6. Яд в изысканной склянке

***

Амелия вошла в общую гостиную Когтеврана с тяжёлым, раздражённым вздохом. Её нервы были натянуты как струны после поля для Квиддича. В голове стучало, словно кто-то вбивал туда сотню маленьких гвоздей. Она окинула комнату взглядом, и её зелёные глаза сразу же остановились на знакомой компании. Красноволосая, сидела на одном из глубоких кресел у окна, заложив одну ногу на подлокотник и нервно крутя в руках какой-то огрызок пергамента. Её лицо было покрасневшим от злости, а её и без того яркие алые волосы казались ещё более дикими в тусклом свете гостиной. Рядом, склонившись над столом, на котором были разложены книги, сидела Вайолет, выглядевшая непривычно серьёзной. Она изредка поднимала взгляд на Руби, но молчала, словно пытаясь не попасть под раздачу её гнева. — Ну что, случилось очередное бедствие или у тебя просто очередной повод поскандалить, Руби? — спросила Амелия с саркастичной усмешкой, подходя ближе. Она пыталась спрятать своё раздражение за привычной маской язвительности, но это мало помогало. — Бедствие? Да это натуральная катастрофа! — Руби выпалила это так громко, что некоторые студенты в гостиной обернулись. — Эта тупая корова Паркинсон привела к нам на репетицию Амбридж! Она вломилась туда с этой своей мерзкой розовой рожей и объявила, что мы нарушаем правила и влепила нам наказание! Амелия дернулась от громкости голоса подруги, но тут же фыркнула. — Ну, это было лишь вопросом времени. А Паркинсон —, это просто жалкая крыса, которая всегда ищет, куда бы капнуть ядом. — Жалкая крыса? — Руби резко подскочила с кресла, её глаза метали молнии. — Она хуже. Она… она… слизняк! Настоящий, отвратительный слизняк, который ползает за Амбридж, потому что сама ничего из себя не представляет! Вайолет тихо рассмеялась, но быстро прикрыла рот рукой, чтобы не разжигать ещё больше гнева подруги. — И что теперь? — Амелия присела на подлокотник другого кресла, скрестив руки. — Что за наказание вас ждёт? — Наказание? — Руби скривилась, словно съела что-то горькое. — Амбридж назначила нам „помощь по библиотечному архиву“! Мы будем перебирать пыльные свитки, пока у нас мозги не вытекут через уши! Целых две недели, и никаких репетиций! — Очаровательно, — протянула Амелия, закатив глаза. — И, как я понимаю, ты хочешь придумать план мести? Руби резко плюхнулась обратно в кресло, её лицо горело от ярости. — Чёрт возьми, конечно! И ты мне в этом поможешь. Амелия скептически приподняла бровь. — И как, по-твоему, я могу помочь? Руби, не обратив внимания на её сарказм, подалась вперёд, словно только что придумала что-то гениальное. — Вайолет! Вайолет должна соблазнить Малфоя! — Что?! — Вайолет, до этого молча слушавшая, резко подняла голову, её карие глаза широко распахнулись. — Ты в своём уме, Руби? — Слушай, это идеальный план! — начала оправдываться Руби, её голос звучал с какой-то маниакальной уверенностью. — Ты красивая, Вайолет, и Малфой — Все знают, как Паркинсон влюблена в него! Если ты его увлечёшь, Паркинсон просто вскипит от злости. Она ведь сохнет по нему, как ненормальная. А когда она увидит, что Малфой на тебя запал… Вайолет рассмеялась — громко и чуть нервно. — Руби, ты хоть понимаешь, что говоришь? Я? К тому же, я… я вообще никогда этим не занималась! — Да брось! Ты же красавица! — Руби сделала широкий жест рукой, будто хотела показать всему миру, что Вайолет действительно прекрасна. — Парни всегда ведутся на таких, как ты. Ты даже не должна делать ничего особенного. Просто флиртуй с ним немного, а мы позаботимся обо всём остальном. Амелия всё это время сидела, стискивая пальцы на коленях. Её лицо оставалось непроницаемым, но внутри скреблось что, то едва заметное. Она глубоко вдохнула и, стараясь говорить как можно спокойнее, сказала: — Это самый глупый план, который я слышала. Этот план может, обернуться катастрофой, если втянуть туда Малфоя. — Ой, ну конечно! — Руби повернулась к ней, скрестив руки. — А у тебя есть идея получше? — Есть. Почему бы не использовать её же методы против неё? У меня точно найдётся парочка грязных секретиков о Паркинсон. Я могу написать статью, и её репутация рухнет так низко, что она сама не сможет смотреть в зеркало. Руби прищурилась, явно обдумывая этот вариант. — И что это будут за секреты? — О, поверь, Руби, у каждого есть скелеты в шкафу. Особенно у таких, как Паркинсон. Вайолет бросила на Амелию подозрительный взгляд. — И где ты собираешься добыть эти „скелеты“? Амелия невозмутимо улыбнулась. — Дорогая моя Вайолет, я — хранительница всех сплетен и секретов этой школы. Дай мне пару дней, и я достану такое, что заставит Паркинсон жалеть, что она вообще родилась. Руби задумалась, её взгляд был скептическим, но она наконец кивнула. — Ладно. Пусть будет, по-твоему. Но если твой план не сработает, мы всё-таки идём к Малфою. Амелия сжала зубы, её улыбка на мгновение дёрнулась. — Если мой план не сработает, я лично превращу Амбридж в жабу. — Сделка! — Руби хлопнула ладонью по подлокотнику, а затем вытянула руку, чтобы заключить договор. Амелия нехотя пожала её руку, стараясь скрыть свою растущую тревогу. Ей предстояло убедить себя, что этот план действительно сработает.

***

Когтевранка, прищурившись, стояла у стены, лениво наблюдая за очередной дуэлью на импровизированной арене дуэльного клуба. Зал был тускло освещён, над головами собравшихся струился лёгкий свет от парящих свечей. Воздух был насыщен запахом пыли и лёгкого озона — результат десятков наложенных заклинаний. Здесь всё гудело от магии, напряжения и адреналина. Её взгляд лениво скользил по участникам: два семикурсника, оба из Гриффиндора, пытались перегнать друг друга в точности и изяществе своих заклинаний. Один уже спотыкался, едва не попав лицом в каменный пол, но быстро восстанавливался, отбрасывая щитовые чары, как разъярённый лев. Амелия не могла не отметить их упорство, но ей это уже наскучило. Она облокотилась плечом о холодную стену, скрестив руки на груди. Многие здесь собрались вовсе не ради честной дуэли, а чтобы почувствовать вкус опасности. Особенно после того, как Амбридж фактически свела на нет их уроки Защиты от Тёмных искусств, превратив их в теоретический бред. Именно это привело в клуб так много студентов в последнее время. Люди жаждали действия, а не пустых слов. Впрочем, Амелия здесь была совсем по другой причине. Её мысли крутились вокруг идеи, как накопать что-то действительно компрометирующее на Паркинсон. Её подозрения крутились вокруг слухов, которые она вспоминала с прошлого года. Эти слухи сгорели так же быстро, как костёр, залитый водой, но их огрызки ещё оставались в памяти некоторых. И главный фигурант этих историй стоял прямо перед ней. Эдриан Пьюси. Высокий, широкоплечий Слизеринец с холодной, выжидающей улыбкой на губах. Его манеры были одновременно изысканными и пугающе грубыми, как у хищника. Он был опасным. Это знали все в дуэльном клубе, ведь именно Пьюси нередко отправлял соперников в больничное крыло с ожогами, порезами или, в худшем случае, временным параличом. Даже Амелия не могла с уверенностью сказать, смогла бы она обойти его в бою. Но одно она знала точно — этот парень что-то знал о Паркинсон. А значит, её план уже начинал формироваться. Она мягко оттолкнулась от стены и неспешно направилась в сторону Пьюси. Его голос, низкий и самодовольный, выделялся среди толпы. Он разговаривал с парой Слизеринцев, и их смех отдавался эхом по залу. Амелия, словно тень, подошла поближе, притворяясь безразличной. — Впечатляюще. Ты ведь думаешь, что всех тут можешь заткнуть за пояс, да? — неожиданно произнесла она, прерывая его монолог. Пьюси обернулся. Его взгляд медленно скользнул по ней, и на лице заиграла снисходительная усмешка. — Эсмари, что ты тут делаешь? Устала побеждать четверокурсников? — он смерил её взглядом, явно не воспринимая всерьёз. Амелия чуть приподняла бровь, её губы изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке. — Устала видеть, как ты, только и можешь, что сотрясать воздух. Довольно разочаровывающе. Эдриан фыркнул, но его глаза вспыхнули. Она задела его, как и планировала. — Ты ведь понимаешь, что, если бы мы с тобой вышли на арену, ты не продержалась бы и двух минут? — медленно протянул он, его голос был холодным, но резким. Амелия наклонила голову чуть вбок, её тон стал ещё более издевательским. — Твои навыки внушают страх разве что, второкурсникам. А что насчёт по-настоящему сильных противников? Или ты боишься намочить штаны? Он скрестил руки на груди, слегка подался вперёд, его взгляд стал ещё холоднее. — Хочешь проверить, Эсмари? Я всегда готов! Она сделала вид, что задумалась, пальцы её медленно постукивали по подбородку, как у человека, который готовит что-то интересное. — Дуэль. Здесь и сейчас. Если я побеждаю, ты мне кое-что должен. — Что именно? — он сузил глаза. — О, ты узнаешь после, если проиграешь. Но если вдруг выиграешь… тогда... Может быть, поклонюсь тебе? — она насмешливо улыбнулась. Слизеринцы, которые стояли рядом с Пьюси, одобрительно загоготали, но он не улыбнулся. Её уверенность его раздражала, но он был слишком самоуверенным, чтобы отказаться. — Ладно, Эсмари. Я тебя размажу. И если это произойдёт, ты дашь мне то, что я захочу, прямо здесь, на глазах у всех. На его лице, появилась похабная и слизкая улыбка. Она протянула ему руку. Она приложила, огромное усилие, прежде чем коснуться его. Это было противно, её затошнило. — Считай, что договорились. Они пожали руки, и в этот момент Амелия шёпотом произнесла короткое заклинание. Пьюси не заметил, но их рукопожатие скрепилось чарами обещания. Он даже не понял, что теперь, ему придётся сдержать своё слово. Девушка резко отдернула руку, и вытерла её о край юбки, чтобы стереть ощущение его потной ладони. Амелия сделала шаг назад и приготовилась. Она чувствовала, как в ней поднимается волна напряжения и адреналина. Она не могла проиграть. Девушка вышла на арену с ровным шагом, пытаясь сохранять хладнокровие, но сердце колотилось так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Толпа вокруг гудела, будто рой ос, ожидая начало шоу. Некоторые выкрикивали поддерживающие слова, но большинство — ядовитые комментарии и грубые насмешки, явно предвкушая зрелище, где семикурсник Пьюси, этот вечный хищник дуэльного клуба, в очередной раз покажет, кто здесь главный. Мысленно она похвалила себя, за то, что, заплела длинные волосы, в две косы, а в место привычной юбки или платья, надела, удобные брюки, и кофту. Эдриан стоял на противоположной стороне арены с выражением превосходства на лице. Его губы растянулись в издевательской улыбке, взгляд был ледяным и свысока осматривал свою жертву. Он явно наслаждался моментом. — Ну что, Эсмари, готова к позору? Я обещаю, что не сильно изуродую твоё красивое личико, —бросил он, хватая палочку из кармана мантии и крутя её в руках, как игрушку. Амелия резко подняла подбородок, игнорируя как слова, так и разъярённый хохот толпы. Она знала, что это было его оружием — вывести из себя, заставить ошибиться. Слишком много людей уже попались на его уловки. Но она собиралась подойти к этому по-другому. Весь её успех всегда заключался в хладнокровии. Сначала, думай, потом действуй, — отдавался эхом, голос Бабушки. Они подошли друг к другу, как это предписывалось правилами дуэльного клуба, для традиционного поклона. Амелия склонилась, не теряя из виду противника. Её мышцы были натянуты до предела, как струны. Она знала, что Пьюси — тот, кто никогда не играет честно. И как только она развернулась, собираясь отойти на положенное расстояние, это произошло. — Экспульсо! — рявкнул Эдриан, посылая заклинание ей в спину. Амелия, будто прочитав его намерение, успела уклониться в последний момент, резко перекатываясь в сторону. Снаряд ударил в стену за ней, и трещины моментально расползлись по каменной кладке. Толпа ахнула, но затем разразилась смехом, явно поддерживая грязные методы Пьюси. — Предсказуемо, — холодно бросила Амелия, выпрямляясь и направляя на него палочку. — Ты всегда начинаешь с этого. Боишься, что я смогу дать тебе отпор? Эдриан ухмыльнулся, его глаза блеснули, как у волка перед прыжком. — Ты даже не представляешь, во что ввязалась, девочка. Амелия не стала тратить больше времени на слова. — Конфринго! — произнесла она чётко, и её палочка вспыхнула. Взрывное заклинание полетело в сторону Пьюси, заставляя того мгновенно уйти в уклонение. Эдриан ответил почти мгновенно. — Диффиндо! — крикнул он, и поток режущего воздуха устремился к Амелии. Она бросилась в сторону, перекатившись по земле, и вновь встала на ноги, тяжело дыша. — Авис! — закричала она, и из конца её палочки вылетела стая мелких птиц, направляясь к Пьюси. Они били его по лицу, крыльями закрывая обзор, а он, размахивая палочкой, пытался избавиться от этой мелкой атаки. — И это всё, на что ты способна? — прошипел он, его лицо было залито злостью. — Экспульсо! Заклинание попало Амелии в щит, который она успела наложить за секунду до удара. Её руки слегка задрожали, но она снова встала в боевую стойку. Она, должна сохранить спокойствие. Это был её единственный шанс. Эдриан пошёл в атаку. Заклинания сыпались одно за другим: Импедимента! Диффиндо! Амелия изо всех сил парировала, её мышцы ныли от напряжения, а дыхание сбилось. Девушка отступала. Её щит едва выдержал Бомбарду Максиму, и взрывная волна отбросила её назад. Её плечо ударилось о каменный пол, от боли потемнело в глазах. Толпа охнула, но тут же взревела. Амелия, сжав зубы, поднялась на ноги, несмотря на протестующий крик тела. — Устала? — прорычал Эдриан, медленно приближаясь, как хищник. — Хочешь сдаться, Эсмари? Всё ещё можешь преклонить колени. Амелия вытерла кровь, стекающую с рассечённой брови, и ухмыльнулась. — Сдаться? Никогда. Она подняла палочку, и её глаза вспыхнули решимостью. — Иммобулюс! — выкрикнула она, замораживая движение Эдриана. Это было на долю секунды, но ей хватило. — Конфундус! — добавила она, и заклинание сбило его с толку. Эдриан пошатнулся, его глаза затуманились. Но это была не победа. Он стряхнул заклинание быстрее, чем она ожидала. — Депульсо! — рявкнул он, и волна магии отбросила её к стене. Амелия ударилась спиной, тяжело дыша. Её голова кружилась, а палочка едва держалась в пальцах. Толпа уже готовилась праздновать победу Эдриана. Но она не могла сдаться. Никогда. Её взгляд упал на разбитые трещины в стене позади неё. И тогда, внезапно, её осенило. — Глациус! — прошипела она, направляя заклинание на каменную кладку. Заморозка покрыла трещины, создавая ледяные осколки. Эдриан медленно приближался. Эй нужно было выждать, чтобы парень подошел достаточно близко. Пьюси уже направил на неё палочку, но она не дала ему шанса. — Конфринго! — закричала она, и взрывное заклинание ударило по льду. Амелия пригнулась, спиной прижимаясь к стене, закрывая голову руками. Она надеялась, что верно рассчитала траекторию. Ледяные осколки разлетелись во все стороны, пронзая пространство. Один из них попал Пьюси в плечо, заставив его выронить палочку. Он рухнул на колени, сжимая окровавленное плечо. Удача. Амелия стояла, тяжело дыша, её руки тряслись, но она держалась. Некоторые осколки, порезали её руки, и лицо, но это была меньшая жертва, чтобы выиграть дуэль. Толпа замерла, потом разразилась криками. Пьюси медленно поднял взгляд на Амелию, его лицо было искажено яростью. — Ты… — Я выиграла, — холодно сказала она, направляя палочку прямо ему в лицо.

***

— Ты уверена, что стоишь этого риска, Эсмари? — прошипел Пьюси, опершись на стену теплицы и ощупывая ссадину на щеке. Его голос, пропитанный ненавистью, звучал тихо, но пронзительно, как шелест ядовитых змей. — Если я решу тебя прижать, вряд ли кто-то будет разбираться, кто из нас первый начал. Амелия, стоявшая напротив, едва удостоила его взглядом. Её лицо, залитое светом луны, оставалось безучастным, словно холодный мрамор. Только в зелёных глазах прятался тусклый отблеск огня — единственный намёк на эмоцию. Они встретились, вечером около теплиц. На её удивление, Пьюси пришёл один. — Ты можешь попытаться, Пьюси, — ответила она с ядовитой спокойствием. — Но давай вспомним о чарах, которые ты сам же скрепил. Если ты хоть на секунду подумаешь о том, чтобы нарушить нашу сделку, я обещаю: ты не сможешь ни держать палочку, ни касаться… ну, скажем, самого себя, ближайшие несколько месяцев. Она сделала паузу, как будто обдумывая что-то, а затем добавила ледяным тоном: — А в худшем случае… лучше тебе не знать. Эдриан зарычал, как раненый волк, его зубы сжались, а руки крепко обхватили палочку. Он хотел взорваться, обрушить на неё весь гнев, который разрывал его изнутри, но чары, связали его по рукам и ногам. — Тебе просто повезло, что у меня нет выбора, — выплюнул он, выпрямляясь и с презрением смотря на девушку. — Говори, что тебе нужно, и заканчивай эту чёртову комедию. Амелия наклонила голову, чуть приподняв брови. — Прекрасно, — тихо сказала она, не позволяя эмоциям прорваться. — Я хочу услышать правду. Всё о той истории с Паркинсон в прошлом году. Это ведь была она? Пьюси замер, его глаза сузились. Он не ожидал этого. Секунда молчания казалась вечностью. — Ты серьёзно? — его голос сорвался на хриплый смешок. — Ты же понимаешь, что я дал слово не говорить об этом? — И что теперь? — безразлично пожала плечами Амелия. — Ты дал слово и мне. Тебе придётся выбрать, кому ты больше боишься лгать. Пьюси явно колебался. Его лицо исказилось смесью злости, унижения и внутреннего конфликта. Но он ненавидел шайку Малфоя куда больше, чем эту хитрую когтевранскую девчонку. Его губы скривились в омерзительной усмешке, и он, будто наслаждаясь своей мерзостью, начал говорить. — Хорошо, Эсмари. Если ты хочешь знать, что произошло, так слушай. Он говорил медленно, его голос был вязким и холодным, как чёрная патока. Каждое слово звучало как пощёчина, как ожог. — Паркинсон была в отчаянии. Она бегала за Малфоем, как собачонка, готовая прыгнуть за ним в пропасть, если бы он только посмотрел в её сторону. Мы с ребятами… воспользовались этим. Напоили её вишнёвым элем, подмешав туда кое-что. Пообещали, что научим её, как завоевать его внимание. Она была такая податливая и жалкая, вся её язвительность исчезла, когда я трахал её в рот. Пьюси захохотал, когда снова представил в голове эту картину. Его усмешка стала шире, и Амелия почувствовала, как её желудок сжался от отвращения. Ужин был готов вырваться наружу. — А потом, … мы научили её. Четверо нас. Она доверилась нам, как последняя идиотка. Но я уверен, ей это понравилось! Она кричала как дикая, от удовольствия! А видела бы ты лицо Малфоя после того, как он нашёл свою растерзанную подружку. Его голос стал громче, он как будто смаковал каждую деталь, словно это был его триумф. Амелию, пробил ток. Но её ноги, будто крепко приросли, к полу и она не пошатнулась. Отвратительно. Ублюдок. Крутилось в её голове. — После этого мы сделали пару колдографий. Она ничего не помнит. Или говорит, что не помнит. Думаю, Малфой, Нотт и Забини всё разнюхали. Они здорово нас тогда прижали — врезали по полной и заставили держать всё в секрете. Жалкие ублюдки. Шлюшка Паркинсон, задорого нас тогда повеселила. А фотографии? Пьюси наклонился к своей сумке и вытащил из него аккуратный конверт с парой колдографий. — Я знал, что они когда-нибудь пригодятся. Не только, чтобы, Монтегю иногда, подрачивал на них. Он протянул их Амелии, усмехаясь, словно вручил ей ключи от собственного ада. — Ты ведь ещё хуже меня, Эсмари. Решила использовать это ради своей дурацкой мести? Амелия молча взяла фотографии. Её лицо оставалось бесстрастным. Эти изображения были отвратительны. Грязные, унизительные, наполненные жестокостью и подлостью. — Что? Теперь ты передумала? — съязвил Пьюси, замечая её заминку. Она подняла на него взгляд. — Нет, — сказала она тихо, её голос прозвучал как стальной клинок. — Но это останется, между нами. — Очевидно, — пробормотал он, закатывая глаза. — Да мне плевать. — Убедимся, что ты так думаешь, — сказала Амелия, доставая палочку. Её движения были быстрыми, и прежде, чем Пьюси успел что-либо понять, она произнесла заклинание. — Обливиэйт. Память Эдриана затуманилась, его взгляд стал пустым, словно он вдруг потерял весь смысл происходящего. Амелия оставила лишь нейтральные воспоминания об их дуэли, а остальное — разговор, фотографии, их сделку — стёрла, будто их никогда и не было. Она бросила последний взгляд на его неподвижное тело, затем развернулась и скрылась в темноте, сжимая в руках фотографии. Её сердце гулко билось, но мысли были чёткими. Она бежала,как будто от чего-то или от самой себя.

***

Амелия вернулась в свою комнату поздно вечером. В Больничном крыле она успела залечить порезы и ушибы, но усталость пропитала каждую клетку её тела. Влажные от душа волосы касались шеи, и она, откинув их назад, медленно открыла дверь. Внутри комнаты царила полутемнота, освещённая лишь мягким сиянием лампы у кровати Руби. Та, сидя на полу, что-то писала на клочке пергамента, жуя перо. Услышав скрип двери, она повернулась и буквально подскочила, увидев Амелию. — Святой Мерлин, кто тебя так отделал?! — вскрикнула Руби, подлетая к подруге. Её алые волосы блестели в полумраке, словно подчеркивая её горящий гнев. — Спокойнее, Руби, — устало выдохнула Амелия, прикрывая дверь за собой. Она села на кровать, расстёгивая манжеты рубашки, и невольно поморщилась, почувствовав, как ткань касается свежей, хотя и залеченной кожи. — Я абсолютно спокойна, — фыркнула Руби, сжав руки в кулаки. — Просто скажи мне имя. Клянусь, я найду этого подонка и заставлю его пожалеть о том, что он дышит. — Хватит драматизировать, Палмер, — усмехнулась Амелия, сняв обувь. Её улыбка была едва заметной, а в голосе звучала усталость, но и капля триумфа. — Если это тебя успокоит, тому, кто это сделал, сейчас намного хуже. Руби, прищурившись, села напротив неё, скрестив ноги. — И кто же это был? — с вызовом спросила она. — Если ты не скажешь, я всё равно узнаю. Амелия лениво бросила взгляд на подругу, словно взвешивая, стоит ли делиться правдой. — Пьюси, — наконец произнесла она, снимая остатки испорченной формы. Её тон был будничным, будто она говорила о плохой погоде. — Что?! — Руби буквально подпрыгнула. — Этот мерзкий слизняк? Ты серьёзно? Зачем? — Дуэльный клуб, — коротко ответила Амелия, пожав плечами. — Мы схлестнулись, я выиграла. Конец истории. — Ты? С Пьюси? — Руби подняла брови так высоко, что они почти коснулись её лба. — Ты уверена, что всё в порядке? Амелия слегка усмехнулась. — Руби, ты когда-нибудь видела меня не в порядке? — Ну... — начала Руби, но Амелия махнула рукой, прерывая её. — Не сейчас, — отрезала она, снимая заклинанием следы грязи с мантии. — И, пожалуйста, прекрати свои тирады о мести. Это было моё решение, и я справилась. Руби всё ещё смотрела на неё с подозрением, но замолчала, продолжая изучать лицо подруги, словно пытаясь уловить скрытые эмоции. — Ты что-то не договариваешь, Эсмари, — пробормотала она, но Амелия не ответила. Вскоре Руби, потеряв интерес к теме, вернулась к своим записям, а Амелия, убедившись, что подруга занята, достала из кармана сложенный в несколько раз пергамент. Она развязала узел на шнурке и аккуратно вытащила колдографии, которые теперь лежали перед ней. Руки дрогнули. На фотографиях была Паркинсон. Молодая, глупая и до ужаса уязвимая. Выражение её лица, хотя и размытое, отдавалось эхом в сознании Амелии, как удар колокола. Она почувствовала, как её желудок сжался. Это были не просто фотографии. Это были цепи. Улики, способные уничтожить человеческую жизнь. — Ну и что теперь? — прошептала она самой себе, проклиная момент, когда решилась на этот шаг. Её мысли были хаотичными. Одна половина разума холодно заявляла, что Паркинсон заслужила это. Что она сама виновата, раз доверилась кучке слизеринских подонков. Паркинсон, творила ужасные вещи, как и все из Слизерина. Другая, тёмная и тягучая, шептала, что, если она использует это, то ничем не будет отличаться от тех, кто надругался над Паркинсоном. Ну и что? Кто-то ведь должен занять, роль злодея в этом замке. Паркинсон, слишком долго стояла костью, в горле. Амелия взяла палочку и наложила несколько мощных защитных чар на тайник в своей тумбочке, где теперь лежали фотографии. Её дыхание стало ровнее, но мысли не давали покоя. Сон не приходил. Только картины из её воспоминаний и тот голос Пьюси, смеющийся, как дьявол: — Ты ещё хуже меня, Эсмари.

***

В гостиной факультета Слизерина царил привычный полумрак, разгоняемый лишь мягким светом зелёных факелов. Драко Малфой сидел в своём излюбленном кресле с высокой спинкой, расположенном у камина. Его ноги элегантно скрещены, рука с пером — точна, движения кисти — выверены. Перед ним, на массивном деревянном столе, развернулся свиток, на котором ровным почерком выписывались инструкции по сложнейшему зелью, заданному Снейпом. Его рубашка была, небрежно расстёгнута, на пару пуговиц, а зеленый галстук расслабленно свисал. Он поправил светлые пряди, которые упорно лезли в глаза, и сосредоточился на свитке. Но Драко был отвлечён. Его мысли всё ещё, крутились вокруг письма матери. Его перо скрипело по свитку, пока внезапный хохот не разорвал тишину. В гостиную ворвались семикурсники, шумные, самодовольные, как всегда. Малфой едва удостоил их взглядом. Очередная безмозглая болтовня, — подумал он, отмахиваясь от шума. Но затем услышал фамилию, которая будто бы стукнула по его вискам. — Эсмари! — выкрикнул кто-то, и Драко почувствовал, как пальцы автоматически сжимают перо. Оно треснуло под давлением, оставляя на ладони чернильное пятно. Он стиснул зубы и выругался сквозь зубы, стряхивая сломанное перо на стол. — Ты представляешь? Этот идиот Пьюси слил Эсмари дуэль! — пронзительный голос семикурсника донёсся от группы у камина. — Сказал, что поддался ей, — продолжил другой, хохоча. — Хотя, судя по его синякам, она его чуть не прикончила! — Драко, ты слышишь? Девчонка-то дала фору Пьюси! — выкрикнул кто-то из новоприбывших, но Малфой и не подумал реагировать. Он неподвижно сидел в кресле, не выдавая никаких эмоций. Смех становился громче. Теперь уже сам Пьюси, стоя в кругу друзей, начал выкладывать свою версию событий: — Да я не хотел её сильно калечить, — пробормотал он с усмешкой. — И так ясно, что она бы проиграла если бы я захотел. В следующий раз её отправят в больничное крыло быстрее, чем она успеет открыть рот... Этого было достаточно. Драко развернулся, бросив на Пьюси взгляд, от которого даже факелы на мгновение будто потухли. Лёд в серых глазах был настолько холодным, что воздух в комнате, казалось, замер. Пьюси заметил этот взгляд, и его наглая улыбка медленно угасла. Он понизил голос, а затем, не сказав больше ни слова, ретировался к дальней части комнаты, увлекая за собой своих друзей. Идиот, — мысленно отметил Драко, провожая его взглядом. Крэбб и Гойл, словно два громоздких щенка, тут же подсели к нему, предвкушая новую тему для разговора. — Драко, ты слышал? Эсмари с Пьюси! — начал Гойл, выпячивая грудь, как будто сам был свидетелем. — Она его уронила! Представляешь? — добавил Крэбб, размахивая руками. — Тупица, — бросил Драко, не поднимая головы и делая вид, что сосредоточен на свитке. — Но она, знаешь ли, — продолжал Гойл, не понимая намёка, — прям врезала ему! Пьюси теперь не отмоется! — Хватит, — наконец выдавил Драко сквозь сжатые зубы. Он отложил перо и встал. — У меня нет времени слушать этот цирк. Малфой, резко, потянул за галстук, ослабляя его сильнее. Крэбб и Гойл переглянулись, растерянно пожав плечами. Да, Пьюси определенно опозорил их факультет, жалким проигрышем. Этот тупица прогулял слишком много уроков, что проиграл девчонки с пятого курса! Как он вообще мог, сдать СОВ. Уму не постижимо. Теперь ближайшие недели, это будет горячей темой для обсуждения. Эта девчонка, в этом году, начинает трепать ему нервы, даже находясь в не поле зрения. По пути к спальням его остановила Панси Паркинсон. Она буквально подскочила, цепляясь за его руку. — Драко, ты же не представляешь! — начала она взахлёб. — Амбридж просто великолепна! Она пришла в этот музыкальный класс и выкинула этих Алых Воронов к чертям! Ты бы видела лицо этой Палмер — красное, как её волосы! — Замечательно, Панси, — отмахнулся он, продолжая идти. — Ты меня даже не слушаешь! — воскликнула она, обиженно нахмурившись. — Я устал, — коротко бросил он, ускоряя шаг. Драко слышал, как она ещё что-то говорит, но слова утонули в его мыслях. Всё это раздражение, шум, бесполезная болтовня... Он хлопнул дверью своей комнаты и сел на кровать. Сняв мантию, он развернул письмо Нарциссы, перечитывая одну и ту же строчку. Комната Драко, которую он делили с Блейзом и Ноттом, была просторной, хоть и выдержанной в привычной для Слизерина палитре тёмных зелёных и серебряных оттенков. Стены были увешаны массивными драпировками, которые глушили звуки из коридора. Здесь царила идеальная тишина, лишь перо на его столе было небрежно отброшено в сторону, как будто и оно уже раздражало Малфоя своей безупречной ровностью. Линии на бумаге уже начали расплываться перед глазами, столько раз он перечитывал одно и то же. Казалось, что слова, написанные её ровным почерком, дразнили его, указывая на нечто неотвратимое. Драко зажал переносицу пальцами, пытаясь унять напряжение, когда дверь в комнату распахнулась с громким стуком. — Нотт, ты невыносим! — возмущённо заявил Забини, входя первым. — Если ещё раз устроишь такое шоу в гостиной, я лично заколдую тебе рот! Теодор Нотт медленно вошёл следом, выглядя до оскорбления невозмутимым, как будто вся эта сцена его совершенно не касалась. Он закатил глаза, явно не желая продолжать спор. — Неужели ты снова о той мелочи? — произнёс он с ленивой усмешкой. — Блейз, тебе просто не хватает чувства юмора. — Это не мелочь! — возразил Забини, скидывая свою мантию на кресло у двери. — Тебя чуть не поймала Амбридж! — Её кресло слишком маленькое для меня, — парировал Нотт, усаживаясь на подоконник и скрещивая ноги. — Зато её перо — нет, — процедил Забини, скрестив руки на груди. Он был явно на взводе, его тёмные глаза блестели от негодования. Драко, наконец, поднял взгляд от письма, бросив на обоих долгий, холодный взгляд. — Если вы двое собираетесь переругиваться здесь, найдите другое место. Это комната, не арена для ваших разборок, — сказал он, его голос звучал ровно, но в нём явно читалось раздражение. Забини вскинул руки в жесте примирения. — Хорошо, хорошо, Малфой. Просто Нотт опять суёт нос туда, куда не следует, — забурчал он, но всё же присел в кресло у камина. Нотт ухмыльнулся, на мгновение его тонкие черты лица стали похожи на издевательскую маску. — Скажи честно, ты злишься, потому что она поймала меня, а не тебя? — спросил он, лениво барабаня пальцами по подоконнику. — Меня? Никогда! — Забини повернулся к нему, возмущённый тоном. — Я, в отличие от тебя, не рискую собственной шкурой ради забавы. — Хватит уже, — оборвал их Драко, махнув рукой. Он встал с кровати и направился к своему столу. — Что у тебя за вид, Малфой? — бросил Нотт, прищурившись. — Ты сегодня на себя не похож. Или это письмо настолько интересно? — Нотт, ты готов комментировать что угодно, кроме своей глупости, — ответил Драко, холодно посмотрев на него через плечо. — Разумеется, — согласился тот, не моргнув и глазом. Забини фыркнул, и атмосфера в комнате заметно разрядилась. Он лениво откинулся в кресле, сложив руки на груди. — Ты слышал про Пьюси? — вдруг спросил он, бросив косой взгляд на Малфоя. Драко замер на долю секунды, но тут же обернулся с каменным выражением лица. — Я сказал, что меня это не интересует. — Ох, не ужели? — пробормотал Забини, немного скептически. Нотт, казалось, оживился, его взгляд стал чуть хитрее. — Это странно, не находите? — задумчиво протянул он. — Весь замок говорит об этом, а Малфой как будто и не замечает. Наш староста сдаёт позиции? Хотя, может, он просто боится, что она утащит его на дуэль и изобьёт, как Пьюси? — Замолчи, Нотт, — коротко бросил Драко, и его голос прозвучал настолько угрожающе, что даже Нотт предпочёл не продолжать. Забини снова вскинул руки. — Всё, всё, расслабьтесь. Я просто сказал, что она была довольно впечатляюща. Вот и всё. Малфой устало потёр виски, стараясь не обращать внимания на слова друзей. Эта тема была ему не нужна. Не сейчас. Не здесь.

***

С утра в воздухе витал влажный, холодный аромат увядших листьев, а лёгкий туман плыл над озером. Среди студентов царило возбуждение — грядущая пятничная вылазка в Хогсмид и первая вечеринка старшекурсников за этот учебный год подогревали настроение, несмотря на ужесточённые правила Амбридж. Для Амелии, впрочем, эта неделя была далека от идиллии. Дуэль с Пьюси — победа, которую она с трудом вырвала у того, кто не привык проигрывать, — принесла ей не радость, а лишь новые проблемы. Эти снимки. Проклятые фотографии. Они лежали под сотнями чар в её тумбочке, словно яд в изысканной склянке, который только ждёт своего часа, чтобы вырваться наружу. Стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывали образы, слишком жуткие и грязные, чтобы их вспоминать. Амелия не чувствовала жалости к Панси, но её терзали вопросы. Девушка сидела в общей гостиной Когтеврана, окружённая высоким барьером из стопок пергаментов, чернильниц и перьев. Задание Энтони Голдштейна оказалось, на первый взгляд, лёгким, но требовало того самого вдохновения, которое ускользало от неё, как золотой снитч на игре в Квиддич. — Эсмари, я в тебя верю, — заявил Энтони за пару часов до этого, подсовывая ей тонкий листок с пометками. — Ты у нас мастер по части загадок. Твоя задача: зашифровать место и время так, чтобы только умные смогли разгадать. И никаких соплей, Амелия. Никакого “Встретимся в десять у большого дерева”. — Потому что это ужасно банально? — хмыкнула она, но взяла пергамент без возражений. Теперь, глядя на полуобгорелую свечу, мерцающую в кованом подсвечнике, она размышляла, как сделать загадку одновременно захватывающей и не слишком очевидной. Придумывать текст для газеты, тем более в таком духе, ей нравилось. Это было сродни игре — интеллектуальной провокации, проверке на сообразительность. Закинув ногу на подлокотник дивана, Амелия щёлкнула пером и наконец начала писать: “Там, где двери открывает желание, Пройдут те, кто понял загадки послание. На восемь часов, в конце южного пути Проход третий тебе предстоит найти. Знай, ум и отвага — вот ключ к ответу, Кто не найдёт — пусть не ропщет на мету.” Она перечитала написанное, слегка нахмурилась и добавила: “А перед тем, как шагнёшь в глубину, Не забудь захватить бутылочку к желанию.” Её губы тронула лукавая улыбка. Отлично. Теперь пусть они сами ломают головы. Ответ был прост: суббота, 20:00, южная башня, третий проход, комната за портретом волшебника на фоне озера. Но догадаться — совсем другое дело. Это был, один из проходов, в систему тайных ходов, через который можно было попасть в большое помещение, занимавшее несколько этажей. Залы скорее, всего использовали для хранения не нужных вещей, и место было давно заброшенно. Пока его не обнаружили старшекурсники, долго думать о цели его использования не пришлось. Главное, было держать в тайне, от младшекурсников, и учителей. Она аккуратно сложила пергамент и положила его на край стола, оставив для Энтони. Тот должен был утром передать всё главному редактору их газеты. Работа сделана. Амелия потянулась, чувствуя приятную усталость в спине. Её взгляд упал на окно, за которым солнце стремилось к зениту.

***

— Ну что, загадку придумала, Шерлок? — громко спросила она, завидев Амелию в дверях их спальни. — Ещё как, — кивнула Амелия, поправляя волосы. — Теперь посмотрим, кто способен собрать два плюс два. — Я в тебя не сомневалась, — Руби хмыкнула, застёгивая ремень. — А вот Голдштейн, наверное, снова будет тебе на мозги капать, что ты слишком остроумная. — Голдштейн и остроумие несовместимы, — подала голос Вайолет, сидя на своей кровати и листая книгу по древним рунам. Её голос звучал задумчиво. Она выглядела спокойной, словно ничего не могло выбить её из равновесия. — Так, девочки, у нас есть ровно десять минут, чтобы собраться и свалить. Я обещала, что мы первые выпьем сливочного пива! — объявила Руби и хлопнула в ладоши. — Тебе бы только пить и обещать, — усмехнулась Амелия,

***

Толпа студентов, заполнившая улицы Хогсмида, походила на раскатистый шум океанских волн. Смех, разговоры, выкрики вперемешку с запахами корицы, сливочного пива и осенней сырости — всё это создавало ощущение предвкушения. Здесь всё напоминало, что впереди выходные, вечеринка и небольшие побеги из реальности, полной экзаменов и наказаний. — Если я не куплю это платье, то умру на месте, — драматично заявила Руби, придерживая массивное кожаное платье, которое было больше похоже на боевую броню, чем на наряд для танцпола. — Ты в нём скорее похожа на воительницу, которая собралась завоёвывать мир, чем на рок-звезду, — хихикнула Вайолет, перебирая рядом вешалки с платьями. — Завоёвывать мир — это и есть моя цель, милая, — усмехнулась Руби, примеряя к платью тяжёлые ботинки с металлическими пряжками. — Это мой боевой костюм. —Боевой костюм? Je m'attendais à mieux., — подколола её Амелия, переглядываясь с Вайолет. — Слушай, Эсмари, — Руби повернулась к подруге с игривой угрозой в глазах, — не хочешь получить бокал сливочного пива на своё прелестное личико? — Только если оно будет холодным, — отрезала Амелия, но на губах заиграла лёгкая улыбка. Вайолет, тем временем, с довольным видом поднесла к себе шифоновое платье цвета оникса, примеряя его к фигуре. Лёгкие складки ткани мягко падали, подчёркивая её изящность. — О, это идеально! — воскликнула Руби. — Вайолет в своём репертуаре. Ещё бы кружевное платье в стиле викторианской эпохи нашла — и можно выходить на сцену в качестве мрачной богини! — Зато ты будешь выглядеть так, будто сбежала из мотоциклетной банды, — парировала Вайолет, усмехаясь. — Эй, я тут, между прочим, создаю новый тренд. Амелия, что с тобой? Что-то ни одно платье тебя не вдохновляет? — Руби с подозрением покосилась на молчаливую подругу, которая лениво перелистывала вешалки. — Всё это... не то, — отозвалась Амелия, вздохнув. Её голос был полон равнодушия, хотя в голове бурлили мысли. Платье было далеко не главной её заботой. Те чёртовы фотографии Паркинсон продолжали сжигать её изнутри. Взять их с собой на вечеринку? Оставить в сундуке? А может, вообще уничтожить и не забивать себе голову? Но разве Руби простит ей это? Пока Амелия погружалась в свои мысли, её взгляд упал на платье в углу магазина. Оно висело как-то отдельно, притягивая внимание даже своим спокойным, ненавязчивым видом. Короткое, бордовое, цвета вина, с открытой спиной и изящными цепочками, на спине, сверкающими, как росинки на паутине. — Ого, — вырвалось у неё, прежде чем она успела подумать. — Что? — тут же подлетела Руби, хватая платье с вешалки и прижимая его к Амелии. — Вот это да! Ты в нём будешь выглядеть как... — Боже, Палмер, заткнись, — отмахнулась Амелия. Она забрала платье у подруги, направляясь в примерочную. Когда она вышла через пару минут, Вайолет даже присвистнула. — Ничего себе, Амелия. Ты уверена, что хочешь прийти на вечеринку или планируешь, что-то большее? — Я не планирую ничего. Просто... оно удобное, — пробормотала Амелия, ловя своё отражение в зеркале. Она не могла не признать, что платье идеально садилось по фигуре, подчёркивая её стройность и тонкую талию. Цепочки на спине поблёскивали, придавая всему образу едва уловимую нотку чего-то опасного. — Это твоё. Даже не спорь, — Вайолет кивнула с видом эксперта. Хмельное настроение витало в воздухе «Трёх мётел», где собралась половина Хогвартса. Гул голосов и звон кружек заглушали треск поленьев в камине, а крепкий запах сливочного пива смешивался с ароматом свежей выпечки мадам Розмерты. В центре этого хаоса, за большим круглым столом, сидели Амелия, Вайолет и Руби, уже успевшие разлить себе по второму кругу. Их шутки, смех и громкие обсуждения привлекали внимание всего зала. — Если ещё один декрет Амбридж запретит дышать, я просто выйду через окно Астрономической башни! — воскликнула Руби, шлёпнув кружку на стол. — Хм, не забудь захватить перо для составления отчёта о прыжке, — хмыкнула Амелия, лениво вращая пальцем по краю кружки. — Думаю, она выдаст новый декрет: “Запрещено совершать падения без предварительного уведомления”. — Или “Запрещено наслаждаться жизнью без разрешения Министерства”, — добавила Вайолет, укутываясь в свой мягкий шарф. Она всегда предпочитала тихую иронию громким жалобам, но в её глазах читалась нешуточная усталость. — Да, а вот декрет №25 будет звучать так: “Все музыкальные группы обязаны исполнять только гимн Министерства”, — вставил Терри Бут, подходя к их столу с кружкой пива в руках. Его улыбка была широкой, но голос капризным. — Привет, дамы. Где тут настоящие Когтевранские умы, а не эти ваши нелепые сплетни? — Ой, Терри, не начинай! — фыркнула Руби. — Тебе лучше не встревать, если не хочешь попасть в список тех, кого я запихну в репетиционную комнату, чтобы заставить играть в духе Амбридж. — Ты же понимаешь, что у тебя просто потрясающий талант превращать всё вокруг в представление? — Терри поднял кружку и сделал глоток. — Но за это я тебя и уважаю. Вскоре к ним присоединились Филипп и Томас. Последний, едва сев, начал обсуждать прошедший урок трансфигурации. — Вы видели, как Невилл наколдовал себе пару ослиных ушей? — начал Томас, подавляя смех. — Макгонагалл так хмыкнула, что я думал, у неё улыбка сорвётся с лица. — Бедный Невилл, — проговорила Вайолет, но уголки её губ тоже дрогнули. — А что вы думаете об этом новом дурацком декрете? — перебил их Филипп, глядя на Руби. — Это что-то о музыкальных инструментах, да? — О да, как же я рада, что мы можем заниматься музыкой только в туалете и шёпотом! — с издёвкой протянула Руби, махнув рукой. — Спасибо, Амбридж, ты просто лучшая! Вскоре их громкие разговоры и смех привлекли внимание соседнего стола. Там сидела группа студентов, среди которых выделялся Блейз Забини, лениво облокотившийся на спинку стула. — Эй, птички, потише! — бросил он, сощурив тёмные глаза. Его голос был мягким, но резким, как треск льда под ногами. — Или у вас там соревнование, кто громче орёт? — Ой, прости, Забини, не знали, что ты внезапно стал инспектором тишины, — парировала Амелия, наклоняясь вперёд. Её зелёные глаза сверкнули с насмешливым огоньком. — Может, напишешь об этом Амбридж? Она тебя наградит медалью. Блейз хмыкнул, но ничего не ответил, лишь продолжил потягивать своё сливочное пиво. Его взгляд остановился на Амелии чуть дольше, чем следовало, прежде чем он вернулся к разговору со своими товарищами. — Когтевранцы: 1, Слизеринцы: 0, — произнёс Томас, подняв кружку. — Счёт откроем на вечеринке, — заявила Руби. — А сейчас мне нужна ещё одна кружка. Кто со мной?

***

В пятницу ближе к вечеру замок начал утихать: студенты возвращались из Хогсмида, таскали пакеты с покупками и готовились к вечеринке. В коридорах слышались приглушённые разговоры, смех, а иногда даже шёпот — все обсуждали завтрашний вечер. Пятничные уроки закончились давно, но, как обычно, Амелия задержалась в библиотеке, стараясь собрать мысли и сосредоточиться на домашнем задании. Однако толку от этого было мало. Её разум был занят совсем другим. Когда она вернулась в общую гостиную, её встретили друзья. Руби, как всегда, кипела энергией. Она развалилась на диване, громко споря с Энтони Голдштейном о том, как лучше организовать доставку закусок для вечеринки. Вайолет, сидя напротив, задумчиво полировала ногти, изредка кивая в сторону их диалога, явно увлечённая собственными мыслями. — Амелия, ну наконец-то! — воскликнула Руби, заметив её вход. — Где ты пропадала? Мы уже почти составили план атаки на «Закуски»! — Это не «атака», а покупка, — поправил Энтони, подняв бровь. — Да как скажешь, мистер Формальность. — Руби отмахнулась. — Короче, Эсмари, ты завтра точно идёшь? Никаких оправданий вроде "Я устала" или "Это не мой стиль". — Если бы я не собиралась, то не купила бы платье, — ответила Амелия, сдержанно улыбнувшись. Она опустилась на соседний диван, машинально убирая с плеч прядь волос. Она сняла ботинки, закинув ноги на стол, и прислонилась к спинке дивана. — Лучше расскажите, что я пропустила. — Руби чуть не убила Энтони, — с усмешкой заметила Вайолет, указывая на злосчастную коробку с пергаментами, которую Голдштейн держал при себе. — Её гениальная идея по установке стробоскопа была отвергнута. — Ну извините, что я пытаюсь сделать вечеринку нормальной, — парировала Руби, закатив глаза. — Без стробоскопа это будет просто скучная школьная тусовка. — Ты забыла упомянуть, что твой "стробоскоп" мог поджечь весь зал, — добавил Энтони. — Это была небольшая вероятность! — вспыхнула Руби. — И вообще, Энтони, я начинаю думать, что ты слишком скучный для Старосты. — А я начинаю думать, что ты слишком рискованная для Когтевранки, — отозвался он. Амелия не удержалась и засмеялась. — Кстати, Амелия, как ты думаешь, что лучше: магические фейерверки или заклинание «Конфетиум»? — спросила Вайолет, решив отвлечься от спора Руби и Энтони. — Заклинание, конечно, — откликнулась Амелия, поправляя манжеты своего свитера. — Фейерверки слишком шумные. Кто-нибудь из преподавателей или, не дай Мерлин, Амбридж нас накроет. — Скучно, но разумно, — согласилась Вайолет. — Руби, ты записала это? — Да-да, я слышала, — буркнула Руби, доставая свой блокнот, весь в каракулях и пятнах чернил. — Но, если вечеринка окажется скучной, я обвиню тебя, Эсмари. — Приму это на себя, — отозвалась Амелия, скрывая улыбку. Они ещё долго сидели в гостиной, обсуждая планы на вечер. Студенты потихоньку расходились по комнатам, а свечи в каминной полке оплывали, распространяя мягкий свет. Время текло быстро, и к полуночи только Амелия и её подруги остались в гостиной. — Ладно, девочки, я выхожу из обсуждений, — сказала Вайолет, потягиваясь. — Мне ещё нужно закончить эссе по травологии. — О, наша маленькая ботаничка снова в деле, — подколола Руби. — Я, кстати, тоже пойду, мне ещё нужно кое-что дорисовать для оформления зала. — Ты?! Рисовать? — удивилась Амелия. — Ты же ненавидишь это. — Если не я, то кто? — ответила Руби, подмигнув. — Всё, Эсмари. Не вздумай надумывать себе оправдания, чтобы не прийти завтра. В комнате девушек творился настоящий бедлам. Всё началось с того, что Руби предложила «выпить для храбрости», чтобы расслабиться перед вечеринкой. Она была уверена, что пара капель огневиски — это то, что нужно, чтобы справиться с последствиями сложной недели. Но одна пара капель быстро превратилась в две, потом в три. — Руби, ты что, собираешься явиться на вечеринку в таком виде? — Вайолет возмущённо уставилась на неё. — Ты ещё больше похожа на рок-звезду, если слегка качаешься из стороны в сторону, — ухмыльнулась Руби, криво застёгивая свою куртку. — Пожалуйста, уйди, пока не разгромила здесь всё, — вздохнула Амелия, пытаясь приколоть блестящую прядь к своему хвосту. Руби громко фыркнула, махнув рукой, и выбежала из комнаты, выкрикивая что-то про последнюю репетицию. — Иногда мне кажется, что в ней больше огневиски, чем здравого смысла, — проворчала Вайолет, беря в руки румяна. Амелия, закончив с макияжем, оглядела себя в зеркале. Она не узнавала своё отражение: хищный взгляд, подчёркнутый бордовыми тенями, переливающиеся волосы, открытая спина платья. Всё это кричало: «Смотри, но не подходи». — Ты выглядишь потрясающе, — мягко сказала Вайолет, отступая на шаг, чтобы оценить её наряд. — Спасибо, — тихо ответила Амелия, ловя взгляд подруги в зеркале. Вайолет тоже была готова: её элегантное платье подчёркивало хрупкость фигуры, а кружевные гольфы добавляли изюминку. — Ну что, пойдём? — спросила Вайолет. —Пойдём, — кивнула Амелия, захватив палочку.

***

Путь, к Южной башне, был напряжённым. Хоть до отбоя, был ещё час. Вероятность, что кто-нибудь засечёт группы, студентов, которые странно одеты, был велик. Поэтому, в правилах посещения, было строго указанно, проходить, в группах, не более трёх человек, а если вас поймают, говорить, что просто, запутались в лестницах. Они встретились у входа с Джоу Чанг и Полумной Лавгуд. Молча кивнув друг другу, они подошли к портрету, где на них скучающе смотрел волшебник, с кубком в руках. —Пароль, Леди? Волшебник, лениво, перевел на них взгляд, отпивая из кубка. — Бутылка желаний, — Вайолет, тихо прошептала, озираясь по сторонам. Портрет, с тихим скрипом, отъехал, впуская студенток. Они, переглянувшись, прошли внутрь. Узкий коридор встретил их гулкими ударами басов и рассекающими воздух мерцаниями световых шаров, которые играли на стенах, словно ритмичные светлячки. Пространство уже звенело магической энергией вечеринки, обещая незабываемую ночь. Когда они вышли из коридора, перед ними предстало огромное помещение с высоким, уходящим в темноту потолком, который украшали сотни светящихся магических сфер, пульсирующих в такт музыке. Они осветили танцпол, уже заполненный студентами, погружёнными в бешеный ритм танцев. Мелькающие движения, вспышки света, смех и выкрики сливались в одну бешеную симфонию. Как только девушки оказались у входа, к ним подошли несколько старшекурсников из Когтеврана, с деловитыми и серьёзными выражениями на лицах. — Ваш курс? — спросил один из них грозно, глядя на девушек с нарочитой важностью, будто он был охранником на самом важном мероприятии года. — Серьёзно? — усмехнулась Вайолет, чуть приподняв бровь. — Ты что, делаешь вид, будто мы не знакомы? Ты знаешь, что мы пятый курс. — Или шестой, — добавила Амелия, подыгрывая подруге с ехидной улыбкой. — Мы вообще-то не вчера сюда поступили. Старшекурсники переглянулись, но затем сделали вид, что проверяют, и поставили на запястья девушек блестящие печати, подтверждающие их право на участие в вечеринке. Амелия почувствовала лёгкое покалывание на коже, когда печать засияла на её запястье. — Вау, в этом году все постарались, трансфигурация творит чудеса! — сказала Вайолет, окинув взглядом пространство. Её глаза загорелись, отражая искры света. — Как всегда, наш Когтевранский вклад, — усмехнулась Амелия. — Пуффендуй помог с напитками, Слизерин притащил запрещёнку. Всё на своих местах. — Надо же, коллективный труд. Почти как урок травологии, только вместо удобрений — огневиски, — заметила Руби с ухмылкой. Слева от входа располагалась барная стойка, за которой весело разливали напитки двое парней. На стене рядом сверкала магическая надпись: «Вино — это сила, текила — магия!». В правой части комнаты виднелись небольшие уютные комнаты с мягкими диванами, откуда доносился смех и аромат сигар. Диваны уже заполонили компании студентов, поглощённых разговорами, играми и, конечно, выпивкой. — Ладно, девочки, хватит разглядывать, — скомандовала подбежавшая, к ним Руби. — Мы здесь для веселья, а не для архитектурных исследований. Они направились к бару, их каблуки негромко стучали по каменному полу. В толпе мелькали знакомые лица. Кто-то крикнул Вайолет, кто-то махнул Руби. Амелия же с каменным лицом двигалась вперёд, сдерживая лёгкое волнение: она всегда ненавидела хаос и толпы. Но сейчас, в этом месте, в этот момент, всё казалось удивительно уместным. Она чувствовала, как пульс её сердца подстраивается под бешеный ритм музыки. На стойке блестели десятки стаканов и рюмок. Бармены колдовали над разноцветными напитками, добавляя искрящийся сахар и магические ингредиенты, от которых напитки светились или парили в воздухе. — Три текилы! — выкрикнула Руби, откидывая волосы назад и стуча пальцами по стойке. Её голос утонул в общем гуле, но бармены всё поняли. — Уверена? «Это только начало вечера», —с ухмылкой спросила Вайолет, бросив на подругу оценивающий взгляд. — Ну а как же! Жизнь слишком коротка, чтобы пить тыквенный сок на вечеринке, — отозвалась Руби, вытягивая перед собой руку за стаканчиком. Амелия посмотрела на золотистую жидкость в своей руке, затем на сияющие глаза подруг, и пожала плечами. Ну почему бы и нет? Она подняла шот, коснулась им стаканчиков подруг и подмигнула: — За Нас. И за то, чтобы на следующее утро нас не поймали с похмельем. Жидкость обожгла горло, но на лице Амелии не дрогнул ни один мускул. Она поставила пустой стакан на стойку и повернулась, чтобы оглядеться. В это время за стойкой появился Блейз Забини. Он выглядел как с обложки магического журнала: белоснежная рубашка, расстёгнутая у ворота, тёмные волосы, идеально уложенные, и лёгкая, лениво-презрительная улыбка. Он говорил что-то девушке в светлом платье, опираясь локтем на стойку. Девушка смеялась, кокетливо накручивая на палец прядь волос. — Забини, — громко позвала его Руби, заставляя парня повернуть голову. — Наливаешь, или у тебя тут личный час обаяния? — Палмер, рад тебя видеть, — ответил Блейз, даже не пытаясь скрыть сарказма. Его взгляд скользнул по её кожаному платью. — Ты выглядишь… колоритно. Или это ты решила ударить по нам, своим эстетическим вкусом? — Спасибо, твоё одобрение — именно то, чего я ждала весь вечер, — огрызнулась Руби, закатив глаза. Амелия улыбнулась. Она знала, что у Блейза и Руби была какая-то странная привычка — подкалывать друг друга при любом удобном случае. Это был их своеобразный ритуал, почти как у двух вечно враждующих родственников. — А ты чего тут расселся, Забини? — не унималась Руби. — Мы тут за выпивкой, а не за твоими умными репликами. — Вам стоит научиться просить милее, — ответил он, взмахнув палочкой. Три стаканчика с искрящимся зелёным напитком появились перед девушками. — Иначе я могу случайно перепутать напитки. — Уверен, что это мы должны просить, а не ты молиться о том, чтобы твоё лицо не оказалось в этом коктейле? — холодно заметила Амелия, поднимая бровь. Блейз посмотрел на неё, но вместо ответа просто усмехнулся, подняв брови. Его лицо словно говорило: я тебя запомню. Руби подхватила стакан, подмигнула девушкам и предложила: — За самую крутую вечеринку октября. И за то, чтобы никто не угодил в когти Амбридж. Амелия не смогла удержаться от смеха. Их стаканы снова звякнули, и горьковатая жидкость обожгла глотки. Впереди была ночь, полная танцев, музыки и интриг.

***

Танцпол взорвался новой песней, которую все знали наизусть, и толпа словно единый организм закрутилась в хаотичном, но ритмичном движении. Огни, мерцающие в воздухе, сменяли цвета с зелёного на фиолетовый, синий и оранжевый, пробегая по лицам танцующих, отбрасывая отблески на стены. Амелия почувствовала, как музыка бьёт в грудь, пробираясь сквозь кости, и, отставив в сторону пустой стакан, направилась к центру зала. Руби и Вайолет исчезли в толпе, вероятно, уже пустились в пляс. Амелия оглянулась в поисках подруг, но наткнулась на чей-то незнакомый взгляд. Она почувствовала лёгкий холодок — даже в окружении яркой музыки и смеха, что-то в этом взгляде было настойчивым. И вот из толпы медленно вынырнули два силуэта. Гарри Поттер и Рон Уизли. Поттер стоял, нахмурившись, словно раздумывал, зачем он вообще здесь. Рон, напротив, с интересом оглядывал танцпол, изредка кивая знакомым. Амелия сделала вид, что не заметила их, но краем глаза почувствовала, как Поттер разглядывает её с нехарактерной настойчивостью. Он замешкался, будто собирался что-то сказать или подойти, но в итоге остался на месте. Это продолжалось достаточно долго, чтобы Амелия начала ощущать раздражение. Она повернулась к нему, резко встретив его взгляд. — Есть что-то на моём лице? Или ты просто раздумываешь, как лучше начать разговор? — произнесла она громко с лёгкой усмешкой, едва качнув бровью. Гарри слегка дёрнулся, явно не ожидая такого прямого ответа. Рон, услышав это, и тут же вмешался, явно чтобы отвлечь внимание: — Эй, спокойно, Эсмари. Он просто поражён, что Когтевранцы тоже умеют веселиться. Мы-то думали, вы только книжки читаете и чай с мятой пьёте. — Ну, это многое объясняет, Уизли, — парировала Амелия. — Видимо, поэтому вы так удивляетесь, когда видите людей, которые могут делать и то, и другое. Руби внезапно появилась из толпы с яркой улыбкой и шутливо хлопнула Амелию по плечу. — Ну что, кто тут называет нас ботаниками? Уизли, это опять ты? — выпалила она, встав рядом с подругой. Её щёки горели от алкоголя, а голос звучал на грани веселья и вызова. — Что за нападение? Я просто комментирую очевидное! — смеясь, отбивался Рон. — Хотя, если честно, вижу, что вы вполне можете вести себя, как нормальные люди. Удивительно, правда? Гарри, в отличие от друга, выглядел тише обычного. Его взгляд снова задержался на Амелии, словно он что-то искал в её лице или пытался что-то прочесть. — Что ты вообще делаешь здесь? — вдруг спросил он, голос его прозвучал низко и немного грубее, чем он хотел. — То же, что и все, Поттер, — пожала плечами Амелия, поднимая подбородок. — Отдыхаю. Неужели тебе казалось, что я сижу где-то в тени и пишу очередную статью для газеты? — Наверно, — признался он, чуть помягче. — Ты просто не из тех, кто обычно… сюда приходит. Амелия задержала взгляд на его лице. Поттер выглядел усталым, почти измождённым, как будто кто-то выкачал из него последние остатки энергии. На мгновение она подумала, что эти его серьёзные глаза, полные какой-то скрытой боли, не так уж сильно отличаются от её собственных. — Люди иногда удивляют, — коротко сказала она и, резко повернувшись, направилась к Вайолет, которая махала ей с другого конца комнаты. На другом конце бара, возле диванов, Вайолет и Терри Бут оживлённо спорили о чём-то, пока Томас пытался успокоить Эдгара, который, кажется, немного перебрал с огневиски. Руби же буквально застряла в разговоре с шестикурсником из Гриффиндора — она то громко смеялась, то постукивала его по плечу, когда он отпускал очередную шутку. Амелия подошла к Вайолет, бросив последний взгляд на Гарри. Он всё ещё стоял неподалёку, опираясь на стойку и делая вид, что ему всё равно, но Амелия почувствовала, что его взгляд снова нашёл её в толпе. — Ты чего такая напряжённая? — спросила Вайолет, передавая ей стакан с чем-то зелёным, что шипело, как газировка. — Слишком много Поттера на квадратный метр? — Как ты догадалась? — сухо ответила Амелия, отпивая напиток. Он оказался неожиданно вкусным, с привкусом лайма и мяты. — Он смотрел на меня так, будто я только что уронила его любимую сову с башни. — Да ладно, — улыбнулась Вайолет, — может, он просто пытается понять, почему ты так хорошо выглядишь в этом платье. — Конечно, Вайолет, — фыркнула Амелия, отворачиваясь. — Именно этим ты и объяснишь взгляд человека, который всегда смотрит, будто хочет обвинить всех вокруг в своих проблемах. Ночь продолжалась. Толпа всё росла, и атмосфера накалялась. Где-то в углу комнаты раздался звон разбитого бокала, кто-то засмеялся громче обычного, а в центре танцпола разгоралось очередное безумие под громкий бит. Музыка, до этого гремевшая по всей комнате, внезапно стихла, и шум толпы на мгновение стал оглушительным, будто весь этот хаос собрался в единый нервный импульс. На сцене, освещённой мягким полумраком красных шаров, появился Ли Джордан. Его голос, полный задора и драйва, разрезал тишину: — Леди и джентльмены, рисковые мозгоштурмы и потенциальные исключённые! — Ли сделал паузу, позволяя толпе взорваться смехом. — Добро пожаловать на первую вечеринку старшекурсников этого года! И сейчас, ради вашего удовольствия, мы представляем группу, которая заставит ваши сердца биться в такт! Встречайте — Алые Вороны! Толпа ревела, как армия троллей, врывающаяся в деревню. Амелия и Вайолет, пробираясь ближе к сцене, не удержались и засмеялись, наблюдая, как Руби, вся горящая от энтузиазма и, возможно, пары лишних шотов, подмигнула им из-за кулис. Она выглядела, как рок-звезда, сбежавшая с обложки магловского журнала. Её кожаное платье блестело в свете магических ламп, а волосы, взъерошенные и яркие, словно языки пламени, притягивали взгляды. — Слушай, если она там упадёт или споткнётся, я над этим буду смеяться до конца жизни, — хихикнула Вайолет, отталкивая локтем какого-то парня, который слишком настойчиво пытался занять место перед ними. — Спорим на сливочное пиво, что этого не случится? — ответила Амелия, её голос почти терялся в шуме толпы. — Если проиграешь, будешь мыть полы в нашей комнате неделю, — усмехнулась Вайолет. Амелия только закатила глаза и их внимание вернулось к сцене. Шары вспыхнули алым светом, и, словно по щелчку, сцена ожила. В полумраке появились музыканты: Алисия Спиннет, уверенно взявшая микрофон, и остальные участники группы. Руби грациозно закинула ремень электрогитары на плечо, и сцена буквально вспыхнула от её энергии. Взмахнув головой, она взглянула в зал, и её взгляд, полный огня и вызова, будто говорил: «Я здесь, чтобы вы запомнили этот момент навсегда». Громкие аккорды первой песни взорвали пространство. С первой же ноты зал начал танцевать, визжать и подпевать. Толпа словно стала одним живым организмом, пульсирующим в такт с музыкой. Руби, закинув голову, начала рифф, её пальцы летали по струнам, создавая магию. Алисия затянула первые строки, её голос был звонким и пронзительным, словно её эмоции прорвались через музыку и потекли в сердца слушателей. — Ты так искал меня, но я осталась в тени, Как чёрный мотылёк, летящий в ночь, — Амелия почувствовала, как ритм буквально вбивается в её кровь, подталкивая ноги двигаться. Она и Вайолет начали танцевать, не сговариваясь, потерявшись в потоке звуков. Музыка поглотила их. Амелия, забыв обо всём на свете, закружилась на месте, её волосы, собранные в высокий хвост, переливались в свете алых шаров. Она чувствовала, как сердце бьётся в унисон с барабанами Эвана, как каждая струна гитары Руби буквально проникает в её душу. — Чёрт возьми, Руби просто бомба! — крикнула Вайолет, стараясь перекричать музыку. Амелия, смеясь, кивнула, продолжая двигаться. Она поймала взгляд Руби, та с хитрой улыбкой кивнула в ответ, скользнув пальцами по струнам, и в тот же момент сцена взорвалась новым ритмом. Толпа под сценой кипела: кто-то подпрыгивал, кто-то просто качал головой в такт, а пара Слизеринцев сбоку, конечно же, выглядели так, будто их сюда притащили насильно. Амелия, оглянувшись, заметила даже Поттера. Он стоял с Роном чуть в стороне от танцующей толпы, его лицо выражало смесь удивления и признания. Но это было неважно. Сейчас важна была только музыка. — Даааа! — закричал кто-то из толпы, и Алисия, подхватывая, начала припев, толпа подпела ей в один голос: — Я больше не твоя жертва, я больше не твой след... Руби исполняла соло, её пальцы буквально летали по струнам, создавая вихрь звуков. Она выглядела такой живой, такой настоящей, что Амелия на мгновение почувствовала гордость за свою подругу. Когда песня закончилась, зал буквально взорвался аплодисментами и свистом. Руби, сияя, выдохнула в микрофон: — Это только начало, Хогвартс! Когда, группа сыграла ещё около шести песен, концерт подошёл к своему эпичному финалу, а толпа под сценой казалась лавиной, готовой вот-вот сорваться вниз. Руби, вся взмокшая от выступления, с огнём в глазах ударила последний аккорд, а затем, словно поддавшись какому-то внутреннему демону, подняла гитару над головой и с глухим треском разбила её об сцену. Дикий визг заполнил помещение — аплодисменты, смех и крики восторга слились в единую симфонию. Магловский рок с магическими вспышками света — это был настоящий взрыв эмоций. Амелия, оглушённая ревом толпы, оглянулась на Вайолет и увидела, как та не может сдержать улыбку. Подруга смотрела на сцену с нескрываемой гордостью, словно это была она, кто сейчас заслуженно купается в овациях. Но именно в тот момент, когда казалось, что напряжение достигло пика, и толпа немного утихла, случилось то, чего никто не ожидал. Эван Фоули, барабанщик из Гриффиндора, буквально слетел с барабанной установки, добежал до Руби, схватил её за лицо, будто боялся, что она сейчас исчезнет, и жадно поцеловал. Его руки, всё ещё запачканные мелкой крошкой от сломанных палочек, крепко держали её за щеки. Руби сначала замерла, глаза её широко распахнулись, но спустя мгновение, кажется, забыла обо всём: и о разбитой гитаре, и о том, что на них смотрят несколько десятков студентов. Может, это был алкоголь, а может, искренний порыв — но она ответила на поцелуй с таким же жаром, какой только что вложила в игру на сцене. Толпа вокруг сцены взорвалась. Кто-то свистел, кто-то кричал: «Дааа!», а кто-то смеялся так громко, что, казалось, звуки долетали до астрономической башни. — Охренеть... — прошептала Вайолет, прикрывая рот рукой. Её взгляд метался от сцены к Амелии. — Ты это видела?! — Ещё как, — ответила Амелия, её голос был полон сарказма, но на лице появилась широкая ухмылка. — Ну всё, теперь Руби официально рок-звезда. Следующий шаг — гастроли и автографы на лбу фанатов. Они переглянулись, а затем разразились таким громким смехом, что несколько человек рядом с ними начали оглядываться. Занавес плавно опустился, скрывая участников группы и оставляя толпу в догадках. Энергия в комнате всё ещё витала, как разогретый воздух после удара молнии. Студенты начали шумно расходиться к бару и танцполу, обсуждая произошедшее. — Ладно, мы потом спросим у неё, как это было, — сказала Амелия, хватая Вайолет за руку. — Пошли в туалет. А то от жары и алкоголя с ума сойти можно. Толкаясь среди взмокших и слегка пьяных студентов, девушки медленно продирались в сторону просторной туалетной комнаты. Путь был не из лёгких: кто-то пытался прижаться к стене в попытке удержать равновесие, кто-то всё ещё подпевал песне, а кто-то, наоборот, выглядел так, будто на дух не переносит алкоголь. Войдя в туалет, Амелия сразу почувствовала, как шум вечеринки приглушился. Звук музыки всё ещё был слышен через стены, но он растворялся в гуле голосов. Комната была наполнена яркими вспышками заклинаний, когда кто-то пытался исправить потёки туши или вернуть жизнь убитым прическам. Запах алкоголя, ароматов духов и свежего мыла создавал причудливую смесь, которая щекотала нос. — Моя прическа... — раздался истерический голос из одной из кабинок. — Это просто кошмар! Он теперь точно никогда на меня не посмотрит! Амелия переглянулась с Вайолет, с трудом сдерживая смех. Рядом с зеркалом девушка из Хаффлпаффа отчаянно терла щёку влажной салфеткой, оставляя на себе только грязные разводы. — Держись, сестра! — громко прокричала Вайолет, проходя мимо. Девушка в ответ только что-то сердито пробормотала, но из-за громкой музыки её слова затерялись в шуме. В дальнем углу две девушки, видимо, переживали не самый удачный момент дружбы. Их спор разгорался с каждым мгновением. — Я же сказала, что ты просто обязана была надеть зелёное платье! Оно идеально подчёркивало бы твои глаза! — выкрикивала одна из них, её руки нервно теребили подол чёрного платья. — А я сказала, что хочу носить то, что мне нравится! — ответила вторая, сжимая палочку так, будто вот-вот собиралась её применить. — Перестань жить моей жизнью, Кэсси! — Эй, может, разберётесь в другом месте? — бросила Амелия, проходя мимо. Её голос был ровным, но в нём звучало раздражение. Она ненавидела чужие споры, особенно такие бессмысленные. — Вот зачем мы сюда пришли? — простонала Вайолет, прислоняясь к стене и закатывая глаза. — Вода есть, всё, пошли назад. Здесь слишком много драмы на квадратный метр. — Подожди, я сейчас, — ответила Амелия, проходя к умывальнику. Она открыла кран, подставила ладони под прохладную струю воды, затем плеснула её себе на лицо. Взглянув на своё отражение в зеркале, она заметила, как её щеки горят от алкоголя и танцев. — Что, пошли? — спросила Вайолет, уже уставшая стоять на месте. — Пошли, — кивнула Амелия, и они, прокладывая себе путь через хаос туалетной комнаты, направились обратно к танцполу. За их спинами всё ещё слышались крики, спорящие голоса и звуки магических вспышек. Шум вечеринки, как живой организм, обволакивал Амелию, пока она пробиралась к барной стойке. Вайолет ретировалась, к диванчикам ссылаясь на уставшие ноги. Музыка качала воздух, обжигая басами, словно раскалённый песок под ногами. Подойдя к стойке, девушка легко откинула волосы за спину и встретилась с глазами бармена. Парень из Пуффендуя, кажется, уже выпил пару шотов из ассортимента, который разливал, потому что его улыбка была чуть шире обычного, а движения — слегка размашистее. — Что-то яркое, чтобы подходило к настроению, — бросила Амелия, облокачиваясь на стойку. Парень многозначительно кивнул, доставая бутылки с разноцветными жидкостями. Через несколько секунд перед ней стоял коктейль, плещущийся всеми оттенками заката. Амелия подняла стакан, подмигнула бармену, который с ухмылкой махнул ей вслед, и отправилась дальше.

***

Шум танцпола становился всё глуше, когда она пересекала длинный коридор в поисках знакомых. Одна из боковых дверей приоткрылась, и оттуда вырвался мягкий свет, приглушённый дымкой, медленно оседающей на пол. Амелия вошла в зал, полный неспешных движений и шепчущих голосов. Полумрак ласкал взгляд, а в воздухе витали нотки табака, ладана и чего-то сладковато-пряного. Её глаза медленно привыкали к обстановке, но лица оставались неузнаваемыми. Она перевела взгляд на свою руку, в которой держала стакан с коктейлем. «Что я тут делаю?» — пронеслось в голове, и она уже повернулась, чтобы выйти, как справа от неё раздался звонкий хлопок. — Ах ты гад! — вскрикнула девушка, поднимая руку к лицу Блейза Забини. Щёчное пламя вспыхнуло на его коже, но он только расплылся в ленивой, самодовольной улыбке, даже не удосужившись потереть пострадавшую щёку. Амелия прищурилась и не смогла удержаться от смешка. Девушка, надув губы, развернулась на каблуках и, оглушительно стуча ими по полу, вылетела из комнаты. Забини проводил её взглядом, а затем, повернув голову, заметил Амелию. Его губы изогнулись в ещё более широкой ухмылке. — Эсмари! Иди сюда, не стой в углу, как привидение, — сказал он, хлопнув по дивану рядом с собой. Алкоголь уже плыл по её венам, лишая контроля и оставляя только лёгкость. Не раздумывая, Амелия опустилась рядом с ним, сложив ногу на ногу и вздёрнув бровь. — Да ты, я смотрю, профессионал по вызыванию женских истерик, — усмехнулась она, делая глоток коктейля. Блейз медленно обернулся к ней, с явно демонстративной серьёзностью поджав губы, но в его глазах плясали искры. — Да просто современные девушки слишком скучные, — пожаловался он с видом оскорблённого принца. — Только что-то не так — сразу в крик, в пощёчину. Где романтика, где страсть? Амелия фыркнула, покачивая стакан в руке. — Забини, это ты называешь романтикой? Получить пощёчину на вечеринке? Не слишком ли низкие у тебя стандарты? — Амелия, дорогая, — протянул он, чуть прищурившись, — мои стандарты выше, чем ты можешь себе представить. Ты просто не понимаешь. — О, ещё бы. Просвети меня, Забини, — с сарказмом бросила она, откидываясь на спинку дивана. Забини рассмеялся, и его смех наполнил комнату, мягкий и мелодичный, будто искрился где-то на грани цинизма и искренности. Он достал из внутреннего кармана пиджака маленькую металлическую коробочку, открыл её и извлёк на ладонь ярко-красную таблетку. — Хочешь почувствовать, как мир искрит? — предложил он, играя таблеткой на кончиках пальцев. Амелия посмотрела на него, затем на таблетку. Её внутренний голос где-то на задворках сознания пытался что-то сказать, но алкоголь, пульсирующий в её жилах, легко заглушил все сомнения. В первый, раз в её жизни, её накрыло желание, испытать, чего-то запретное. Чего-то, за что бы Бабушка, точно умерла бы, от стыда. — Почему бы и нет, — пожала она плечами. Протянув руку, она подхватила таблетку и, с вызовом глядя Забини прямо в глаза, бросила её в свой стакан. Жидкость зашипела, окрашиваясь в ярко-розовый цвет. — Это будет весело, — заметил Блейз, наблюдая за шипением. — Ты умеешь удивлять, Эсмари. Она усмехнулась, сделала небольшой глоток, почувствовав, как коктейль стал теплее и пикантнее, словно в нём распустился экзотический цветок. Амелия кивнула и, осушила стакан, несколькими большими глотками, и обернулась к Блейзу. — Ну что, Забини? Ты так и будешь вызывать истерики у девушек или расскажешь мне, как не попасть в число жертв? — Ха, Эсмари, ты единственная, кто здесь хищник. Остальные даже не понимают, на кого нарываются, — бросил он, с видом профессионального обольстителя делая очередной глоток своего напитка. Они оба рассмеялись. В голове Амелии уже начинало тихо гудеть, как будто её мысли потихоньку покрывались тонкой дымкой. Музыка где-то в отдалении сливалась с их голосами, создавая ощущение, что весь остальной мир просто растворился, оставляя только их двоих. Комната окутывалась густым туманом смеха, запаха алкоголя и сладковатого дыма. Амелия сидела на низком диване рядом с Забини, который, кажется, обрел сегодня всю наглость мира. Они смеялись, перебрасывались фразами, порой слишком язвительными, чтобы звучать невинно. Их головы непозволительно близко склонялись друг к другу — чуть больше, и чужие границы исчезли бы вовсе. Забини шутил, Амелия огрызалась. Она потеряла счёт времени. Вскоре знакомые ноты ударили из колонок, Амелия замерла, а потом, улыбнувшись своей фирменной лукавой улыбкой, и поднялась. — О нет, Эсмари, только не это, — предостерёг Забини, притворно закрывая глаза руками. Но девушка уже влезла на узкий столик, выпрямившись во весь рост. — Почему бы и нет? Сегодня я хочу танцевать! — громко заявила она, разводя руки в стороны, словно призывая остальной мир подчиниться её правилам. Кто-то из студентов, сидящих в полумраке комнаты, засвистел. Забини громко захлопал, подстёгивая её на безрассудство. Амелия начала двигаться в такт музыке — плавно, завораживающе, будто была самой её частью. Волосы блестели в отблесках волшебных огней, перетекая с оттенков золота в медь. Её платье подчёркивало каждый изгиб, а цепочки на спине искрились, как паутина, затканная звёздами. Она двигалась легко, но притягивала взгляды, словно была магнитом, вокруг которого мир терял свой баланс. — Эсмари, ты настоящая неожиданность, — хохотнул Забини, продолжая аплодировать. Её танец оказался заразительным. Ещё несколько девушек с визгом и смехом влезли на соседние столики, повторяя её движения. Комната наполнилась шумом, аплодисментами, и, кажется, даже стены начали вибрировать от этого веселья.

***

Драко Малфой раздражённо шагал по коридору, отмахиваясь от приставаний какой-то девушки, которая всё никак не могла понять, что его равнодушие — это не временная прихоть. На этот раз возгласы и кокетливые попытки привлечь внимание превратились в белый шум, который он безразлично отфильтровал. Ему было всё равно. Его терпение лопнуло, когда он не нашёл Блейза там, где тот должен был быть. Где его носило? Что он опять удумал? Драко обшаривал комнату за комнатой, пока не услышал шум, доносящийся из одной из них. Он открыл дверь, и его взгляд тут же нашёл Забини, сидящего на диване с дурацкой ухмылкой. И тут он увидел её. Эсмари. Танцующая на столике. Мир вокруг будто остановился. В первые секунды Драко даже не понимал, что его так захватило. Может, эти её движения — лёгкие, почти магнетические. Может, то, как её платье, казалось, искрилось под светом. Или, возможно, взгляд — сияющие зелёные глаза, которые были где-то между самодовольством и бесконечной свободой. Она была слишком яркой, слишком живой. Его охватил гнев, смешанный с чем-то совсем другим, необъяснимым. Её смех наполнял комнату, подогревая атмосферу. Забини хлопал, смеясь, а Драко только сильнее сжал кулаки. Он сделал несколько шагов вперёд, грубо толкнув Блейза в плечо. — Забини, какого хрена? — произнёс он с ядом в голосе. Забини лишь ухмыльнулся, не спеша подниматься с дивана. — О, Драко, наконец-то. Ты только посмотри, какую прелестную птичку я поймал сегодня. Думаю, это твоя область, не так ли? — он кивнул в сторону танцующей Амелии. Драко почувствовал, как его раздражение зашкаливает. Забини просто наслаждался ситуацией, словно смакуя каждую каплю его раздражения. Но прежде, чем Драко успел ответить, Амелия, танцуя, вдруг потеряла равновесие. Её нога запнулась о другую, и она полетела вниз. Может быть виной были, высокие каблуки и шаткий столик. Не раздумывая, Драко шагнул вперёд, его рука метнулась вперёд, и он поймал её за талию, притягивая к себе, прежде чем она ударилась о пол. Её дыхание сбилось, и на мгновение всё замерло. Амелия подняла голову, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Её широкие зрачки смотрели прямо в его глаза, а губы были приоткрыты, словно она собиралась что-то сказать, но слова застряли в горле. Она пахла каким-то сладким коктейлем, дымом и чем-то совершенно своим — чем-то диким, словно спелая вишня в саду. Его рука крепко держала её талию. — Лучше бы я дал тебе упасть, — прохрипел он наконец, глядя прямо в её глаза. Амелия тихо рассмеялась. — Ты ведь не мог, Малфой, — выдохнула она, слабо улыбнувшись. Драко тяжело сглотнул, чувствуя, как ногти Амелии чуть глубже впиваются в его плечи. Он знал, что должен отпустить её. Просто убрать руки, отступить назад, уйти. Губы её чуть приоткрыты, лицо раскраснелось, зрачки расширились так, что зеленый цвет глаз слился в тонкий ободок, еле различимый в приглушённом свете комнаты. Она подняла на него взгляд — неуверенный, мечтательный, будто его лицо было последним якорем в её затуманенной реальности. Она доверилась ему. Это бесило. Драко мысленно выругался. Он отвёл взгляд от её лица и сжал зубы, бросив через плечо Забини: — Что. Ты. Ей. Дал? Блейз, развалившись на диване, лениво махнул рукой, в которой всё ещё держал бокал с чем-то ярко-алым. Его улыбка была до нелепости самодовольной, как будто всё происходящее — просто шутка для его развлечения. — Расслабься, Малфой. Это всего лишь немного магловской химии. Смесь стимуляторов, чуть-чуть экстази. Ничего, чего бы не было в порядке вещей. — В порядке вещей? — Драко резко повернулся к Забини, не отпуская Амелию, словно это могло её защитить. Его серебристые глаза метали молнии. — Ты совсем сдурел? Магловская химия? Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться? — О, да брось, — Блейз откинулся на спинку дивана, закатив глаза. — Эсмари в восторге. Правда же, Эсмари? — он обратился к ней, как к младшей сестре, пойманной за шалостью. Амелия не ответила. Она была слишком занята ощущением. Её пальцы сжимали ткань рубашки на плечах Драко, пока он не отпустил её, но не сразу — его руки замерли на её талии. Холод его пальцев обжигал разгорячённую кожу через тонкую ткань платья, и каждый раз, когда она моргала, перед глазами мерцали искры. Её дыхание было поверхностным, а вокруг был только его запах — терпкий, как древесина, смешанная с пряными специями, и одновременно успокаивающий, как свежий ветер после долгой жары. Ощущения и прикосновения были слишком яркие, как будто всё выкрутили на максимум. — Забини, если она из-за тебя попадает в больничное крыло, я лично закопаю тебя где-нибудь за Хогвартсом, — процедил Драко. — Да брось, — усмехнулся Блейз, отпивая из своего бокала. — Ты бы сам расслабился, Малфой. Тебе бы не помешало чуть-чуть перестать быть таким, — он сделал паузу, притворно задумавшись, — Скучным. Амелия вдруг тихо рассмеялась, а её смех, звонкий, будто хрустальные колокольчики, эхом ударил в грудь Драко. — Я... я совсем не скучная, — она заплетающимся голосом попыталась огрызнуться, но язык словно не слушался. Она шагнула ближе к Забини, и Драко инстинктивно удержал её за локоть, чтобы она не упала. — Эсмари, — его голос звучал хрипло, — Сядь. — Нет, — выдохнула она, её взгляд блуждал по его лицу, задерживаясь на губах, а потом снова на глазах. — Я хочу танцевать... снова. — Ты точно хочешь, чтобы это закончилось плохо? — холодно поинтересовался Драко, его голос был одновременно ледяным и нервным. Амелия почувствовала, как её дыхание стало рваным, неровным. Всё внутри казалось слишком жарким, слишком тесным, а звуки вокруг были словно через плотный слой воды. Её пальцы дрожали, мысли путались. Драко стоял слишком близко. Слишком чётко слышалось его дыхание, слишком ясно ощущался его взгляд — жёсткий, пронзительный, как будто он видел её насквозь. Это было невыносимо. Она резко отстранилась, почти вырвавшись из его хватки. Холод воздуха ударил в лицо, и это дало ей крошечный толчок к реальности. Её трясло. Бежать. Бежать куда угодно. Только не стоять перед ним. Только не сейчас. — Эсмари... — его голос прозвучал глухо, с хрипотцой. Она знала, что он собирался что-то сказать, но не дала ему шанса. Сделала шаг назад, резко, неуклюже. — Не подходи, — выдохнула она, едва осознавая, что её голос сорвался, и её собственные слова прозвучали скорее, как мольба, чем приказ. Но он сделал шаг вперёд, будто её слова были пустым звуком. Глаза его блестели от смеси ярости и чего-то другого, от чего у неё закрутилась голова. И тут перед ней возникла широкая спина. Амелия заморгала, пытаясь сосредоточиться. Гарри Поттер. Он, как всегда, был не вовремя. — Отвали от неё, Малфой, — прошипел Поттер, его голос был низким, почти рычащим. Малфой остановился, на секунду замерев, словно не веря, что это происходит. Затем его лицо перекосила усмешка — горькая, язвительная. — Поттер, — с издёвкой протянул он, прищурившись. — Конечно, это ты. Какой сюрприз. Спасаешь ещё одну бедную девочку от страшного злодея? Как благородно. — Убирайся, Малфой, — голос Гарри был резким, резанул по воздуху. Он чуть подался вперёд, преграждая девушке путь. Амелия застыла, наблюдая, как между ними пробегают электрические искры. Драко сделал ещё шаг вперёд, и их лица оказались почти вровень. Его губы изогнулись в усмешке, но глаза горели лихорадочным блеском. — И что ты сделаешь, Поттер? Ударишь меня? Давай, попробуй. Я только и жду. — Попробую? — Гарри усмехнулся, но в этом звуке не было ничего весёлого. — Ты думаешь, что заслуживаешь чего-то большего, Малфой? И это было последней каплей. Драко двинулся первым, резко, молниеносно, как змея. Его кулак устремился к лицу Поттера, но Гарри среагировал, перехватив удар. Шум в комнате замер на мгновение, но уже в следующую секунду оба бросились друг на друга. Это не была дуэль, наполненная благородством или магией. Это была драка — грубая, яростная, почти животная. Они катались по полу, цепляясь за одежду, бросая удары, которые были слишком мощными для двух подростков. Их лица исказились в ярости, а кулаки то и дело обрушивались друг на друга. Амелия смотрела на них, будто не веря своим глазам. Всё это казалось фарсом, театральной постановкой, в которой она оказалась случайной зрительницей. Толпа в комнате взревела. Кто-то кричал "Давай, Поттер!", кто-то, наоборот, поддерживал Малфоя. В какой-то момент Амелия услышала, как Забини громко смеётся, крича что-то неразборчивое. — Что за чертова каша? — знакомый голос выдернул её из ступора. Она повернула голову и увидела Руби, которая, пошатываясь, подходила к ней. — Что, чёрт возьми, происходит? «Это из-за тебя?» —спросила Руби, её глаза блестели от веселья, и она явно не осознавала всей абсурдности ситуации. — Нет... — выдохнула Амелия, голос её был слабым. Но было ли это ложью? Она не была уверена. Толпа начала суетиться, бросаясь к дерущимся парням. Руки потянулись к Малфою и Поттеру, грубо разрывая их на разные стороны. Драко пытался вырваться, его плечи вздрагивали от ярости, он искрился гневом, а взгляд, полный презрения, был прикован к Гарри. Поттер выглядел не менее злым: его дыхание сбивалось, а глаза горели, будто его только что вызвали на дуэль насмерть. — Ты, жалкий выродок! — бросил Малфой, вытирая рукавом кровь, что сочилась с его рассеченной губы. — Говоришь о себе, Малфой? — парировал Поттер, резко выдыхая, но на его лице застыла горькая усмешка. Оскорбления продолжали лететь одно за другим, словно кинжалы, не причиняя физических ран, но оставляя глубокие порезы на самом уязвимом месте — в их гордости. В конце концов, кто-то из Гриффиндорцев схватил Поттера за плечи, заставив его отступить, увлекая в сторону выхода. Гарри, однако, успел оглянуться через плечо, бросив взгляд на Амелию. Его глаза наполнились смесью упрёка и тревоги. Амелия же, в свою очередь, не пошевелилась. Она холодно, проигнорировала этот взгляд, упрямо отвернувшись. Помощь ей не нужна. Ей вообще ничего не нужно — особенно от Поттера. Рядом мельтешила Руби, явно не до конца понимая, что происходит. Её волосы спутались, а на лице застыла смесь удивления и смеха. Однако Амелия её даже не замечала. Её взгляд был прикован к Малфою. Он стоял в полумраке, словно его силуэт нарисовали угольным карандашом. Его фигура была напряженной, взгляд всё ещё злобно метался в сторону двери, куда увели Поттера. С губы всё ещё капала кровь, и в какой-то момент он резко сплюнул на пол, откидывая голову назад, чтобы отдышаться. Казалось, что он закипает изнутри, как чайник на огне, готовый вот-вот выплеснуть свой гнев наружу. Но на неё он даже не взглянул. Не удостоил её даже мельчайшего движения глаз. И это, каким-то странным образом, отрезвило Амелию. Она выбежала из комнаты, почти спотыкаясь. Около выхода её настигла Руби, та без единого слова пошла за ней. Впереди был балкон, спасительный выход из накалённого воздуха комнаты. Они вышли, и сразу их обдало прохладным октябрьским воздухом. Снова обретя себя, Амелия резко вдохнула, прижимая ладони к перилам. Камень под её пальцами был холодным, будто ледяные иглы проникали в её кожу. Это чувство успокаивало, хоть и ненадолго. Руби облокотилась рядом, вытащив из кармана своей кожаной куртки мятую пачку вишнёвых сигарет. Молча вытащила одну, но прежде, чем подкурить, протянула другую Амелии. — Держи. Ты выглядишь так, будто тебе нужно... всё, — коротко пробормотала она, не сводя взгляда с подруги. Амелия взяла сигарету, её пальцы слегка дрожали, но она тут же сделала глубокую затяжку. Горький дым обжёг лёгкие, но привёл мысли в порядок. На мгновение. — Хочешь рассказать, что там произошло? — спросила Руби, выдыхая облако сладковатого дыма в холодный воздух. — Нет, — отрезала Амелия. Она прикрыла глаза и устало опустила голову на руку, снова облокотившись на перила. Руби не стала настаивать. Возможно, из-за того, что сама была достаточно пьяной, чтобы не вдаваться в детали. А может, просто знала, что иногда молчание — значит больше. — Как скажешь, — Руби слегка усмехнулась и изменила тему. — Так что, ты видела? Я ведь не сошла с ума, да? Эван Фоули на самом деле меня поцеловал? Амелия резко повернула голову к подруге, и на её лице мелькнула слабая улыбка. — О, я видела. Вся комната видела. «Это было шикарно», —сказала она, и её голос чуть смягчился. — Ты смеёшься? Он просто схватил меня! Я думала, что упаду в обморок прямо там, на сцене. — Ну, если ты так думаешь, то я уверена, он бы тебя подхватил, — насмешливо заметила Амелия, её улыбка становилась всё шире. Руби громко рассмеялась, откинув голову назад. Они докурили, бросив окурки за перила. В воздухе всё ещё витал запах вишни. — Ладно, мне кажется, мы давно потеряли Вайолет из виду, — внезапно сказала Руби, распрямляясь и бросая взгляд на дверь. — Зная её, она либо уже сидит на чьих-то коленях, либо снова лазает по теплицам. — Если она будет на чьих-то коленях, это будет на твоей совести, — сухо ответила Амелия, но её голос дрогнул от смеха. — О, только не обвиняй меня! — Руби развела руки, притворно обижаясь. — Пошли её искать, пока она не натворила чего-нибудь... хуже нас.

***

Толпа в зале бурлила как кипящий котёл — музыка рвала пространство, алкоголь стеклил взгляды, а смех, крики и пьяные разговоры сливались в общий гул, словно само помещение дышало, заполняя лёгкие тем, что пахло свободой и грехом. Вайолет кружилась в танце с кем-то из старшекурсников, её карие глаза блестели, а тёплый медовый смех разлетался по комнате, затмевая всё вокруг. Она была счастлива — по крайней мере, так казалось окружающим. Градус алкоголя в её крови давно перешёл отметку «достаточно», и разум теперь работал не на логике, а на порывах. Вайолет осушила очередной бокал какого-то ярко-красного коктейля, пробормотала что-то вежливое в адрес своего партнёра по танцу и резко остановилась, как будто её осенило. «Чёрт, план Руби!» — эта мысль, словно мигнувшая лампочка, выжгла в голове всё остальное. Она резко отстранилась, её взгляд метался, будто она искала кого-то или что-то. — Так, где этот Слизеринский хорёк, когда он реально нужен? — пробормотала она себе под нос, нервно оглядываясь. Малфоя нигде не было видно. Она зашла в один зал, потом в другой, продираясь сквозь толпу танцующих и пьяно смеющихся студентов. Вайолет была целеустремлённой, но с каждым шагом её лицо всё больше выражало раздражение. Ей отчаянно не хотелось разочаровать Руби. Да и сама идея — заставить Паркинсон кипеть от ревности — теперь вызывала у неё искренний восторг. Но тут её взгляд зацепился за нечто. В дальнем углу, на огромном кресле, расслабленно сидел Теодор Нотт. Он держал в руках самокрутку, медленно выпускал кольца дыма, лениво наблюдая за происходящим. Его поза излучала то самое пресловутое безразличие, свойственное Слизеринцам, но взгляд, тёмный и острый, выдавал больше интереса, чем он хотел бы показать. Вайолет почувствовала, как её губы растягиваются в хищной улыбке. Её уверенность вдруг вспыхнула ярким пламенем, подпитываемая выпитым алкоголем. «Ладно, Малфой, ты пока вне зоны доступа, но Нотт — тоже вариант», — мелькнуло в её голове, и она решительно направилась к нему. Теодор даже не успел понять, что происходит. Одно мгновение он расслабленно сидел, вдыхая тягучий дым, а в следующее — над ним нависла Вайолет. Её руки крепко обхватили подлокотники кресла, её лицо оказалось так близко, что он ощутил запах её парфюма, смешанного с алкоголем. — Где Малфой? — резко спросила она, её карие глаза смотрели прямо в его. Нотт моргнул, потом чуть прищурился, явно развлекаясь ситуацией. — А зачем тебе Малфой, если есть я? — его голос звучал лениво, но с нотками хищного интереса. — Нотт, не шути, — раздражённо пробормотала Вайолет, но уголки её губ тронула полуулыбка. Алкогольный туман в её голове делал её более смелой, чем обычно. — Это важно. — Что, план завоевания факультета? — насмешливо протянул он, склонив голову набок. Вайолет театрально закатила глаза, но не отстранилась. Она чувствовала его дыхание, его близость, и это было странно, но не неприятно. — Паркинсон. Руби хочет... — она сбилась, потом рассмеялась, поднимая ладонь к виску, будто собиралась сосредоточиться. — Ладно, просто скажи, где он, окей? Нотт напрягся. Ему явно не понравилось упоминание Малфоя и особенно то, что Вайолет могла задумать. — А ты, вижу, решила повеселиться, да? — его голос стал чуть ниже, более серьёзным. Он внезапно потянул её за руку, заставляя чуть осесть. — Слушай, Вайолет, это может плохо кончиться. Особенно для тебя. — Ты? Волнуешься за меня? — усмехнулась она, её голос был наполнен вызовом. — Это всего лишь предосторожность. — Его голос звучал уверенно, и она вдруг заметила, что он смотрит на неё совершенно серьёзно. Прежде чем она успела что-либо ответить, он рывком усадил её себе на колени. — Эй! — Вайолет ахнула, но не вырвалась. — Ну вот, теперь ты точно никуда не пойдёшь, — лениво заявил он, заглядывая ей в глаза. Вайолет почувствовала, как её пульс ускорился. Она всё ещё могла чувствовать лёгкий дымок от его самокрутки, его запах, его тепло. Алкоголь и близость смешались в опасный коктейль. — Хочешь попробовать? — спросил он, протягивая ей свою самокрутку. — Конечно, — выпалила она, даже не думая. — Я пошутил, тебе уже и так хватит, — тут же возразил он, убирая руку. — Эй, Тео! — Вайолет нахмурилась, но её глаза смеялись. Она неожиданно выхватила самокрутку у него из пальцев, затянулась и тут же закашлялась. Теодор захохотал. — Ты, видимо, думаешь, что ты сейчас выглядишь круто, да? — Я всегда выгляжу круто, — хрипло сказала Вайолет, пытаясь подавить кашель. Он улыбнулся, облокачиваясь назад, а она осталась на его коленях. В этот момент ей было плевать на всё: на Амелию, на Руби, на их чёртов план. Ей было хорошо именно здесь. Тёплый свет свечей и приглушённое мерцание разноцветных шаров мягко ложились на лица, оставляя тени, словно нарочно подчеркивая острые скулы Нотта и нежную линию подбородка Вайолет. Она чуть приподнялась на его коленях, запрокинув голову назад и позволяя дурманящему дыму обволакивать их. Тео улыбался, лениво и опасно, будто был на грани между насмешкой и искренним интересом. — Ты знаешь, — начала Вайолет, её голос звучал чуть хрипло от смеха и сигаретного дыма, — на твоём месте я бы поостереглась так притягивать к себе Когтевранок. Мы, знаешь ли, опасны. — Ах, правда? — Тео наклонил голову чуть ближе, его взгляд впился в её лицо. Он изучал её так, словно пытался разгадать тайну, которую она несла за своим смехом. — А по мне, вы просто любите играть в загадки. Много шума, мало действий. — Действий? — Она фыркнула, обдавая его сладковатым запахом выпитого коктейля. — Нотт, ты, кажется, только что бросил вызов? — Может быть, — протянул он, его голос был словно бархат с лёгким остриём стали. — А ты, Вайолет, готова его принять? Её нутро вопило. Вопило, что это ошибка, что ничего хорошего из этого не выйдет, что Теодор Нотт —это проблемы, это слишком много риска. Но, чёрт побери, алкоголь и обстановка — а, может, просто его взгляд, цепкий и почти обжигающий — заставляли её разум замолчать. Сейчас она жила только моментом. Она с вызовом подняла подбородок, её глаза блестели, а уголки губ дерзко дрогнули. — Думаю, тебе стоило бы поостеречься, — сказала она, её голос обволакивал его как шёлк. Но он только усмехнулся. — Мне? Осторожность? Ты плохо меня знаешь, Росс. Этот обмен репликами был сродни дуэли, но вместо заклинаний между ними летали напряжение и искры. Вайолет чувствовала, как внутри всё пульсирует, как её дыхание стало чуть быстрее, а в груди будто зажглась искра. Она уже не видела никого вокруг. Музыка, голоса, общий гул вечеринки — всё исчезло, будто накрыто невидимым колпаком. Она потянулась к нему ближе, их лица были так близко, что можно было ощутить, как его дыхание обжигает её губы. И вдруг она поняла, что просто не может остановиться. Это было как магнитное поле, слишком сильное, чтобы его игнорировать. — Ты играешь со мной, Тео, — выдохнула она. Её голос был таким тихим, что он, скорее, почувствовал её слова, чем услышал их. — А ты любишь подбрасывать дрова, — прошептал он в ответ, его улыбка стала чуть мягче, но в глазах всё ещё была эта стальная уверенность. И прежде, чем она успела осознать, что делает, её губы коснулись его. Это был порыв, импульс, вызов, который она сама себе бросила. Поцелуй был горячим и страстным, лишённым всякой осторожности. Это было больше, чем она ожидала, и, кажется, больше, чем он мог выдержать. Тео застыл всего на долю секунды, будто его ошеломило, а затем, будто включился какой-то механизм, он ответил ей с такой жадностью, что у неё перехватило дыхание. Его рука обхватила её затылок, пальцы утонули в её тёмных волосах, а другая рука сжала её талию. Он прижал её к себе ближе, словно хотел стереть между ними всё расстояние, даже если это было физически невозможно. Её руки дрожали, когда она сжала его плечи, но дрожь была не от страха, а от того наэлектризованного чувства, которое расползалось по телу. Это было слишком, слишком интенсивно. Как будто весь её мир сузился до одной точки — до него. Они забыли обо всём. О людях вокруг, о риске, о здравом смысле. Их поцелуй был дерзким и непозволительно публичным, но это не имело значения. Слишком много эмоций, слишком много желания, чтобы просто так остановиться. — Вайолет... — Тео оторвался от её губ на мгновение, его голос был хриплым, дыхание — сбитым. Его взгляд — тяжёлым, почти невыносимым. — Что? — Она тяжело дышала, её лицо было так близко к его, что они вновь почти соприкасались. — Ты умеешь удивлять, — сказал он, и в его голосе звучало не осуждение, а восхищение, смешанное с ноткой недоумения. Она рассмеялась, тихо, искренне, слегка касаясь его лба своим. — И тебе нравиться это, — ответила она. Её губы вновь нашли его, словно больше не могли ждать. Ещё одна волна жара прокатилась между ними. И в этот момент, в полутьме вечеринки, где вокруг, возможно, всё ещё кто-то шептался и смотрел на них, они были только вдвоём. Пульс Вайолет бился где-то в висках, в пальцах, в груди. Её дыхание было сбивчивым, губы покалывали и горели, а ноги едва держали на месте. Её губы касались Тео, когда вдруг его тепло исчезло. Точнее, её выдернули так резко, что мир вокруг закружился, и она чуть не рухнула на пол. — Какого чёрта ты делаешь, Нотт?! — раздался голос Амелии, как раскат грома в её оглушённой голове. Вайолет резко отрезвило. Перед ней, словно разъярённый вихрь, стояла Амелия, её глаза метали молнии, а голос был пропитан ядом. Она толкнула Нотта в грудь, отчего тот лишь качнулся назад, но не отошёл. Его лицо исказилось в опасной ухмылке, которая обещала неприятности. — Ты блять, хочешь смерти? — продолжала Амелия, едва не крича. — Если ещё раз прикоснёшься к ней, я клянусь, ты пожалеешь, что вообще сунул сюда свой нос! Нотт, который уже выпрямился, медленно сделал шаг вперёд, нависая над ней как грозовая туча. Он был чертовски выше, но Амелия, как всегда, не отступила ни на шаг. Её плечи были напряжены, а взгляд горел чистой, неразбавленной яростью. — О, вот как? — его голос был низким и ленивым, будто её угроза его только позабавила. — Ты, наверное, забыла, Эсмари, что не ты решаешь, кому и что делать. Твоя подруга вполне способна сама выбирать, что ей нужно. Или ты теперь владеешь её свободной волей? Его слова вспороли воздух как острое лезвие, а Вайолет почувствовала, как её лицо стало красным от стыда и раздражения. — Хватит! — выпалила она, вцепившись в руку Амелии, чтобы удержать ту от очередного толчка или заклинания. — Всё в порядке, Эм. Нотт не делал ничего, чего я бы не хотела. — В порядке? — Амелия развернулась к Вайолет, её глаза были полны шока и недоверия. — Ты серьёзно, Вай? Ты хоть понимаешь, что творишь? Это Нотт, он... — Да плевать мне, кто он! — перебила Вайолет, обрывая подругу на полуслове. — Я могу сама разбираться в своей жизни! Но Амелия лишь покачала головой, её злость никуда не исчезла. Она снова повернулась к Нотту, который теперь стоял, скрестив руки на груди, с ленивой ухмылкой, которая только подливала масла в огонь. — Не смей думать, что можешь просто так использовать её! Таким как ты, не место рядом с ней! Таким … — Амелия указала на него пальцем, её голос снова стал острым и резким. Слова застряли в горле. —Каким? Давай скажи это! — он ухмыльнулся ещё шире. — О, Эсмари, наша разница лишь в том, что твой папаша, пожиратель смерти сдох. А мой жив. Потому, не тебе говорить, об этом. — Прошептал последние слова Тео, так что бы, только Амелия их услышала. — Скажи это ещё раз, — её голос стал почти опасно тихим, но напряжение в воздухе было таким плотным, что его можно было резать ножом. Нотт сделал ещё один шаг к ней, их лица теперь были опасно близко. — Ты бросаешь мне вызов, Эсмари? — прошипел он, его улыбка исчезла, уступая место чему-то более тёмному. Вайолет отчаянно пыталась втолковать Амелии, что всё под контролем, но её голос просто тонул в напряжённой атмосфере. Амелия не отступала. Видимо, Нотт подвернулся ей слишком вовремя, что она решила, сорвать на нём всю злость. Толпа вокруг уже начала собираться, студенты смотрели с интересом, будто ждали, что вот-вот начнётся драка. — Эсмари, Эсмари, Эсмари... — протянул Нотт, с каким-то почти усталым видом. — Ты действительно веришь, что ты лучше меня? — А ты хочешь проверить? — её палочка уже была в руке, и выражение лица стало ещё более решительным. Тут к ним подошли их друзья. Терри Бут и Энтони Голдштейн встали по обе стороны от Амелии, бросая неприязненные взгляды на Нотта. — Эм, всё нормально? — тихо спросил Терри, кладя руку ей на плечо. — Полностью, — отрезала она, не сводя глаз с Нотта. С другой стороны к Тео подошли Слизеринцы. Первым был Крэбб, за ним Гойл и, конечно, Паркинсон. — Тео, это что, твоя новая игрушка? — ядовито усмехнулась Панси, оглядывая Амелию с откровенным презрением. — Паркинсон, — спокойно начала Амелия, её голос прозвучал с таким ледяным спокойствием, что даже Нотт бросил на неё взгляд. — Тебе лучше заткнуться, пока я не испортила тебе вечер ещё больше. — Ха! Да кто ты такая, чтобы мне угрожать? — захохотала Паркинсон. Но напряжение достигло своего пика, и конфликт грозил перерасти в нечто большее. Толпа вокруг с каждой секундой становилась плотнее. Студенты буквально стекались со всех уголков, словно почувствовав запах предстоящей драмы. Воздух был густым, наэлектризованным, будто сам замок затаил дыхание, предвкушая, что вот-вот произойдёт нечто необратимое. Амелия стояла неподвижно, словно каменная статуя, но её взгляд был полон ярости, а сжатая в руке палочка едва заметно дрожала, отражая её внутреннее напряжение. — Паркинсон, — медленно и с ядом в голосе произнесла она, не отводя глаз от Нотта, но явно направляя слова к слизеринке. — Может, тебе лучше заткнуться, пока ты не оказалась в центре ещё одной гадкой истории. Мы же не хотим, чтобы твоя репутация окончательно слетела в трубу, верно? Паркинсон в мгновение потеряла своё высокомерие, её лицо слегка побледнело, но она быстро оправилась, решив напасть. — А ты, Эсмари, такая невинная? Ты тут строишь из себя святую, а на самом деле просто жалкая пиявка, которая цепляется за каждого, чтобы выглядеть хоть как-то значимой! Амелия сделала шаг вперёд, сжав палочку ещё сильнее. — Скажи это ещё раз, Паркинсон... Паркинсон открыла рот, явно собираясь бросить очередную колкость, но тут вмешался Нотт. — Достаточно, — его голос был низким и властным, он легко перетянул внимание на себя. — Паркинсон, заткнись. Эсмари, остынь. Ты выглядишь смешно, размахивая палочкой в попытке доказать что-то, чего даже сама не понимаешь. Амелия резко развернулась к нему. — Зато ты, Нотт, прекрасно понимаешь, как быть жалким, прячась за чужие слова и насмешки. Это твой привычный стиль, да? — Ты слишком много говоришь, Эсмари. Эти слова, сказанные едва слышным шёпотом, разозлили её ещё сильнее. Амелия стиснула зубы, чувствуя, как по телу проходит волна жара. Она была на грани, но рядом послышался тихий голос Терри Бута. — Эм, давай уйдём, — осторожно произнёс он, наклоняясь к её уху. — Это не стоит того. — Нет, Терри, — отрезала она, её голос был твёрдым, как сталь. — Это точно стоит того. Слизеринцы, с другой стороны, уже начали подталкивать Нотта и подзуживать его на конфликт. Крэбб и Гойл стояли как два горы, скрестив руки на груди, а Паркинсон снова обрела уверенность, чувствуя поддержку своих. — Слушай, Нотт, — добавил Энтони Голдштейн, подходя ближе к Амелии и сжимая палочку. — Ты серьёзно хочешь устроить здесь дуэль? Мы не против. — Дуэль? — Нотт рассмеялся, и его смех был одновременно лёгким и зловещим. — Как трогательно. Дружная Когтевранская шайка. Ну давай, кто из вас хочет начать? Амелия уже открыла рот, чтобы что-то ответить, когда её резко дёрнули за руку. Это была Руби. — Достаточно! — выпалила она, громко и резко, как грохот грома. — Вы все тут с ума посходили?! Её слова, словно холодный ветер, на мгновение прорвали атмосферу накалённого до предела конфликта. Амелия обернулась, её глаза всё ещё пылали, но голос подруги заставил её сделать глубокий вдох. — Эм, — мягче продолжила Руби, вцепившись в её руку. — Просто хватит. Пожалуйста. Амелия медленно выдохнула, всё ещё сверля Нотта взглядом. Тот стоял на месте, скрестив руки на груди, будто ждал, что она всё-таки бросится в бой. Но Амелия, стиснув зубы, разжала руку с палочкой. — Я тебя предупредила, — тихо сказала она, глядя прямо в глаза Тео. — Боюсь, не оправдаю твоих ожиданий, — так же тихо ответил он, уголки его губ чуть приподнялись, как будто ему искренне понравилась вся эта драма. Руби тянула Амелию за руку, увлекая её прочь. Толпа начала расходиться, разочарованно гудя, ведь зрелище так и не дошло до своей кульминации. — Чёрт бы побрал этот замок, — пробормотала Руби, когда они отошли подальше. — Все тут как с цепи сорвались. Амелия ничего не ответила. Вечеринка набирала обороты. Танцпол на первом этаже гудел, грохот басов проникал в каждый угол комнаты, делая даже стены пульсирующими от звука. Но в зале, куда добрались Амелия с Вайолет, напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Подруги шли молча, но стоило Вайолет бросить первое колкое слово, как всё разразилось. — Ты с ума сошла, Эм! — выпалила Вайолет, её голос утонул в гуле музыки. Она была ярко-красной, то ли от алкоголя, то ли от злости. — Ты что, решила, что теперь будешь следить за каждым моим шагом? — Может, если бы ты не вела себя как пьяная идиотка, мне бы не пришлось, — резко огрызнулась Амелия, сверкая глазами. — Идиотка?! — Вайолет подалась вперёд, её лицо исказилось от возмущения. — Это я идиотка, потому что впервые в жизни делаю то, что мне хочется? А ты, Амелия, кто? Мисс "я лучше знаю, что всем нужно"? — А может, тебе стоит подумать, прежде чем совать свой язык кому попало? — выплюнула Амелия, не задумываясь, как далеко зайдут её слова. Вокруг девчонок уже собрались друзья, растерянно глядя друг на друга. Руби пыталась вставить слово, но её голос потонул в гневных выпадах подруг. — Хватит! — взвыла Руби, схватив Вайолет за руку. — Да вы обе ненормальные! Остановитесь! Но подруг были не остановить. Они метали друг в друга слова, острые как кинжалы, пока Амелия, наконец, не вздохнула тяжело и резко. — Знаешь что? К чёрту тебя, Вай. — Её голос был низким и глухим, но полным яда. Амелия выхватила стакан из рук Терри Бута, не задумываясь, что в нём. Сделав большой глоток, она поставила его обратно и добавила: — Развлекайтесь тут сами. Она резко развернулась, оставляя всех за спиной, и устремилась на второй этаж. На втором этаже было тише, но воздух всё ещё был густым от смеси дыма и разговоров. В нескольких углах собрались компании студентов, кто-то шептался, кто-то громко смеялся, играя в карты или магические игры. Амелия медленно шла мимо, чувствуя, как раздражение всё ещё бурлит в её крови. Она хотела просто найти уголок и выдохнуть, но знакомый смех заставил её замереть. — О, посмотрите-ка, кто к нам опять пожаловал, — раздался тягучий голос Паркинсон. Амелия повернула голову и увидела компанию студентов, развалившихся на мягких диванах. Паркинсон сидела рядом с Малфоем, её руки лениво лежали на его плече. Их окружала ещё пара студентов, которые явно были в своей стихии. Малфой лениво смотрел куда-то вдаль, явно скучая, но, услышав голос Амелии, его взгляд резко сфокусировался на ней. Паркинсон злобно улыбнулась и махнула рукой. — Присоединяйся, Эсмари, — её голос был наполнен ядовитой издёвкой. — Мы тут играем в "Правду или действие". Или боишься, что не выдержишь? Амелия остановилась, прищурив глаза. Её внутренняя ярость вспыхнула с новой силой. Она знала, что это ловушка, но разве могло быть что-то слаще, чем обыграть Паркинсон на её же поле? — В твоих мечтах. — отрезала Амелия, бросив на Паркинсон презрительный взгляд. Она с хищной улыбкой уселась напротив, прямо перед Малфоем. Её изумрудные глаза сверкнули, когда их взгляды встретились. Паркинсон немного напряглась, но быстро вернула свою привычную маску высокомерия. — Отлично, — протянула она, манерно поправляя свои волосы. — Надеюсь, ты готова. Здесь никто не врёт, магический шар позаботится об этом. Иначе наказание. В центре стола, окружённого студентами, плавно летал магический шар. Он мерцал мягким светом, будто предвкушая очередной раунд. Амелия знала правила: Ты выбираешь правду или действие, но выбирать всегда одно и тоже нельзя. Шар загорается зелёным, если игрок говорит правду, красным — если лжёт. Ложь наказывалась, причём способ наказания зависел от прихоти шара. И хотя это было безобидно, чувствовалось, что магия в этой игре жила собственной жизнью. Первым ход пошёл слизеринец из седьмого курса. Он вытянул карточку, задал какой-то банальный вопрос своей однокурснице, и та честно ответила, что украла у него перо. Шар загорелся зелёным, и все захихикали. Но Амелия не смеялась. Её взгляд был прикован к Малфою. Он сидел напротив, развалившись с ленивой грацией, но его взгляд был острым. — Эсмари, — позвала её Паркинсон, привлекая внимание. — Правда или действие? — Правда, — без раздумий ответила Амелия. Она не собиралась подставляться. — Хорошо, — голос Паркинсон звучал сладко, но за ним скрывался яд. Она вытянула карточку с вопросом. — Ты когда ни будь списывала домашку? Амелия медленно подняла взгляд, её лицо застыло в холодной, слегка издевательской улыбке. — Нет, — отчеканила она, посмотрев прямо в глаза Паркинсон. Шар вспыхнул зелёным светом, и слизеринка резко сжала губы. Теперь ход был за Амелией. Она чуть наклонилась вперёд, её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Малфой, — её голос прозвучал чуть ниже, чем обычно, — правда или действие? Драко лениво поднял взгляд, его глаза сузились, но уголки губ дрогнули в намёке на улыбку. — Действие, — ответил он, его голос был глубоким и спокойным, будто он был абсолютно уверен в себе. — Поцелуй... — Амелия сделала паузу, наслаждаясь моментом. — ...того, кто сейчас сидит рядом с тобой. Паркинсон захохотала, но в её смехе звучало облегчение. Малфой не шелохнулся. Он лишь посмотрел на Амелию, и в его взгляде читалось что-то неопределённое, но очень опасное. Он склонился к Паркинсон, но, вместо того чтобы действительно её поцеловать, быстро коснулся её щеки губами, как бы отмахиваясь от правила. — Довольно? Ты не сказала куда. — сухо бросил он, снова обращаясь к Амелии. Магический шар в центре стола словно предвкушал драму, мерцая зелёным и красным светом, а круг студентов вокруг него замер в ожидании очередного раунда. Смех становился всё громче, атмосфера накалялась. Каждое действие или вопрос задирали планку, подталкивая участников к границе, где смелость граничила с безрассудством. Амелия вела себя так, будто это была просто ещё одна игра, но внутри неё бурлило — Эсмари, ты что, уже устала? — издевательски выкрикнула Паркинсон через стол, когда Амелия выбрала действие на очередном раунде. — Мечтай, — парировала Амелия, усмехнувшись. Кто-то поставил перед ней бокал огневиски. Запах хлынул обжигающей волной, но она не смутилась. Хлопнув рукой по столу, она подняла бокал, будто это был бокал сока. Горло обожгло, лёгкие наполнились жгучим теплом, но Амелия даже не поморщилась. Она поставила бокал на стол с глухим стуком, вызвав аплодисменты и гогот вокруг. — Учитесь, как надо, — выдохнула она, повернув голову к Панси. Через пару кругов, Паркинсон сузила глаза, почувствовав, что теряет контроль над ситуацией. Она вытащила карточку с вопросом. Вопрос, казалось, тлел в её руках, пока она злобно не поджала губы и объявила: — Амелия, у тебя осталось только правда: с кем был твой первый и последний поцелуй? На несколько мгновений в комнате повисла оглушающая тишина. Даже те, кто болтал за пределами стола, обернулись к эпицентру. Вопрос Паркинсон был одновременно ядовитым и смертельно провокационным. Все знали, что за всю историю пребывания Амелии в Хогвартсе вокруг неё не крутилась ни одна история о романах. Её окружали слухи: кто-то утверждал, что она ледяная королева, недосягаемая и холодная, кто-то смаковал, что она из тех, кто наслаждается вниманием, но не подпускает никого близко. Были даже грубые шутки, что Эсмари — лесбиянка, слишком гордая, чтобы признаться. И вот теперь весь зал замер в ожидании. Всё внимание было приковано к ней. Амелия медленно потянулась к шару, её тонкие пальцы обвились вокруг него, будто она собиралась сжать в ладони этот момент. Её глаза встретились с глазами Малфоя. Хищная, почти звериная улыбка на её губах заставила его сжать челюсти. Она знала, каково это, когда ты играешь, чтобы выиграть. — Драко Малфой, — выговорила она с особой интонацией, смакуя каждую букву, как сладкое вино. Голос был твёрдым, обжигающе холодным и одновременно вызывающе страстным. Магический шар вспыхнул ярким зелёным светом. Мгновение спустя в комнате начался хаос. Паркинсон сидела с раскрытым ртом. Её лицо покраснело до кончиков ушей, а глаза округлились так, что казалось, будто они вот-вот выпадут. Она задыхалась от шока, не в силах произнести ни слова. Потом вырвалось какое-то странное истерическое хихиканье, звучащее одновременно с издевательством и абсолютным потрясением. — Ты... что?! — наконец, выдохнула она, хватаясь за грудь, будто ей не хватало воздуха. Вокруг студентов загудели, перешёптывания, смех и поддразнивания заполнили зал. Слова "Драко Малфой" звучали эхом, как рефрен из каждой компании. Малфой, который до этого сидел как окаменевший, медленно поднял голову. Его лицо было мраморным, но глаза полыхали. Она точно солгала. Да? Нет. Шар не может ошибиться. Он стиснул зубы, чувствуя, как кровь приливает к вискам. Это была ложь, которая не могла быть ложью. Его дыхание стало рваным. Он поймал её взгляд, который был пропитан смесью торжества и вызова. — Ты лжёшь, — произнёс он так тихо, что его услышала только она, но в его голосе было столько ярости, что Амелия ощутила, как её дыхание на мгновение сбилось. — Возможно, — парировала она так же тихо, наклонившись ближе, чтобы никто не слышал. — Или... правда? Малфой резко отвернулся, будто её слова обжигали. Он всё ещё не мог понять. Она солгала, это была игра. Но это был магический шар. Он не ошибается. Его грудь сдавила глухая ярость, смешанная с непонятным напряжением, которое тлело внутри с тех пор, как эта девчонка начала выходить за пределы его контроля. Паркинсон всё ещё истерически хихикала, хватаясь за локоть Драко, но он выдернул руку. Её взгляд был направлен на Амелию, полон ядовитой ненависти. Амелия сидела напротив, будто ничего не произошло. Она скрестила ноги, её пальцы легко крутили пустой бокал. На лице играла довольная улыбка. Она подняла бокал, словно предлагая тост. — За хорошие игры, — бросила она, глядя прямо на Паркинсон. Её голос был наполнен хладнокровным триумфом. В комнате уже шептались во всю. Некоторые смеялись, другие пытались сообразить, как вообще могло произойти нечто подобное. А Амелия? Она встала, не сказав больше ни слова, и, не оглядываясь, направилась к выходу, оставляя за собой шлейф ошеломлённых взглядов и слухов. За спиной она услышала голос Паркинсон: — Драко, это неправда? Скажи, что это неправда! — её голос дрожал от отчаяния. Малфой не ответил. Он всё ещё смотрел на пустое место, где только что сидела Амелия Эсмари.

***

Амелия сбежала, ощущая, как ноги сами несут её прочь из комнаты, где остались шокированные лица и вопросы, висящие в воздухе. В груди всё ещё звенел ритм её победы, адреналин и алкоголь пульсировали в её венах. Она знала — то, что она только что сделала, сравнимо с поджогом бочки пороха. Слухи, как яростный пожар, уже начали распространяться. Она метнула быстрый взгляд на своё отражение в одном из зеркал коридора. Щёки горели, взгляд искрил. На губах всё ещё играла победоносная улыбка. «Дьявол всемогущий!», — мысленно сказала она себе и сдержала смешок. И всё же сердце глухо стучало. Там, за всем этим цинизмом, пульсировал образ. Малфой. Тот самый день. Её день рождения. Она подавила это воспоминание, как только оно попыталось всплыть на поверхность, захлопнула дверь, куда загнала его. Не сейчас. Ещё не время. Она спустилась вниз, туда, где шум толпы был глуше, где воздух был свежее, а пространство шире. Вайолет и Руби всё ещё сидели за столиком, окружённые друзьями. Вайолет заметила Амелию первой. Её взгляд был жёстким, почти обвиняющим, но, увидев её довольное лицо, девушка фыркнула, закатила глаза и отвернулась. — Ты решила всё-таки спуститься с Олимпа? — едко бросила она. Амелия мягко улыбнулась в ответ, подошла и, не сказав ни слова, уселась рядом. Руби, которая лениво вертела в руках стакан с остатками коктейля, тут же оживилась: — Где ты была? Эй, ты что, снова без нас что-то натворила? Я чувствую этот взгляд. Амелия, я знаю этот взгляд! — в голосе подруги звучал нервный смех, отчасти подогретый алкоголем, отчасти любопытством. Амелия спокойно откинулась на спинку стула, её улыбка стала шире. Она медленно протянула: — Ммм… Можно сказать, я выполнила твою просьбу, Палмер. — Какую ещё просьбу? — Руби замерла, а потом широко распахнула глаза. — Подожди, ты сделала что-то с этой жабой Паркинсон?! —В точку, — хищно уточнила Амелия, скрестив руки на груди. — Но подробности… узнаешь утром. — Эсмари, чёрт тебя дери! — выдохнула Руби, ударив ладонью по столу. — Не томи! Рассказывай! Вайолет прищурилась и, наклонившись ближе, прошептала: — Ты сделала что-то ужасное, да? Я тебя знаю, Эсмари. Не притворяйся невинной. — Девочки, я же не могу выдать все карты сразу, — протянула Амелия, изогнув бровь. — Но скажу одно: Хогвартс завтра будет гудеть как улей. Вайолет и Руби переглянулись, но не стали давить на подругу. Вместо этого Руби махнула рукой и хриплым голосом заявила: — Ты мне всё равно расскажешь! — Возможно, — усмехнулась Амелия, поправляя выбившуюся прядь волос. Время близилось к утру. Музыка стихала, а уставшие студенты потихоньку рассасывались по комнатам и коридорам, оставляя за собой следы хаоса — опрокинутые бокалы, пьяный смех и ворох слухов, которые наутро превратятся в лавину. — Думаю, нам пора, — протянула Вайолет, отталкиваясь от стола. Её голос звучал напряжённо, но она больше не пыталась цепляться за слова Амелии. Компания поднялась шумно и неорганизованно. Руби всё ещё напевала что-то под нос, держась за плечо Томаса Бута, который пытался одновременно поддерживать её и не ронять сам себя. Они пошли по коридору, шикая друг на друга, когда кто-то из-за угла чуть не уронил колонну. — Тише вы! — прошипела Вайолет, бросив сердитый взгляд на Блейка из Пуффендуя, который едва стоял на ногах. Они добрались до башни Когтеврана через множество обходных путей. Тяжёлые двери, ведущие в общую гостиную, были встречены почти благоговейным молчанием. — Чёрт, слава Мерлину, что Амбридж не патрулирует сейчас! — выдохнула Руби, рухнув на ближайший диван, едва переступив порог. — Утро будет... весёлым, — заметил Терри Бут, подмигнув Амелии. Эсмари лишь кивнула, натянув усталую, но довольную улыбку. Завтра будет бомба. Но сейчас... сейчас можно было наконец отключиться и позволить миру подождать.

***

Голова Драко раскалывалась. Огонь в висках пульсировал в такт бешеному сердцебиению. Он тяжело опустился в кресло в углу комнаты, схватил первый попавшийся бокал и одним движением осушил его. Горечь огневиски прожгла горло, но это было не то, что он искал. Совсем не то. Он кинул бокал на ближайший столик, и тот с глухим звоном перекатился по деревянной поверхности. Паркинсон верещала что-то справа, её голос был тонким, как стекло, и таким же неприятным. Она пыталась добиться ответа — правда ли, что Амелия Эсмари говорила правду? Был ли у них поцелуй? Драко молчал, облокотившись на подлокотник кресла, глядя в пустоту. Её голос смешался с общим гулом вечеринки, которая медленно умирала. — Драко, ты вообще слушаешь?! — Панси резко дёрнула его за плечо, заставляя повернуться к ней лицом. Её глаза были полны недоумения и.… ревности? Это было отвратительно. — Нет, Панси, я не слушаю, — его голос звучал сухо, как песок, но холодно, как лёд. Он выдернул своё плечо из её хватки. — И мне плевать. Её лицо перекосилось от злости, но прежде, чем она успела что-то добавить, Драко поднялся, схватил ещё один бокал у проходящего мимо студента и вновь опрокинул его, не моргнув и глазом. Виски с новой силой обжёг горло, но всё ещё недостаточно. Он надеялся, что этот огонь погасит другой — тот, что бушевал в его голове. Образ Эсмари вспыхивал перед глазами, словно кто-то нарочно пытался выжечь его в памяти. Её смех. Её глаза. Проклятые зелёные глаза, такие яркие, такие искренние... Или нет? Это был всего лишь фарс? Глупая игра, чтобы поиздеваться над ним? Нет, Драко. Хватит. Он с силой потёр лицо, пытаясь стереть с себя её фантомное присутствие, но воспоминание было слишком живым. То, как она держалась за него, разгорячённая и беззащитная, то, как её губы шевелились, почти касаясь его. Малфой не помнил, как добрался до гостиной. Он прошёл мимо, мимо шёпота других студентов, словно не замечая их. Но в ушах звучало гудение, а перед глазами всё ещё стояла чёткая картина: огромные зелёные глаза Эсмари, полные вызова, тот чёртов магический шар, загоревшийся зелёным, и её слова, громко прозвучавшие в голове: Драко Малфой. — Малфой, ты в порядке? — раздался голос Забини. За ним в гостиную вошёл Теодор Нотт, ленивый, с сигаретой в зубах, которую он лениво стряхивал на ходу. — Какого хрена вам надо? — огрызнулся Драко. Забини хохотнул, глядя на него с видом человека, который только что обнаружил клад. — О, мне? Ничего, мой друг. Просто... — он склонился чуть ближе, отчего Малфой невольно отступил на шаг. — Ты ведь слышал, что о тебе говорят? Ты и Эсмари. Драко, я бы и не подумал, что ты... такой любитель сюрпризов. Малфой молчал. — Ну? — начал снова Забини, и в его голосе звенела насмешка. — Ты серьёзно, Малфой? Ты и Эсмари? — Нет, — Драко бросил на него такой взгляд, что даже Забини едва не отступил. — И я ничего не хочу слышать про эту чёртову... — Он стиснул зубы, подбирая слово. — Эсмари. — Чувак, ты как на взводе, — усмехнулся Нотт, опираясь плечом на дверной косяк. — Может, хочешь ещё выпить? Или ударить кого-нибудь? — Я? — Драко хищно улыбнулся, подняв голову. — Я, блядь, только за. Ты первый, Тео? — Эй, эй, спокойно! — Забини поднял руки, будто пытаясь усмирить разъярённого дракона — Заткнись, Забини, — прошипел Малфой, сжав зубы так сильно, что во рту снова почувствовал вкус железа. — Да ладно, — Забини хмыкнул, бросая взгляд на Нотта, который, усевшись на диван, лениво выдувал кольца дыма. — Тео, ты только представь, Эсмари в списке Малфоя. Кто бы мог подумать? — Хватит! — рявкнул Драко, и его голос отдался эхом в тишине гостиной. — Если вы оба не заткнётесь, я клянусь, вы окажетесь в больничном крыле. Нотт наконец поднял взгляд, его тёмные глаза лениво прищурились, но в них читалась лёгкая усмешка. — Ты слишком остро реагируешь, Драко, — протянул он, стряхнув пепел с сигареты. — Хотя, если учесть, как Эсмари взбесилась, потому что, я немного позабавился с Росс... — он усмехнулся, и этот звук вывел Драко из равновесия ещё сильнее. — Она, кажется, начала считать подругу своей собственностью. — Вайолет? — подал голос Забини, ухмыльнувшись. — Да она тебе не по зубам, Тео. Не смеши. Её слишком сложно удержать, даже на твоих коленях. Нотт фыркнул, не обратив внимания на подколку. А Малфой в этот момент понял, что задыхается от раздражения. Всё, что он слышал — Эсмари, дурацкие шутки Забини, и где-то на фоне — затихающее эхо проклятого вечера. — Хватит, — процедил он сквозь зубы, придавая своему голосу холод и вес. Его взгляд, острый, как сталь, метнулся между друзьями. — Просто заткнитесь и оставьте меня в покое. Он поднялся с кресла, уходя в сторону коридора, ведущего к спальням. Сзади раздавался смех Забини и очередные слова Нотта, но он уже их не слышал. Всё вокруг размывалось в белом шуме. Его бросало то в жар, то в холод. Эти зелёные глаза, эти слова, этот поцелуй — он пытался выбросить это из головы, но всё бесполезно. Чёртова Эсмари, чертова вечеринка. Он уже ненавидел себя за то, что дал этому всему случиться. Драко завалился на кровать, с силой откидывая руки за голову. Его губа всё ещё пульсировала от боли, но это была приятная боль, напоминание о его гневе, о его ярости. Закрыв глаза, он пытался успокоиться, но вместо тишины перед ним снова встало её лицо. И с этой мыслью он погрузился в беспокойный сон, полный теней, звуков и зелёных глаз, которые продолжали преследовать его в темноте.