, к чему готовила его Мать. Она хотела защитить его, дать ему шанс на выживание, таила надежду. Но теперь, получив письмо..., и он точно сделает это. Право на ошибку просто не было. Миссия стала всё ближе и реальнее, и он чувствовал, как цепи его судьбы всё сильнее затягиваются на шее. Каждое его движение на поле было резким и точным, кровавые мозоли на ладонях уже начинали разрываться. Он не обращал на это внимания, хотя острая боль заставляла стиснуть зубы ещё крепче. Сильнее. Остаться свободным, — мысленно повторял он себе, снова взлетая в воздух. Он не мог позволить себе сломаться. Ни сейчас, ни потом. Солнце начало клониться к закату, и холод усиливался, с каждым взмахом его метлы осенний ветер становился всё более резким и ледяным. Вокруг сгущались сумерки, пока дыхание Драко не стало настолько прерывистым, что тело не смогло больше выдерживать. Руки обессилели, ладони горели, пальцы больше не слушались, но он всё равно держался на метле. Драко почти не чувствовал рук, а бедра сводило судорогой, от того на сколько сильно он сдавливал древко метлы. Он потерял счет времени, но судя по тому, что порядком стемнело, а студентов, бродивших по территории Хогвартса стало меньше, время близилось к отбою. А Ему еще нужно было, выполнить вечерний патруль. Малфой резко приземлился на поле и, спрыгнув с метлы, рухнул на траву, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Боль в руках была мучительной, кровь проступала через разодранную кожу, но в этот момент ему было легче сосредоточиться на боли, чем на раздражающих мыслях. Это мелочи. Он наконец чувствовал себя опустошенным. Малфой сел на землю, прислонившись к метле, и уставился в пустоту поля. Мысли скользнули к Блейзу. Что-то в его поведении в последние дни было не таким. Он постоянно исчезал, огрызался, шутил, как обычно, но что-то было по-другому. Драко не мог сказать точно, что именно, но его друг явно был втянут во что-то. Возможно, это не имеет значения, — думал он. Блейз всегда был независимым и делал всё, что хотел. Он уже собирался встать и направиться в замок, как заметил что-то странное. На нижних трибунах, слегка прикрытая тенью, стояла одинокая фигура. темное пальто и длинный, чёрный шарф, почти не выделялись на фоне темнеющего неба. Драко увидел её издалека. Чёрт побери, — мысленно выругался он, сжимая пальцы на древке метлы так крепко, что суставы побелели. Эта девчонка была полной непредсказуемостью. Лучше бы это была, Паркинсон. Он мог вытерпеть всё: интриги Слизерина, тиранические замашки Отца, вечные придирки Амбридж. Даже гребаного Поттера с его шайкой. Но Эсмари... она выводила его из себя по-другому. Как будто каждое её внезапное появление заставляло его выходить из своей зоны контроля. А Малфой терпеть не мог терять контроль. Она переворачивала, все с ног на голову. Такие, как она, опасны, — сказал он себе, когда впервые почувствовал нарастающее раздражение после их последней встречи. На прошлой неделе. Он до сих пор не мог понять, зачем в порыве импульса помог ей после наказания у Амбридж. Эта мысль жгла его, как яд, просачивающийся в кровь. Он поклялся себе, что будет держаться от неё подальше. Ему не нужны были, лишние интрижки, он должен сосредоточиться на своих целях. Но вот она снова врывается в его жизнь своим внезапным появлением, на этот раз на поле для квиддича, точно тогда, когда он хотел остаться один, точно тогда, когда его голову покинули, все ненужные воспоминания и слова. Драко отвёл взгляд, не сказав ни слова. Он чувствовал её взгляд, который жёг спину, но предпочёл игнорировать её. Пусть стоит там одна, мне плевать, — подумал он. Он медленно повернулся и направился в раздевалку, чтобы скинуть с себя мокрую форму и убрать метлу. Его тело всё ещё вибрировало от напряжения после тренировки, но теперь его мысли были сосредоточены только на том, как избежать разговора с Эсмари. Он понятие не имел, что она хочет. Малфой специально задержался в раздевалке подольше, принимая душ так медленно, как только мог себе позволить. Каждый раз, когда он чувствовал, что вот-вот закончит, он находил причину сделать что-то ещё — завязать шнурки на ботинках по второму кругу, аккуратно сложить одежду. Он надеялся, что, когда выйдет, девушка уже замёрзнет и уйдёт. Он мог представить, как она стоит там, закутавшись в шарф, холодная, но гордая, не желающая признавать поражение. Ему было плевать на её упрямство. Или, по крайней мере, он старался убедить себя в этом. Когда он наконец вышел из раздевалки, на улице уже окончательно стемнело, и небо усеяли первые звёзды. Воздух был промозглым и резким, ещё больше усиливая ощущение пустоты вокруг. Но Амелия не ушла. Она стояла у входа, дрожа от холода, но явно не собираясь сдавать свои позиции. Её нос и щеки слегка, покраснели, а привычно аккуратная укладка растрепалась. Она потирала руки, согревая озябшие пальцы, но при виде Драко сверкнула на него злым взглядом. Однако, несмотря на это, первой пошла к нему. Он молча наблюдал за её приближением, скрестив руки на груди. Он считал её шаги, она шла ровно в такт, его сердечных сокращений. Она точно, не волновала его. Ему определенно все равно. Когда Девушка подошла ближе, она на мгновение задержала взгляд на его руках, но не стала поднимать глаза. Драко уловил, едва ощутимый запах вишни. Её губы сжались в тонкую линию, и она без слов выудила из кармана маленькую баночку в дорогой обёртке. Драко узнал баночку: магьиранская мазь, дорогая и редкая, которая помогала заживлять раны быстрее. Забавно. — Это поможет заживить руки, — тихо сказала она, протягивая баночку. — Матч с Гриффиндором уже скоро. Не стоит доводить себя до того, что ты не сможешь держать метлу.Она волновалась, за него? Чушь. Малфой был, уверен. Все что делает Амелия Эсмари, имеет холодный расчет. Такая же как он. Драко поднял бровь, но не взял мазь. Ему не нужны подачки. Он продолжал молча смотреть мимо неё. Лицо обожгло, порывом холодного ветра, и девушка едва поморщилась. Малфой постарался, вложить в свой взгляд, все пренебрежение, и отстранённость. Он не всматривался в ее лицо, бросив взгляд ровно за ее спину, мысленно считая количество ступенек на трибунах. Амелия подняла глаза, изучая лицо парня. Типичный Малфой. Её это, абсолютно не задевало. — Я не люблю оставаться в долгу, — добавила она, всё так же, не глядя ему в глаза. — Теперь мы квиты. Эсмари явно намекала на то, как он помог ей после наказания у Амбридж, и е голос девушки, был словно сталь, холодный и не живой. Конечно, она умела играть в эти игры. Драко, сжимая зубы, почувствовал, как внутри его что-то дрогнуло. Он не хотел помогать ей тогда и не ожидал благодарности. Тем более, он не думал, что она вообще захочет признать это. Эсмари, резко прижала баночку к его груди. Её брови, дрогнули от раздражения. Малфой, лениво перевел взгляд на девушку. Она смотрела, ровно в его глаза. Он не увидел там, ровным счетом ничего. Ей лучше держаться, от него подальше. Драко наконец взял баночку у неё из рук, его пальцы слегка коснулись её, и холодный воздух вокруг словно стал ещё резче. Амелия резко отступила. — Квиты, значит? — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. Его голос был низким, и хриплым от долгой тренировки на холоде, в нём сквозило недоверие. — Как скажешь. Амелия кивнула, сжала пальцы в кулаки и отвернулась, собираясь уходить. Но прежде, чем она сделала шаг, Драко добавил, не удержавшись: — Но учти, Эсмари, — его голос снова стал колючим, как ветер, — La vérité, c'est que je m'en fiche. Papillon. Амелия застыла, её спина напряглась, но она не обернулась. Ветер всколыхнул её волосы, и она сделала шаг вперёд, не ответив на его слова.***
Амелия чувствовала, как вечерний холод проникал под её пальто, но она упрямо продолжала идти по территории Хогвартса, на ходу перебирая в голове события дня. После того как все домашние задания были наконец завершены и подруги погрузились в свои дела, Амелия решила устроить себе небольшую прогулку. Небо было серым и туманным, ветер кружил опавшие листья по дорожкам, и в такой вечер Хогвартс казался ещё более загадочным. Она бродила по школьным дорожкам, встречая на пути своих однокурсников, коротко перекидывалась с ними парой слов, но, по правде говоря, её мысли витали далеко. Что-то тревожило её, словно беспокойство поселилось глубоко внутри, и она не могла найти себе места. Когда она дошла до поля для квиддича, её взгляд невольно поднялся в небо. Высоко над головой мелькала одинокая фигура. Амелия прищурилась, наблюдая, как кто-то отчаянно и с яростью тренировался, проносясь над полем на метле. Не сложно было догадаться, кто это. Малфой. Мало кто из студентов с такой настойчивостью тренировался по вечерам, особенно в такую погоду. Но у него был свой стиль — это было ясно с первого взгляда. Амелия замерла, наблюдая за ним, и в голове невольно возникла мысль, которая вскоре стала навязчивой. Она вспомнила, как Филипп, жаловался на то, как больно натираются руки после тяжёлых тренировок, почти до крови. Сразу же всплыло в памяти то, как Драко помог ей в коридоре. Помог? Нет, это было не просто так. Tout a un prix. – твердила себе Амелия. И ей точно нужно, вернуть все обратно. Её пальцы сжались в кулак, как будто решимость охватила её. Я не люблю оставаться в долгу, — подумала Амелия, чувствуя, что ей нужно что-то сделать. Она резко развернулась и быстрым шагом направилась обратно к своей комнате. Когда она буквально влетела туда, в комнате была Вайолет, которая с удивлением подняла голову от своей книги. — Что ты тут делаешь? — спросила Вайолет, глядя, как Амелия разворошила свой сундук, кидаясь вещами. Амелия только махнула рукой, не сказав ни слова, и через несколько минут, найдя то, что искала, выскочила за дверь, быстро скрывшись. Она почти бежала обратно к полю для квиддича, чувствуя, как внутри нарастает волнение и одновременно — раздражение. Зачем я это делаю? — ругала она себя по пути. Ведь Малфой — это тот, кто никогда не примет ни чьей помощи. Он первый начал. Или она? Глупо, — думала она, ускоряя шаг, — что мне до него? Чем ближе она подходила к полю, тем сильнее её охватывали сомнения. Возможно, он уже ушёл. Это было бы лучше, — убеждала она себя. Но когда она приблизилась к трибунам, Драко всё ещё был там. Его фигура мелькала высоко в небе, всё с той же яростью и упорством. Он летал, делая резкие манёвры, словно хотел выжечь все свои мысли на холодном ветру. Амелия не хотела, чтобы её заметили. Девушка мысленно, продумала всевозможные оправдания, что она тут делает. Точно не из-за Малфоя. Она нашла место подальше на трибунах и укуталась в свой шарф, стараясь сделать так, чтобы никто не обратил на неё внимания. Её взгляд был прикован к Малфою. Его движения были почти механическими, как будто он пытался через физическое напряжение подавить что-то внутри. Это была не просто обычная тренировка. Что-то его беспокоило, и Амелия внезапно поняла, что наблюдает за ним с некоторым интересом. Конечно, его волнует матч против Поттера, — подумала она с усмешкой. Она была уверенна, что Малфой скорее съест свои туфли, чем проиграет Гриффиндору в ближайшем матче. Но всё равно в его действиях было что-то другое, что-то, что она не могла уловить. Его напряжённость напоминала ей себя, когда она сама пыталась справиться с внутренним беспокойством. Прошло несколько минут, и она начала замерзать. Холод пронизывал до костей, и она, казалось, провела здесь уже достаточно времени. Всё это затея начинала казаться нелепой, и Амелия мысленно укоряла себя за этот жест. Она ведь не должна заботиться о таких, как он. Малфой не тот, кого стоит жалеть или помогать, — повторяла она себе. Надо уйти. Но что-то внутри не отпускало. Она просто вернет долг, в ответ. Всего на всего. Наконец, Драко приземлился, и Амелия затаила дыхание, видя, что он направляется в сторону раздевалки. Не заметил её? О, сделал вид, что не заметил. Девушка спустилась с трибуны и встала у входа, стараясь согреть застывшие пальцы. Теперь она точно дождётся его. Никто не смеет, её игнорировать. Её мысли путались, и она чувствовала, как внутри поднимается раздражение на саму себя. Она должна была уйти. Но вместо этого осталась стоять, несмотря на ледяной ветер, что пронизывал её до самых костей. Когда Драко вышел, уже стемнело. Звёзды начали пробиваться сквозь тучи, но ночной воздух был слишком холодным для долгих прогулок. Он, казалось, не удивился, увидев её там, у входа в раздевалку, но и не спешил заговорить. Его лицо оставалось беспристрастным, как будто её присутствие его никак не касалось. Амелия одела свою самую лучшую маску и сделала шаг вперёд, сверкнув на него злым взглядом. Она ненавидела себя за то, что стояла здесь, дожидаясь его, но отступать было уже поздно. Молча она подошла к нему, не глядя в глаза, и выудила из кармана маленькую баночку в дорогой обёртке. Её руки дрожали от холода, но она сжала их в кулаки. — Это поможет заживить руки, — тихо сказала она, протягивая баночку. — Матч с Гриффиндором уже скоро. Не стоит доводить себя до того, что ты не сможешь держать метлу. Её голос, прозвучал мягче чем, она хотела. Малфой остался не подвижным, а девушка осталась стоять с протянутой рукой. Парень смотрел сквозь нее. Не встречался с ней взглядом. Это подняло волну раздражения. —Я не люблю оставаться в долгу, — добавила она, в её голосе сквозила сталь. — Теперь мы квиты. Она резко прижала баночку к его груди. Парень не пошатнулся. Возьми же ты, её. И покончим с этим, идиот— Про себя выругалась, Амелия. Она почувствовала кончиками пальцев, тепло исходящие от его тела. Но не позволила, себе опустить взгляд, на то место, где её, рука соприкасалась с его грудью. Возьми, возьми, возьми чёртову мазь. Амелия Эсмари не привыкла убегать. Не привыкла опускать взгляд. Она не дрожала, и не трусила. Её голос никогда не дрожал, в спорах она не заикалась и не запиналась. Её спина всегда была, идеально ровной, а каждый шаг выверенный. Её сердце всегда билось ровно, не выбиваясь из ритма. Но когда ей стукнуло пятнадцать, все пошло на перекосяк. И сейчас, в этот миг, и тогда в саду Малфой-Менора, что-то кричало в её голове бежать. Бежать без оглядки. Драко наконец взял баночку у неё из рук, его пальцы слегка коснулись её, и холодный воздух вокруг словно стал ещё резче. Амелия резко отступила. Она терпеть не могла, прикосновения. Она не привыкла. Даже с подругами, она держала невидимую дистанцию, избегая объятий, в большинстве случаев. Не считая, того, что на прошлой неделе, Дала Малфою, взять её за руку. Какого черта. Амелия списала все, на боль, и помутнения рассудка. — Квиты, значит? — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. Его голос был низким, и хриплым от долгой тренировки на холоде, в нём сквозило недоверие. — Как скажешь. Девушка, едва заметно кивнула. Развернувшись на каблуках, сделала пару шагов, уходя в темноту. Тишину прорезал, колючий голос. Последнее слова всегда оставалось за ним. — Но учти, Эсмари, — его голос снова стал колючим, как ветер, — La vérité, c'est que je m'en fiche.Papillon. Амелия застыла. Идеальное произношение, пронеслось в её голове. Ей тоже все равно. Драко Малфой абсолютно не волнует её. Возможно, она хотела в ответ бросить, парочку, колючих фраз, но остановила себя. Расправив плечи, она продолжила путь, в сторону Хогвартса. Медленно и размеренно. Нет, она не убегает. Она не боится, его. Теперь они квиты?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!