Часть 4

      Вика пришла на автовокзал первой из своих одноклассников, там её уже ждали учителя. Учитель Ванрег был одет в обычное для себя в жаркие дни наряд. Рубашку и брюки, правда рубашку он носил слегка маловатую и поэтому одежда вообще не скрывала ширину его плеч, грудные мышцы и рельефные руки. Классная руководительница, София Александровна же оделась как говориться во все самое лучшее, в свои двадцать шесть она была не замужем и с полной отдачей вступила в бой за сердце импозантного имперца.       Женщина оделась в лёгонький сарафан с намекам на иберский крой, который подчеркивал грудь так, что та была готова вот-вот выскочить на свободу если ткань даст хоть малейшую слабину.       Подумав об этом девочка окинула себя внутренним взором, думая, а не слишком ли ярко она одета чтобы заявить себя как претендентку в этой войне. Решив, что её платье едва ли выгодно отличается от школьного наряда, она успокоилась.       — Вика, как добралась? — учитель был слегка более возбужден чем обычно, но внимательно понаблюдав за педагогами пока она к ним подходила, девочка могла точно сказать что это не от вызывающего наряда женщины.       — Прекрасно, такая сегодня погода чудная, — Вика улыбнулась самой лучезарной улыбкой из своего арсенала и тут же получила в ответ такую же радостную улыбку от учителя. — Жду не дождусь представления.       — Я тоже! Стыдно признаться - я никогда не был в цирке.       — Правда? Ну не удивительно, моя мама говорит «кто служил, тот в цирке не смеется», — учитель в ответ рассмеялся, а учительница, хоть и улыбнулась, видимо была готова придушить Вику за то, что она ворует драгоценное внимание Ванрега.       — Эх, давно это было, может я всё-таки и повеселюсь. Ну с такой кампанией точно. А вот и Настенька, — все завали эту скромную девочку Настенькой, несмотря на более правильное для учителя произношение имени Настя.       Вика только глаза демонстративно закатила когда увидела подругу в сарафане,       оголяющем плечи и распушёнными, завитыми на бигуди жидкими волосами. Также девочка добыла где-то помаду и подкрасила тонкие губки.       Девочка в очередной раз подумала, что мама права в своем выражение «главное украшение девушки — это уверенность» глядя на то как тщательно расфуфыренная подруга жмётся и прячет глаза в пол.       Дальше пришли Артём и Артемида в обычном расположение духа. Артем был готов безудержно говорить о политике, Артемида ждала момента когда наконец взрослые отвернуться и она сможет послать брата во всех красках.       Никита и Колька пришли гогоча и пересказывая наперебой друг другу какой-то дикой пошлости анекдоты, на что учительница не знала как реагировать, а учитель без грамма смущения выдал.       — Полюбила парня я оказался без хуя, нахуя мне без хуя если с хуем дохуя, — мальчишки были повержены своим же оружием, их смутили и они примерно притихли.       Лена пришла последней и была, кажется, больше всех недовольна этой поездкой, потому что учителя Ванрега она все ещё демонстративно не уважала.       Когда все собрались, шумная ватага погрузилась на рейсовый автобус и отправилась в путь.       Остальные пассажире испытывали разные чувства к присутствующей куче ребятишек, которые тут же, как почувствовали что их ждет томительно ожидание, начали галдеть.       Кто-то умилялся, смотря на детей столько малочисленного их поколения, ведь зачаты все они были в жуткий для страны период когда отцов не было дома.       Кто-то был настолько измучен рабочей неделей что просто проигнорировала шум и улегся спать.       Кто-то, в основном бабки, заставшие царя, смотрели на ребятишек волком, потому что их видимо бесила новая традиция вывозить класс на внеурочные мероприятия, да ещё и не в прекрасный театр, а в какой-то цирк для плебеев.       Вика же не смогла отказать себе в удовольствии любованием мирно проплывающим мимо лесом. Учитель Ванрег почти сразу отделился от галдежа и тоже принялся смотреть в окно.       — Жалко, что тут мало полей, — горестно сказал мужчина. — Знаешь смотрю в окно, а сердце кричит что это все не родное.       — Я просто красотой любуюсь. Что там такое? — они выехали из густого леса и проехав поле только засеянной пшеницы, увидели бугристую землю, на которую будто пролили огромное ведро красной краски. Ни единого деревца до самого горизонта, только красный цвет.       Вика, инстинктивно ища ответа, перевела глаза на учителя и увидела этот жуткий взгляд, как однажды назвала его мама «взгляд на тысячу миль» - когда воин видит то, чего давно нет. Миг - учитель собрался и их окружили одноклассники.       — Нихера се! — не стесняясь выдал Никита.       — А вот учи ты нормально имперский и не отставай мы по программе, прочли бы рассказ «Красное сердце», — сказал учитель.       — Его нет в программе, да и содержание у него сомнительное, Ванрег, — сказала учительница.       — Эх, не мешайте педагогическому процессу, София.       — А о чем рассказ? — радостно спросил Артем.       Но в место учителе ответила Лена.       — Наверно, о традиции класть во внутренний карман формы имперцев семена мака и гвоздики. Когда ты погибал на поле боя, на месте твоей могилы вырастали цветы.       — Только вот как оказалась гвоздики не приносят таких условий и посыл потерялся, — добавил Ванрег.       — Посыл? — удивлено спросила Вика.       — Да. Маки в империи значат «смерть от потери крови», а гвоздики «победу». Вот и должны были ребята зацвести словами «я пролил кровь за свою страну, путник, и принес победу, так вспомни обо мне», а вышло «я понапрасну пролил кровь».       Тут в их разговор вмешался один из пассажиров, очень взрослый мужчина, который откровенно умилялся ребятишкам.       — Тут колдуны сражались, земля, как говорят, заражена - поэтому поля и не засеют.       — Ясно, — коротко сказал учитель и проводил поле взглядом когда они проехали его.       — На Рейне, кстати, - добавил незнакомец, - гвоздики-то цветут, да вот только местные жители подсеивают васильки и краснота сменяется синевой.       — Учитель, а что в империи значат васильки? — спросила Вика.       — Спасение души.       — А что такое «золотой василек», а видел упоминание такой медали и ордена. Имени «двенадцатой королевы», правда кто это я не узнал, — Артем как всегда выдал свою около военную дребедень. Некто не увидел, но Вика почувствовала, как рядом седевший учитель сжался, причем не физически, а на уровне манны.       — Откуда такой интерес к культуре «врага», как ты говоришь? — строго спросил учитель.       — Че за бред? — выдала Артемида, пытаясь заткнуть брата, но учитель ответил на вопрос.       — «Золотой василек» это сложный термин, это орден и медаль которыми награждают за спасение колдуном мирного населения.       — Серьезно, так эти уроды ещё кого-то и спасали? — Артем как всегда был непреклонен.       — Ну да, иначе бы не учредили орден, а медаль наоборот - выдавалась если обычный человек спас колдуна, — Вика по тону учителя понимала, что он что вспоминает, что-то тягостное и приятное одновременно. Видимо это был теплый момент для него, но люди в нем были давно мертвы.       — Как сущим порождениям дьявола может понадобиться помощь обычного человека? — вмешалась в разговор учительница.       — Всякое бывает. А ещё есть «дети золотого василька», — спокойно продолжил свой рассказ учитель. — Об этом тоже есть чудный рассказ, с очень хорошим литературным имперским языком. «Дети золотого василька» - это дети, спасённые при рождении колдуном. Не все рождаются здоровыми и некоторым нужна помощь. Вот таких и зовут «золотыми васильками».       — Прикольно, — подытожил чувственный рассказ учителя Никита и явно утомлённый взрослой беседой дернул Ленку за косичку и потекла обычная ребяческая возня.       Вика не знала, чем был мотивирован рассказ учителя - желанием продать им идею подучить язык чтобы прочесть рассказ или воспоминаниями о родине, которыми не терпелось поделиться.       — Учитель, — Вика отвлекла его от созерцания леса, тихо чтобы некто не слышал.       — Да.       — А что в республики значат васильки? — сейчас злосчастный Рейн принадлежал республике и навряд ли имперцы подсеивали на маково-гвоздичные поля васильки.       — Поцелуй дьявола.       — Рейнского?       — Нет, просто дьявола. Точнее черта, но у них в языке почти нет различия меду этими словами, — учитель болезненно потер правое бедро, как делала мама Вики со своим правым предплечьем.       — Понятно.       Дальше они все больше молчали, отвлекаясь только на вопросы одноклассников и отвечая крайне односложно.

***

      — Наконец добрались! — Никита потягивался, делая вид что у него очень затекли плечи за сорокаминутную поездку. — Вика, а о чем вы там сюсюкались с учителем?       — Тебе-то какое дело? — учителя тем временем собирали детей чтобы перейти дорогу.       — Да так, думаю. Ты вроде не падкая на милые мордашки, ну точнее - на мордашку чуть менее милую чем моя. А тут столько внимания учителю, — едко выдал мальчик.       — Ой, Никита, ты мне уже надоел своими приставаниями, хорошо хоть сменку в меня сегодня не кинул.       — С чего ты взяла что когда я кинул в тебя сменку это было проявление чувств?       — С того что это он и было. Я не слепая и у меня есть глаза, — девочка крутанулась на каблуках и обратилась стоявшей за спиной Настеньки. — Как тебе поездка на автобусе?       — Дивно, — девочка была явно раздосадована тем фактом что ей прихорашивания не произвели вообще ни на кого никакого эффекта.       — Милая, если ты красишь губы, не стоит этого стесняться. Смотри, — Вика демонстративно расправила плечи и тряхнула кудряшками у лица что выбились из высокого хвоста. — Видишь, как я красива.       — Ага.       — А на мне не грамма косметики между прочим, потому что… — она не успела договорить потому что ей перебил громкий голос учителя.       — Будте немного внимательней, когда мы на улице и тем более когда мы переходим дорогу.       — Простите, — Вика подхватила Настеньку под руку и потащила её за всем классом, переходящим улицу.       — Эх, — учитель Ванрег горестно вздохнул после того как они перешли дорогу и Вика взглянула ему в глаза. — Это слишком утомительно, я бы вам строем построил и так бы и вел.       — Ну, мы умеем ходить строем, на зарнице у нас есть… — он заулыбался, причем не как обычно дебильно, а по-настоящему.       — Я знал солдат, которые после кадетки-то ели-ели в ногу ходили, а тут... Побереги моей сердце и позволь не любоваться на это великолепие.       Девочка чуть замедлила шаг и встала с идущим замыкающим учителем вровень.       — А почему вы не ходите на собрания пионерии?       — Потому что терпеть не могу разглагольствования не о чем.       — Моя мама тоже так говорит.       — Ну армии всех стран одинаковы в свой структуре и везде есть идиоты-начальники, только в годы службы я мог сказать начальнику что он идиот, если на это были основания, а вашей Жопе Георгиевне палец в рот не клади, откусит до локтя.       Вика засмеялась, их злобная директриса держала в страхе всю школу и видно ещё не освоившегося в учительской среде Ванрега тоже вгоняла в ужас.       — Вы слишком молодо себя ведете для своих лет, — констатировала Вика.       Он картина скрестил руки и серьезно выдал.       — Только сегодня я облечен властью, и могу запретить тебе купить мороженое в цирке.       — Это шантаж! — воскликнула девочка и весь класс на неё обернулся.       София Александровна пронзила соперницу взглядом, но та и не подумала отступать.       — Вы провоцируете меня на принятие контрмер! — настойчиво сказала Вика, пытаясь спародировать строгий военный тон матери.       — О, и что же? — учитель наклонился чтобы взглянуть девочки прямо в глаза.       — А знаю, что такие здоровяки как вы бояться щекотки, — Вика одарила его лукавым взглядом хотя и не думала полезть к этой махине щекотаться.       — Пытки запрещены Жеванской конвенцией. Я буду жаловаться в Гавагсикий суд, — учитель заулыбался в ответ и они рассмеялись их невинной перепалке. Все остальные в классе были немного шокированы поведением учителя, и София Александровна сделал коллеге замечание.       — Метиус, вам не стоит столько понебрадски вести себя с учениками, — процессия остановилась пока учительница высказывала учителю свое вязкое «фи», на что Ванрег незамедлительно среагировал.       Он подошел к ней в плотную, подхватил за руку будто ещё чуть-чуть и дернит ей на себя для поцелуя и тихо, прямо в лицо её сказал.       — Мне же в бой их не вести, — отпустил покрасневшую до пяток учительницу и продолжил. — В отличии от большей части педагогического состава я слишком мягок для метода обучение через муштру. Да детям нужно немного времени чтобы привыкнуть к новому методу преподавания, но мы вроде завтра в войну с Империей не вступаем, и есть немного времени подучить язык.       Учительница, залившись краской до самых ушей, отвернулась и только буркнула себе под нос.       — Пойдемте.       Все замолкли, даже Никита с Колькой перестали безудержно трещать, и Вика пустилась в размышления.       Уж кто-кто, а двухметровый Ванрег, который был больше девочки в плечах раза в четыре, легко мог одним взглядом привнести военной муштры в образовательный процесс. Да и опыт службы ему бы в этом помог, и его объяснение казалась неправдоподобным.       Скорее всего учитель боялся, что старые привычки возьмут свою и он слишком сильно надавит на учеников, чего ему, достаточно шутливому по натуре, вовсе не хотелось.       Да и не пошел бы он работать в школу если бы не хотел контактировать с детьми. Переобучился бы и пошел хоть шпалы класть, хоть гайки точить, зарплата конечно отличалась, но какая разница, если на эти деньги все равно ничего нельзя купить.       Видно он все же просто хотел искупить вину за то, что его страна развязала конфликт поглотивший весь мир, обучая мирному и светлому учеников.       За размышлениями Вики класс наконец добрался до цирка. Вокруг него уже кипела толпа собиравшихся на представление и неожиданно Ванрег замер как вкопанный.       Учительница не поняла причины, отвела его на шаг в сторону и начала допрашивать, на что он только пытался вырваться из ей захвата и мотал головой и схватился за правое бедро болезненно его сжимая.       До Вики не сразу дошло что у него просто та же дрянь что и у отца, который терпеть не мог толпы, потому что однажды чуть не был затоптан паникующими людьми.       — Разрешите? — тихо спросила девочка и учительница уже открыла рот чтобы отослать ей, но Вика начала говорить первой. — Давайте просто немного подождем пока большая часть людей войдет в помещение.       — Не лезть, пока взрослые разговаривают! — попыталась осадить девочку учительница.       — Не орите, он сейчас может испугаться громкого звука, давай посадим его лучше, — девочка захотелось начать облизываться потому что из-за близости к учительницы на языке начинало горчить, её манна была похожа на вкус на ушную серу.       — Давайте действительно сядем, — сказал учитель которого явно уже начало отпускать.       Все сразу же направились к скамейке и дети окружили учителей, которые оба уселись на лавочку.       Ванрег все ещё пытался высвободить свою руку из захвата учительницы, но та за чем то крепко держала его за плечо.       — Может вам водички? — мягко спросила Настенька.       — Я сбегаю, я знаю где тут автомат с газировкой, — Никита уже хотел рвануть с места, но Вика остановила его.       — Мы должны быть все вместе. Что милицейский скажет если ты один будешь?       София Александровна наконец отпустила руку учителя и сказала.       — Я пойду за водой, а вы не куда не расходитесь.       Стоило женщине отойти от учеников как Ванрег в открытую скривился. Высунул язык и сказал.       — Фу, блять, — и кажется не заметив свою оплошность не понял почему все дети вокруг начали заливисто смеяться.       — Манна мерзкая? — спросила Вика не боясь раскрыть свою магическую чувствительность.       К её удивлению Артем согласно закивал как будто вопрос был обращён к нему, но, когда девочка перевела на него глаза быстро остановился.       — Как ушной серы нажрался. Фу, — он протёр язык ладонью пытаясь согнать с него вкус, и девочка захотела сделать также.       — А вы что ли чувствуете? — спросил Никита.       — Немного. Ой, фу, — он весе ещё кривился от омерзения.       — А она вас ещё и в постель затащить хочет, — в ребро Никиты полетел лакать Артема. — Да ты че, у Настеньки вон шансы появились, — Настенька тут же покраснела от замечания мальчика.       — Не говорите только ей что меня от её манны скрутило, это не красиво всё-таки, — попросил учитель и класс согласно закивал. Хотя Вика прекрасно понимала что это просто отговорка.       — Ну так мы пойдем в толпу? — строго спросила Артемида. — Вы же её изначально испугались.       Вики захотелось вмазать однокласснице за неумение сглаживать углы.       — Да меня однажды чуть не растоптали по молодости, я думал уже отпустило, но в помещение должно быть попроще, — извинившимся тоном сказал Ванрег.       — Что вы извиняетесь? — сказал Артем. — Вы ветеран и вам нечего стыдиться.       — Я же ветеран не вашей страны, и…       — Это не имеет значения. Вы проливали кровь чтобы на этой планете настал мир, — слышать подобное из уст Артема было странновато. — У вас ПТСР, а я вам о «Мифрил» ляпну. Простите. Я все-таки дурак.       Мужчина заулыбался и явно что-то вспомнил.       — А кто ни будь тут уже был? — спросил Ванрег.       — Я, — сказала Настя подняв руку. — С отцом.       — И тут есть на что посмотреть?       — Ну, я бы не сказала, если вы хоть раз были в цирке, то вам тут нечего делать, — констатировала девочка.       Вика вспомнила карту города и выдала.       — Может на пляж пойдем? Откроем пляжный сезон.       — Что? — учитель удивился предложение девочки.       — Тут минут двадцать и будет озеро, оно неглубокое и должно было уже прогреться.       — Но у нас нет купальников, — высказала свои сомнения Настя.       — А ты летом на речку прям всегда в купальнике ходишь, — парировала Вика.       — Я за, — сказал Никита.       — И я, — сказал Колька.       — Я бы тоже лучше на пляж сходила чем лошадиный навоз нюхать, — сказала Лена.       — Мне все равно, — сказала Артемида. — Да и тащить человека с ПТСР в толпу это садизм.       Артем как-то двусмысленно посмотрел на Вику и сказал.       — Я за, — девочка тут же поняла что он просто хочет взглянуть на неё без одежды.       — Нас же на пионерском совете высекут, — попыталась отговорить одноклассников Настенька. — Да и София Александровна будет против.       — Если она против, то не нужно было тащить сюда учителя Ванрега, — парировала Артемида.       — Похоже вы все уже без меня решили, — сказал учитель и расстегнул две пуговицы на рубашке. — Может не будем народ пугать? — он оголил плечо, на котором был шрам как у Викиной мамы на правом бицепсе. — На мне живого места нет.       — Нашли чего стыдиться, — сказала Вика. — Ну и что, пара шрамов.       — Не пара. Меня всего располосовало, — учитель тяжело вздохнул и опять потер правое бедро.       — Ну, будет нам очередным напоминанием что война не должна повториться, пойдемте, — Вика улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, и учитель не смог не поддаться и не улыбнуться в ответ.       — А как мы Софию Александровну уговорим? — спросил учитель явно не желая вступать в конфликт с ребятишками.       — Одна улыбка и она вам все простит.       — Ты опять хочешь пихнуть меня в её горькие объятия, чертовка, — сказал учитель.       — Да она грудью вам в лицо же чуть ли не прыгает, думаю она не откажет, — сказал Никитка.       — Делайте что хотите, я вас отмажу. Такому идиоту как мне все простят, — учитель заулыбался ещё сильнее, вновь видимо что-то вспомнив.       — Вы ведете себя недостойно звания учителя, — в последнее попытки отговорить одноклассников сказала Настенька.       — Ну тогда, когда кто-то из вас поведает мой проступок начальству меня уволят, — предупредил ребятишек Ванрег.       — Мы же не предатели, не бойтесь, — сказал Артем и к ним в этот момент подошла учительница со стеклянной бутылкой минералки.

***

      К удивлению Вики их план сработал. Учитель заулыбался учительнице как последний идиот, заизвинялся за свою непредусмотрительность и поведал ей предложение детворы. Она сначала встала в позу, но когда он горестно вздохнул и сказал «жаль, я думал вы поймете мое израненной войной сердце», сдалась и они направились к набережной.       Дети были в восторге, но тщательно скрывали свою радость. Они только что подбили двух учителей нарушить правила и в урочное время пойти на пляж вместо запланированного цирка, да ещё и объединили всех тайной данного происшествия.       — Вы безумец, Ванрег, — сказала учительница.       — А вы слишком очаровательна, чтобы скрывать свою красоту за платьем, — дети зажали рот чтобы не завизжать от подобного наглого комплемента.       Учительница зарделась и ничего не ответила.       Когда они пришли на пляж, там был народ, но не так много как можно было ожидать в погожий субботний денек.       — Вода наверное ледяная, — строго сказала учительница все ещё четно пытаясь не потерять авторитет в глазах учеников.       — Я проверю, — Ванрег скинул с себя рубашку, оставшись в одной майке и оголил изуродованные шрамами руки. У Вики сперло дыхание - у её матери были такие же. Потом он скинул брюки и его ноги были не лучше, все они были покрыты мелкими шрамами, а на правом бедре был огромный, багровой ожог с небольшим проваллм в мышце. — Это? — он ткнул в ногу смотря на ошарашенных ребятишек, — а я сказал что на мне нет живого места, — он приподнял майки и показал такой же огромный шрам на боку, Вика кажется могла видеть где прошла пуля. — Aera defendo в меня садануло, — сказал мужчина, заулыбался как-то дьявольски и побежал по небольшой пристани.       — Aera defendo? — кажеться Артем знал значение этих слов и испугался не на шутку.       Вика не хотела что бы мальчишка раскрыл правду всем, и дернула его за руку.       — Раздевайся давай.       — Что?       — Раздевайся, — она начала выбираться из своего сарафана оставаясь в хлопковом бюстгальтере и трусах. Дернула резинку с волос и позволила буйным кудрям рассыпаться по плечам. Мальчишка поражений таким зрелищем кажется забыл те то что слова учителя, а вообще как дышать. — Ну?       — Шас, — и Артем и Никита принялись снимать рубашки с брюками. Все остальные никак не могли отделаться от увиденного тела учителя.       — Вода просто великолепна! — крикнул учитель отплывая от пристани.       Мальчишки уже разделись, Вика вязала каждого из них за руки и побежала к пристани, задорно взвизгнув они все втроем повалились в воду и вынырнули весело гогоча.       Вика посмотрела на обоих мальчишек и они оба били сейчас в нею влюблены.       — Как водичка? — спросил Ванрег видя что твориться между учениками.       — Чудно, — Вика улыбалась во все тридцать два зуба.       — Нас же из пионеров выгонят, — сказал немного отошедший Артем.       — Ну, а меня уволят, обязательное образование от вас некуда не денется, а я другую работу найду, — учитель тряхнул головой подобно псу стряхинул влагу с волос, и обрызгав ребятишек, – ,а вот сегодняшней день мы уже не повторим.       — Да и хрен с ними с этими пионерами, — сказал Никита обрызгав товарищей.       — Давайте вылезать пока у Софии Александровны инфаркт не случился.       — Давайте, — сказала Вика, стряхивая с кудрей воду.       — ЧТО ВЫ УСТРОИЛИ! — когда четверка выбралась на берег крикнула учительница. — Я думала мы просто по парку пройдемся.       — Вы вроде договорились идти на пляж, а на пляже обычно купаться, — включив идиота сказал Ванрег.       — Вы идиот! Я буду на вас жаловаться!       — Как считаете нужным. Зато мне было весело.       — Весело? — женщина была подобна мокрой курице которая недовольна квохтала на лиса что пробрался в её курятник.       — Милочка, я прошел через три фронта, меня вашими веским «фи» не удивить, — все ещё улыбаясь сказал Ванрег, но его голос был пропитан серьезностью.       — Я думала вы были рядовым солдатом.       — Нет, — учитель улыбнулся будто уже заполучил в свою пасть добычу. Развернулся к ребятишкам и сказал, — а теперь сохнуть. Выши родители меня пришибут за такую дерзость, но теперь я уверен, что вы будете учить имперский как следует.       — Aera defendo это ПВО, — выпилил Артем.       — Ага, смышленый малый.       — Но вас же не могло ПВО зацепить, — сказала Вика понимая что ПВО работает по воздуху, а он скорее всего был пехотинцем.       — А ты разбираешься в военных терминах?       — Немного.       — Молодцом, — учитель возвышался над ними своим авторитетом. И это был абсолютно не тот авторитет который был у всех учителей в школе, вбитый в голову линейкой, а настоящий. — Садимся обсыхать на траву и как раз час отведённый на представление кончиться и можно будет ехать домой.       — А можно нам ещё поплавать? — спросил Никитка.       — Нет. Иначе мы не успеем высохнуть.       Класс расселся кружком. Учительница была явно этому не рада, но Ванрег оккупировал своей властью умы ребятишек.       — Так как вы получили эти шрамы? Нет, как вы после такого выжили? — спросил как всегда не умеющий держать язык за зубами Артем.       — Меня вытащил один колдун. Когда меня ранило он был рядом и пожалел меня. А маги способны торить чудеса.       — Простите, — разговор в классе не успел разгореться когда к компании подошли парень и девушка с гитарой. — Вы тут отдыхаете? — спросил юноша.       — Ага. Вывезли класс в цирк и в последний момент разрешили лучше пройтись по парку, — ответил улыбаясь Ванрег.       — Как водичка? — музыканты уселись в кружок рядом с детьми.       — Чудно. А что вы хотели молодые люди?       — Да просто не часть увидишь такую картину, решили поинтересоваться. Давайте мы вам песню сыграем?       — Зачем? — строго сказал Ванрег, немного смутив музыканта.       — Ну мы с Владой учимся в музыкальном колледже, у нас скоро первый экзамен и мы пришли бороться с боязнью сцены. Вот и ищем благодарных слушателей, — юноша что с ними разговаривал начал заливаться краской.       — Судя по твоей реакции тебе действительно нужен опыт, дай мне минутку, — учитель встал и пошел одевать оставленную одежду, на удивление Вики белье которой было еще полностью мокрым, когда учитель одел рубашку не промочило верхний элемент одежды. — Если песня будет хорошей, в одних трусах танцевать не удобно.       — Танцевать?       — А как ещё выражается искренней восторг от песни?       — Ой, — юноша явно не ожидал такой реакции от случайного знакомца.       — Он у нас страшненький, не обращайте внимания, — сказала Артемида и учитель привычно заулыбался её словам.       — Мой командир говорил, что «дураком жил, дураком и помрешь».       — Видимо пора перефразировать фразу «дураком жил, дураком и уволят», — сказал Никита и музыканты уже хотели ретироваться, но их остановил учитель. — Мы тут вроде как имперский учим, есть у вас что-нибудь на иперском в репертуаре?       — Правильный подход, — похвалил учитель, а София Александровна только глаза закатила. Видно он окончательно разонравился ей в качестве кандидата в мужья.       — Только если «черный отряд Гайера». — Смущённо сказала юноша и гитаристка начал отрицательно мотать головой. — Но у нас нот нет.       — Тогда на ваш вкус молодые люди, — сказал Ванрег.       Юноша взглянул на подругу, кивнул и музыка полилась.       Песня повествовала об черноглазой казачке что подковала непутёвому войду коня и теперь каждый раз, когда он скакал копыта скакуна высекали её имя.       Ученики благодарно похлопали, а вот учитель которого не тронул данный опус на авиации не раздобрился.       — Я видимо зря оделся молодые люди, — строго сказал он, разжигая в музыкантах азарт. К их кружку стали подтягиваться прохожие.              Вторая песня была про фронтовых шаферов. Толпа залилась в овациях, но учитель только чуть улыбнулся.       Песни лились одна за другой. В перерыве дети поняли, что нижнее белье достаточно просохло и оделись.       Круг слушателей расширился, а музыканты будто и не замечали, что их слушают уже не девять человек, а человек пятьдесят, они были поглажены задачей заставить Ванрега подпеть или затанцевать.       Песни были бодрыми и задорными, но он был непреклонен.       — Шас. У меня есть мысль, — строго сказала гитаристка, отложила гитару.              Встала в центр импровизированной сцены и взялась за основание юбки.       — Гапак? — спросил учитель подходя к ней в плотную.       — Стихерд.       — Хм, ну и откопала же ты старье, — но в место того чтобы отойти он встал к ней спина к спине и отвернул голову в сторону.       Девушка вздохнула и полилась музыка. «Пойдёмте девки, да пойдёмте красные, В сырой бор гуляти, в сырой бор гуляти. Сорвёмте девки, сорвёмте красные, Мы себе цветочков, мы себе цветочков.»       Девушка начала медленно поднимать правую руку, провожая её взглядом, и учитель за ней повторил. Они делали это движение на каждую строчку. «С дуба, с дуба, ай да зелёного, Рано, рано, ой лятел, соколка. Рано, рано, ой лятел ясненькай, Рано, Рано, ой поймал чаичку.»       По шёлчку они расступились, обернулись друг на друга и начали, вытянув руки будто захватывать воду из озера и омывать себе лица. «Совьёмтя девки, совьёмтя, красные, Мы себе веночков, мы себе веночков. Выходили девки, выходили красные, Во зелён лужочек, во зелён лужочек.»       На последний строчке девушка развела руки в сторону и подняла их высоко к небу, мужчина подхватил её руки снизу и стал будто подталкивать ещё выше. «Становились девки, становились, красные, Во един кружочек, во един кружочек. Они пели девки, да они пели, красные, Они танцевали, они танцевали.»       Они расступились, опустили руки на талию и сверля друг друга взглядом медленно пошли по кругу покачивая плечам в такт мелодии.       На новых строчках учитель присоединился к девушке и когда она пропивала свое «Рано, рано» он подхватывал за ней текст навивая мелодия по верх её слов. «Рано, Рано, ой поймал чаечку, Рано, Рано, ой разнокрылочку. Рано, Рано, ой она просится, Рано, рано, ой она молится.»       Девушка сложила руки на груди и начала отходить от партнера по танцу, а он будто не желая отпускать продолжил идти за ней. Продолжая подпевать ей своим низким голосом. «Рано, рано, ой пусти соколка, Рано, рано, ой пусти ясненькай!!! Рано, рано, ой пусти миленький, Рано, рано, меня до дружечек…»       Она будто взяла невидимый платок и начла отмахиваться от пристававшего мужчины. Ванрег будто отпустил свою добычу, отступил и девушка уже допевала главные слова одна, но какая то бабушка вскинула голову и начала в такт распевать одно слово «Рано».       Вика не смогла удержаться и подхватила музыка начав подпевать своим высоки голоском. «За нами девки, за нами красные, Идёт сын боярский, идёт сын боярский. Он шумит девки, да он шумит красные, Остановитесь, остановитесь.» «Ай, обернитесь, девки, обернитесь красные, Поклонитесь, Поклонитесь…» «Пойдёмте девки, пойдёмте красные, В сырой бор гуляти, в сырой бор гуляти…»       Музыка стихла, вокалистка поклонилась и толпа взорвалась овациями.