Глава 4. "Никогда не думайте, как прекратить серые будни."

Кай Черницын

      Звук в динамиках наушников играет перебоями. По проводам ползёт мелодия, на чистоту которой приходится только надеяться. Гитарные аккорды, барабанные биты, меланхоличный вокал. В моем утре меняется только это, и то не всегда. Всё зациклено до невозможности.       Мама и Денис с утра одинаково выглядят как незнакомцы, нерешившие что между ними. Чай с сахаром стабильно ждет меня на столе, а перчатки валяются у зеркала. Предложение подвезти до школы озвучено и неловкое молчание в ответ на него.       Подъезд всё ещё такой же старый и гразный. На улицах вновь оказывается холодно и пустынно. Убежище от утренней метели всё ещё консервная банка-остановка. Глохнущий через каждый метр троллейбус приходит по своему расписанию, когда я чувствую как начинают отмирать пальцы. От водителя всегда одинаково несёт перегаром и водкой из бутылок в его кабине. Старуха-кондукторша с мертвецкими руками злобно следит за мной со своего кресла. Даже студент, бомж и какие-то бабки на своих местах. Полный состав, никого не потеряли, мои дорожные друзья и товарищи снова здесь.       Все и всё как будто готовы к исходным позициям чтобы запустить мой день снова. Мне, наверное, пора начать сходить с ума и строить теории заговора о всемирном дне сурка.       Школа встречает мою унылую физиономию блеклым светом в окошках. Охранник решает судоку и надеется, что никто не знает о содержимому его термоса помимо чая. Вахтёрша пропадает в своём зазеркалье кладовки. Раздевалка пуста, подоконник у коридора тоже. Сегодня первым физика, разнообразия это, к слову, мало добавляет. От скуки глаза изучают территорию церковной школы. Интересно, так ли всё печально у них? Я атеист и об ударе в православие как-то никогда не задумывался. Может кому-то проще жить отдавая всю свою волю и ответственность высшим силам. У них всё не так печально сейчас, но в общем плане такие личности заранее мертвы. Наверняка среди обучающихся там есть те, кому это всё в печонках снится. Жертвы религиозных фанатиков и отсутствия выбора. Думая какого им, моя участь цикличности не так печальна. Поэтому предпочитаю о них лишний раз не вспоминать. Правда теперь, открыта задача о ком же мыслить взамен.       Телефон в руке жужжит. Я нажимаю на вылезшее сообщение с мессенджера "ВКонтакте".

07:47

"Поработила кадетов": Смотриии       Под сообщением иконкой загрузки висела фотка. Я нажал на неё пальцем, ожидая, когда пиксели сойдутся во что-то членораздельное. На экране телефона виднелась мутноватое фото, кажется, дохлой синицы в какой-то коробке.

07:48

Вы: Какая прелесть Вы: Решила кладбище организовать?

07:49

"Поработила кадетов": Придурок, она живая ещё Вы: Ещё? Типо просто морг? Вы: Или лаборатория по вскрытию живности? С кадетов пример берёшь?       У иконки аватарки появляется "печатает...", я уже задумываюсь о том, оскорбят меня в ответ или нет. Узнать мне ответ не суждено. Прерывание мыслей, тоже часть моего дня сурка. — Доброе утро,       От неожиданности я, чертыхнувшись, почти падаю с подоконника. Оказывается, коридор вокруг меня уже давно заполнен подошедшими одноклассниками. Ещё Софа Синицына, оказывается, стоит прямо рядом со мной. — Доброе.. –Я хмурюсь, и она, кажется, воспринимает это на свой счёт.— Чего хотела? — Я.. Подсяду к тебе сегодня? –Софа неловко теребит рукава блузы. Я отстранённо киваю, снова включаю телефон. Одноклассница снова мнётся, хлопая светлыми ресницами.— Кому пишешь? — Сестра младшая.. –Без интереса отвечаю я, но после, все же открываю фото птицы в переписке и поворачиваю к Софе. После моих последних сообщений меня, к слову, уже обвинили во всех грехах человечества.— Птицу дохлую на улице подобрала, лечить будет. — Дохлую лечить?... –Понять иронию девушке, к сожалению, не дано. — Ну типо она и так и так умрёт, вряд ли Гер ей поможет. –Пожимаю плечами, убирая телефон. Отвечать на оскорбления настроения нет. — Понятно.. Бедная синичка... –Софа заламывает бровки и поджимает губы. Я прибываю в лёгком замешательстве, что при таком говорить.— Гер? Как это у тебя сестру зовут.. — Я Кай, у неё имя начинается на Гер, там не то чтобы много вариантов. –Я хмыкаю, наблюдая теперь уже замешательство одноклассницы. — Вы Кай и Герда?.. –Софа сомневается с ответом, и мне приходится подтверждающе кивнуть.— Хорошая у ваших родителей фантазия... — Не то слово. –Я отвожу взгляд, жмурясь. Тупой диалог имеет не менее тупой конец. Наверное, мне бы стоило его продолжить как-то, но желания нет. Я почти не с кем не общаюсь с класса и менять это не имеет смысла. Её попытка странная и неуместная. Что-то вроде лечения сквозной раны пластырем. — А у меня два младших брата, один тоже всю живность в дом тащит.. А родители не разрешают оставлять.. –Софа мягко улыбнулась, когда я уже собрался прибавить звука в наушниках. — Байкот домашним животным? –Слегка склоняю голову. — Вроде того.. У вас живёт кто-то? –Девушка отражает мой жест с оттенком своего любопытства. — У меня парень мамы, у сестры всё что с улицы домой притащит и кадеты по настроению. –Я хмыкаю, наблюдая реакцию Софы. Она несколько раз хлопает глазами, приподнимает светлые брови и отводит взгляд в сторону. — Вы... раздельно живёте? –Самое простое что можно спросить, из полученного спектра информации. — Типо того.       Звенит звонок на урок. Продолжиться нашему диалогу не суждено, и я спрыгиваю с подоконника, уходя в воронку одноклассников, вереницей сочащихся в кабинет. Догадываюсь, что Софа мельтешит за мной, своим маленьким и хрупким существом лавирую меж остальных.       Я усаживаюсь на место, где теперь примостилась одноклассница. Пока на парте постепенно появляются принадлежности, в голову лезет паутина мыслей. За эти пару дней Софы Синицыной стало как-то многова-то в моей жизни. Проблема в том, что и маячит перед глазами она уже стабильно второй день. Сложно не думать о чем-то нетипичином в твоих буднях. Я уже отвык сидеть с кем-то за партой, переговариваться на уроках и впринципе обращать внимание на чьё-то существование в классе. Хочется побыстрее решить нужна ли мне данная инновационная опция. От этого зависят дальнейшие действия: либо начать приспосабливаться и привыкать к такому, либо отрезать как можно быстрее.

***

      День, непонятным образом, идёт совсем не по плану моей вечной сансары. Когда он доходит до времени встречи с Марой и Вячем, я чувствую повышенную усталость, чем обычно. Мутный взгляд скользит по сидящим на подоконнике друзьям. Мара и Вяч играют в карты. Партия в самом разгаре, и девушка задумчиво щурит глаза. Её соперник же, кажется, совсем безучастным. Вяч крутит в руке нож бабочку, исполняя какие-то там трюки на автомате. На подоконнике разложена колода, стопка биты, выложенные Вячем карты и горка фантиков от конфет. Последнее это наша замена деньгам. Все фантики имеют разную ценность и выигрывая их, можно будет на что-то менять когда угодно. Схема ставок придуманная Вячем.       Они оборачиваются ко мне синхронно. Сегодня я пришёл последним.       Вяч соскакивает с подоконника, направляясь ко мне. Мара прижимает к себе карты, когда парень своей вальяжной походкой проплывает мимо неё. Наши руки сталкиваются в рукопожатии. — Ты че как сардина варёная? –Вяч наблюдает, как я даже огрызаюсь без интереса. — Ты вообще только хребет от неё.       Я отмахиваюсь и иду к подоконику. Вяч вероятно шагает за мной, но меня не сильно волнует. — Чего у вас сегодня было такого? –Мара тоже жмёт мне руку.— Доброе утро. — Ага, ахуенное. –Я забираюсь на подоконник на место Вяча, беря в руки его игральные карты. Парень опирается плечом на стену за моей спиной. — Ну дак что произошло? –Девушка всё же кроет выкинутые карты, и я складываю их в биту. — Ты как будто своей сплетней запустила всеобщий школьный пиздец. — Всмысле? –Мара ходит червовой восьмёркой, поднимая на меня глаза. — Все суетяться, как в улье. Сложнее сказать, кто сегодня не упомянул о трёх ангелах. –Я морщусь, и крою карту червовым вальтом. — Бита. И что такого?       Я убираю карты в кучу и выгибаю бровь в немом вопросе. Всмысле что такого? Наша школа это апогей тишины, которой может позавидовать апокалипсис из "Ходячих мертвецов". Сегодня это тишина сменилась жужжанием улья. Все шептались не затыкаясь, в начале каждого урока было это банальнейшее вступление. "Не волнуйтесь, это всего лишь временная мера... Психолог и полицейский в школе никак не помешают обычному учебному процессу... Нет, ничего у нас не происходит. Просто лишняя осторожность... Нет, мы не будем говорить о них". О них — это о трёх ангелах. После этой фразы зачастую о них как раз и говорили. Бедные дети, ужасные событий, зачем это вообще вспоминать и снова открывать дело. Такая смена обстановки в вечный гул не была сглажена ни музыкой в шипящих наушниках, ни сообщениями Герды обо всём подряд, ни местами приятными разговорами с Софой. Обычно школьные будни я переживал за счёт наушников и непрерывной работы над данной учителями работой. Это отличный вариант полностью абстрагироваться от шума и обязательной головной боли от него. Сегодня же, взбухшие от постоянной циркуляции крови, вены пульсировали на висках, несчадно давя на мозг.       Мой выразительный взгляд, кажется, донёс да Мары этот объем информации о критическом уроне моего организма. — Ладно уж, бедный наш страдалец социопат. –Девушка хмыкает, кроя выкинутых мною двух вальтов козырями. — Неужели у нас реально че-то будет снова происходить? –Вяч присвистывает, сдувая смольную прядь с лица. Всё это время он невозражающе наблюдал, как карточную партию ведут за него. Я подкидываю Маре карт ранга её козырей. — А ты в предвкушении что ли? –Оборачиваюсь через плечо, делая вид, что не замечаю хуморого взора соперницы на карты. — Да блять, нет конечно. Тут мусор что-то рыскает по этажам, а я бля.. –Он много значительно разводит руками. Мы понимаем о чём он и без продолжения.— Как вот? — Ты прикрывай свой конвейер пока..–Мара забирает себе карты, тоже смотря на Вяча. Парень жмурится, тяжело вздыхая и выглядя измученным. — Я не могу взять и прекратить. — А ты моги. Походи на уроки, побудь примерным членом общества. –Я подкидываю Маре ещё карт. Колода стремительно худеет. — Иначе кому-то придётся мочь вытаскивать тебя из ментовки. –Девушка старательно кроет карты, ловя ещё подкидов. Мы оба не смотрим на Вяча, но я догадываюсь, что тот стоит, закусив изнутри щёку и прикрыв глаза. — Не дёргайся, пока мент за стенкой. Он эту твою шаражку моментально прикроет. –Я безразлично смотрю на карты, каждая масть которых это козырь. Мара догадается, что это так, но с кем-то другим такой трюк бы прокатил. — Ты шулер. –Девушка предпринимает попытки, завалить меня количеством карт, но это безуспешно. Я пожимаю плечами, забирая последнего козыря, оставшегося в колоде, и сразу же скидывая его. — Да нахуй тебя, Кай. –Мара закатывает глаза, выбрасывая свои карты на подоконник. Она тянется ко мне хватая за рукав толстовки и тряся руку. Я даже не сопротивляюсь, когда из рукова внутрь толстовки скользят карты. Мара раздражённо фыркает. — Не пойман — не вор. Ты их во внутрь толстовки стряхаешь. –Я хмыкаю. Девушка поднимает край толстовки, оголяя часть кожи и доставая съехавшие карты. — Две...Четыре... Шесть, Восемь, Десять.... Двенадцать?! –Мара смотрит на меня, настолько бешенно, что я не сдерживаю смешка.— Это блять треть колоды! Кай, ты ахуел?       Я многозначительно развожу руками, забирая фантичный выигрыш и отдавая его Вячу. — Брат мой родной, как ты удачно пришёл! –Он забирает фантики, пожимая мне руку своими двумя кистями. — Я ведь выигрывала ему! Кай, ты предатель.       Мара раздосадовано собирает карты. Вяч посмеивается, убирая выигрыш куда-то в недры своих карманов. Я зеваю, кутаюсь в толстовку. Головная боль отходит, и удашающие силки ослабляют хватку. Даже если Мара кроет меня благим матом, а Вяч уже не посмеиваеивается, а натурально задыхается от смеха, здесь вразы спокойнее и тише.

***

      Мара и Вяч уходили вместе в противоположную сторону от остановки. Они жили недалеко друг от друга, поэтому приходили и уходили вместе. Когда мы только перешли из дуо в трио, Мара была крайне недовольна таким раскладом. Терпеть общество на тот момент ещё только моего друга она лишни раз не хотела. Сейчас может уже смирилась. А может Вяч перестал быть таким уже нестерпимым.       Они уходят дальше по тротуару. Два тёмных силуэты постепенно заметает снегом и я перестаю их различать. Хотя они всё ещё идут. Вяч несёт Марину сумку, сама девушка активно шагает по сугробам в попытке не запачкать джинсы и разбирает ему очередной школьный слух.       Я отворачиваюсь, идя к остановке. Она не то чтобы чем-то лучше, чем та, что у моего дома. Такая же консервная банка. В жёлтом свете уличного фонаря снег плавно падает. Где-то слева слышаться голоса выпущенных из школы учеников. На улице уже темно, как ночью. Небо мрачное и беззвездное.       Плечом опираюсь на стену остановки и выдыхаю пар изо рта. Музыка плавными нотами плывёт по проводам наушников. Океан одиночества встречает меня своей привычной немотой. В нём даже у шёпота волн нет звука. Ты сидишь у берега, тонешь в толще воды или плаваешь на поверхности. Все это сопровождается оглушительной тишиной и серым безразличием. Мне привычно в этой среде, она гораздо роднее и тише. Иногда не хочется и вовсе уходить от этого океана. — Ой... Привет       Я оборачиваюсь слишком резко, от чего появившаяся из неоткуда Софа отшатывается. У неё слишком прохладное на вид пальто, для сейчашней температуры. — ...Привет.. –Как-то неловко оглядываюсь.— Ты чего здесь?       За всё моё обучение в школе, я не разу не сталкивался с одноклассниками на своём маршруте. Мне не повезло или повезло жить далеко, когда большинство детей с других районов. Там где живу я квартиры подороже, отопление включают быстрее и находится офис IT-компании. Детей в моём районе тоже маловато. — Автобус жду? –Софа растерянно моргает. — ...Значит ждём вместе?.. –Неловкость нарастает и я хмурюсь, усердно строя раздражительность. — ...Значит ждём. –Девушка приулыбается, гораздо меньше удивленная таким стечением обстоятельств. В голову лезет странная мысль, что она знала, что встретит меня здесь. Мысль слишком странная, и я её выгоняю. — Что слушаешь? –Софа закусывает губу, кажется, не решаясь вести разговор, а может еще почему-то. — Земфира... "Прогулка". –Я возвращаю взгляд к однокласснице, та понимающе кивает. Софа кажется человеком, с которым у меня мог бы сойти музыкальный вкус. Точнее депрессивный его аспект.       Разговор снова слишком неловкий. Вроде надо его как-то поддерживать, но мысли не лезут в голову. Пауза затягивается. Мне кажется, что я слышу как какой-то особый таймер тикает, показывая сколько длится тишина. — Будешь слушать?       Софа удивлённо распахивает глаза. Я удивлён не меньше неё. Дурацкое состояние, когда сам не совсем соображаю, что предлагаю. Девушка, как в замедленной съёмке, кивает. Нам приходится встать вплотную, чтобы один из моих наушников достался и ей. Проводки растягиваются в разные стороны. Софа приулыбается, а я выгляжу так, как будто меня под пытками заставили тут стоять. Точнее я догадываюсь о своём подобном выражении лица.       Телефон вибрирует, и звук уведомления проходит по наушникам. Я поспешно дергаюсь и включая экран. В уведомлениях высвечивается иконка "ВКонтакте" и сообщение от Герды. Неловкая попытка смахнуть и обмороженные пальцы задевают проигрывающуюся песню. Я не совсем понимаю что происходит, когда мрачный мотив "Прогулки", сменяется на что-то гораздо более приятное и позитивное. Софа любопытно поворачивается ко мне. Это зря, мой мозг выдаёт ошибку и предлагает вариант тупить в экран телефона.       Проигрыш мелодии идёт пол минуты и начинаются слова.

Co cкуки выучить уроки -

Нам сегодня не до них

В грудной клетке космос, детка

Части сердца взорвались

      Я всё еще туплю, и когда заканчивается проигрыш припева. Софа отходит от растерянности гораздо раньше. Наверное, она вслушивается в идущие дальше строчки припева.

Между нами импульс тока

Притяжение, вещества

Может, физика жестока

Только химия права

      Песня не такая популярная. Она вышла в этом году, но как-то особо запала в душу своим спокойным мотивом. Пока я раздумываю над тем, что делать, до свободного уха доходит звук тихого напева. Девушка еле слышно подпевает мелодии. — Ты тоже знаешь эту песню? –Софа озвучивает то, что крутится у меня на языке. Я тупо киваю, и она радостно улыбается. Теперь уточнять знает ли она эту песню слишком глупо.

Мы в плену закона Ома

За границей наших тел

Репродукции основы

Юный фауны удел

      Троллейбус приезжает на конец второго куплета. Софа тянет мою отсутствующую от этого мира персону в салон. Мы вместе платим за проезд, потом приходится сесть рядом в салоне. По негласной договорённости я мотаю по кругу "Химию" всю поездку.       За запотевшим окошком меняются дома, блеклый свет фонарей отражается пятнами. Метель усилилась и хлопья снега хаотично кружат повсюду. В салоне тепло, и немного клонит в сон. Кондукторшу, кажется, тоже, потому что та сгорбленно застыла на одном месте. Софа слегка опирается на моё плечо, чтобы было удобнее. Мы находимся в какой-то особой прострации, отдельно от всего остального. Кажется, кто-то довёл Софу к моему океану одиночества. Вместе здесь странно, но не неприятно. Я не привык его делить с кем-то, это выбивает из строя мозг.       Я почти пропускаю свою остановку. Приходится резко подскачить, чем испугать Софу. Она тоже выходит из нашей общей прострации, когда нашуник выдёргивается из её уха. Я спешу к дверям троллейбуса, оборачиваясь на последок. Девушка смотрит на меня, хлопая глазами. — Моя остановка.. Пока, до завтра..!       Я смазано машу рукой, выпрыгивая из закрывающихся дверей. Не ответа Софы, не махания в ответ я не успел запечатлеть. Хочется думать, что и то, и другое было. Я даже не обращаю внимание на то, что один из наушников так и свисает вниз. Уже как-то привычно только с одним.       На улице холодно. Наступает резкий констраст с салоном, и я ёжусь. Никогда бы не подумал, что совместное прослушивание физиками песни "Химия" будет приносить удовольствие. Телефон снова вибрирует. Я открываю шторку с уведомлениями. Это сообщений в чате с Марой и Вячем.

16:03

"Мара гумка": М-да, вряд ли выживет       Пальцы пролистывают чат, в попытке вспомнить о чём речь. Сверху отправленная мной фотка Гердиной синицы. Вроде я скинул её чтобы показать ребятам. Сообщение Мары ответ на фото.

***

Герда Васильевская

      В частном доме жить это роскошь. Такое в нашем городке может позволить себе мало кто. Мой отец может, поэтому я живу в двухэтажном домике с частной территорией. Весь второй этаж занимает мастерская отца. Там же его спальня. Я сплю на первом этаже, у меня есть своя комната. Наверное, она довольно большая. Обои с цветами, вечно висящие гирлянды, туалетный столик с большим зеркалом, двуспальная кровать, большой подоконник с подушками и пледом.       Я лежу на животе на кровати и болтаю ногами. На электронных часах уже глубоко за три часа ночи. Взгляд сонно скользит от книг, к фотографиям прикрепленным на зеркале. Иногда глаза застывают на коробке с синицей, стоящей не прикроватной тумбочке. Ей становилось лучше. Я была в этом уверена.       Когда я зеваю уже в третий раз, раздаётся стук. Подскачив с кровати, ноги несут меня к окну. Там, за грязными стеклом, стоит Илья. Он машет мне рукой с другой стороны. Я свожу брови, и скрещиваю руки на груди. Его принесло сюда к пол четвёртого утра. Парень, видимо поняв, что легко он не отделается, тоже нахмурился. Илья сложил руки в молитвенном жесте, склоняя голову на бок. Закатив глаза, я всё же открываю окно со скрипом ручки.       Снежинки хороводом врываются внутрь, опадая на пол. Морозный воздух ползёт следом, окутывая меня. — Четыре часа утра. Рекрутов, ты ахренел? — Ну Гер, дела были. Я ведь пришёл. –Он опирается руками на подоконник с другой стороны. Когда с моей стороны не наступает помилование, Илья тянется в карман куртки и высыпает на подоконник внутри горстку жевачек "Love is...".— Гер?       Я неприклонно хмурюсь. Это мои любимые жвачки. И он это знает. Парень вздыхает, доставая из кармана ещё и леденец на палочке в форме сердца. — Прости Герда, я козёл, нет оправданий. –Илья вздыхает, поднимая на меня глаза. Он специально нагибается ниже, чтобы создать иллюзию моего взгляда с высока. — Так уж и быть, помилован. –Я сгребаю дань в кучу, унося к себе на стол. Приходится сделать небольшой круг по комнате. Возвращаюсь я уже со старыми сапогами и курткой, запрятаными под кровать.       Илья придерживает меня за руку, когда я свешиваю на улицу ноги и надеваю сапоги. Закутавшись в куртку, я уже полностью покидаю свою комнату. Спрыгиваю с подоконника, закрывая за собой окно. Побег принцессы из башни.       Илья кланяется мне, по-джентельменски подавая руку. Если я сказала о помиловании, это ещё не значит, что он прощён. Придётся поиграть принца ещё немного.       Сейчас ещё только пол четвёртого. Мы идём по улицам направляясь глубже в город. Вокруг мёртвая тишина и безлюдие. Небо, как тёмное покрывало, прячет любой свет. Мигающие фонари, завывающий ветер, тёмные окошки всех квартир, тяжёлая сонливость, контрастирующая с низкой температуры. Есть что-то особенное в таких прогулках. Илья слушает мои рассказы и теории о новой начатой книге; как я жалуюсь на стёртые от гитары пальцы; нудную школьную программу и как хочу сходить в кино на новый мутфильм "Моана". Взамен я выпытываю, где он пропадал так долго, и ругаю в слух с подробностями всех его кадетов.       В какой-то момент спокойная прогулка, снова становится догонялками. Это какая-то особая традиция. Я смеюсь и бегу впереди, под ногами скользит оледеневший асфальт и в разные стороны летит снег. Илья не далеко от меня. Он, наверняка, мне поддаётся, чтобы я была впереди. Ещё один заворот в дворы. Пустующая площадка, машины на парковке, одинокие подъезды, тишина рушимая только нами. — Герда! Хватит этих забегов!       Сквозь кровь, стучащую в висках от бега, я слышу голос Ильи. Сапоги скользят по асфальту и резко тормозят. Я, тяжело дыша и слегка наклоняясь вперёд, хочу отозваться, но из горла вырывается только хриплый смех. Тишину разрушает странная мелодия, где-то совсем близко. Я растерянно кручу головой по сторонам, не понимая, почему она звучит так назойливо знакомо. — Герда!       Поворачиваю голову назад. Илья застыл в паре метров, упирая руки в колени. Его лицо выражает что-то странное. Мелодия звучит громко. Но не громче звука глухого удара чего-то большого об асфальт. Не громче хруста ломающихся костей.       На моё лицо брызгает что-то тёплое.       Мёртвую тишину улицы рушил теперь один единственный звук. Стандартная мелодия будильника на телефоне "samsung", выкрученная на максимум. Однотипный мотив крутящий покругу. На экране мигают цифры времени — четыре часа утра и двадцать минут. Скоро в полицейский участок поступит неожиданный ночной звонок, тоже разрушивший тишину громким однотипным мотивом.