Доза 5.

Я шла со второго этажа утром, после первой пары. Вокруг было довольно пусто, все уже выбежали на улицу.. кроме него, конечно же. Должно быть, это на самом деле так и происходит: бесцеремонно, без всякой чувственной романтики. Снэп схватил меня за воротник, впечатав в лестничные перила. Я ахнула от неожиданности, и все же, не возникло и мысли о том, чтобы остановить его. Мои руки, словно следуя неизвестной мне прежде привычке, нашли его плечи, сжимая ткань рубашки. Перегородки давили мне на позвоночник, заставляя выгнуться во время этого резкого действа. Он прижал меня, в мгновение ока схватив мои губы своими. Я вздрогнула от боли, прижавшись к нему: он укусил меня. И все же, я ответила на поцелуй жадно, с потребностью, крепко закрыв глаза. Взглянуть на него было бы самоубийством. Мое тело уступало, подстраиваясь под его хватку. Напряжение, накопленное за все это время, переросло в потребность целовать, хвататься, грызть, и снова целовать друг друга. Или, по крайней мере, так чувствовала себя я. Мысли в моей голове одичали, оставляя меня в полном беспорядке. Мой язык нетерпеливо высунулся, прослеживая линию его губ, запоминая форму. Никогда я не думала, что мне выпадет шанс так тщательно изучить его. Мир растаял, все свелось к нулю, кроме его вкуса, его запаха, звука его хриплого, дрожащего дыхания. Дикость. Его руки были беспокойны, не зная, чего они хотят больше: схватить меня за волосы, или взять под контроль талию. Наконец, я ощутила, как его пальцы впились мне в затылок, фиксируя голову. Секундой позже я приоткрыла ему рот, и наши языки встретились, образуя новый уровень близости. Вместе с тем, гул удовольствия, прежде приглушённый, сорвался с моих уст. Каждое прикосновение к нему было словно объятие с оголенным проводом. И не заботило меня, услышит ли кто-то слабое эхо на лестничной площадке, или, может, заметит наши фигуры в этом интересном положении.. И именно в тот момент, когда я захотела отдаться полностью, он отстранился, так же резко, как и прильнул. Наконец мои глаза открылись, и первое, что я увидела, были его влажные, слегка припухшие губы. — Убить тебя мало.. — я прошептала, возвращаясь в реальность с каждым судорожным вдохом. Он улыбнулся. Самодовольная, почти садистская улыбка при виде моего беспорядка. — Катись отсюда, малышка Арбалет. — он ответил ласково, но не изменяя своей привычной язвительности. Мы все ещё хватались друг за друга. Мои пальцы неосознанно маскировали его плечи, он разглаживал мне рубашку по бокам. И как угораздило только поцеловать это паршивое лицо? Паршивое, и все же волнующее и пленительное. Вырвавшись, я сбежала вниз, и мы сделали вид, что ничего не произошло. Хотя, ничего ведь и вправду не произошло? Ну поцеловались и поцеловались. Подростки. Я не любила его, а он меня тем более. Конечно, я ведь не была одной из его фанатичных приверженцев. Поэтому это, казалось, ещё была безопасная зона. И все же, это не было чем то, от чего можно отмахнуться, совсем нет.. это была сладкая пытка, быть в его руках, и я, Арбалет, к этому пристрастилась. Арбалет, дочь Гюмпеля, кассирша в овощном ларьке. Мазохистка. На следующий же день он словил меня возле туалета, затянув в одну из кабинок. Он явно испытывал извращённое наслаждение, заставляя меня врезаться в какие то поверхности. Перила, двери, стены. Как и в прошлый раз, наши губы мигом встретились, словно чтобы препятствовать любым возможным словам и разговорам. Они бы все испортили. Наши тела толкались, ни то в борьбе ни то в танце, он лез руками мне под рубашку, а я пробиралась пальцами под его воротник. В тесном, приватном месте, мы хотели ощутить кожу к коже. После губ он спустился ниже, и я последовала его примеру, откидывая голову назад, открывая свою шею. Волна горячих, беспорядочных поцелуев покрыла эту область, вынуждая меня прикусить губу, чтобы не издавать звуков. Но это было едва выполнимо. Наверное, даже моко шоко не дурманил меня так сильно. Как мог он? — Снэп.! — вырвалось у меня, когда он оставил первый засос. Прямо на видном месте, прямо в школе. Безумие. Хорошо бы его изолировать, а меня в монастырь отослать. Слыша свое имя моим голосом, он лишь бесился сильнее. — Ради бога, заткнись. — прошипел он, хватая мои запястья, фиксируя их над моей головой. И мне действительно следовало бы заткнуться. Ничем хорошим это не закончится, если кто-то узнает, что в этой крайней кабинке заперлись Снэп и Арбалет. Я всхлипнула рядом с его ухом, немного извиваясь в новой позе. Я не могла пошевелиться, ответить на прикосновение, и это пробуждало мое сопротивление. Вырваться из его рук, наброситься, схватить в ответ. Но я была просто отдана ему на растерзание. Я кусала в ответ его челюсть, когда представлялась возможность, но это была лишь жалкая попытка оставить свой след, не полноценное притязание. Вся наша агрессия (и желание) склонялись к этому. Одна вещь, что отличала его от настоящего хищника - он не насыщался своей добычей. А добыча.. она не то что бы была жертвой. Она не убегала. Нас обоих видели в этом растрепанном виде, когда мы расходились по разные стороны. Его косой воротник, синяки на моей шее, наши красные лица. И мы оба были этим довольны. Раньше я бы и подумать не могла, что окажусь в таких отношениях с ним. С лицемерным, зазнавшимся придурком.. но все же я была не лучше. И, задумавшись об этом один раз, мне перехотелось думать о чем либо другом. Проблема, не так ли? Когда любая попытка придумать обновление в Ватсаппе сводится к нему, к его сладкому голосу, обволакивающему слоги моего имени, словно бархатная ласка: Ар-ба-лет. Снэп был настоящей проблемой. Но безвыходных ситуаций не бывает, верно? Все чаще и чаще в своем чате я писала о своей жгучей любви к мокошоко, к киршебротхен.. почти до одурения я расхваливаливала нечто такое тривиальное самым поэтичным образом, подавая это как иронию и шутку, но каждое слово посвящено несколько иному пристрастию. И будь я проклята, если признаюсь в этом кому либо вслух. Даже ему, ни за что на свете. Это ведь.. совсем не для глаз общественности.