|6| Вопросы совести

Из-за ужасной психологической измотанности и ощущения постепенно накрывающего выгорания, уснуть ей удалось только под утро. И то большую часть этого времени ей снилось что-то тревожное: сначала её преследовал кто-то невидимый, потом она пыталась догнать беглого Пожирателя. Всё время кого-то убивали, и ей приходилось рассматривать обезглавленные трупы и опять безуспешно искать улики под волчий вой и крики каких-то людей. Когда она осознала, что больше не спит, то поняла, что крики, которые ей снились, продолжились и наяву. Судя по истошным воплям и звукам падающих предметов за стеной, соседские дети явно решили устроить саморегуляцию популяции в пределах своей квартиры. Тонкс скривилась, неохотно приоткрыла один глаз и попыталась сфокусировать взгляд на ярком пульсирующем пятне: на тумбочке рядом мигал и вибрировал аврорский браслет, сигнализируя о новом уведомлении. Её взгляд скользнул по комнате: на полу валялись книги с выцветшими обложками, на угловом письменном столе, расположившимся рядом с небольшим окошком прямо напротив кровати, неровная стопка исписанных пергаментов и штук пять не убранных кружек. Рядом был, видавший, наверное, задницу самого Мерлина, старенький стул, с кривой спинки которого петлей свисал её тёмно-зеленый вязаный шарф и вывернутая наизнанку шерстяная мантия. На стеллаже, между коробочками и пустыми пробирками, мерцала тусклым светом ёлочная гирлянда, которую она так и не убрала с прошлого Рождества. Мягко говоря, комната выглядела, скорее, как место для ночлега, совершенно не приспособленное для нормальной жизни. Она бросила взгляд на электронные часы, что затесались на стеллаже между немногочисленными книгами. Вместо времени, четыре красные цифры хаотично мигали, намекая, что ночью явно были перебои с электричеством. А ещё было ужасно холодно. Тонкс нехотя высунула одну ногу из-под одеяла и ступней потрогала электрический обогреватель, что стоял в изножье её кровати — холодный, как первый лёд на Темзе. По всей видимости, ночью из-за скачка напряжения выбило пробки, и единственная полезная маггловская штука, которая могла обогреть эту комнату, стала бесполезнее, чем астрологические гороскопы, которые сейчас соседские дети слушали на полную громкость по шипящему радио. Жаль, что камина в её комнате не было. Поёжившись, Тонкс приподнялась на локтях и с силой потерла глаза пальцами. Голова гудела так, словно вчера она переборщила с огневиски, и сегодня её настигла карма в виде похмелья, хотя этот крепкий напиток накануне вечером она точно не пила. Порывшись в ящичке прикроватной тумбы, она отыскала небольшие механические наручные часы без ремешка, которые, наученная прошлым горьким опытом, она как раз держала на такой случай. И звучно выругалась от короткого взгляда на расположение стрелок: время уже перевалило за полдень, а она себя чувствовала разбитой, как стеклянный гоблин. Нацепив на запястье аврорский браслет, машинально проверила поступившие вызовы: послание было от её начальника, который сообщал, что хочет встретиться с ней сегодня ближе к обеду, который уже, блин, наступил. Ей вспомнился вчерашний непростой разговор, который выдался у них с Римусом, и все те радикальные условия их дальнейшей работы, которые тот поставил перед ней, из-за чего на душе стало ещё тяжелее. Самое угнетающее было то, что, если она всё же согласится на поставленные им условия, и простых дней вообще ожидать не стоит. Нужно было собраться и сделать выбор, хотя сейчас ей больше всего хотелось всё бросить и просто исчезнуть. Тонкс вздохнула, накрываясь одеялом с головой. Китайская лапшичная, в которой они с Аластором договорились встретиться, располагалась в том же квартале Далтона прямо в конце улицы, где была её съемная квартирка. Ей очень нравилось это местечко, потому что, во сколько времени ты бы ни заявился сюда, оно было открыто, и у них всегда можно было купить горячее и, если очень надо, горячительное. Плюс повара никогда не задавали вопросов, а сегодня из посетителей были только она да её начальник. И Грозный Глаз смотрелся очень неуместно в этой маленькой китайской забегаловке. Он, как фьорд, возвышался над небольшим столиком и, хмурясь, внимательно изучал ламинированный лист с меню. В огромных котлах на небольшой кухоньке, которые сегодня было видно с её места у окна, что-то кипело, и повара только и успевали добавлять какие-то разномастные ингредиенты да подливать воду, хотя Тонкс ни разу не видела, чтобы они когда-нибудь разливали суп или подавали посетителям лапшу из этих чанов. «А ведь в таком месте было бы просто отлично организовать какое-нибудь подпольное производство магических зелий», — мельком пронеслось у неё в голове, но от этой мысли её отвлёк чересчур весёлый голос Грюма. — Интересное местечко ты выбрала, чтобы поговорить, — усмехнулся Аластор, рассматривая гигантскую порцию лапши, что только что невысокий и юркий то ли вьетнамец, то ли китаец, то ли вообще индус, поставил перед ним и, тревожно поклонившись, поспешил ретироваться. И Тонкс прекрасно могла его понять: на неподготовленного человека вид Грюма мог произвести неизгладимое впечатление. Чего стоил его пронзительный взгляд и широкие, как Ла-Манш, плечи, не говоря уже о прочих нюансах, которыми обладал её наставник. — Я голодная как волк, — полностью занятая процессом поглощения своего куриного супа, проворчала она. — Мне всё равно где, лишь бы быстрее. Грюм взял в руки китайские палочки и хмыкнул. — Любопытно, — он отделил одну от другой и усмехнулся. — Готов поспорить, при должной сноровке и этими зубочистками можно кого-нибудь прихлопнуть. Даже ты сможешь, — он взмахнул одной из них на манер волшебной палочки. Кончик пряди её волос цвета пшеничной лапши дернулся, словно до неё коснулся кто-то невидимый. В ответ Тонкс немногословно угукнула: ощущение голода буквально вытеснило все другие чувства и переживания. Она не ела, кажется, целые сутки, перехватив вечером лишь горький травяной чай у Люпина дома, и теперь её желудок буквально устраивал танцы, когда она, наконец, добралась до лёгкого бульона. Через пару минут активного поглощения супа она откинулась на спинку стула и отодвинула от себя опустевшую тарелку. Аластор, мягко улыбнувшись, заботливо пододвинул ей свою порцию лапши. — Ты не будешь? — удивилась она, понимая, что он так и не притронулся к своей еде. — Я не доверяю всем этим морским гадам, даже если они были перед этим отварены в кипящей воде, — проворчал он, скрещивая руки на груди. — Была у меня неприятная встреча с одной Гриндилоу… — и с каким-то подозрительным неодобрением покосился на то, с каким аппетитом она принялась поглощать отваренного осьминога, и поморщился, — …впрочем, неважно, — он откашлялся, и она заметила, как его волшебный глаз закатился, словно вглядываясь куда-то за его спину. — Зачем же тогда заказал? — полюбопытствовала она, ловко выуживая палочками из миски поочередно всех её морских обитателей. Грюм нахмурился. — Тут одни иероглифы, я просто ткнул наугад, — признался он, пожимая плечами и кивая на лежащий на их столике лист с меню. Тонкс перевернула его на другую сторону, где был тот же самый список, но уже на привычном английском-китайском. Можно было, конечно, удивиться и посмеяться от неожиданных вариантов перевода некоторых блюд, наподобие «мясо борется с огурцом и булкой», но в целом суть была понятна, есть ли морские гады в составе или нет. Аластор протяжно выдохнул: — Вот сделай ты это чуть раньше, — он вновь нахмурился и, кажется, его внимание на какой-то момент полностью переключилось на то, что транслировало ему сейчас его магическое зрение. Она безжалостно продолжила расправу над его порцией еды, одновременно думая, как бы свести разговор с Грюмом в нужную ей сторону, но тот начал подводку сам. — Выкладывай давай, что такого тебе сказал Корнелиус, что ты настолько хмурая, будто тебя Люпин покусал, — кивнул он, фокусируя взгляд обоих глаз на ней. Она вдруг почувствовала, что у неё действительно напряжён лоб, и от этого еще сильнее нахмурилась и осуждающе посмотрела на своего начальника. — Согласен, не смешная шутка, — сказал Аластор и заржал в голос так громко, что на него опасливо покосились несколько низкорослых поваров, выглянувших из кухни. Тонкс откашлялась и, дождавшись, когда Грюм закончит, отложила свои китайские палочки в сторону: — Почему ты мне не сказал, в чём Фадж подозревает Люпина? — она была уверена, что уточнять, в чём именно, не было нужды. То, сколько раз Грюм был у Министра на приёме, было намного красноречивее некоторых его прямых ответов. — Потому что это бред поехавшего старика, — он усмехнулся. — Уж в ком-ком, а в Римусе я уверен. А для тебя это отличный шанс взяться за настоящее дело с толковым напарником и набраться у него опыта. Так сказать, отправиться в свободное плаванье и, наконец, не болтаться у меня под ногами. Я уже дал тебе всё, что мог. Тонкс выдохнула, ощущая, как знакомое чувство возвращается к ней: голод прошёл, но вернулись прежнее нервное напряжение и привычная фоновая тревога. Она вспомнила мрачную решимость и бесконечное сомнение во взгляде Римуса. Изменилось бы мнение Аластора, если бы он узнал обо всех опасениях и подозрениях, которые Римус ей вчера озвучил? — Что-нибудь еще? — Ал вернул внимание на Тонкс. — Халтура? Доп. задания? Сверхурочные? Она поджала губы и неопределенно пожала плечами: — Только предлагал, чтобы я бросала всё это аврорство и срочно, по щелчку пальца нарожала ораву маленьких Тонксов от какого-нибудь первого встречного мужчины, — она щёлкнула пальцами и поморщилась, вспоминая все те скользкие обращения, которые к ней использовал Фадж. Грюм рассмеялся, он явно был сегодня в хорошем расположении духа. — Дай угадаю: а первой кандидатурой в твои мужья он своего рыжего секретаря тебе хотел сосватать, — он каркнул, откашливаясь. — Одного из старших сыновей Артура. — Ты почти угадал — мне придётся слать ему ежемесячные отчеты, делая вид, будто мы с ним старые приятели и нежно скучаем друг по другу, — она состроила кислую мину. — Ещё бы Люпин поверил в это. — А что бы ему не поверить? — Аластор вскинул бровь. — Можешь же ты разыграть влюбленную дурочку. Она демонстративно закатила глаза и затем посмотрела на своего наставника. «Ну да, после того, что ему довелось услышать, он, конечно, поверит», — скептически подумала она. Если только её не опоили каким-нибудь любовным зельем или она вдруг не сошла с ума. Хотя второе ей грозит с большей вероятностью с таким развитием событий. — Рыжие не в моем вкусе, — она лукаво скривилась. — Я вообще не знаю, кто в твоем вкусе, — пространственно заметил Грозный Глаз. — Ходишь как волк-одиночка. Я уж начал думать, что ты п… Она резко прервала его на полуслове, потому что на этот счёт у неё уже давно был заготовлен остроумный ответ. — На самом деле я тайно влюблена в тебя, Ал, я ведь просто обожаю бравых опытных вояк, — пошутила она, отставляя миску с недоеденной лапшой чуть дальше от себя. — Поэтому и провожу столько времени на работе. Да даже в свой выходной. Вот, — она развела руками. Он расплылся в улыбке и снял перед ней воображаемую шляпу. — Тонкс, я понимаю: подчиненные часто влюбляются в своих начальников, а студентки в преподавателей, — усмехнулся он. — Но ты не в моём вкусе. Слишком… — он замялся, словно подбирая нужное слово; Тонкс выжидающе вскинула бровь. — Слишком… слишком, — пояснил он образно. — Если ты понимаешь, о чём я говорю. — Ты просто разбиваешь мне сердце, — сказала она, пытаясь не засмеяться, но улыбка всё равно расползлась по её лицу. — Кстати, ты вчера с Римусом виделась? — неожиданно перевёл разговор её наставник на другую тему. «Кстати? К чему он вдруг это спросил»? — успело пронестись в её голове. Но Аластор сразу пояснил свой вопрос: — Нашёл его каракули в твоём мусорном ведре, — сказал он, доставая из нагрудного кармана подпаленный помятый листок, который раньше был самолётиком. — Понимаю, что он тебя бесит, но вам же работать вместе, да ещё и за пределами страны. — Я так и не добралась до него, — легко соврала она. — Застряла у родителей до самого вечера. Аластор как-то пристально посмотрел на неё, словно пытаясь прочитать её реакцию, но сейчас она чувствовала полную невозмутимость, и он закатил свой магический глаз. — И вообще, с каких пор ты копаешься в моей мусорке?! — наиграно возмутилась она, забирая бумажку из его рук. — Как же тайна личной переписки? — Тонкс, после того, как ты чуть не устроила реконструкцию Великого лондонского пожара в масштабе нашего кабинета, я решил, что за тобой нужен глаз да глаз, — он усмехнулся, явно заметив, что она напряглась. — И ещё кое-что, — он сунул руку во внутренний карман своего кожаного плаща и вытащил оттуда серую пробирку. — Ты, кажется, забыла это вчера в кабинете, — сказал он, протягивая ей сосуд с воспоминаниями Римуса, которые Фадж вчера так настойчиво советовал ей посмотреть. Она уже действительно успела забыть о них. — Я не намерен убеждать тебя, чтобы ты прямо сейчас ознакомилась с этим, Тонкс. Думаю, ты сама вправе решать, нужно ли тебе это видеть, но пусть эта… вещь всё же будет при тебе. Она на мгновение застыла, глядя на воспоминание и не решаясь забрать его из рук своего начальника. Грозный Глаз выжидающе смотрел на неё, и она поняла, что если сейчас ещё немного помедлит, то у него точно возникнут какие-то подозрения. — Окей, — легко выдохнула она, подцепляя флакончик двумя пальцами и пряча его во внутренний карман своей куртки. — Но я уже всё посмотрела, Ал. Он удивлённо вскинул брови: явно не поверил в такую ложь, но удовлетворённо кивнул и как-то хищно оскалился в улыбке. — Ты чего такой довольный то? — раздражённо спросила она, откидываясь на стуле. — Радуюсь, что наконец ты слезешь с моей шеи, и я смогу курить трубку прямо в кабинете, — он мечтательно закатил глаза. Тонкс фыркнула, но улыбнулась. Когда она только переехала в его кабинет, дым был такой плотности, что его можно было буквально разрезать ножом и фасовать по пакетам. Но ей быстро удалось отучить его курить в их кабинете, пряча забытые им курительные трубки в разных потайных местах. И в один из дней все они разом оказались на его столе, как реконструкция картины «Апофеоз Войны», только вместо человеческих черепов были трубки разных форм и размеров. — И не забывай о моём поручении, когда вы вернетесь в Англию: если ты всё ещё не сумеешь мне показать, как ловко ты управляешься со своей способностью, то я… — …то ты разжалуешь меня в инспекторы и отправишь патрулировать Косой переулок, — продолжила она за него. Он улыбнулся ещё шире. — Я помню, Ал, — сказала она, вспоминая, что именно эту угрозу озвучивал Люпин в первый день их знакомства. — Кстати, ты будешь доедать? — неожиданно спросил Грюм, кивая на миску с уже холодной лапшой. — А ты поменял своё мнение насчёт морских гадов? — с сомнением уточнила она. — Ты, как беспощадный аврор, их всех уничтожила, а вот против самих спагетти я ничего не имею, они выглядят привычно безобидно. — Спагетти это в Италии, Ал, а это китайская лапша, — поправила она его. — Mi scusi, signora, за мое невежество, но макароны они и в Африке макароны. Она рассмеялась и подтолкнула почти полную миску уже успевшей остыть лапши ему обратно. Аластор покосился по сторонам и, спрятав руку с палочками в ладони в отворот пальто, и хитро улыбнувшись, через мгновение достал оттуда металлическую вилку. — Варвар, — усмехнулась Тонкс, качая головой. — Bon appetit. — Се-се, — буркнул Аластор, звучно всасывая лапшу. — Кстати, я узнал, кто будет вашим связным в МАКУСА, — сказал он, немного причмокивая. Она удивленно вскинула бровь. — На кой чёрт нам какие-то связные, когда мы можем работать напрямую? — возмутилась она. — На одном языке всё-таки разговариваем. — Дипломатические отношения сложная штука, поэтому вам и назначали этого парламентёра, — последнее слово он сказал, словно выругался. Она безразлично пожала плечами. — Хоть тебе его имя ни о чём не скажет, но вот Римус, может, даже его помнит, — он ткнул в её сторону пустой вилкой. — Спроси у него, известно ли ему такое имя, как Джон Долиш. — Может, ты сам у него спросишь? — предложила Тонкс, скучающе наматывая прядь своих волос на палец. И Грюм, усмехнувшись, сказал ей то, что она совершенно не ожидала услышать: — Он со мной не разговаривает, — безразлично пожал плечами он. Тонкс удивлённо вскинула бровь. Этот факт она слышала впервые, Римус и словом не обмолвился об этом, а Аластор до этого момента тоже это умалчивал. — Чем же ты успел ему досадить за эту неделю? — осторожно спросила Тонкс, ощущая себя сапёром на минном поле из неправильных вопросов. — Это длится уже давно и началось намного раньше, чем ты думаешь, — он поднял взгляд вверх, словно мысленно отсчитывая, сколько уже прошло времени. — Уже лет десять как. Тонкс присвистнула. — Он что-то не так сделал? Или ты? Она буквально услышала, как с грохотом подорвалась на неправильно заданном вопросе. Но это был всего лишь выхлоп от проезжавшего мимо окон забегаловки Бьюика. — Спроси у него, я надеюсь, за столько времени у Римуса уже успели встать на место мозги, и он тебе расскажет, как всё было на самом деле,— строго отрезал Аластор. Она натяжно выдохнула. Час от часу было не легче. — А ты, конечно же, не расскажешь, — резюмировала она. Он утвердительно кивнул, подтверждая её слова. — Что ж вы, блин, оба такие дохрена загадочные, — она устало откинулась на стуле, прислоняя голову к стене. — Аж бесит. — Тебе нравятся головоломки, Тонкс, не надо тут строить из себя Ватсона, когда ты на самом деле в душе Холмс. — Я Холмс, а Люпин, значит, Ватсон? — скептически уточнила она. — Он тоже Холмс, — усмехнулся Аластор. — Отлично, два Холмса, перспективы у нас… — она неопределенно махнула рукой. — Ну, такие себе. — Я же тебе говорил, что вы похожи, — повторил Аластор свои же слова. — И мне кажется, ты заблуждаешься, я вообще не вижу между нами ничего схожего, — она покачала головой. Он хохотнул: — Ты просто невнимательно смотришь. Тонкс всё больше и больше начинала отмечать сходства между Аластором и Римусом, чем Люпином и ею. — Ну, и какой из меня Шерлок? — скептически отметила она. — Вы оба всё время тыкаете в меня моей невнимательностью. — С отлично развитой интуицией. Левая пятка тебя не просто так затащила сегодня сюда, — он расправился с оставшейся лапшой и заговорщически наклонился к ней через стол. — Ты ведь знаешь, что они тут вовсе не суп варят в тех больших кастрюльках? — щёлкнув языком сказал Грюм, косясь в сторону кухни. Она вскинула бровь, машинально касаясь своей волшебной палочки во внутреннем кармане кожанки. Тонкс не планировала сегодня и ногой переступать порог Аврората, но в итоге стала жертвой обстоятельств. И сейчас Аластор с лёгкой руки перепоручил ей написать отчёт об их сегодняшнем задержании нелегальных зельеваров и изъятии коммерческой партии оборотного зелья. Как она и предполагала, то место действительно идеально подошло для маскировки изготовления зелий, процесс был практически непрерывным, и даже странно, что ей раньше в голову не пришло проверить это, учитывая, что бывала она там как минимум раз в пару недель. Закончив, она отправила отчёт на согласование Робардсу, в глубине души надеясь, что сегодня тот точно его не посмотрит — выходной же. И правки будут только в понедельник, когда она будет уже далеко за пределами магической Британии, и корректировка рапорта вместе с остальной бюрократической волокитой по этому делу перейдёт на широкие плечи Аластора. Тонкс вдруг осознала, что совершенно не думает о том, чтобы отказаться от напарничества с Люпином. Ведь неизвестно, когда подобная возможность могла выпасть ей в следующий раз: быть может, Грюм окончательно разочаруется в ней и действительно реализует свои угрозы отправить её в бесконечное патрулирование Лондонских улочек, с него станется. Ведь, как сегодня она выяснила, по всей видимости, Грозный Глаз уже отказывался от своего протеже, и вопрос, что же между ними такого могло произойти, невероятно её терзал. Взгляд сам зацепился за личное дело Римуса, которое всё ещё лежало в углу её стола, уже заваленное новой партией входящей корреспонденции. Что там говорил Аластор? Чтобы что-то узнать, надо уметь читать между строк? Насколько она помнила, он говорил ей, что это случилось около десяти лет назад, Римус был тогда практическим её ровесником, сразу после окончания Первой Магической Войны поступившим на службу в Аврорат, и назначен под непосредственное командование Грозного Глаза. Но что за конфликт развел их по разным отделам? Она сгорбилась над краткой сводкой со списком расследований, в которых участвовал Римус: последнее его дело, на котором он был заявлен как аврор, датировалось восемьдесят третьим годом, и далее следовало несколько зачёркнутых номеров, словно он был назначен на эти дела, но позже его кандидатуру заменили, либо же отозвали. На другом листе уже были отметки о его служебной деятельности в совершенно ином подразделении, что её уже мало интересовало. Тонкс полистала примечания, и отметила, что где-то в тех же датах последних дней своей службы у Аластора, он привлекался, как свидетель, по делу с номером «РЛО09/08/83». Она выписала его себе на листик и откинулась на кресле. Грюм вчера обещал подписать ей доступ к тому делу в автомастерской Катерхэма, и это была хорошая возможность использовать его разрешение в своих интересах. Может, он случайно подмахнёт, не глядя, ей ещё один запрос. Но для этого ей надо было спрятать его в стоге сена. Наугад выписав в форму запроса ещё несколько номеров дел из разных годов трудовой деятельности Люпина, она осталась довольна своей идеей. Во всяком случае, будь она на месте Грозного Глаза, ей бы и в голову не пришло, что именно интересовало её в первую очередь, не помнит же он все номера дел, в конце концов. Отыскав в своём столе последний чайный пакетик с ароматом бергамота, она уж было собралась его заварить, как вспомнила сравнение Римуса, и поморщилась: ну и как теперь перестать думать о краске для забора? Грозный Глаз стремительно ворвался в кабинет. — Ты ещё не ушла? — риторически спросил он, плюхаясь в свое рабочее кресло и расстёгивая на затылке ремешок, что удерживал его магический глаз на голове. Так было для неё даже лучше, он сможет уловить меньше деталей в запросе, по крайней мере, она надеялась на это. Тонкс развела руками: — Уже скучаю по этому кабинету, — пошутила она, лениво поднимаясь со своего кресла, чтобы не вызвать никаких подозрений. Грюм отправил глаз в верхний ящик стола и запер его на ключ — иногда он так делал, по всей видимости, чтобы дать мозгу хоть немного отдохнуть. В этот момент она подсунула формуляр ему на стол. — Тонкс, ты собралась тут все «глухари» раскрыть перед своим отъездом? — пошутил он, щурясь и рассматривая внушительный список с кодами дел, которые она собиралась для прикрытия затребовать из архива. — Мало тебе сегодняшнего успеха с конфискацией почти двух сотен галлонов контрафактной оборотки? Тонкс пожала плечами: — Просто хочу поднабить руку, — сымпровизировала она в ответ. — Потренировать детективную чуйку? Она покосилась на него, изучая его реакцию, но его лицо сейчас не выражало каких либо ярких эмоций, на нём был только налёт усталости. — Может, ты лучше займешься своим делом, —он кивнул на фото Люпина, что осталось лежать прямо в центре её стола. Тонкс внутренне выругалась — надо было убрать его с глаз долой, чтобы оно случайно не навело его на ненужную ей ветку размышлений. — Я так понимаю, ты к нему так и не зашла. Она отрицательно покачала головой: — Мы с ним ещё успеем друг другу надоесть: ты знаешь его, наверняка, он просто опять собирался меня убеждать в том, почему нам с ним не стоит работать вместе, — Тонкс небрежно махнула рукой, возвращаясь за свой стол, пытаясь выглядеть как можно непринуждённее. Грюм взял в руки перо и, занеся его над формуляром, неожиданно резко перечеркнул весь запрос огромным крестом. Она тихо чертыхнулась. — Нимфадора, — серьёзно начал он и поднял взгляд на неё. Тонкс закусила губу. Грюм раньше никогда не называл её полной формой имени, — ты думаешь, со мной это прокатит? Он засунул перо себе за ухо и вновь строго посмотрел на неё. Она виновато потупила свой взгляд. Грозный Глаз встал со своего места и, подойдя к её столу, кинул перечёркнутый документ поверх личного дела Люпина. — Это точно не то, ради чего стоит разрушать моё доверие к тебе, — его голос показался ей раздосадованным. Она виновато посмотрела снизу вверх на своего начальника: Грюм был серьёзен и хмур, без привычной ухмылки в уголке глаза. — Ты могла просто попросить меня подписать доступ к этому делу, — он ткнул пальцем в документе тот самый архивный номер. — И ты бы подписал? — скептически спросила она, машинально загибая торчащий уголок личного дела Люпина. — Нет, — отрезал он, садясь на стул рядом с её рабочим местом. — Я не думаю, что тебе так уж нужно копаться в этом, — он кивнул на неподписанный формуляр и скрестил руки на груди. Она неопределённо пожала плечами:«Я так и думала». Повисла напряжённая тишина, и, чтобы она не переросла в давящую, Тонкс выдохнула: — Мне просто было очень любопытно, — призналась она, — что такого между вами могло случиться, что ты даже обсуждать это не хочешь? — Любопытство сгубило кошку, Тонкс, — осуждающе покачал головой Грюм. — Там нечего обсуждать. Идиотская история о том, как Рем не смог удержать эмоции под контролем, а хер в штанах, — каркнул он. — Но он-то, конечно, считает, что это я мудак. Тонкс прыснула от удивления: — Ты понимаешь, как это сейчас звучит? — она, попыталась подавить улыбку и многозначительно вскинула бровь. Грюм на мгновение задумался, а потом фыркнул и устало махнул рукой в её сторону: — Я погорячился, назвав тебя Шерлоком, — в его голосе промелькнуло разочарование. — Ты как Скитер со своими бульварными сплетнями. Тонкс уязвлённо закусила губу. — Я же пошутила, Ал, — попыталась оправдаться Тонкс. — И, ты точно про Люпина сейчас? Отсутствие контроля — это вообще не в его стиле. — Он тоже был когда-то щенком, — усмехнулся Грюм, чарами приманивая со своего стола кружку с чаем, который, кажется, стоял там со вчерашнего дня. — И много ли ты знаешь о его стиле? — Ну, хоть в общих чертах расскажи, — не унималась она, терзая в руках уже измятый листочек с неподписанным запросом. — Тезисно? Грюм задумчиво почесал бровь над пустой глазницей. — Хорошо, давай так, — он сделал шумный глоток из кружки и причмокнул. — Я позволю задать тебе три вопроса по делу, но… — Как расшифровывается аббревиатура «РЛО» в кодировке дела? — не дослушав, моментально выпалила она, мучивший её вопрос. Аластор с выжиданием склонив голову на бок, молча посмотрел на неё. — … но на которые я отвечу тебе только «да», или «нет», — закончил он. Она разочарованно выдохнула: — Ты решил поиграть в «данетки»? Почему всего три вопроса, а не двадцать, как принято по правилам? — возмутилась Тонкс. — Потому что тут правила устанавливаю я. Или так или никак, — пожал плечами Грюм. — Заодно потренируем твою детективную чуйку. — Окей, — она недовольно поджала губы. Оставалось придумать, как правильно сформулировать вопросы, чтобы выжать из ограниченных ответов Аластора максимум информации. А так как отталкиваться она могла только от скудного негативного комментария Грюма об отсутствии контроля у Римуса, сложно было решить, в какую сторону рассуждений сделать первый шаг. — Я могу рассуждать вслух? — уточнила она. Может, хоть таким образом по реакции Аластора на её предположения, ей удастся сделать какие-нибудь дополнительные выводы. Он на мгновение задумался, а затем удовлетворённо кивнул. — Ну, раз ты упомянул в одном предложении Римуса и хер, могу предположить, что это связано с женщиной… с которой у Люпина были какие-то близкие отношения, — начала она аккуратно, наблюдая за реакцией своего начальника, который лишь усмехнулся, когда это услышал. — Это твоё рассуждение или вопрос? — уточнил он, явно стараясь не показывать какую-нибудь реакцию, но Тонкс по едва уловимому кивку головой, что случайно допустил Грюм, поняла, что рассуждает в правильном направлении. — Пока я просто озвучиваю мысли вслух, — ответила она, удивляясь, что попала с первого раза. И подумав, продолжила: — Ему было двадцать… — она вычла в уме, — … три, то есть он пару лет уже был твоим протеже, значит, вы сработались, но при чем тут…— она запнулась и посмотрела на Аластора. — ...хер? Грюм неопределённо пожал плечами. — Вы не поделили одну даму сердца? — видимо это уже прозвучало как вопрос, потому что Грозный Глаз громогласно рассмеялся и отрицательно покачал головой. — Ошибка, Шерлок, штраф — одно ночное дежурство, — съязвил он, отсмеявшись. — Ты, вообще-то, сказал, что будешь отвечать только «да» или «нет», — парировала она, на что Аластор махнул рукой: — Пёс с тобой. Нет. Два вопроса. Тонкс хмыкнула и задумчиво подпёрла подбородок кулаком: — Тогда в чём он тебя может обвинять? Почему ты мудак? Грюм театрально откашлялся и осуждающе посмотрел на неё. — Прости, я всего лишь цитирую тебя же, — она успокаивающе вскинула руки и продолжила рассуждение. — Что ты на его взгляд мог сделать такого, что рассорило вас аж на столько лет, — Тонкс машинально принялась делать из уже бесполезного запросного формуляра бумажный самолётик. До неё вдруг дошло, что она была первым протеже, которого Грюм взял к себе в подчинение после Римуса. Среди её однокурсников о Грозном Глазе ходили странные слухи: что он бешеный и даже укусил одного из кандидатов в свое отделение. Что принуждает своих подчиненных полировать его искусственную ногу и что он, благодаря своему магическому глазу, может видеть, что ты съел на завтрак. Поэтому после практики в Аврорате в её выпускном потоке не было особо грезящих о службе у него в подчинении. Ей самой просто так повезло, когда из всей группы он выделил её фамилию и буквально силой переназначил к себе в маленькое подразделение, стоящее в структуре основного аврорского управления чуть особняком. — По всей видимости, Римус тебе чем-то импонировал, и, судя по тому, как он отзывается о тебе, ты ему тоже, иначе вы бы так долго не проработали вместе, — Тонкс задумчиво вздохнула и посмотрела на фото хмурого Люпина, который вновь как-то осуждающе смотрел на неё. — Вы оба до жути принципиальные и в целом очень похожи, я иногда слышу твои слова в его речи, — продолжила рассуждать она, на что Грюм расплылся в самодовольной ухмылке. — И, по всей видимости, в каких-то принципах вы и не сошлись. Она запустила сложенный самолётик в полёт по кабинету, и ей опять открылся вид на архивный номер обсуждаемого ими дела с той самой сноской. — Ты ведь участвовал в расследовании этого дела? — наугад уточнила она, водя указательным пальцем по так и не разгаданной аббревиатуре. Не просто так же Грозный Глаз так легко вспомнил номер дела, скорее всего, он сам когда-то был причастен к нему, а такое, определённо, лучше откладывается в памяти. Аластор утвердительно моргнул. Она вдруг уловила важный факт, который почему-то с самого начала не приняла за значимый: Римус проходил по тому делу не как обвинитель, эксперт или аврор, а как свидетель защиты. — Мерлин, конечно… От внезапно охватившего её осознания, Тонкс схватилась обеими руками за голову: — Люпин был свидетелем защиты, ты был на стороне обвинения, — она указала пальцем на Грюма, сама шокированная своими выводами, и левая пятка в этот раз подсказывала ей, что она права на сто сорок шесть процентов. — И ты засадил её в Азкабан, — это даже не звучало как вопрос, а как констатация факта. — Браво, — Аластор театрально похлопал в ладоши, а затем победно отхлебнул из своей кружки. — Тебе потребовалось всего два вопроса, чтобы раскрыть интересующую тебя тему, Тонкс, а ты хотела аж целых двадцать. Она шокировано выругалась. — Но я так и не знаю, что случилось, что она сделала? — в её голове начали формироваться всё новые и новые вопросы. Аластор снисходительно посмотрел на неё: — Это уже не важно. И Тонкс, — его неожиданно серьёзный тон привлёк её внимание, — знаешь, забудь, что я тебе говорил сегодня в той китайской лапшичной. Я всё же категорически не советовал бы тебе выспрашивать подробности этого дела у Рема. — Да, я уже поняла, что эта тема довольно… болезненна, — кивнула Тонкс на выдохе и встрепенулась, почувствовав вибрацию на своём запястье. На её аврорский браслет поступило сообщение и, взглянув на него, она разочарованно поморщилась: — Тут вообще никто никогда не отдыхает? Вечер воскресенья, а руководство, кажется, решило побить все рекорды по ключевым показателям эффективности. Аластор нахмурил брови. — Только не говори, что тебя опять вызывает Фадж? — он бросил взгляд на свой браслет. — Хуже, — она начала собирать со своего стола оставшиеся документы по сегодняшнему делу, разбросанные в хаотичном порядке. — Старший аврор Робардс. — Гавейн, — он махнул рукой, — этот барсук просто прячется на службе от супруги, — хохотнул Грюм. Тонкс хихикнула просто от того, что не могла себе представить всегда строгого и хмурого Робардса в такой ипостаси. — Брось, Робардс не похож подкаблучника. — О, ты просто не знакома с Роуз, эта женщина может приручить любого зверя, — Аластор мягко улыбнулся и закинул ногу на ногу. — Знаешь, в такие моменты я очень рад, что не женат. — Ты и так пропадаешь тут круглые сутки, — прокомментировала она, оглядываясь в поисках пергамента с черновиком протокола допроса задержанных, чтобы вспомнить, что она написала в сегодняшнем рапорте. Ей пришлось даже выудить пару листков из мусорного ведра, которые она выбросила с надеждой, что они ей больше не понадобятся. — Не могу же я бросить тебя одну на произвол судьбы, — съязвил Грюм и откашлялся. — Хотя, порой мне хочется сбежать от твоих дурацких вопросов и комментариев. — Как думаешь, почему он меня вызывает? — спросила Тонкс, закусив губу. — Наверное, хочет выписать тебе премию за идеально составленные рапорты, — проворчал Аластор, кивая на помятые документы у неё в руках. — Или Орден Мерлина первой степени за отличные ночные дежурства, — и широко улыбнулся, явно очень довольный своей шуткой. — Ты такой юморист, Ал, — нервно сказала Тонкс, оглядываясь в поисках двух недостающих страничек. — Смешной как «Монти Пайтон». — Кто-кто? — вопросительно каркнул Грюм. — Это новый стажёр Севиджа? — Нет. Не важно, — она отмахнулась от него, вспомнив, что её начальник довольно далёк от маггловской жизни. — Лучше поторопись, Гави не любит ждать, — подсказал ей Аластор, протягивая со своего стола несколько листов из её отчета. — Спасибо, — она кивнула, чувствуя нарастающее от чего-то волнение. Робардс очень редко вызывал её к себе лично, не считая их косвенного взаимодействия посредством её отчетов по дежурствам, она за последний год работы видела его очно от силы раз пять. Кабинет начальника оперативной группы находился в центре общего зала аврората, больше похожий на прямоугольный аквариум, скрытый от посторонних глаз лишь жалюзи. В такие моменты Тонкс очень радовалась, что их с Грюмом небольшой кабинет, который явно планировался использоваться как склад, находился чуть в стороне от всей суеты главного офиса. Здесь же в обычные дни в каждом углу кипела жизнь, но сейчас в общем зале были лишь скучающие дежурные авроры, занятые перекладыванием документов с очень важным видом с одного края стола на другой, явно лишь создавая иллюзию бурной деятельности. Тонкс оказалась перед дверью Робардса, и, судя по громким голосам, раздававшимся изнутри, поняла, что у него в кабинете кто-то есть. Она неуверенно постучала несколько раз по дверному косяку и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет. Робардс расслабленно сидел за своим столом. Перед ним, уперев руки в поверхность стола, словно белые скалы Дувра над заливом, возвышался явно чем-то недовольный Праудфут в полном боевом аврорском обмундировании. — Старший аврор Робардс? — подала голос Тонкс, застыв в дверях кабинета. Робардс выглянул из-за спины Праудфута, выдохнул в сторону струю дыма и кивнул: — Аврор Тонкс, — поздоровался старший аврор. — Проходи, мы с Джеком уже закончили. — Но мы не закончили, Гавейн, — сквозь зубы сказал Праудфут, и Тонкс заметила, как его руки сжались в кулаки. Робардс затушил сигарету в утыканной бычками пепельнице и раздражённо выдохнул, глядя на мужчину снизу вверх: — Если ты сейчас не съебешь из моего кабинета, Джек, то мы закончим с тобой навсегда, — он посмотрел на него исподлобья. — Я уже заебался слушать твои отговорки: целый отряд оперативников не может выследить и поймать какого-то бродягу. От Аластора она слышала, что Робардс был любителем использовать крепкие ругательства, но никогда раньше не слышала это своими ушами. Праудфут чертыхнулся и, резко развернувшись на каблуках, прошёл мимо Тонкс, совершенно проигнорировав её существование, но явно уязвлённый тем, что она стала невольным свидетелем этой сцены, разыгравшейся между ним и Робардсом. Тонкс прошла вглубь кабинета и аккуратно положила принесённые с собой документы на край стола начальника опергруппы. — Как тебе служба у Аластора? — дежурно поинтересовался он, оставив документы без внимания. — Ещё не хочешь сбежать обратно в общую обойму? Она отрицательно покачала головой. Перспектива просиживать штаны в общем зале в ожидании, когда её назначат на ведение какого-нибудь значимого дела, дописывая рапорты за старшими аврорами, никак ей не прельщала. У Аластора, конечно, тоже вся бумажная работа обычно валилась на её плечи, но, по крайней мере, если его назначали на какое-то дело, он всегда брал её с собой. — У вас, вроде, достаточно делопроизводителей, — Тонкс кивнула в сторону общего зала. — А на дежурства я и так всегда выхожу по первому требованию, — сказала она, вспоминая все те скучнейшие патрули, в которые её обычно ставили, когда не хватало людей в основном штате. Робардс задумчиво кивнул и достал из кармана мантии серебряный портсигар, выудил из него сигарету, обернутую в коричневую папиросную бумагу. — А где, кстати, твой шеф? — спросил он, крутя в руках сигарету, из-за чего из неё выбилось некоторое количество табака. — Я, вроде, вызывал вас обоих. Дверь в кабинет вновь открылась, и в комнату без стука вошёл Грозный Глаз. Тонкс вопросительно уставилась на него. «Что ж ты не сказал, что тебя тоже вызвали?» Но тот даже не посмотрел в её сторону. — О, отлично, — Робардс, поджав губы, натянуто улыбнулся и жестом пригласил их к небольшой клетчатой софе у стены напротив его стола. Аластор, обогнув свою подчинённую, по-хозяйски уселся по центру диванчика, Тонкс осталась стоять чуть сбоку от него, ощущая, как обстановка, накалившаяся после спора, разгоревшегося между Робардсом и Праудфутом, так и не разрядилась. — Старший аврор, если вы по поводу рапорта о сегодняшнем задержании… — начала она. — Я не по поводу вашего сегодняшнего дела, аврор, — прервал её Гавейн, вставая со своего места и закладывая так и не подожженную сигарету себе за ухо. Робардс обошёл свой стол и, уперевшись бедрами о его край, скрестил руки на груди. Он посмотрел сначала на Тонкс, а потом более пристально на Аластора и склонил голову. Она отметила, как сильно напряжена его челюсть, он явно был чем-то чертовски недоволен. — Грюм, почему до меня последнего доходит информация о том, что мой младший аврор командируется чёрт знает куда, да ещё и чёрт знает с кем? — Это мой младший аврор, — Аластор невинно пожал плечами. — Ты сам отдал мне её несколько лет назад. — Грозный Глаз выглядел очень спокойным, а вот Робардс же, явно был на взводе. — Ты нарушил субординацию, я сегодня даже не знал, как реагировать, когда мне на подпись принесли их командировочные удостоверения, — он кивнул в сторону Тонкс. Она бросила взгляд на его стол и разглядела там несколько раскрытых «корочек» и уже знакомую фотографию Люпина в более уменьшенном масштабе на одной из них. — Да ещё и с этим… — он махнул рукой в сторону своего стола, — убийцей. Тонкс поморщилась, но неожиданно смешливый тон Грозного Глаза удивил её сильнее, чем резкость Робардса. — Гавейн, ты сердишься из-за того, что тебя не поставили в известность, или из-за потери аврора, которого ты сам отправил ко мне в отдел? — с полуулыбкой спросил Аластор. — Если дело в первом, то я готов понести наказание, но за второе оправдываться перед тобой я не намерен. Я сам решаю, что мне делать с моей подчиненной, которую вы списали со счетов. “Списали со счетов?”— Тонкс нахмурилась и покосилась на своего начальника, надеясь, что он это как-то пояснит, но тот не обращал на неё никакого внимания, словно её вообще здесь не было. — О, ты сам её выбрал, не отпирайся, ты любитель списанных, всё время надеешься, что из них выйдет какой-то толк. Но один неуправляемый, а второй непредсказуемый, — Робардс небрежно махнул рукой в сторону Тонкс. Её присутствие в кабинете совершенно игнорировалось, словно сейчас на ней была надета мантия-невидимка. — Я здесь, вообще-то — вспыхнула Тонкс. — Если вы хотели перетереть мне кости, то вам стоило это делать наедине друг с другом… — Тонкс… — тон голоса Аластора явно предостерегал её продолжать, но она его не послушала. — И ваши с Люпином личные тёрки, с… — О, так она в курсе, — Робардс резко прервал её. — Личные тёрки? — его голос стал холодным, как Темза в декабре. Он перевёл мрачный взгляд своих серо-зелёных глаз на неё. — Ты называешь личными тёрками то, что он виновен в смерти наших товарищей и не понёс за это никакого наказания? Она хотела ответить, но в разговор вмешался её наставник. — Люпин строго следовал приказам, а то, что он не дал себя прикончить, это просто здравый смысл, — спокойно ответил Аластор, выуживая из кармана своего плаща курительную трубку. — Или ты хотел, чтобы он поднял лапки, когда на него с непростительными заклинаниями нападают свои же? Грюм мягким щелчком пальцев поджёг табак и начал раскуривать трубку, выпуская дым маленькими колечками. — Строго следовал приказам? — прорычал Робардс. — Он ведь растерзал их! — Он действовал методами, которые были наиболее эффективны в его случае. — Его методы работы — убить всех, а потом разбираться, да? Херовые такие методы. Если бы она не чувствовала сейчас ужасной усталости, то происходящее точно бы спровоцировало срыв, но в данный момент у неё оставались силы лишь на то, чтобы быть практически безмолвным наблюдателем спора, который, по всей видимости, разгорался довольно часто в общении Грюма и Робардса, и был одним из камешков фундамента их взаимных претензий друг к другу. — Твои парни много в чём тогда разобрались? Увидели оборотня и решили записать себе «звёздочку» на погоны? — провокационно спросил Грюм, протяжно выдыхая дым, от чего комнату моментально заволокла белёсая пелена. — А как, блядь, его отличить от других таких же, как он? Именного ошейника он не носит, — пренебрежительно бросил Робардс. Тонкс нахмурилась: — А разве тогда было полнолуние? — она посмотрела на своего наставника. Тот отрицательно покачал головой, подтверждая её предположение. — Много ли других оборотней может трансформироваться вне цикла? — она провокационно перевела взгляд на хмурого Робардса, на лице которого сейчас играли желваки. Аластор развёл руками: — Мой списанный аврор сообразительнее, чем твои опытные. — Люпин должен был понести наказание, — сквозь зубы процедил Робардс, нервно стряхивая с рукавов своей рубашки несуществующие пылинки. — Ты хочешь справедливого суда или слепого возмездия? Он был оправдан Визенгамотом. Единогласно, — сухо констатировал Грюм, пристально наблюдая за нервными действиями начальника опергруппы. — Ты сам прекрасно знаешь, что его оправдательный приговор связан с назначением Фаджа на должность Министра Магии. Корнелиус просто захотел себе в команду убийцу, но теперь сам не может его контролировать, и этот ублюдок опять… — Робардс закусил губу и отвёл взгляд, перебирая пальцами складки рубашки на сгибе локтей. — Гавейн, мы с тобой обсуждали это уже сколько раз? — Аластор вскинул бровь. — Ты просто должен был сам… — Я знаю, что я должен был, Ал, — резко оборвал его Робардс. Грюм мягко кивнул. Тонкс хватило ума не произносить вслух имя напарника Гавейна, поиск которого и был связан с бойней в Катерхэме, речь о котором явно сейчас была затронута. — Тогда ты понимаешь, что, чтобы такого больше не произошло, Гави, нам и нужно назначение этих двоих в одну упряжку… Робардс как-то нервно почесал затылок, чем напомнил Тонкс взъерошенного мангуста. — Я всё равно не согласен с этим назначением, — строго заключил он, возвращаясь за свой стол. — Твоё согласие не требуется, — сухо ответил Аластор. — Только подпись. — А то подпись не является согласием, — скептически отозвался Робардс. — Иногда приходится переступать через себя, Гави. Особенно, если хочешь продвигаться по службе и дальше, — ответил спокойно Грозный Глаз. — Иначе сам подумай, как это будет выглядеть, если ты не согласуешь документы уже после их подписания Руфусом и Фаджем. Робардс выругался себе под нос. — Ты просто загнал меня в тупик, Ал, — и медленно покачал головой. — Я надеюсь, что ты уверен в этом назначении, и я сейчас не участвую в отправлении этой девчонки на самоубийственную миссию. Робардс скривился и поднял взгляд на Тонкс, наконец, возвращая своё внимание к ней. — Люпин ведь и тебя убьёт без оглядки на совесть, — она уловила, что в его голосе появились нотки горечи. — Вокруг него слишком много смертей. А если даже Фейрберн не смог с ним управиться… — Она с ним справится, — уверенно сказал Аластор. — И если бы ты дал ей шанс проявить себя, то понял бы это, — Грюм закинул ногу на ногу и раскинул руки на спинку диванчика. — Ты точно выжил из ума, старый… — Гавейн потёр виски одной рукой. — Младший аврор Тонкс, — он вновь обратился к ней, — я прямо сейчас готов дать вам назначение, если вы откажетесь от этого дела: старший аврор Праудфут просил усиление к себе в команду, я поставлю вас к нему в опергруппу на обеспечение защиты Хогвартса от… — он запнулся и посмотрел на Аластора: тот скалился, закусив прикус трубки, — угрозы нападения беглого преступника, — закончил он и испытывающе посмотрел на Тонкс. Она вздохнула: — Спасибо, сэр, — кивнула она, нервно вцепившись в сгибы на локтях своей кожаной куртки. — Я с удовольствием согласилась бы на это предложение ещё неделю назад, — призналась она, не глядя в сторону Аластора, но краем глаза отмечая, что тот согласно кивнул. — Но сейчас у меня уже есть назначение… и напарник. Гавейн нервно достал сигарету из-за уха и, мягко покачав головой, поджал губы. — Принципиальная и самоуверенная, — кивнул он на неё, глядя на Аластора. Тот развёл руками: — Других не держим. Робардс прикурил сигарету, глядя на Тонкс. В горький дым трубочного табака вмешался дым с привкусом шоколада и лимонной цедры. — Я вас услышал, — сказал он, указывая двумя пальцами с зажатой сигаретой в них в сторону Тонкс. — Вы свободны, аврор. Тонкс кротко кивнула и, развернувшись на пятках, отправилась к выходу. — В кабинете меня подожди, — бросил Грюм, когда она уже почти открыла дверь. Сжав дверную ручку, она замерла, вздохнула и строго посмотрела на Аластора. — Пожалуйста, — добавил он, обернувшись к ней и мягко усмехнувшись. И услышала нервный смешок Робардса у себя за спиной. Вновь оказавшись в своём кабинете, она на автомате прошла вглубь комнаты и села за свой стол, так и не включив свет. Сейчас она сама ощущала, что напряжена, как лампа накаливания, но тишина и темнота вокруг немного успокаивали её, словно уменьшая мышечное напряжение и нервозность. Своим отказом Робардсу она практически загнала себя в угол, будто бы намеренно не оставляя себе пространства для отступления или сомнений в том, что единственно оставшийся для неё вариант развития событий это напарничество с Римусом, пусть сейчас она и не могла представить, куда в конечном итоге может привести выбор именно этой дороги. Но если бы она сейчас всё же согласилась на предложение Робардса, то какую цену ей пришлось бы заплатить? На волнующий Фаджа вопрос, теряет ли Люпин контроль, у неё уже был ответ, хоть прямо сейчас иди с докладом к Министру. Но сделай она это, Римус бы точно реализовал свою угрозу. И она опасалась, что это бы запустило череду необратимых последствий: вскрывшаяся информация о её бесконтрольных метаморфозах — чертовски опасных как для окружающих, так и для неё самой — точно бы поставила жирную точку на её аврорской карьере. А подтвердить правдивость слов Римуса было бы, как говорит её наставник – как два пальца обоссать. Стоит только поднять протокол её лечения в Мунго в тот злополучный летний день, когда ей впервые пришло в голову попробовать морфировать в магическое существо, а если вдобавок ко всему привлекут обливаторов, то её воспоминания станут ещё большей уликой против неё самой. И даже влияние её начальника не спасло бы от такого исхода событий. И, как она предполагала, в лучшем случае её бы просто уволили со службы, в худшем — могли запереть в каком-нибудь изолированном месте, где она никому не навредит, наподобие магической лечебницы при аббатстве на острове Инчкольм в Шотландии. Но раскрытие ею тайны Римуса, определённо, ударит больнее. Вплоть до лишения его свободы или, что ещё хуже, жизни. Никому в здравом уме не придет идея держать в Министерстве на отдельной ставке неконтролируемого и чертовски опасного оборотня, на которого не действует аконитовое зелье и который может обращаться вне стабильного лунного цикла… Неожиданно она поймала себя на противоречивом чувстве, что даже думать о том, чтобы кому-нибудь рассказать про секрет Римуса, ей было некомфортно, словно идти против ветра. Впервые она осознала, что сейчас они, и правда, находятся в довольно схожих ситуациях, и могла понять его чувства. Его тоже прижали к стенке, обрубив возможные ходы для отступления. Он оказался в такой ситуации, что ему самому при данном раскладе было выгодно, чтобы у него в напарниках была она — протеже его бывшего наставника, который явно не просто так подсуетился, чтобы они оказались в одной «обойме». И чтобы хоть как-то обезопасить её, Люпин доверил ей свою тайну, явно переступив через собственные принципы, хотя, конечно, мог этого не делать. Но когда она сказала ему, что готова в случае чего прикрыть его спину, то ничуть не кривила душой. К тому же, Римус обещал, что попытается помочь ей с обретением осознанного контроля над способностью. Но что если его срыв произойдёт раньше, чем она овладеет своим даром? Насколько он опасен? Ей же всего лишь случайно единожды удалось его вырубить своей способностью, над которой она и контроля то толком не имеет, но от которой будет зависеть в критической ситуации. И надеяться на неё в бою сродни подкидыванию монетки с наивным расчетом на то, что та выпадет нужной стороной. Однако, если в подкидывании монетки этот шанс равняется один к двум, то возможность того, что её способность в экстремальной ситуации сработает в нужном ей ключе, была сильно меньше. Делать основную ставку на это казалась неоправданным риском, сравнимым с самоубийственным прыжком в пропасть, с надеждой, что на дне её будет ждать мягкий батут или стог сена, что смягчат падение и нивелируют возможную катастрофичность последствий. Непредсказуемый аврор и неконтролируемый оборотень, как обозвал их Робардс, точно не та партия, на которую стоит ставить все деньги, отправляя на другой конец света для расследования убийства. Тонкс откинулась на стуле, сведя руки на затылке. Если бы она курила, то сейчас бы ей точно понадобилась бы сигарета. Дверь кабинета плавно открылась и через порог, немного прихрамывая, вошёл Аластор. Он щёлкнул выключателем, и яркий свет залил окружающее пространство комнаты. Тонкс сощурилась; Грозный Глаз, уставившись на свою подчинённую, удивлённо вскинул бровь. — Ты чего в темноте сидишь? — буркнул он как-то устало, проходя мимо неё к своему столу. — Почему ты назвал меня списанным аврором? — требовательно спросила она, вместо ответа не его вопрос. Грозный Глаз протяжно выдохнул и плавным взмахом руки трансфигурировал свою чайную кружку в лейку для полива цветов. — А то ты не знаешь, — он плюхнулся на своё рабочее кресло и закинул свою искусственную ногу на банкетку. Она не ответила, продолжая пристально смотреть на него и зрительно требуя более развернутого объяснения. — Потому что тебя ни в какую не хотят ставить на серьёзные дела, а я не вечный, — ответил он, и мягким жестом ладони отправил лейку на полив притаившегося среди книг на полке над её столом сиреневого фикуса. — Но почему?! — повторила она с плохо скрываемым раздражением. — Во-первых, потому что ты очень хреново работаешь без палочки, это сильно подпортило тебе начальную позицию на доске… — пояснил всё так же устало Аластор. — Пусть при работе с ней ты сейчас практически не уступаешь тому же Сэвиджу, но руководство банально боится того что, будучи обезоруженной, ты не сможешь дать отпор. Тонкс раздосадовано подперла кулаком щеку. Это она и правда знала: видела, что ей не доверяли сложные задачи, а лишь грузили рабочее время слежками и патрулями с которыми справлялись и обычные стажёры. — А во-вторых? — безрадостно поинтересовалась она. — А во-вторых… ты — Блэк. Многие в Аврорате очень предвзято смотрят на семейную историю, — пожал плечами Аластор. — Тебя вообще не хотели зачислять на стажёрские курсы, узнав фамилию твоей матушки, но тут сыграл твой главный козырь с вот этим вот… — он покрутил пальцами, явно пытаясь как-то изобразить её умение морфировать. — И этим же ты заинтриговала меня, а я уже по старой дружбе уболтал Руфуса, чтобы после практики тебя целенаправленно назначили ко мне под полную ответственность, — он многозначительно повёл бровью. — Гави тогда первый месяц возглавлял оперативный отдел и явно был только рад тому, что непредсказуемый младший аврор с дядей-уголовником в семейном древе не будет маячить у него в отделе и, случись что, не испортит статистику. Тонкс закатила глаза: — Уж Робардс точно не тот, кто будет смотреть на происхождение, тебе не кажется? — Тонкс знала, что Робардс был маглорождённым и долго пытался доказать свою значимость до того, как пару лет назад всё же смог достичь своего назначения на должность главы оперативников. — Он не похож ни на бюрократа, ни на сноба. — Никто не застрахован от внешнего влияния предрассудков, — он пожал плечами, одновременно, аккуратным жестом ладони отправляя лейку к небольшому перекошенному кактусу, который ей чем-то напоминал самого Грюма. — А потенциал сложно разглядеть, если не давать шанса проявить себя. И то, что Гавейн сегодня согласился назначить тебя в отряд по защите школы от Блэка, — он мягко усмехнулся, — прямой конфликт интересов. Сегодня бы он тебя назначил, а завтра ему бы пришлось тебя отзывать, потому что ты не имеешь права участвовать в этом деле из-за возможной личной вовлеченности. — Аластор взглянул на неё с нескрываемой тёплой улыбкой в глазах. — Так что ты молодец, что не поддалась на его подачку. Она согласно кивнула. Значит то, что ей предложил Робардс, было своего рода просто проверкой её намерений и того, что она не боится, и полностью осознаёт опасность этой затеи. Тонкс оперлась локтями о стол, переплетая пальцы между собой: — Ал, ты тоже считаешь, что Римус опасен? — спросила она, нервно закусив ноготь на большом пальце. Аластор поймал лейку на лету, и сам приложился губами к её носику, сделав большой глоток. — Он опасен, — подтвердил он, вытирая губы тыльной стороной ладони и отставляя лейку на край стола. — Ты же так и не посмотрела его легилименцию, — серьёзно констатировал Аластор. — Если бы ты увидела это своими глазами, у тебя бы точно не возникло этого вопроса. Отпираться не было смысла. Тонкс обхватила себя за плечи и отрицательно покачала головой. Грюм облизнул губы и, вытащив из кармана мантии трубку, закусил мундштук. — Поэтому твой взгляд на Римуса и отличается, — продолжил он, и она услышала как потеплел и его голос. — Но Рем не хладнокровный убийца, как кажется со стороны, у него слишком сильно развита… совесть, — он как-то смущённо кашлянул. — Ты спрашивала, на каком принципиальном вопросе у нас с ним разошлись взгляды, — Грюм сощурился и внимательно посмотрел на неё. — Это вопрос совести. Кабинет заполнил горчащий запах трубочного табака. Тонкс согласно кивнула, вспоминая их с Римусом ночной разговор и условия, которые он перед ней поставил. — Я понимаю, о чём ты, — вздохнула она, чувствуя, как где-то в районе желудка вновь завязывается тугой узел тревожных переживаний. — Но я ничуть не лукавил, когда говорил, что уверен, ты найдёшь на него управу, — добавил он чуть погодя. — Только разберись со своими срывами. — В том то и дело, я не уверена, что справлюсь, — покачала головой Нимфадора. — Если я буду без палочки, и Римус нападёт на меня, от меня мокрого места не останется. Аластор с подозрением посмотрел на неё исподлобья. — А с чего вообще он должен будет нападать на тебя, Тонкс? — в его голосе звучала насмешливая провокация. Она прикусила язык. Если и говорить Аластору о том, что Римус уже терял самоконтроль, будучи обращённым, то сейчас было для этого самое подходящее время. Грозный Глаз, неспешно потягивая трубку, выжидательно буравил её взглядом. Пауза для ответа затягивалась, а она всё не решалась это озвучить, лишь неопределённо пожав плечами. Грюм, так и не дождавшись ответа, махнул рукой в её сторону и вздохнул, доставая из внутреннего кармана плаща кисет с трубочным табаком. — Я знаю Римуса и знаю тебя, ваши способности и, что более важно, ваши характеры. И я сейчас говорю не о вашей похожести, Тонкс, а скорее наоборот — о том, что он, в случае чего, сможет уравновесить твою… непредсказуемость. — Ты знал его почти десять лет назад, — Тонкс развела руками, выдохнув от облегчения, что он сменил тему. — Многое могло измениться. — Знаешь, как говорят: «Старого пса новым фокусам не научишь», — усмехнулся Грюм, засыпая щепотку табака в чашу трубки. — Не такой уж он и старый, — нервно хихикнула она. — Ему всего тридцать три. — Ну, постарше тебя, а у меня даже с твоим обучением проблемы: до сих пор не можешь выучить, что до того, как входить в кабинет, надо дождаться, пока тебя пригласят, — уже шутливо буркнул он. — В любом случае, я уверен, вы должны сработаться, этот такой же, — Аластор пространственно махнул рукой, явно имея в виду Римуса. — Все вокруг так сгущают краски, что кажется, что это мы с тобой, Ал, наивные дураки и доверяем Люпину, а все остальные просто пытаются открыть нам на него глаза. — По понятным причинам, вокруг Римуса выстроился неоднозначный образ, который со временем лишь разросся слухами о его жестокости и хладнокровии, и который он сам не торопится развеивать, — Аластор принялся раскуривать новую забивку. Тонкс понимающе кивнула и потёрла глаза от попавшего в них едкого дыма от тлеющего табака. — Знаешь, что мне не даёт покоя, — она нарушила тишину, когда тревожащая её мысль окончательно сформировалась в голове. — Тогда, в том деле… В Катерхэме, вероятно, Эйнсли и Фэйрберн не смогли определить, что это был Римус... но он-то не мог не узнать их. Аластор поджал губы и задумчиво кивнул, словно соглашаясь с правильностью её мысли: — В этом и заключается главная претензия Гавейна к Люпину: почему, узнав их, тот не использовал нелетальные методы. Но его вывод прост: хоть Римус в обороте и осознает свою самость, контролировать уровень прикладываемой силы он не способен. Она серьезно посмотрела на своего наставника: — И ты тоже так считаешь? Аластор вздохнул и неопределённо пожал плечами: — Когда он от меня ушел, такое иногда происходило, но, как ты правильно отметила, прошло десять лет, многое могло измениться, — он как-то загадочно повёл бровью. — Ты знаешь, что сам себе противоречишь? — она недоверчиво сощурилась на него. Грозный Глаз в ответ удивлённо посмотрел на неё. — Старый пёс — новые трюки? — пояснила она, припоминая тезисы им же озвученной крылатой фразы. — Ну, по сути, это не новые трюки, а всего лишь оттачивание старых, их совершенствование, а уж в этом Рему упёртости не занимать, — его губы изогнулись в мягкой улыбке. Тонкс задумчиво закусила нижнюю губу. — Тогда... Получается, когда авроры напали на него, и Рему пришлось отбиваться, будучи обращённым, либо он не мог контролировать свою силу… Она смотрела в одну точку перед собой, слушая, как плавно выдыхает дым Аластор, и холод от приходящего осознания вместе с табачным дымом забирается в лёгкие, подбираясь к центру груди и сковывая внутренности словно колючей проволокой. — …либо это мог быть его осознанный выбор — убить их,чтобы впоследствии они не стали такими же… Как он, — закончила она и с замершим дыханием посмотрела на своего начальника. — Ты умница, Тонкс, — мягко ответил Грюм, протяжно выдыхая табачный дым. — Всё поняла. Этот последний вывод, который она озвучила Аластору, был до чёртиков пугающим, но зато мог объяснить очень многое в Римусе: его радикальные взгляды, моральные ориентиры, а также его стремление к самоизоляции.Прожив столько лет с ликантропией, испытывая на себе стигматизацию со стороны магического британского общества, а также страдая от последствий трансформаций, он, безусловно, не хотел никого обрекать на такую судьбу или допустить возможность, что он при потере контроля причинит смерть кому-то невиновному. Но неужели, он в действительности считал более гуманным осознанно лишить жизни тех, кто мог заразиться, лишь бы не передавать им это? Обычный оборотень за те же самые двадцать восемь лет, что Люпин жил с ликантропией, трансформировался бы более трёхсот раз, а учитывая, что Римус имеет возможность превращаться не только в полнолуние, его количество превращений может в два или даже в сколько угодно раз превышать эту цифру — и этот процесс явно нельзя было сравнить с беззаботной прогулкой по парку. Тонкс вздохнула и села на свою кровать, держа в руках пару помятых, всё ещё влажных футболок, которые так и не успели высохнуть к её возвращению домой, температура в её комнате так и не поднялась, было зябко и неуютно. Как оказалось, все необходимые для поездки вещи уместились в обычный походный магловский рюкзак, ей даже не пришлось накладывать расширяющие чары. В комнате из её вещей осталось лишь постельное бельё, электрический обогреватель, старый матрац и забавная бронзовая статуэтка Фредди Меркьюри, изображённого по пояс в своей “позе ярости”, размером с её ладонь, которую ей подарил Чарли прямо после их выпускных экзаменов. Брать её с собой совершенно не было смысла, не смотря на свои небольшие габариты, она была чертовски тяжелой. Но глядя на неё, Тонкс неожиданно для себя ощутила странное чувство, что всё складывается так, как должно было сложиться. Словно до этого она всё это время была в режиме ожидания чего-то такого, что подтолкнёт её и придаст начальное ускорение для движения вперёд. Это ощущение было необычным, напоминало лёгкую деперсонализацию, но при этом было уютным и уместным и исходило откуда-то из глубины. Она мягко улыбнулась и закинула бронзового Меркьюри поверх тёплой шерстяной мантии. До вылета оставалось меньше пяти часов.