Часть 7

22. Ш. стоял, сложив руки за спиной. Он еще ощущал головокружение и дрожь во всем теле, но все-таки принудил себя разговаривать перед экраном стоя, чтобы больше не смотреть на нее снизу вверх. — Прежде создания всего сущего, были явлены 22 буквы алфавита, и уже с их помощью творился мир. По крайней мере, так об этом говорилось в секретных свитках, попавших на Землю вместе с кораблем Лилит. Ведь ты, кажется, уже неплохо продвинулся в понимании этого языка? — поинтересовалась Юи, прервав свои разглагольствования. Ш. молча кивнул. — Хорошо, что ты надумал насчет моего предложения? — Юи явно нетерпелось. А если улететь сейчас, доложить о контакте со всеми подробностями. Не поверят — психушка, и это в лучшем случае. Поверят — пришлют сюда флот и что-то будет, самого же его попользуют и выбросят, как шелуху. Его свидетельства — память и Древо Сфирот в мозгу. А что, если видеть Древо способен лишь один он? А вот память… Он представил себе, как его, более не принадлежащего себе, всесторонне исследуют, словно подопытную белую мышь. Фу, как же тошно от всего этого глупого земного старья! Он поморщился, его нос взаправду ощутил запахи чего-то затхлого, пыли, увядания. Забытые воспоминания. Старый дом в деревне, где он жил когда-то на каникулах. Почему бы, в конце концов, не попробовать? Зачем ему этот подлый гнилой мир, за который он столько цеплялся? Мир, с которым его ничто уже не связывает. — Считай, ты меня убедила, — с трудом выговорил Ш., еще плохо ворочая языком. — Прекрасно, а то мне уже начинало казаться, что тебе доставляет особое удовольствие терзать себя, ни на что не решаясь. А вот сейчас я тебя кое с кем познакомлю, — похоже было, что в действительности она не слишком то сомневалась в его согласии. После этих слов Юи экран потемнел, но уже секунду спустя изображение сменилось пустым лунным пейзажем. Инженер вглядывался в экран, не замечая там ничего необычного. Луна как луна. Со вздохом облегчения он бухнулся в кресло и обмяк. Тем временем, камера немного сместилась, в поле ее зрения попали похожие на гробы черные прямоугольники, разложенные по кругу, наподобие циферблата. Крышка на одном из них была сдвинута, и возле нее неподвижно стоял, заложив руки в карманы, подросток c шапкой светло-серых волос. Одет он был в белую рубашку без рукавов и черные штаны, никаких тебе скафандров. Отсутствие кислорода его, по-видимому, совершенно не беспокоило. А потом этот лунный житель повернул голову, заглянул через плечо в камеру и усмехнулся, сощурив хитрые глаза. Красные, как у Рэй. Ш. был удивлен, но не слишком, несколько дней на Солярисе почти отучили его от этой привычки. Похоже, это был тот самый ангел, о котором упоминала Юи. Ну и как она думает протащить эдакую контрабанду на Землю, фыркнул он себе под нос. Лунный пейзаж исчез, вновь сменившись головой и плечами Юи, ставшими для него уже чем-то привычным, как элемент интерьера его пресной белой комнаты. — А вы уже придумали, как отправить этого дополнительного пассажира? — поспешил саркастически заметить Инженер, — воздух ему не нужен, он вполне мог бы долететь и в грузовом, если его там хорошенько закрепить, но вот на досмотре им определенно заинтересуются. — Это Табрис, известный также как Каору Нагиса, еще один результат эксперимента, возник в результате погружения человеческой ДНК в Адама. Семя жизни в теле лилим, — невозмутимо ответствовала на незаданный вопрос Юи, — относительно же его отправки на вашу Землю, я полагала, что ты сможешь, наконец, предложить что-нибудь стоящее и со своей стороны. Изрядно сбитый с толку Ш. недоверчиво уставился на зеленоглазую женщину. Он уже успел привыкнуть, что у нее всегда есть готовые решения и что ей наперед известно все и обо всем. — Нууу, — почесал он затылок, сосредоточенно изучая потолок, — хотелось бы сначала уяснить себе, каковы его, скажем, физические ограничения. — Полной информации о Табрисе у меня никогда не было. Предположительно, он должен обладать неким зародышем S² двигателя, поскольку способен к левитации и генерирует мощные защитные AT-поля. Впрочем, как показала практика, при деактивации АТ-поля его тело столь же уязвимо и податливо, как и тело обыкновенного человека, — при этих словах по лицу Юи пробежала тень, как бы от не слишком приятных воспоминаний. — Я сейчас проверил, на складе станции есть запасная капсула, теоретически ее можно смонтировать в грузовом челноке, а сам челнок перепрограммировать для посадки на нашей Луне. Хотя, она ведь у нас не такая пустынная, как ваша, на ней полно военных баз. Так что крупный астероид видится более безопасным вариантом, — предложил Ш., неожиданно для самого себя испытавший прилив гордости: «вот, дескать, смотрите, какой я сообразительный». Поразмыслив еще с минуту, он добавил: — А сам то ваш Каору в курсе, что ему надо будет куда-то лететь? — Да, он когда-то пообещал моему сыну, что они еще встретятся, — кивнула Юи. — Ведь именно недавнее его возрождение и побудило меня начать действовать. Он любит повторять, что их с Синдзи имена записаны в Книгу Жизни. Чем бы она ни являлась… Последняя фраза заставила Ш. напрячься, казалось, она повернула в его мозгу некий винтик так, что все слышанное им ранее расположилось теперь в правильном порядке. — До меня, кажется, начал доходить смысл ваших слов о некоем друге. Проще говоря, без личности Каору второй Солярис не создать? — недоверчиво поинтересовался Инженер. — Верно, он необходим, — отстраненно проговорила она, прикрыв глаза. — Едва ли я смогу представить себе, на что они вдвоем будут способны. Когда-нибудь они разрушат эту вселенную и выстроят новую, существующую по иным законам, недоступную нашему пониманию. Просто потому, что будут на такое способны. И в каждом атоме этого обновленного мира пребудет частичка моего сына. И его любви. Адам Кадмон, Солярис… Пока Синдзи не решился слиться с ним, уйти в вечность, это был просто первичный бульон и перемешанные души человечества, свободно проникающие друг в друга, океан без собственного единого разума и воли. Как можно проявить волю там, где объединенные души существуют во всеобщем сне, где все размыто, нет ничего определенного, где для людей нет разницы между своими и чужими желаниями и мыслями. Но именно выбор Синдзи стал замковым камнем, увенчавшим строение. На вашей Земле эта роль уготована Каору, я верю в это. Нет, не так. Я знаю! Так должно быть! Неспроста он восстал именно сейчас, когда ваша цивилизация достигла порога развития, за которым либо провал в небытие, либо вечное сияние. Ш. молчал. Юи становилась не похожа на себя, когда начинала вот так рассуждать о своем сыне, вся внешность ее преображалась, спокойная и рассудительная прежде, теперь она как бы трепетала в исступлении. — А как вы планируете переправить Каору сюда, на станцию? — спросил Инженер, специально выждав с минуту, чтобы ее отпустило, — расстояние то неблизкое. — Я сама доставлю его. Нежно и аккуратно. Время пришло, займись челноком, — это снова была прежняя Юи. 23. Ну вот, опять она командует, беспомощно констатировал Ш., вздыхая и пожимая плечами. Перетруждать себя ему не пришлось. Обратившись к ИскИну, он распорядился разгрузить грузовой челнок и на освободившееся место установить запасную капсулу. Затем, поленившись прошагать несколько десятков метров, чтобы проконтролировать процесс вживую, он попросту завалился на кровать, справедливо рассудив, что в узких коридорах станции его тело будет только помехой. На экране, на который он вывел трансляции одновременно с шести камер, сновали деловитые оранжевые механизмы на колесных платформах, оснащенные четырьмя манипуляторами. Выехали они, как он успел заметить, из особых ниш в стенах и немедленно принялись перетаскивать тяжелые коробки и ящики. Присматривая вполглаза за ходом работ, ему пришла на ум нерадостная мысль, что здесь опять не обойтись без протекции Снаута. Ведь все добро, которое машины сейчас старательно выгружают на борт Соляриса-2, находится на балансе организации и за его растрату придется отчитываться лично ему. А что, если Снаут вообще передумает во всем этом участвовать? Ш. похолодел, надо бы связаться с ним еще раз и спросить начистоту, но почему-то не хотелось. Роботы, между тем, не снижая темпа, вытаскивали уже и громадный, насилу пролезающий сквозь двери шлюза, морозильник. Инженер зевнул, наблюдение за их слаженной ритмичной работой немного успокоило его напряженные нервы. Вдруг он спохватился, ведь у него было еще одно дело — новые маршруты и траектории полета сами себя не просчитают. Но и тут он разволновался раньше времени, на все про все ушло не более двадцати минут. Когда Ш. снова посмотрел на экран, уже собранная капсула стояла на своем новом месте, занимая почти три четверти пространства, а одна из машин снимала с нее защитную пленку. Он задумался, не вызвать ли ему Юи прямо сейчас, но решил не торопить события, расслабился и мало-помалу провалился в дрему. Снилась ему какая-то муть. Вот летит он в космосе, но где-то в его корабле дырка, он все пытается ее найти и чем-то заткнуть, но ничего не получается, а наружу через нее все вываливаются и вываливаются всевозможные ценные предметы, которыми наполнен его корабль. Запчасти, инструменты, какие-то игрушки, вот пролетела расческа, а вот алебастровые шарики. Он силится удержать их, но они проскальзывают между его пальцами и вылетают в открытый космос. Наконец, ему удается ухватить какую-то мягкую игрушку, он подносит ее ближе к лицу, чтобы рассмотреть. Это оказывается плюшевая кукла с растопыренными конечностями, непропорционально большой головой и косо приклеенными тряпичными волосами. Она пристально смотрит на него нарисованными красными глазами, а потом вдруг молвит человеческим голосом: «Проснись и пой, инженер Ш., проснись и пой!» Еще плохо соображая, он разлепил глаза, в ушах звенел сигнал вызова. Белесые стены и потолок, того же оттенка пустынные коридоры на экране, машины давно закончили свою работу и убрались восвояси. Входящий от Юи, он машинально подтвердил принятие и замер, разинув рот. Голубая звезда нестерпимо пылала в чистом оранжевом небе, заливая яростным светом безразличный багровый океан, а между ними, наполовину заслоняя собой солнечный диск, в воздухе парило человекоподобное чудище. Длинноногое, с неестественно вытянутым торсом и пламенеющим алым шаром в груди, оно было обтянуто коричневой, изборожденной жуткими шрамами кожей, на которой заплатами тут и там держались куски серой окаменевшей брони. Из-за яркого света он не мог как следует разглядеть голову существа, казалось, солнце образовывало вокруг нее ослепительный скрывающий детали нимб, но все же ему чудилось в ней нечто знакомое. Когда до Ш. дошло, что изображение можно приблизить, он понял, что не ошибался. Потрескавшаяся каменная личина однорогого демона с рядом человеческих зубов и вытянутым обломанным подбородком, она самая. Затылочная часть маски выглядела полностью разрушенной и длинные голубые волосы, смотревшиеся на этом страшилище неестественно жутко, картинно развевались по ветру. Так вот ты какая, Юи Икари, обалдело протянул Ш. А ну как ей сейчас в голову взбредет пнуть станцию эдакой ножищей, немедленно запаниковал он. — Переключи уже изображение, раз тебя так пугает мой вид, — услышал он голос Юи, в котором отчетливо пробивались высокомерные нотки. По-видимому, замешательство слишком уж явственно отразилось на его лице. Инженер послушался, и перед ним возникла другая, уже привычная Юи. — Я не ожидала, что на тебя это произведет такой эффект, извини, — произнесла она, смягчившись. Не ожидала она, как же … Скорее уж наоборот, продумала все наперед, кисло признался себе Ш. — Касательно Табриса, — добавила Юи, — доставлен в целости и сохранности. Запускай для него процесс шлюзования.