|5| Договоры на берегу

Тонкс вернулась в их с Грюмом кабинет, так и не успокоившись. Гнев преобразовался в странное, нехарактерное жжение в центре груди, которое, кажется, с каждым моментом оккупировало всё больше и больше внутреннего пространства в грудной клетке, разрастаясь как воздушный шарик. Аластора на месте не было. Она достала из кармана пробирку с воспоминаниями вместе с какими-то фантиками, и кинула их на свой стол, заваленный недописанными отчетами и бесконечными листочками с напоминаниями не забыть что-то сделать. Флакончик закатился куда-то и беспомощно звякнул, по всей видимости, столкнувшись с кружкой. Тонкс подумала, что, разбейся бы пробирка, то это бы решило проблему морального выбора: влезать ли в воспоминания Люпина без его ведома или нет. Она и так уже достаточно много знала о нём, благодаря погружению в его биографию посредством изучения личного дела. И не то чтобы ей удалось откопать таким образом много грязных тайн, просто вспоминалось то колкое, неприятно саднящее ощущение удара исподтишка, когда она узнала, что Римус сам полез в её личное дело. А тут нужно практически буквально влезть в голову человеку, с которым предстояло работать плечом к плечу. И перечеркнуть зарождающееся доверие на самом корню. Как её к нему, так и его, если он вдруг узнает, что она это сделала. Задание заданием, а личные границы никто не отменял. Она отошла в противоположный угол комнаты, чтобы даже физически быть дальше от пробирки. Ощущение того, как часто бьётся её сердце, словно сбиваясь с ритма, заходясь в каком-то причудливом адреналиновом кадриле, заполонило разум, вытесняя из него другие чувства и мысли. Где ходит чёртов Грозный Глаз, когда он так нужен? Он бы точно мог сказать, что делать в этой ситуации. Хотя Тонкс где-то на подкорке понимала, что тот бы, не раздумывая, посмотрел воспоминания. У него весь стол был завален подобным контентом. В любом случае, перед тем, как погружаться в воспоминания Люпина, надо было успокоить нервы, которые сейчас были напряжены как стальные тросы Клифтонского моста в шторм, что, конечно, славился своей надёжностью. Вот только своей нервной системе она в последнее время доверяла сильно меньше, особенно после последних неосознанных срывов. Кончики её пальцев начало покалывать, а это обычно не предвещало ничего хорошего. Она бросила взгляд на стол своего начальника, надеясь, что Грюм оставил свою фляжку. Хороший глоток огневиски ей бы сейчас не помешал, чтобы расслабиться, разгрузить голову и, наконец, растворить этот кипящий комок гнева там, где обычно принято считать у людей находится душа. Как там её учили правильно дышать, чтобы успокоиться? Ртом? Носом? Животом?! Вдох на три счета или четыре? Что продолжительнее вдох или выдох? Какого чёрта контролировать дыхание-то так сложно?! Тонкс выругалась, нервно возвращаясь к своему столу и садясь на стул. Раздражённо смахнув сморщенный засушенный чайный пакетик в сторону урны, она краем глаза заметила, как в небольшую щель под дверью юркнул маленький бумажный самолётик. Тот ловко и целенаправленно спикировал к ней на стол прямо поверх помятого легиллименционного рапорта. Тонкс неуверенно взяла его в руки: самолётик был немного кривым, словно сложенным вручную наспех, и было удивительно, что он вообще долетел, куда надо. Развернув его, она узнала знакомый почерк без заглавных букв, легко читаемые символы без каких-либо закорючек: «зайди вечером, надо кое-что обсудить», и подпись, состоящая всего из двух букв: «Р.Л.» Она провела пальцем по его инициалам. Чёртов Римус Люпин. Вдруг она заметила, что там, где подушечки её пальцев касались бумаги, начали оставаться прогоревшие следы. Словно ощущая жар от её кожи, края листа начали изворачиваться, пытаясь выскользнуть из её рук. Тонкс откинулась на стуле и уставилась на свои ладони: они не выглядели как-то иначе, и она сама не чувствовала жара в руках, как это было в первый раз. И это уже был огромный скачок потому, что пока она не потеряла управление. Она коснулась пальцем незащищённого участка своей кожи на шее, но тут же отдёрнула руку — кончики пальцев ощущались как раскалённые угольки. Хотя по собственным ощущениям в ладонях, ей казалось наоборот, словно они начинали неметь из-за холода. Знакомое чувство тревоги появилось где-то районе затылка и вместе с потом стекло под воротник рубашки, поднимая волосы на затылке в нервном напряжении. Это опять начало происходить, хоть в этот раз медленнее, словно кто-то постепенно форсировал температуру в генераторе, но пока до полного срыва её защищали какие-то внутренние предохранители. Она поняла, что если ей ещё немного пробыть в состоянии повышенного нервного напряжения, то нужно будет вызывать группу по аннулированию случайного волшебства для ликвидации последствий. И уборщиков ещё, чтобы те прибрали пепел, который останется от их с Аластором кабинета, а заодно и её прах. Нервно скомкав записку с посланием Люпина, Тонкс выкинула её в мусорное ведро. Та ещё сильнее скукожилась от её прикосновений, но всё-таки не вспыхнула. Это было похоже на перманентную тревогу, которая непонятно откуда взялась, и она не представляла, как от неё избавиться. Тонкс сжала руки в кулаки и сунула их в карманы своей куртки, чтобы лишний раз не касаться других вещей. Не дожидаясь очереди в лифт, она практически бегом взбежала по пожарной лестнице до Атриума, пытаясь просто контролировать, чтобы не коснуться лишний раз окружающих предметов, но не следуя никаким правилам дыхания. Возрастающая с каждым мгновением паника сдавливала горло словно петлей. Тонкс набрала в ладошку горсть летучего пороха, который из-за нехарактерно высокой температуры аж заискрился в её руке, и буквально прошептала домашний адрес родителей, просто надеясь, что сама сейчас не вспыхнет как спичка. Домашний камин казался самым правильным местом, где она не могла, в случае чего, никому навредить, но при этом, если она все-таки потеряет контроль, то уж родители-то будут знать, что делать. Знакомая кирпичная кладка появилась перед её глазами. Дома было тепло, по всей видимости, камин недавно топили. Пахло едой и чем-то до жути домашним, от этого запаха у неё внутри все потеплело. Сколько она не была уже в доме родителей? Три недели или уже месяц? Тонкс замерла, прислушиваясь, есть ли кто дома. Звуки жизни раздавались из кухни. Она, на удивление для себя, отметила, что пахло какой-то выпечкой. И пригнулась, чтобы рассмотреть, был ли кто в гостиной: в проходной арке появился отец и, увидев её, просиял. — Дора! — он лучезарно улыбнулся, но затем моментально нахмурился. — Что-то случилось? — Ничего. Просто пришла проведать вас, — она надеялась, что её бледноватый цвет волос не переубедит его в обратном. — Соскучилась, — призналась она, и вдруг поняла, что это было чистой правдой. Она была до жути рада видеть отца. Он вытер руки об фартук, а затем снял его, закидывая себе на плечо. — Ты чего застряла в камине, вылезай оттуда, — Тед прошёл в гостиную, и она заметила, что фартук был, скорее, как декоративный предмет: отец весь был в муке, которая осела на его плечах, волосах и даже припорошила его уже и так седую бороду. — Ты готовишь? — она недоверчиво покосилась на него и принюхалась. — Кто-то же должен в этом доме заботиться о еде, — он развёл руками. — А где мама? Тед кивнул и посмотрел наверх в потолок. На что Тонкс непонимающе нахмурилась. — На чердаке, пытается найти книгу каких-то старинных семейных рецептов своего рода. Схожу, позову её, — он спохватился уже подняться по лестнице на второй этаж, но она его остановила: — Я буквально на пару минут, — Тонкс переминалась с ноги на ногу, стоять в каминной трубе, да ещё и в полусогнутом состоянии было жутко неудобно, зато безопасно. — И даже не останешься на обед? — с сомнением уточнил отец, нагибаясь, словно отзеркаливая её скрюченную позу. — Времени нет, — помотала головой она. — Много дел. Желудок настойчиво скрутило, и она поморщилась. — Опробуешь мою стряпню, — не унимался он. — Да выйди ты уже наконец из камина, ради всех Святых! — он распрямился и раскинул руки, приглашая её к объятиям. Она неуверенно сделала шаг на паркет, наконец распрямляясь во весь рост, но так и не рискуя пока высунуть руки из карманов куртки. Отец сделал шаг вперёд, заключая её в тёплые объятия. От него пахло корицей и дымом. — Я бы ещё хотела пожить, — пошутила она, на что получила его многозначительный взгляд: «Многого хочешь». Отец уверенно взял её под локоть, начиная медленно вести к диванчику, что стоял прямо напротив камина. — Да ладно, не всё так плохо, это вполне съедобно, — попытался оправдаться мужчина. — Хруп подтвердит, — он кивнул в сторону дивана. Наконец она поняла, что то, что она приняла за черный шерстяной плед на диване открыло глаза и подняв уши, высунуло розовый язык. Мастер маскировки. — Вы так и не придумали ему имя? — она аккуратно вынула руки из карманов, рассматривая немного порозовевшую кожу: внешне ладони выглядели нормально, и ощущения были вполне себе обычными. Домашняя обстановка явно благоприятно на неё повлияла, словно кто-то переключил тумблер, и, сковавшее её внутреннее напряжение, резко начало отпускать. По пути к софе она, зацепив пятку, носком скинула кроссовки с ног один за другим. Пёс подождал, пока она усядется поудобнее, и переложил свою голову ей на колени. — Да как-то не ладится у нас с придумыванием имён, знаешь, — пожал плечами Тед, явно намекая на её вечную нелюбовь к полной форме своего имени. Она смущённо улыбнулась и махнула рукой. Отец требовательно протянул руку: — Верхнюю одежду в обмен на кофе, — усмехнулся он. Она поморщилась и с демонстративным нежеланием стянула с себя кожаную куртку. Тед отправил её на вешалку, а сам уселся в кресло рядом с диванчиком, закидывая ноги на небольшую банкетку подле. — Пришла рассказать, что меня отправляют в командировку, — начала она, зарываясь ладошками в черную шерстку хрупа. Тот, по всей видимости, от удовольствия зевнул, издавая звук, похожий на свист: не было похоже на то, что ему было как-то неприятно или слишком горячо от её прикосновений, поэтому она позволила себе расслабиться. — Надолго? — спросил её отец, приманивая мягким движением ладони с кухни турку и несколько высоких одинаковых кружек. — Боюсь, что да, — ответила она, продолжая нежно поглаживать пса, чувствуя, как он начал весь словно вибрировать от её мягких прикосновений. — Одну или с Аластором? — он покосился на неё, ловя турку за ручку. Тонкс перехватила обе кружки и подставила отцу, отрицательно покачав головой. — Не с Грозным Глазом, но и не одну, — уклончиво ответила она, наблюдая, как отец начал разливать кофе. — Но мой напарник тоже очень опытный, — она постаралась выглядеть убедительно. — И настолько секретный, что ты даже не скажешь его имя? — он ехидно посмотрел на неё. — Боюсь, оно тебе ни о чём не скажет, — она улыбнулась, внутренне надеясь на это. Ей и правда не хотелось пока что оглашать его имя, потому что если – а точнее когда – эта информация дойдет до её матери, та поднимет все свои связи, чтобы узнать, кто такой этот Римус Люпин, а, учитывая его неоднозначную репутацию, было лучше, чтобы эти сведения оставались скрыты хоть какое-то время. Желательно, до отъезда хотя бы. — Как знаешь, — он безразлично пожал плечами. — Робардс? — но все-таки начал игру в предположения, одновременно доставая из-под своего кресла небольшую серебряную фляжку. Она усмехнулась и отрицательно покачала головой. Отец всегда так делал: сначала делал вид, что ему не интересно, а потом начинал допрос таким образом, предполагая варианты и следя за её реакцией. — Как насчет того, чтобы из скучного кофе сделать кофе по-ирландски? — предложил он, чуть приподнимая фляжку. Тонкс наморщила нос, но согласно кивнула. Он, заговорщически улыбаясь, как чеширский кот, булькнул виски сначала себе в кружку, а затем чуть более аккуратно и в её кружку. — Значит, это Сэвидж, — уверенно выдвинул предположение Тед, закручивая крышечку на фляжке и пряча её обратно в укромное место под креслом. Тонкс точно помнила, что мама знает об этом потайном месте. Да и не такое уж потайное. — Это больше на мне не работает, — она мягко улыбнулась. — Я не скажу тебе, кто он. — Да почему, в чем тайна то? — наигранно возмутился Тед. — Неужели, это тот болван Праудфут, будь он неладен? Он всё ещё должен мне десять галлеонов за то, что проиграл мне ставку, — он не унимался, накидывая новые варианты. — Или Уильямсон? Я знал его сестру, очень примечательная особа, — он полушутливо обрисовал ладонями фигуру песочных часов. — Боюсь, его ты точно не знаешь, — пыталась убедить она его, делая глоток из кружки и тут же морщась: кофе по-ирландски получился чертовски крепким во всех смыслах. — Я знаю практически всех опытных авроров в вашем управлении, — парировал он, беря в руки свою кружку и шумно делая большой глоток. — Он не из Аврората, — брякнула она, на что Тед удивлённо вскинул бровь: — А вот это уже интересно, — он ладонью пригладил свою седую бороду. Тонкс моментально прикусила язык: ей точно не стоило этого говорить, сейчас ведь следом посыплется новая волна предположений. — Значит, дело на стыке интересов разных подразделений, — резюмировал он и вновь оценивающе взглянул на неё, считывая её реакцию. Всё-таки у него был очень большой опыт в понимании её эмоций. — Насколько это дело опасно по десятибалльной шкале, где один это удар мизинчиком об угол мебели, а десять — реакция Меды, которая узнает, что я не позвал её попить с нами кофе? Тонкс, пряча улыбку, пожала плечами, чувствуя, как её щёки начинают гореть от поступившего в кровь алкоголя, разбавленного толикой кофе. А ещё, наконец, ощутила, как комок нервов, сжавшийся внутри неё после утренней стычки с Перси и до чёртиков неприятной беседы с Министром, ослабевал с каждым глотком. В этот момент Тед чарами приманил две тарелки с яблочным пирогом, от которого исходил сводящий с ума аромат корицы, заполонивший всю комнату. Даже хруп активнее завилял хвостом, когда тарелка оказалась в руках Тонкс, и ткнулся мокрым носом ей в предплечье, многозначительно намекая, что тоже претендует на часть от её половинки. — Расследование и правда нехарактерное, — подтвердила она, пережевывая слишком большой кусок. — Но не опасное, где-то на троечку по твоей шкале, — прикинула она, внутренне надеясь, что он ей поверит, — как удариться локтём в то самое место, — нашла идеальную аналогию она. Тед сморщил нос, словно действительно почувствовал удар такого рода. — Куда хоть отправляют? Эдинбург? — предположил Тед. Она отрицательно покачала головой, откусывая большой кусок от яблочного пирога, неожиданно чувствуя привкус сыра чеддер. — Дублин? — с нарастающим удивлением спросил отец, одним большим укусом расправляясь с почти половиной своей порции. — На континент через Атлантику, — ответила она, откусывая ещё кусок, и оставшуюся часть подсовывая под нос псу, который взволнованно встал на лапы, когда понял, что ему сейчас дадут вкусняшку. — Мерлин, это правда вкусно. — восхитилась она и театрально нахмурилась. — Но, пап, что там делает сыр? — она требовательно посмотрела на него, надеясь, что эта тема уведёт его подальше от основной линии беседы, которую так настойчиво продавливал. — Довольно необычно ожидать, что пирог будет со сладкими яблоками и корицей, а потом чувствовать вкус сыра… — Я слышал, что магглы так делают, — он пожал плечами. — Да и у меня был сыр, надо было куда-то его девать. — У вас есть отличный уничтожитель провизии, — она кивнула на хрупа, который спустился с дивана и отправился изучать её опустевшую тарелку на столике. — Отличное сочетание, согласись, я даже думаю сделать этот рецепт коронным блюдом нашей семьи. Фирменный пирог Тонкс. Тонкс рассмеялась, отмечая, как мягкая теплота разливается внутри неё с каждым глотком кофе, а проблемы, одолевающие её голову, растворяются в дымке расслабленных алкоголем мыслей. — Значит, Америка, — вернулся Тед к теме разговора. — Довольно далеко, — он задумчиво почесал затылок. — Когда отбываете? — Рейс в понедельник утром, — она решила, что от оглашения этой информации ничего не будет. Отец нахмурился, отставляя свою опустевшую кружку на кофейный столик. — Рейс? Вы летите на самолёте? Не через портключ? — с сомнением уточнил он. Она отрицательно помотала головой, растекаясь на диване, обхватив лежащую рядом подушку. — Дора, мне известно только несколько причин, почему в Министерстве не выдают портключи на такие большие расстояния. Она нахмурилась: — Сейчас очень насыщенное время командировок и все порталы расписаны чуть ли не поминутно, отдел магического транспорта не успевает из-за высокой нагрузки, — она сама не проверяла эту информацию, просто повторила то, что ей сказал Грозный Глаз. Отец, рассматривая её реакцию, с сомнением пожал плечами: — Или так, или же твой напарник из группы риска… Тонкс внутренне поморщилась: всё-таки сболтнула лишнего. С такими точными логическими выводами, отцу надо было работать в детективном подразделении. — Можешь сам убедиться, что дело в нехватке сотрудников в портальном управлении, — как можно более небрежно ответила Тонкс, надеясь, что отец не пойдет это проверять прямо сейчас. — Знаешь, я всё же схожу, позову твою матушку, — спохватился он, и Тонкс была рада, что тот отстал от неё со своими расспросами, а то того и глядишь, через несколько таких вот предположений, правильно построенных вопросов и логически выстроенных связей он случайно да и назвал бы имя Люпина. Она допила кофе и расслабилась, утопая в диване среди, кажется, двух дюжин подушек разнообразных форм и размеров. Хруп вновь устроился в её ногах, и она услышала, как он начинает сонно сопеть. Ничего же не произойдёт, если она на пару минут закроет глаза, пока ждёт прихода Меды, та точно наведёт шуму своим появлением и громким властным голосом. Она посмотрела на часы, что висели над камином: у неё вполне было минут пятнадцать свободного времени, которое она могла ещё провести у родителей. Поэтому Тонкс расслабилась и прикрыла глаза, растворяясь в ощущении балансирования на грани дрёмы. Но когда она открыла глаза, то обнаружила себя свернувшейся калачиком на всё том же диване, заботливо укрытой мягким клетчатым пледом, а за окном уже была темень. Тонкс звучно выругалась и, по всей видимости, тем самым привлекла внимание отца, который заглянул в комнату из кухни. — Сколько времени? — спросила она, садясь на диване и потирая глаза указательным и большим пальцем. — Уже десятый час, — ответил мужчина, проходя в гостиную. Она чертыхнулась, пряча лицо в ладони. — Я же говорила, что у меня ещё дела сегодня, — проворчала она в руки, ощущая, как гудит её голова, словно в ней завелась большая пчелиная семья. — Сегодня суббота, насколько я знаю, по субботам у тебя выходной, поэтому решил дать тебе отдохнуть, а потом уснул сам, — начал оправдываться её отец. — Ты же пошёл за мамой, — она потянулась за своими кроссовками, которые всё так же валялись посреди комнаты. — Я надеялась, что вы меня разбудите. Она слишком спешно зашнуровывала кроссовки, все время путаясь в шнурках, из-за чего на них постоянно образовывались узлы. — Оказалось, что она пошла к подруге, о чём сообщила мне запиской, оставленной на чердаке, — он достал из заднего кармана брюк небольшой сложенный вчетверо клочок бумаги. — Прости, Дора. В конце концов просто запихнув шнурки в кроссовки, она распрямилась и устало выдохнула. План зайти к Люпину, чтобы выяснить, что тот хотел с ней обсудить, и, может быть, попробовать поговорить с ним о подозрениях Фаджа накрывался с каждой проходящей минутой. Он явно не был из любителей задержаться на работе подольше, особенно в свой выходной. Отец обеспокоено и виновато наблюдал за тем, как она нервно поправляет рукава куртки. Тонкс вспомнила, что хотела узнать у него перед тем, как незапланированно уснула: — Кстати, ты говорил, что многих знаешь в Министерстве, тебе случайно ни о чём не говорит имя «Бродяга»? — спросила наугад она. — «Бродяга»? Это позывной твоего напарника? — он вскинул бровь, обнимая себя за плечи. — Нет, — отмахнулась она. — Это никак не связано с Рим… — она вовремя прикусила язык, и покосилась на отца, чтобы проверить, что тот не понял, что она чуть не произнесла вслух его имя. — Первый раз слышу, — пожал плечами Тед, опираясь плечом о стену. По всей видимости, он действительно сильно переживал, что не разбудил её, и не заметил её оговорки. — Ты зайдёшь завтра? — Постараюсь, — Тонкс пожала плечами, накидывая шарф на шею. — Но ничего не могу обещать. Тед заключил её в объятия. — Извини ещё раз, я просто посчитал, что ты выглядишь слишком вымотанной и тебе надо отдохнуть. Она почувствовала укол совести, отвечая на объятия, и осознавая, как же она всё таки сильно скучала по этому ощущению любви и безопасности, которое буквально излучал этот человек. — Передавай привет маме от меня, — вместо прощания сказала она. — Сама ей передашь, — сказал он, стоя в дверях, встревоженно провожая её взглядом. Тонкс, махнув рукой и не застегнувшись, выскочила из дома, чтобы как можно быстрее трансгрессировать в один из тёмных переулков Дагенема, надеясь перехватить Люпина на пару слов, чтобы обсудить с ним некоторые волнующие её мысли и узнать, чего он сам от неё хотел. У неё всё ещё болела голова и она слабо помнила все нюансы того места, поэтому расщепиться в процессе перемещения было бы элементарно, практически как раз плюнуть. Её чуть не вывернуло, когда она, после не очень простой, затянувшейся трансгрессии, всё же оказалась в подворотне рядом с домом Римуса. Холодный воздух окутал её, прогоняя последние остатки сонливости, словно она нырнула в холодную осеннюю Темзу, а не оказалась на практически безлюдной тёмной лондонской улочке. Она выругалась, ощущая острую боль в своей правой руке: на указательном и безымянном пальце не хватало пары ногтей из-за всё же произошедшего расщепа. Оставалось надеяться, что это были единственные потери на сегодняшний вечер. Тонкс неуклюже наложила заживляющие чары на место отсутствующих ногтевых пластин, чувствуя, как немеют первые фаланги, словно из-за сильной анестезии. Трансгрессия сюда определённо не задалась. Кое-как застегнув вечно заедающую молнию на куртке и наложив согревающие чары, которые слабо спасали от влажного холода — больше доставляли дискомфорта, чем практической пользы от необходимости их постоянного фонового поддержания — она наконец вышла из тёмной подворотни. Но ещё на полпути к лестнице, что вела к двери квартиры Люпина, Тонкс заметила по другую сторону от дороги ту самую подозрительную компанию, что орала песни, посвященные величию футбольного клуба «Челси». По всей видимости, они очень даже с определенной целью забрели на территорию фанатов «Вест Хэм Юнайтед» — чтобы почесать кулаки. Самоубийцы, не иначе. На другой половине улицы отчетливо слышались их пьяные хулиганские кричалки, звуки разбивающегося стекла, хохот и ужасный ирландский акцент, который хрен разберешь. Но одно было отчетливо понятно: там начинался какой-то кипишь. Поэтому палочку она решила держать наготове. «Ничего не скажешь — очень живописный и очень дружелюбный район, а он ещё и защитные чары не ставит», — подумала она, оглядываясь по сторонам перед тем, как спуститься по лестнице вниз к входной двери. Внизу был полумрак: придверный фонарь или вовсе отсутствовал, или был выбит какими-то вандалами, поэтому она подсветила себе путь слабеньким Люмосом, чтобы ни обо что не споткнуться и не привлечь лишнего внимания никого из соседей-магглов. Света в окнах, которые, как она помнила, должны были принадлежать апартаментам Люпина, она не заметила, но может, он просто спит? Тонкс с зажатой в руке палочкой несколько раз постучала в дверь и прислушалась. Ночная тишина разорвалась от новых уже охрипших голосов откуда-то с улицы, не в строй затянувших гимн «Вест Хэм Юнайтед»: “I’m forever blowing bubbles, Pretty bubbles in the air, They fly so high, nearly reach the sky, Then like my dreams they fade and die. Fortune’s always hiding, I’ve looked everywhere, I’m forever blowing bubbles, Pretty bubbles in the air.” Она тоже знала эту песенку — та всегда казалась ей очень поэтичным гимном мечтательных неудачников. На нервах она начала подпевать её себе под нос. По всей видимости, на стадионе неподалёку сегодня проходил домашний матч «Молотобойцев», который завершился их победой, и счастливые пьяные болельщики, набравшись креплёным элем в пабах, теперь расползались по домам. И если те фанаты «Челси» повстречаются с толпой народа, которая совершенно точно болеет за «Вест Хэм», то тут наступит настоящий хулиганский бардак. Тонкс взглянула на часы и поморщилась: время близилось к десяти вечера, как-то она не подумала сразу, что время совсем не располагает для визита в гости. Даже если изначально инициатором встречи была не она. В квартире определённо не было заметно никаких признаков жизни, поэтому ей ничего не оставалось, как отправиться к себе домой и попытаться нормально отдохнуть. Но на новую трансгрессию сейчас она не была готова решиться: всё-таки с концентрацией внимания у неё сегодня было совершенно ни к чёрту. Тонкс пришла к выводу, что правильнее всего для неё будет дождаться прибытия «Ночного рыцаря», дабы без лишних потерь добраться до своей квартирки, что располагалась примерно в тринадцати милях от её текущего местоположения. Поднимаясь обратно вверх по лестнице, она услышала чей-то хриплый смех и стремительно приближающиеся шаги: по всей видимости, кто-то из компании напротив захотел завернуть в подворотню по малой нужде. Или же услышал, как она поет песню «Вест Хэма», и решил выяснить, кто там такой смелый прячется в темноте. Тонкс машинально спрятала волшебную палочку за спину, шёпотом погасив свечение Люмоса. Человек в капюшоне преградил ей путь наверх. — Только подойди, и я тебя прям тут на месте четвертую, — сквозь зубы сказала она, хотя, наверное, стоило просто без разговоров вырубить хулигана, использовав оглушающее заклинание. — Спокойно, — мужчина выставил вперед руку, стягивая другой рукой капюшон с головы. — Ты что тут делаешь? — она, наконец, узнала знакомый недовольный голос и нервно выдохнула, опуская палочку. Он избавился от капюшона, и Тонкс поймала его хмурый удивленный взгляд. — Римус, — сказала она на выдохе, немного расслабляясь. — Привет. — Прости, что напугал, — ответил он вместо приветствия. — Ты не напугал, — Тонкс слышала, как ненатурально звучит её голос. По всей видимости из-за хлынувшего в кровь адреналина, активизировавшего реакцию «Бей или беги». — А дышишь ты так часто, потому что только что марафон пробежала, — скептически аргументировал Римус. Точнее было сказать: «Напугал, но не ты», и она уже хотела было его поправить, но поняла, что у неё нет сил на объяснения, и лишь вздохнула полной грудью, чтобы хоть как-то попытаться успокоить нервы и восстановить дыхание. — Ты что тут делаешь? — повторил он свой вопрос немного растерянно и, словно не зная куда деть руки, сунул их в передний карман толстовки. — Ты сам написал, чтобы я зашла, — её голос немного дрожал, она могла списать это на холод, но Люпин бы точно ей не поверил. Слава Мерлину, ничего не спросил для этого оправдания. — Сегодня вечером. — Тонкс, я имел в виду в мой кабинет, — выдохнул он. Она выругалась про себя: конечно, он говорил про кабинет и не в десять вечера, просто кто-то проспал полдня. — Мы можем вернуться в твой кабинет, — устало ответила она. — Или я могу просто уйти, — она, мысленно ругаясь на свою бестолковость, начала стремительно подниматься вверх по ступенькам, намереваясь пойти, наконец, домой: время-то и в самом деле было не для визитов в гости. Римус оперся ладонью о стену, преграждая ей оставшийся путь наверх, и отрицательно покачал головой. — Нет уж, теперь заходи, — он кивнул в сторону своей входной двери и достал ключи из переднего кармана толстовки. — Если не боишься, — легко усмехнулся он. — Провокация на меня не работает, — выдохнула она, внутренне радуясь, что он всё-таки предложил войти. На улице было ощутимо холодно, да и эта компания всё еще орала свои фанатские гимны, хоть уже где-то в отдалении. Видимо, опасность столкновения двух противоборствующих хулиганских группировок каким-то чудом миновала. — Как тебе только не холодно, — прокомментировала она его внешний вид: хоть он был в толстовке с капюшоном, но на ногах у него были обычные баскетбольные шорты до колен и спортивные кроссовки. Температура на улице держалась около пяти градусов по Цельсию, но из-за высокой влажности ощущалось это как будто было сильно ниже нуля. Он открыл дверь ключами и распахнул перед ней, пропуская вперед себя. — Мне редко бывает холодно, — он пожал плечами. — Один из положительных побочных эффектов от… моего состояния. «Значит, помимо острого слуха еще и повышенная температура тела», — отметила про себя Тонкс. Римус прошел внутрь следом за ней, и она услышала, как он у неё за спиной плотно захлопнул дверь и повернул ключ в замке. «Ну вот, теперь ты в логове оборотня. Не забывай об этом», — пронеслось у неё в голове. Хотя в первый свой визит сюда она даже не задумывалась об этом. Да и не была эта квартирка похожа на логово, тут она, определённо, ощущала себя более в безопасности, чем на улице. — Проходи, — он подтолкнул её чуть вперед, видимо потому, что она застыла прямо в проходе. Коридорчик в этот раз показался ей намного меньше, чем в первый визит. Как они тут только смогли так развернуться, когда он её так ловко разоружил? Римус стянул с себя мешковатую толстовку, оставшись в спортивной футболке. Она нахмурилась: — А ты откуда такой… «Распалённый? Распаренный? Разгорячённый?» — она пыталась подобрать нужное слово. — Раздетый, — наконец выбрала она и поняла, что вслух звучит оно так же не очень, как и остальные. — С пробежки, — пояснил он, расшнуровывая кроссовки. — Ты бегаешь? — искренне удивилась она. Этот вид времяпрепровождения был не особо популярен среди магов. Зачем бегать, если можно воспользоваться камином, трансгрессировать или на крайний случай использовать портал. — А ты нет? — так же удивлённо спросил он. — Это хорошо проветривает мозги. — Я обычно для этих целей захожу вечером в бар и пропускаю пинту-другую, — отшутилась она, снимая куртку и вешая её в коридоре на крючок, похожий на палец тролля, растущий прямо из стены. Она подышала на ладошки и потёрла их друг об друга, пытаясь согреть замерзшие пальцы и одновременно отмечая, что утренний инцидент в этот раз не оставил никаких следов на ладонях – прогресс. — Ну, у каждого свои способы снимать стресс, — он мягко улыбнулся и посмотрел на неё снизу вверх. — Я выбрал для себя бег. — У меня от твоей правильности зубы сводит, — сказала она, неожиданно даже для себя. — Никакого алкоголя, спорт, ещё скажи, что медитируешь и мясо не ешь, — фыркнула Тонкс, — как какой-то монах. — Вот такой я скучный, — он распрямился и пожал плечами. — Но не святой, и веганство это точно не про меня. Забыла, кто я? — он внимательно посмотрел на неё. Она действительно на какой-то момент забыла об этом, хотя буквально пару минут назад запретила себе это делать. — С тобой-то забудешь, — закатила глаза Тонкс, проходя в кухню, чтобы не толпиться в коридоре. Римус прошел за ней, включил свет и поставил на плиту греться чайник. — Располагайся, — ладонью указал он в сторону обеденного стола. На столе она обнаружила книгу, горько ей знакомую — «Фантастические твари и места их обитания». — Дарджилинг или улун? — спросил он через плечо, стоя перед раскрытыми створками кухонного шкафа. — Или что-то покрепче? — Прости, что? — переспросила она, хмурясь: ни первая, ни вторая часть вопроса ей не была до конца понятна. — Ты же говорил, что не пьешь алкоголь. — Я имею в виду чай, Тонкс, — по его голосу было понятно, что он улыбается. — Он существует не только чёрный и зелёный, как привык Грозный Глаз и приучил тебя. — Ну как же, я Эрл Грей пью. — В пакетиках, — скептически хмыкнул он. — Прости, но это не чай, а краска для забора. — Спасибо за лекцию, профессор, с такими познаниями тебе надо было идти в Хогвартс преподавателем гербологии. — Ну уж нет, — усмехнулся он. — Это скучно даже для меня. Он повернулся к ней лицом, опираясь бедрами о столешницу. — И думаю, профессор Спраут будет кричать как мандрагора, но не допустит меня до преподавания детям. Тонкс прыснула, представляя эту картину. — Но, может быть, если бы мне предложили ставку преподавателя Защиты от Тёмных Искусств… — он усмехнулся себе под нос. — Тебе не хватает других проклятий, ты хочешь ещё и эту прόклятую должность? — улыбнулась она. — Да уж, Снейп меня на ингредиенты пустит, если её займу я, — ответил он с улыбкой. Тонкс рассмеялась, мельком рассматривала полку с разномастными упаковками и баночками в открытом навесном шкафчике за его спиной, которые явно были заполнены разнообразными сортами чая о которых недавно говорил Римус. — К слову, об ингредиентах, у тебя есть что-нибудь… кроме бега, что может снять стресс? — поинтересовалась она, отсмеявшись, кивая на шкафчик позади Люпина. — А ты в стрессе? — он удивлённо вскинул бровь. — Ты мой стресс, — она сказала это шутливым тоном, но из-за того, как Римус невесело усмехнулся, поняла, что тот воспринял это всерьёз. — Так меня еще никто не называл, — покачал головой он. — Но, кажется, у меня есть кое-что для твоего случая, — Римус задумчиво почесал затылок и вновь повернулся к навесному шкафу. Ему даже пришлось привстать на носочки, чтобы за всеми жестяными коробочками с чаем дотянуться до небольшого прозрачного пакетика с какой-то засушенной травой. — Погоди… — она не могла точно рассмотреть, что было в пакете, но поверить в правдивость своих догадок тоже. — Это то, что я думаю? — Ну, если ты думаешь о купаже мяты, ромашки и вербены, то да, — он невинно пожал плечами, а затем через мгновение хитро посмотрел на неё. — Ты же меня обманываешь, — она моментально поняла, что раскусила его. — Это не чай! Он не выдержал и рассмеялся, сощурившись одни глазом и отрицательно качая головой. — Серьёзно? Люпин! — она не верила, что это может быть правдой, и он ей предлагает снять стресс таким образом. — Я говорил, что я не святой, — Римус поджал губы, словно пытаясь сдержать улыбку. — Ну так? — он двумя пальцами приподнял пакетик чуть вверх, вопросительно глядя на неё. — Чисто в терапевтических целях. — А как это влияет на твой особенный метаболизм? — уточнила она, кивая на то, что он держал в руках. — Хорошо, что ты спросила, — сказал он, словно собираясь прочитать ей целую лекцию. — На самом деле я не часто практикую это, но осечек не бывало. — Давай как-нибудь в другой раз, а сегодня обойдёмся каким-нибудь успокаивающим чаем? — отсмеявшись, сказала Тонкс. — Но я и представить не могла, что такой весь из себя правильный Римус Люпин может баловаться травкой, — всё ещё с улыбкой сказала она. Перманентное напряжение спало внутри неё как по мановению руки, даже без дополнительной терапевтической помощи. Римус спрятал пакетик обратно в дальний угол шкафчика и повернулся к ней, скрещивая руки на груди. — Конечно, такой информации не найдёшь в личном деле, — осуждающе сказал он, пристально глядя на неё исподлобья. Она в ответ скептически выгнула бровь: — Не надо на меня так смотреть, я знаю, что ты моё дело тоже изучил, — покачала головой Тонкс. Чайник вскипел, и он снял его с конфорки. — Твоя правда. Ведь я тоже какое-то время учился у Аластора, поэтому методы работы у нас с тобой схожи. Она с удивлением отметила для себя эту новую открывшуюся информацию. Так он всё-таки был его протеже? Как долго и почему Грозный Глаз ей об этом не рассказал? — Тогда я заварю лемонграсс с мелиссой, — сказал он со знанием дела, доставая две небольшие жестяные баночки с полки. — И бруснику, — вдобавок захватил небольшую коробочку. — Ты уверен, что это поможет расслабиться? — скептически спросила она, играя с закладкой для книги, которая выглядывала из-за пожелтевших страниц энциклопедии. — Если ты будешь уверена в этом, то поможет. Зачастую это зависит только от восприятия, — он двумя пальцами левой руки коснулся своего виска, другой рукой закидывая ингредиенты в небольшой заварочный чайник. — Правда, у меня всего одна кружка, — Римус достал небольшую керамическую чашку, на ободе которой виднелись небольшие сколы. — Но ты можешь трансфигурировать себе что-нибудь в неё, — он махнул рукой в сторону скромного набора посуды на сушилке. — Ты же уже знаешь, что у меня… сложности с колдовством без палочки, — Тонкс закатила глаза. В этот раз сослаться на экономию сил точно не вышло бы, а идти через всю комнату за палочкой, которая осталась в её куртке, казалось ещё более уязвляющим, чем просто признаться в своих слабых местах. — Знаю, — подтвердил он после недолгой паузы, — об этом я и хотел переговорить. Она вмиг сосредоточенно замерла. — Я прочёл отчёт Кингсли, — Римус взял в руки керамическое блюдце и лёгким движением превратил его в кружку, Тонкс хмыкнула: ей на секунду показалось, что Люпин специально немного рисуется перед ней таким легким манипулированием формой. — Знаешь, он был довольно категоричен на твой счёт, — сказал Римус, разливая напиток по кружкам. — «Аврор, который еле справляется с элементарными заклинаниями без волшебной палочки не протянет долго в бою. Один пропущенный Экспеллиармус и до свидания, — он немного видоизменил голос, пародируя чопорную манеру Кингсли говорить, когда тот возмущается. — Нимфадора Тонкс имеет чрезвычайно низкие способности к продуцированию магии без волшебной палочки в привычном нам понимании», — он закончил цитировать Бруствера и поставил кружку рядом с ней, садясь напротив. Перед тем, как продолжить, Римус склонил голову, словно изучая её реакцию. Тонкс немного раздражённо взяла кружку с напитком в руки, чтобы хоть за чем-то спрятаться от его внимательного взгляда. Она сделала глоток и поморщилась: чай оказался слишком горячим, а взгляд Римуса слишком пристальным. Отчего она начала подсознательно ожидать, что Люпин сейчас вновь продолжит свою старую линию нападения, чтобы она отказалась от их партнерства. — И это ещё один весомый аргумент, почему тебе не стоит работать со мной, — его тон стал на порядок серьёзнее. Казалось, что не только Люпин, а вся вселенная твердили ей, что их напарничество плохая идея. Так почему ей это так упёрлось? — Ну, нет у меня этой способности, ты думаешь, я не пыталась? — она устало поставила кружку на стол. — Неловкость, нескладность, невнимательность, Нимфадора – в этом вся я, — уязвлённо пожала плечами она. Римус покачал головой и взял в руки книгу, закладку в которой Тонкс уже растрепала в лоскуты, и теперь та выглядела, как лакмусовая бумажка, определяющая её текущее внутреннее состояние. — Это всё в твоей голове, Тонкс, — он смягчился, раскрывая книгу и аккуратно расправляя замявшиеся странички. — Контроль можно обрести, регулярно тренируясь. Она закатила глаза: — Я же сказала, что постоянно практикуюсь в беспалочковой магии, но от этого мало толку и… — Я сейчас не о магии, — перебил он её, на что получил в ответ её растерянный взгляд. — Я о физических тренировках. Тонкс скептически выдохнула, но он продолжил свою речь: — Когда начинаешь лучше ощущать своё тело, появляется возможность концентрировать мысль в определённой его части, в конкретной мышце. А где есть ощущение контроля, туда можно направлять и силу. Она не совсем до конца его поняла, но кивнула. — А ещё очень важно держать свои эмоции и чувства в узде, — он сделал шумный глоток из кружки. — А тебе вдвойне: твоё тело выдает практически все твои мысли, — и усмехнулся. Тонкс поджала губы: — Знаешь, ты сам не похож на самого сдержанного человека, — она побарабанила пальцами по ручке кружки практически идентичной той, что была сейчас в руках Римуса, со всеми сколами, выпуклым греческим узором и немного шершавой на ощупь. Очень хорошая и качественная трансфигурация, отметила она. Особенно впечатляло то, что Римус сделал её между делом, а это и правда было одним из свидетельств его очень хорошей концентрации на процессе. Ей даже с палочкой было бы сложно добиться такого очень похожего на оригинал превращения. Он хмыкнул и кивнул, словно соглашаясь с ней. — Но когда действительно надо, я могу их подавить, — он пожал плечами и склонил голову набок. — Ты же просто катастрофа ходячая. И при этом как открытая книга, — он мягко провёл ладонью по листам энциклопедии. — Я бы хотела ответить тебе, что так меня ещё никто не называл, — фыркнула Тонкс. — Но увы, — она пожала плечами, вспоминая, как буквально сегодня утром почти поймала паническую атаку от ощущения своей беспомощности в контроле над своей морфой прямо среди огромной толпы людей. И если бы она задержалась там ещё чуть дольше, то рефлексы бы сами включились в работу, и тогда последствия могли быть катастрофически непредсказуемыми. Но что с этим можно было сделать, как взять контроль в свои руки, она не представляла от слова совсем. — Знаешь, я могу помочь тебе не терять контроль над собой, Тонкс, — медленно произнёс Римус, словно прочитав её мысли и мягко улыбнулся, перелистывая страницу в книге на следующий раздел, оказываясь на той самой главе о магических амфибиях. — Что? — переспросила шокировано она и нахмурилась, совершенно не ожидав, что он заведёт диалог в эту сторону. — Я не понимаю о чём ты, — мгновенно соврала она, ощущая его слова как удар исподтишка. Римус сделал глоток напитка, и его глаза хитро улыбнулись ей поверх кружки. — Понимаешь, Тонкс, — уверенно парировал он. — У тебя очень слабый контроль сознания при морфировании в разного рода существ, — он, словно в подтверждение своих слов, пододвинул фолиант ближе к ней. Тонкс выдохнула и скосила взгляд на раскрытую книгу: маленькая огненная ящерка, высунув язык, удивлённо смотрела на неё с картинки. Казалось вот-вот и она действительно подожжет книжные страницы. — И давно ты понял, что я не контролировала себя в тот раз? — уязвлённо поинтересовалась она, захлопывая энциклопедию, которая навевала ненужные ей сейчас тревожные воспоминания. — Вчера вечером, уже после нашей с тобой встречи. И на самом деле, я должен был понять это раньше, — ответил Римус, недовольно хмурясь. — Но уперся и, вместо того, чтобы подумать, просто пытался любыми способами избавиться от тебя. Он положил руки на стол и перенёс на них вес тела, оказываясь ближе к ней, так что она смогла рассмотреть как глубоко пролегает морщинка между его бровей, явно образовавшаяся из-за извечно хмурого выражения лица. — И даже буквально сегодня днём я ещё был настроен убедить тебя, чтобы ты передумала работать со мной но… Он прервался и отвёл нахмуренный взгляд. — Но? — повторила она, копируя его выражение лица. Римус неопределённо пожал плечами и продолжил, зайдя немного издалека: — Знаешь, в день нашего знакомства тебе и правда удалось меня впечатлить своим «беспалочковым Инсендио», — он мягко усмехнулся и почесал затылок. — Конечно, тогда тебе помог эффект неожиданности, — оправдался он, вскинув бровь. — Но вышло действительно эффективно, я ничего не успел сделать. Она и правда услышала нотки одобрения в его голосе. — А когда я ознакомился с твоим личным делом и убедился, что это не могло быть боевой беспалочковой магией, сразу вспомнил, как ты сама была растеряна в тот момент, ещё и вдобавок эти твои ожоги, — он кивнул на её ладони. — Как там было у Конан Дойла: «Отбросьте всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался». Тонкс поморщилась и потёрла свободную ладошку об джинсы. Кожа все еще немного зудела, напоминая о том, что всё это не было сном. — А потом я задумался: почему именно сейчас Грозный Глаз решил навязать мне напарника и именно тебя? У этого старого лиса всегда есть свой интерес, — Римус усмехнулся, водя пальцем по ручке кружки, словно в задумчивости. — И я только сегодня раскусил, что же он от меня хочет, — и поднял на неё испытующий взгляд, — а вот тебе он явно сразу сказал. — Работа над делом не основная цель, которую он поставил передо мной, — кивнула она и закусила губу. — Он хотел, чтобы я выяснила, как тебе удаётся держать контроль сознания, чтобы применить к моей способности… С контролем которой у меня тоже… сложности. — Да это я уж понял, но скажи мне, Тонкс, как тебя вообще на службу в Аврорат взяли с такими, — он щёлкнул пальцами, — срывами? Но ответа от неё не потребовалось, так как он продолжил сам практически через мгновение: — Начальство не знает об этом, — вновь догадался он. — В курсе только Аластор. — Мда-а-а, — протянул Римус. — Доложи я эту информацию Фаджу или Скримджеру, тебя не то что с дела сняли, тебя бы просто сразу уволили. Она внутренне напряглась от озвученной им угрозы, машинально сжав свободную от кружки ладошку в кулак. Но от внимания Люпина это движение явно не ускользнуло, и он мягко вскинул руку в останавливающем жесте: — Спокойно, я не собираюсь этого делать, — сказал он, расслабленно откидываясь на стуле. — Выдыхай. И она напряжённо вздохнула. — Почему это ты вдруг передумал меня сливать? — требовательно спросила Тонкс сквозь зубы, не сводя с него взгляда. Римус мгновение помедлил, прежде чем ответить: —Ну, во-первых, потому что напарники так не поступают, — он склонил голову, внимательно глядя на неё, словно пытаясь прочитать её мысли. — Но я думала, ты против того, чтобы я была твоим напарником, — раздражённо ответила она. — Я был против того, чтобы у меня в принципе был напарник. Лично против тебя я ничего не имею, — пояснил он, кивая. — Меня прижали к стенке, и, должен признать, ты не самый худший вариант, который мог мне достаться, — он задумчиво потёр затылок. — Мне казалось, что раньше ты говорил другое, — она обхватила кружку двумя руками, чувствуя как тепло керамики согревает ладони. — Что я бестолковая и некомпетентная, — перечисляла она его слова, которыми он охарактеризовал её в первый день их знакомства. — Настырная. — Извини, я тогда был зол, раздосадован и ужасно не выспался, — Римус мягко кивнул, сморщив нос и закусив нижнюю губу. — Полагаю, кому как не тебе, понимать, каких дров можно наломать, если не держать язык за зубами в эмоциональных порывах, — в уголках его глаз появились морщинки. Она закусила щеку изнутри и мягко кивнула, соглашаясь с его доводом. — Но мне и правда пока сложно объективно оценить тебя, — Римус на мгновение отвёл взгляд, но тут же вновь встретился с её глазами, — однако, Ал явно разглядел твой потенциал. А у меня не было поводов не доверять его чутью. С твоей способностью морфировать, у тебя действительно должны быть высокие шансы, чтобы стать хорошим аврором. — он одобрительно кивнул. — Если ты, конечно, сможешь её обуздать. Тонкс обняла себя за плечи, слушая его рассуждения. — И если мы станем напарниками, я готов попытаться тебе помочь с этим, — он легко провёл ладонью по столу, словно смахивая несуществующие крошки, и вновь скрестил руки на груди. — Но в любом случае, я хочу услышать твоё окончательное решение. Будем ли мы напарниками. — Я уже, вроде, озвучивала тебе своё решение, — она пожала одним плечом. — Это никогда не звучало, как твоё решение, Тонкс. Это всегда была какая-то другая причина: приказ Фаджа, назначение в Аврорате, шантаж Аластора, — он легко махнул ладонью, сразу возвращаясь обратно в свою слишком закрытую позу. Тонкс поморщилась. Он был прав. — И я просто хочу перед началом нашего с тобой… партнёрства обсудить некоторые нюансы. «Договориться на берегу» перед тем, как мы… окажемся лицом к лицу… — было видно, что слова давались ему с бόльшим трудом, чем обычно. — Если ты не заметил, мы уже лицом к лицу, — она попыталась снизить градус напряжённости лёгкой шуткой, но он серьёзно покачал головой. — Ты понимаешь, что я имею в виду, — Римус нервно дёрнул плечом. — Когда я обращусь. Тонкс с выдохом кивнула, и он продолжил. — Я знаю, что поводок вполне реален, и, как только мы окажемся с тобой в одной упряжке, он затянет не только мою шею, но и твою. Я знаю, что Фадж давно собирался взять бразды в свои руки, — он задумчиво посмотрел куда-то в сторону. Она поймала этот момент, чтобы повнимательнее рассмотреть его напряженное хмурое лицо: русая щетина с уже пробивающейся в некоторых местах проседью, готовую уже вот-вот перерасти в бороду, плотно сомкнутые тонкие губы. Она заметила, как он решительно сжал челюсть и посмотрел на неё. — А ещё я знаю, что не хочу жить на поводке, Тонкс, — сказал он, выпрямляясь и вновь наклоняясь к ней. — Я много сделал, чтобы не попасть на привязь, но уже чувствую, как она начинает перекрывать мне кислород, — и обхватил ладонью свою шею. По его рваным нервным движениям, она поняла, что он сам находится в стрессе и, по всей видимости, уже давно. — Почему именно сейчас Фадж захотел… затянуть поводок? — аккуратно поинтересовалась Тонкс, думая про себя, какие же у Римуса чертовски пронзительные голубые глаза, и удивляясь, почему она раньше этого не отметила. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, его губы дрогнули: — Тонкс… Я начинаю терять самоконтроль. До неё не сразу дошло, в каком значении он использовал последнее слово, но она вспомнила поручение Министра и в этот момент пазл в её голове сошелся, по ощущениям, как будто её с ног до головы окатили ведром холодной воды. — Давно? — она внимательно посмотрела на него. И его лицо сейчас выражало весь спектр растерянности. — Началось месяц назад, — выдохнул он, потирая ладонью небритый подбородок. — Случайно обнаружил себя в Брентвуде и совершенно не понимал, как там оказался, — он нервно закусил нижнюю губу. — Без палочки, одежды и понимания, что, чёрт возьми, я там делал. — Вот чёрт, — выдохнула она, откидываясь на стуле. — Пиздец. — Читаешь мои тогдашние мысли, — он уязвлённо поджал губы. Тонкс прикинула, что от его дома до Брентвуда около двадцати миль — действительно немало. И ей вспомнилось, как в детстве у неё случались приступы хождения во сне, но тогда она не сильно придавала этому значение. Она слышала, что такое случается с гиперэмоциональными людьми. — Но, Римус, может, это было случайно. Единожды, как временное помешательство, — предположила она. — Такое бывает от нервного перенапряжения, или недосыпа… — А ещё я не помню последнего полнолуния вообще, — продолжил он, вцепившись правой рукой в своё левое плечо. — Так что это не лунатизм. — Ты провёл его в Азкабане, там и обычные люди с ума сходят, — не унималась Тонкс. — Но не я. Ты же не думаешь, что это был первый раз, когда они кинули меня в клетку в активную фазу цикла? Она покачала головой, подтверждая, что ей это известно. — Ты говорил Аластору? — уточнила она. Римус, дёрнув плечом, отрицательно покачал головой, и Тонкс поморщилась. — Но мне кажется, Фадж подозревает меня, — это было тем, что она хотела с ним обсудить, ради чего сегодня заявилась к нему, но не знала, как завести эту тему. Хорошо, что он Римус сам начал её. — Я думал, они порешат меня ещё тогда на слушании… И это бы на корню решило проблему, — невесело ухмыльнулся он, — но тот документ, что подсунули в последний момент под нос Амбридж, стал для меня, как та самая карточка из «Монополии». Его взгляд был немного растерянным, как будто он тоже не совсем точно знал, что было в том письме. — Я всё равно под колпаком, Тонкс, хоть пока и не клетке. Но если это будет продолжаться, то это лишь вопрос времени… Тон его голоса стал ниже и мрачнее. — Поэтому мне надо, чтобы ты была в силах… Чтобы в случае чего ты могла… — Римус замолчал, нервно кусая ноготь на большом пальце. — Прикрыть тебе спину, — предположила она, закончив фразу за него. Римус сменил позу, поставив локти на стол и переплетая пальцы между собой, и, хмуро посмотрев на неё, отрицательно покачал головой. — У меня нет права просить тебя об этом, но если мы станем напарниками, то я хочу быть уверен в тебе, в твоих силах и что в нужное время твоя рука не дрогнет… Тонкс начала догадываться, к чему он клонит, и медленно отрицательно закачала головой. — Если ты поймёшь, что я не контролирую себя, чтобы ты могла остановить меня, Нимфадора, — он вновь откинулся на стуле. — И чтобы я не совершил непоправимого, в случае крайней необходимости убить меня, — его голос был наполнен мрачной решимостью, словно то, что он ей сейчас сказал, было им давно и множество раз обдуманно. — Это безумство, Римус, ты… — она чуть приподняла вверх руки, словно останавливая его. — То есть ты хочешь, чтобы я была твоей, так называемой, тревожной кнопкой, которую можно будет в случае чего активировать. Он еле заметно кивнул, обнимая себя ладонями за рёбра. — Ну уж нет. Я не собираюсь ассистировать в твоём самоубийстве, Люпин! — категорично отрезала Тонкс. — Формально, это не самоубийство, — он нервно хохотнул. — Я просто не хочу доводить события до необратимых последствий. Я помогу тебе, а ты… подстрахуешь меня. Это было нечестно с его стороны. Нечестно подходить с такими условиями. — Это единственная гарантия того, что всё останется под контролем. Она всё ещё задумчиво качала головой, смотря, как листики мелиссы в её кружке, словно перья, оседают на дне. Тонкс машинально сделала глоток из кружки, ощущая лишь горечь сказанных им слов. Ни черта этот чай не успокаивал. — К тому же, тебе не надо принимать решение прямо здесь и, тем более, убивать меня прямо сейчас, — он нервно забрал кружку из её рук и отставил на край стола, наклоняясь чуть ближе к Тонкс, чтобы поймать её взгляд. — Может, и правда, как ты сказала, это было всего лишь исключением и больше такого не произойдёт. Или мне всё же удастся выяснить из-за чего это может происходить и пресечь. Я просто хочу, чтобы ты мне дала конкретный ответ. Она видела по его встревоженному лицу, что этими словами он просто пытался как-то сгладить углы и сам не верил в то, что говорит. — Если в понедельник ты не придёшь на наш рейс, этого будет достаточно, — он пристально посмотрел на неё, и тяжело вздохнул,— И, Тонкс, если ты решишь не ехать, я клянусь, что не выдам никому информацию о твоих срывах контроля. Но… я рассчитываю на то же самое и с твоей стороны, или же мне тоже придётся… Он не стал продолжать свою мысль, но она и так поняла, что он имеет в виду. Она фыркнула, качая головой. Странный распирающий комок образовался в её горле. Снаружи же глотку сдавливало словно петлей. Не тот ли это пресловутый поводок? И почему ей кажется, что его сейчас держит в руках Римус, выставляя ей такие условия. — Тонкс, я не самоубийца, я хочу жить, хочу жить нормальной жизнью, стабильной, правильной и понятной, хоть когда-то давно меня пытались лишить этой возможности, — его голос слишком громкий и уверенный. Сколько раз он произносил это про себя? — Но у меня всё равно всегда был контроль и это последнее, что у меня осталось. Поэтому если ты согласишься, то поводок будет хотя бы не у Грозного Глаза, не у Фаджа… а у тебя. Его брови были сосредоточено и хмуро сведены вместе, он внимательно ждал её реакции. — Мне действительно нужно подумать, Римус, — устало закрывая глаза рукой, совершенно серьезно сказала она. — Ну, и заварил ты… — её голос охрип, когда она хотела произнести слово «кашу», и Тонкс осеклась. — …чай, — сказала она, откашлявшись и нервно захихикала. Её стабильность, правильность и понятность жизни разрывалась на части.