Неслужба

Отчего-то стало не по себе. Взгляд Наины не понравился. - Я в ближайшие дни странствовать буду. А мои молодцы надёжно дом охраняют, да только пока я в отъезде просители ходить могут. Имена их и просьбы записать некому, а они порой занятное просят, жаль упускать. Может статься, никто и не явится, однако ж лучше б чтоб кто-то в доме оставался. Не надо, чтоб совсем безотлучно, но и чтоб заброшен дом был нельзя. Заколдую косточки, чтоб тебя пускали когда угодно, а что в светёлку без меня нельзя ты и так знаешь. Не забывай, не то помочь при случае некому будет. Давай руку, обряд повторим. - Нет. - Нет? Это ещё почему? - Ты говорила, можно отказываться. Я не хочу ждать тебя. Я хочу странствовать с тобой. Одной опасно, - одной опасно, а ещё неизвестно, где и с кем она собралась странствовать. - Что ж. Этого сейчас я не хочу. Не нравится служба, пожалуйста! Жди без дела или сам куда съезди. На новую службу как понадобишься призову. - Почему? К черепу мы ездили вместе. - К черепу вместе, а сейчас поеду одна. Или хочешь на возвращение великана посмотреть? Потом в зеркале покажу. - Почему ты не можешь вернуть его здесь? - Его родня может попросить в полный рост вернуть. Здесь места мало, да и проще с семьёй оставить. К тому же, ежели любили его, с каждого по желанию соберу. Если нет, просто у них поселю. Жаль, с него самого желаний просить нельзя. То ж не помощь и не спасение, а возвращение... Так что? Не хочешь службу служить? Дело твоё, - она достала огниво и высекла искру. Послышался топот кобылицы. - Не хочу, - кобылица быстра, но его конь тоже хорош. Можно ехать за ведьмой, немного отставая, и так выяснить, вправду ли она едет к родне великана или к кому-то собирается по дороге. - Будь по твоему. Заколдовать забор, чтоб пропускал тебя? - Не надо. Наверно, тоже куда-нибудь съезжу, - не зря ли отказался? Едва ли. На что ему, если он проследует за Наиной? - Ну смотри! - она подхватила сумку и плащ, - Счастливо оставаться. - Скатертью дорога, - уже во дворе он помог ей взобраться на кобылицу. Конь тоскливо заржал в стойле. Сам он тоже вскоре собрался и выехал. Следить за кобылицей поначалу было нетрудно. По сравнению с темнеющим лесом она казалась совсем белоснежной, а огненные хвост и фризы ещё сильнее выдавали её. Всадница не оборачивалась и Рогдаю даже не нужно было придумывать объяснения, почему он едет следом. Лес становился всё гуще и темнее, земля под копытами коня начала хлюпать, доносился запах болота. Мелькнула мысль, что если Наина свалится в трясину, он должен быть рядом и помочь, а его конь слишком далеко. Он пытался ускориться, но конь упрямился, его копыта вязли, а кобылица уже легко перескакивала с кочки на кочку по самому болоту. Рогдай разглядел совсем сгнивший сруб на другом берегу болота, попытался направить коня к нему, но тот будто натолкнулся на невидимую преграду. Кобылица же скакала прямо туда. Всадница бесстрашно подгоняла её. Прыгать по тем же кочкам что она конь отказывался. Ехать в обход мешала невидимая стена. Рогдай спешился, попытался пройти сам и провести коня в поводу. Хода не было ни напрямик, ни в обход. Он обернулся, стараясь вспомнить, не проезжал ли развилок, к которым можно вернуться, чтобы сделав крюк продолжить путь, и понял, что следил за кобылицей больше, чем за дорогой, к тому же заехал в изрядную глушь. Некоторое время он прикидывал, как может вернуться к болоту или хотя бы к дому Наины, но быстро понял, что скорее заблудится, чем доедет. Надо было соглашаться на службу. На мгновение небо закрыли очертания змея и досада на себя сменилась страхом за Наину. Впрочем, в когтях змея как будто никого не было. Оставалось только ехать к Киеву. Потом можно свернуть в своё имение. А можно навестить князя. Рогдай не мог решить, кто будет раздражать сильнее: князь со своим двором или мачеха со своими дочерьми.

***

Лес под крыльями стал похож на зелёное поле. Дом кикиморы, обещавшей присмотреть за теремом, уже не был виден. Выходка подопечного не слишком обрадовала, но топить в болоте его пока было не за что. Впрочем, избавляться уже давно пора. Ничего, три службы придумать не так уж сложно. Ему б, наверно, хотелось с кем-нибудь сразиться, но защитник ей меньше всего нужен, пусть лучше займётся чем-то полезным. Можно послать его за чем-нибудь ценным. Волшебных предметов в мире много. Хотя нужных ей не то, чтобы очень... Днепр внизу повернул и Наина повернула. По пути можно будет навестить наставницу, хорошо, если посоветует чего путного. Змей оскалился в улыбке. Всё же было что-то трогательное в том, что её до сих пор ревнуют. Наконец-то её, а не её красоту. К счастью, времена, когда дураки велись на её внешность, давно прошли. Нынешний дурак был всё же немного иного рода.

***

Рогдай, злясь и на себя, и на игошу, и на Наину, гнал коня быстрее необходимого и не смотрел по сторонам. Засаду на дороге он заметил уже когда лесная братия выехала на дорогу прямо перед ним. - Вот что, Ваня или как там тебя! - заговорил самый старший, - Нас пятеро, ты один. Слезай с коня, отдавай кошель и жив будешь. - Рогдай. - Чего? - Не Ваня. Рогдай. - Рогдай Удалой? - Да, угадал. - Да ладно! Чем докажешь? - Сейчас увидишь... - Рогдай выхватил меч. - Подожди! Мы ж не знали! Хочешь, деньги возьми?!.. - Хочу. Деньги и спустить с вас шкуры, - мечи зазвенели. "Какие же всё-таки они жалкие. Бой с Русланом был настоящим, парень своё дело знает, а это что?". После представления устроенного Наиной с его согласия, прежний соперник уже не казался наглым везунчиком. Может статься, вскоре он и вправду обойдёт и по силе, и по умениям. Может, даже уже обошёл. Какое-то время проходит в лучших. Наина радуется, что её девчонки растут достойной сменой... Потом придут новые, моложе и сильнее. Парню ещё повезёт, если на них не будет засматриваться княжна. Иные вон, до семидесяти лет могут очаровывать, а то и дольше... Ещё один разбойник рухнул замертво. Его конь умчался в лес. Последний спешился сам и пал в ноги. - Пощади! Всё отдам! Деньги, коня... - повинную голову меч не сечет. - Отдай ещё нож и будет с тебя, - нож Рогдаю сразу приглянулся, показалось, необычной ковки. При ближайшем рассмотрении оказалось, ковка обычней некуда, но всё же хорошее удобное оружие и рукоятка красивая. Деньги тоже лишними не будут и конь на смену в пути не помешает.

***

Наине пришлось немного снизиться, чтобы разглядеть избушку своей наставницы. О возможном посещении она предупредила утром, ещё до того как подняла Рогдая. Наставницу многие навещали, и с высоты, пусть не видны были ноги её избушки, можно было увидеть полосу светящихся черепов, как раз для змеев. Куда бы ни переходила избушка, на каждом новом месте полоса выстраивалась как на прежнем. Так было и в этот раз. Избушка обнаружилась на другой поляне, в стороне от намеченного пути, но не слишком в отдалении, и черепа светились как всегда, обозначая нужную поляну. Наина приземлилась и вернула себе человеческое обличие. Избушка как всегда оказалась дверью от неё, но Наина и в самую первую встречу не просила избушку повернуться к ней передом, ведьма привычно обошла её, поднялась по приставленной лестнице (курьи ножки избушки почти не топтались и не мешали) и постучалась. - Заходи, Наинушка, - раздался голос из-за двери. Наина почему-то не сомневалась, не предупреди она о посещении, наставница и тогда узнает, кто стучится. Она вошла и поклонилась. Наставница привычно кивнула с печки. Печь была высокой, а потолок низким и Наина как всегда подумала, что не могла бы уснуть, упирайся её нос в потолок, - С чем пожаловала? - С костями великана, - Наина достала те обломки, что заготовила для гостинца. - Славный подарок, благодарствую. - Тот богатырь помог добыть. - Что-то не слишком радостно ты его хвалишь. Али натворил чего? - Пока ничего, только чувствую, скоро натворит. Я, может, с ума сошла, только вижу, ревновать меня начал. - Не сошла... Раз ты заметила, как зверь ревнует. - Я-то понадеялась, на старости лет с таким не столкнусь. - Ещё не раз столкнëшься. Почему, по-твоему, в стольких обрядах надо чтоб участвовали дева, мать и старица? Чтоб на любого подействовало... Что, кстати, с матерями? Удалась твоим затея с гаремом? - Смотря что удачей считать. Развлеклись, говорят, славно, а с материнством не задалось, ни одна не понесла. Витязи осторожные пошли. Может, Горислава ещё обзаведётся. Кикимора ещё недавно игошу завела. - Кикимора не в каждом обряде поможет... А впрочем, пока в мире тихо. На лес матерей достаточно. - Я думаю ещё одну привезти, да, чувствую, не приживётся у нас. - Ещё видно будет. Это ты дело затеяла. Привези, а там посмотрим. - Привезу. Скажи всё же, что с богатырём делать? - Всегда можно повелеть привезти то, не знаешь что. Это займёт его надолго. Но может выйти и так, что как раз привезёт незнамо что. И куда потом девать этот никому не ведомый хлам? Мой тебе совет, ничего не делай. Его печаль, не твоя. Я ж тебя знаю, начнёт наглеть, украсит твой забор. Раз до сих пор не украсил, почтения не теряет. Напомни, с кого там началось строительство? С любителя каши? Жениха недожененного... - Нет, им продолжилось. И кашу он как раз не любил. Мою, между прочим, кашу! Я так и сказала, раз пришёл в гости, жри, что дают, а не хочешь, проваливай к любой поварихе! Не внял... Учить начал, как хозяйство вести... Я слушала-слушала, а потом угостила его морсом. Из волчьих ягод. Ему понравилось, до сих пор улыбается. А кашу не любил, на гарь жаловался. - Ты скажи, как такой умный в женихах оказался? - Он и не оказывался. Ему и батюшка отказал, и я, как батюшки не стало... Но забор не с него начался. Сейчас не помню с кого. То ли с богатыря, который злую ведьму истреблять ходил, то ли с колдуна-поединщика... Или с поляницы? Была какая-то дура, думала, я с её дружком живу... Ей бы спросить сперва, я ж тогда в обрядах была за деву. Говорят, не всем развлечения при обрядах вредят, но уж я не проверяла, мне надо чтоб наверняка колдовство сильным было. До сих пор за деву бываю, если моложе не находят. Скучная должность, старицей всяко лучше, но подруги ж просят... - Погоди. Как так, до сих пор? А Горыныч? - Что Горыныч? - Ты ж, помню, любила его? - Любила. И он меня любил. Славное было время. Не пойму, причём он тут? - Говорили про вас... Что не можешь в обрядах за деву быть. - Это кто говорил?! Кому рот дёгтем залепить надо?!! - Да тихо ты, не шуми... Те рты давно землёй залеплены, а иные пеплом развеяны. Так что мешало-то? - Ничего не мешало. Просил бы, уступила б. Не надобилось. Вместо этого колдовство было и ещё разговоры. Ещё на спину к себе сажал, летали вместе. На прочее и времени тратить жалели. Разум друг друга любили... А потом он уже всё реже человеком становился. Всё чаще змеем был. Уже и тело брало своё, голова начинала иначе работать, часто, когда не надо было, как змей думал, просчёты допускал, когда бился, каких люди не допускают. Сам за собой знал и уже не в каждую битву с собой брал. А как подбили его, послал мне весточку... Думала, спасти смогу, какое там... Порубили так, что и спасать некого. Успел только змеиный облик мне передать. Кабы не порубили, ещё долго бы змеем летал... - Наина высморкалась в мятый платок и собралась, наставница кое-как слезла с печки и, припадая на костяную ногу, доковыляла похлопать по плечу, - Не надо, я не расклеюсь. Давно было дело. И что я начала? Я ж рассказывала... - Ты тогда славно отомстила. - Не худо. Жаль, кости для забора из пепла не собрались. А уж как старалась собрать! - Жаль, жаль... А что богатырь твой? Знает, что змеем оборачиваешься? - Не знает, надеюсь, и не узнает. Черномор в дружеской беседе про бороду проговорился, и чем это для него закончилось? А ведь он колдуном с младенчества был. Считай, изувечили, и кроме себя винить некого. - Твоя правда, да только как бы не подбил, не признав. - Надумает, заговорю, голос узнает, а не будет случая, поднимусь выше и не подобьет. - Не хочешь немного обличие поменять, чтоб ложные головы тоже были? - Может ведь и сразу по настоящей попасть, а они сильно обзору мешают. Железной чешуи достаточно. Скажешь, на глазах её нет, так ничего, прищурюсь. - Ну смотри, будь осторожна... Пообедаешь со мной или торопишься? Наина прикинула, из кого может быть обед у наставницы. - Пообедаю, отчего ж нет? Богатырь какой попался? - Ну нет. Сегодня медвежатина.

***

Рогдай доехал до развилки. По всем правилам придорожный камень должен был указывать направление, но никакого камня не было. Оставалось надеяться, что обе дороги ведут к Киеву. Конь разбойника, хоть и позволял немного отдохнуть коню Рогдая, нового хозяина не принял: испуганно прижимал уши и медлил при каждой попытке его подгонять. Стегать его оказалось совершенно бесполезно. Он останавливался и жалобно ржал. - Что с тобой не так? - напрасно спрашивал Рогдай, - Все лошади бегают, когда их бьют. Даже люди бегают, когда их бьют. Только ты замираешь, - пришлось смириться. Шагом так шагом, иначе только зря животину мучить. Отдохнёт его конь и можно будет сменить. Вечерело. Показалась река и, если это была Десна, Киев должен был быть совсем близко. Тут дохлятина неожиданно набралась сил и так рванула в сторону, что оставалось только крепче держаться. Его собственный конь еле успевал. Наверно, можно было удержать, но уже стало любопытно, куда ленивая скотина может так нестись. Конь вынес к воротам терема, расписанным цветами и солнцами. Терем тоже был настолько яркий и расписной, что глаза резало. Конь сам ударил в ворота. Рогдай на всякий случай спешился. На самом деле всё складывалось не так плохо. Скоро стемнеет, будет куда попроситься на ночлег. Его впустили. Первое, что бросилось в глаза, это ряд донельзя похожих круглых ребятишек, каждый из которых жевал по пирожку. Все мальчики. Все рыжие. Все рассматривали его и жевали. Отчего-то в этой картине было что-то пугающее. - Из старших есть кто дома? - спросил он самого младшего, открывшего ворота. - Ага, - он кивнул в сторону дома, - Позвать? - Зови. - А что мне за это будет? - По шее не получишь. Живей зови! Все дети, вереща от ужаса, рванули в дом. Как-то не так началась беседа... В следующее мгновение из дома высыпали в немеренном количестве бабы, с руками, перепачканными у кого мукой, у кого ягодами, у кого ещё чем, а под конец и хозяин. Тот сразу заголосил: - Сжалься! Отстрадаю! Отслужу! Свези к князю, я умолю, он смилуется! - Фарлаф? Ты вообще про что? - А ты не от князя? - Нет, с чего ты взял? - А, тут дело вышло... - Фарлаф напустился на младшего из мальчишек, - Я кому велел, если не от князя, не отпирать, а звать старших?! Сам не соображаешь, что опасно?! - Я забыл, - мальчишка шмыгнул носом и самая нарядная из баб обняла его. - Так запоминай! - Стук был, как будто наш Великан вернулся... - Погоди-ка.. Так это ж он и есть! Рогдай, так ты моего коня привёл? Как догадался, что мой? Всю жизнь тебе благодарен буду! Уж такая славная скотинка! Весной свели какие-то лиходеи... Конь радостно приплясывал и тянулся мордой к хозяину. - Вишь, как радуется! - А что с князем у тебя вышло? - А!.. Долгая история!.. Да ты оставайся на ночлег, расскажу. У меня как раз ужин готовили... За ужином оба поделились недавними приключениями. Рогдай привычно урезал все события, не потому, что считал, плохо справился, а потому что не фарлафово дело, и вообще про себя рассказывать не любил, даже если речь заходила о боях. Фарлаф же расписывал в ярчайших красках. Рогдай слушал и прикидывал, что из рассказанного могло быть. -...Конечно, такой сильный воин как я мог бы одним ударом разрубить ведьму напополам, но мог ли я, даже когда моя собственная жизнь была под угрозой, обидеть старую женщину? Нет, не мог! Тем не менее, дорожа жизнью и жизнью своих домашних, я никак не мог её ослушаться... - Рогдай уже понял, к чему идёт речь. По повелению какой-то ведьмы Фарлаф порезал Руслана пока тот спал. Не то, чтобы очень жалко (тем более, кто ж вот так, не защитив ночлега, ложится спать в чистом поле? Не будь Фарлаф таким трусливым и криворуким, отсёк бы голову), но всё же выставить нападение на спящего подвигом, надо постараться. Впрочем, Фарлаф старался так, что почти удавалось. Видимо, князь тоже заслушался, раз отпустил с миром. А может быть, как подозревал Фарлаф, не хотел омрачать казнью день возвращения дочери и победы над печенегами, так что отложил кару до поры до времени. В любом случае, указывать Фарлафу на несоответствия в рассказе и сомнительный выбор совершенно бесполезно. Об этом давно было известно, - Так вот, ежели тебе встретится в лесу страшная старушка и предложит помощь, ты не принимай! Я уж потом узнал, что это колдунья Наина и она... - Что?! - Что? - Это у тебя Наина с окровавленными клыками?! С когтями как у зверя?! Это чем она заслужила такой рассказ? Тем что помогала тебе, а ты не додумался отрубить Руслану голову? Её это вина? Её?! - Да я и резать не хотел... Думал, иначе она меня, - Фарлаф тоже поднялся из-за стола и теперь осторожно отступал, нарядная баба, прислуживающая им за столом, напротив, бесцеремонно выступила вперёд с половником наперевес. - Старуху и я видела! - запальчиво вставила она, - Страшная старуха! И кошкой оборачивается! - Кошкой? - это было уже что-то совсем неожиданное, Рогдай в удивлении тоже отступил. Во пьяну они что ли такое видели? Хотя почему бы колдунье и не оборачиваться кошкой? - А что не так с кошками? - ему казалось, бабы любят кошек. Или эта чихает от них? - То, что в эту кошку превратилась ведьма! - говоря это, баба размахивала половником, заставляя Рогдая уклоняться. - У ведьм вроде бывает, разве нет? - Всё равно страшно! А если в следующий раз она в змея превратится?! - Зачем ей превращаться в змея? - всё-таки Фарлаф всегда Фарлаф, есть хоть что-то, чего он не боится? - Милая старушечка показала тебе своё искусство, чем ты недоволен? - Старушечка?.. Ты почем знаешь, что она милая? Она мне велела убить спящего, ещё неизвестно, что было бы, если б я отказался! А ты говоришь, как будто всю жизнь её знаешь, как родную бабушку! - Не всю жизнь, но немного знаю. Мне она ничего плохого не сделала. - Так это к ней ты попал на семь служб? - И ещё до того подсказала, где искать Руслана. - Это тогда вы сцепились и ты угодил к русалке? И ты всё ещё благодарен ей за помощь? - По-твоему, она должна была сражаться вместо меня? Она дала мне подсказку. Тебе тоже. Дальше мы должны были справляться сами, а что не справились, так не её вина. - Зачем вообще ей нам помогать и давать подсказки? Ведь ей что-то своё было надо. А мы ей так. Навроде боевых холопов. - Ей было надо, нам было надо. Совпало и хорошо. Фарлаф смотрел внимательнее, чем обычно. - Ты в прошлый раз не сорвался на мне, и я тебе добра желаю. Не знаю, приглянулась она тебе или приворожила, а только опасно связываться с ведьмой. - Не с чего ей меня привораживать. - Значит, приглянулась? Ну каждому своё. Я сам тоже люблю постарше. Да и разница с годами на нет сходит, - он приобнял нарядную подавальщицу, - Вот она ко мне сызмальства была нянькой приставлена. Тогда казалось, пять лет огромная разница, а теперь будто и нет никакой, - прежние нянька и воспитанник обменялись улыбками, но улыбка Фарлафа быстро погасла, - Только мы друг друга всю жизнь знали. А Наина... Может, с тобой и ласкова, а только она вроде нашего князя. Себе на уме. - Ты так до измены договоришься... - Рогдай не угрожал. Князь был ему безразличен. Сменись власть, так же сражался бы за нового князя. - Я лишь говорю, что князь наш умён! Умён, и даже перед опалами ласков! - Как по мне, зря ты опалы ждёшь. Он даже Черномора пощадил, это и колдунья в лесу знает. - Это и я знаю. Только это князь Руслана не пощадил. Хотел, чтоб видел, что двое, кто пытался убить его, жить будут, чтоб к престолу не тянулся. Только это сейчас князь так решил, а назавтра может и передумать. Вот отрастёт Черногоров борода, и посчитает князь, что ему самому опасны и сильный колдун, и сильный витязь! - Сильный витязь это ты у нас? - Князь сам говорил, что в бою я незаменим! - Фарлаф приосанился и подавальщица взглянула с восхищением. - Это я помню. Сказал, когда ты умолял печенегов не стрелять по обозам. - По обозам с жёнами. И убедил их! Умею и договориться, да! Я понимаю, тебе, наверно, обидно, что тебя не посылают на переговоры... Но ты не горюй, их вести мало кому дано. "А он хорош!" - мелькнула невольная мысль, - "Хоть и не в бою". - Ты, переговорщик, когда последний раз упражнялся? - Сегодня же утром! - Где? У тебя во дворе даже соломенных чучел нет. - Чучел? - Скажешь, что с боевыми холопами, не поверю. - А, ты про ратное дело? - только теперь Рогдай понял, что отвечая на первый вопрос, Фарлаф смотрел на оставленные в углу гусли, - Зачем мне в нём упражняться? Я и так хорош! Вот игре не дали выучиться... А то мог бы стать не хуже Баяна. Рассказывать разное я люблю! Жаль, мои старики рассказов не любили. Всё на воина обучали, как не убили только... Но, случись иначе, может и не было бы у Киева такого великого витязя, как я! "Да он непрошибаемый! Может, он с такой уверенностью и к Наине лез, а ругает её, чтоб от бабы своей скрыть?" - эта мысль Рогдаю совсем не понравилась. Соперничая за княжну, он Фарлафа в расчёт не брал. А ну как зря? Решила же Наина иметь с ним дело. Фарлаф, заметив, как собеседник меняется в лице, немедленно вставил: - Но ты тоже воин неплохой. Совсем неплохой! - Да куда уж мне до тебя. Ещё поди молодую поросль обучаешь? - Куда ж обучать? Рано ещё! Тройняшкам всего десять, а остальные и того меньше! - А тебя со скольких обучали? - в десять Рогдай получил вместо деревянного меча настоящий. - Сколько себя помню. Сплошное мучение... Я своих мучить не стану! Пока маленькие, учить не будем. Будем их баловать и всё позволять... А ну верни пирожок, паршивец! - Фарлаф замахнулся ложкой на улепетывающего младшенького, но тот был уже в дверях, - Няня, меня обижают! - Ну-ка вернись и прояви уважение к отцу! - няня уперла руки в боки. Мальчишка вернулся, но пирожок по-прежнему держал в руке. - А чего он сказал, что всё позволит? - Затем, что у самого совесть должна быть! Доверяют тебе как взрослому, так радуйся! И добро б пирожков было мало! Бери с блюда, а этот верни, его до тебя взяли! - как ни странно, мальчишка послушался, - Что надо сказать? - Извини, тятя. - То-то же! - Вот так и живём! - рассмеялся Фарлаф, очень довольный перемирием и возвращением пирожка (оставался вопрос, чем больше). - Привольно живете. Вот будет набег, а твои ребята не обучены, что тогда? - Уж я своих ребят защищу! - Фарлаф выпрямился с пирожком в руке и няня взглянула на него восхищённо, - Да и как тут набегу быть? От дороги ни терема, ни земли не видно, от поля тоже, - а вот это стоило заметить. Рогдай прикинул, как расположен удел Фарлафа. На самом деле, расположение на редкость дурацкое. Чтобы войска в поход вести, сначала надо петлять как зайцу. А вот чтобы спрятаться место самое то, - Ещё княжна могла б защитить, если вдруг опала, ну да ничего, сами справимся. - Куда тебе сюда ещё и княжну? - спросил Рогдай, а няня согласно кивнула. - То есть, как это куда? На бывшую матушкину половину. Куда ж ещё? - Я не про то. У тебя выводок приметный. Думаешь, она была бы рада? - Да кто б от неё такой же выводок просил бы? - Погоди, а как тогда? Заступалась бы за тебя перед князем и всё? Ни за чем больше жена не нужна была? - Почему? Княжна веселая, добрая, глядишь, с домашними моими поладила бы. Опять же, законный наследник нужен... Хотя тут я не решил. Может, нынешних узаконю. Вот только не многовато ли им обязанностей будет? И хватит ли на всех земли? Да ещё мы с няней думаем, наконец-то девка будет, ещё ей приданное... С землёй княжны оно бы проще было... - что пышнотелая нянька беременна, Рогдай поначалу не приметмл. - А ты княжну не больно-то любил, как я погляжу. - Экой ты мечтатель! Разве ж только по любви женятся? Хотел бы я жить в таком мире! Эдак мне няня была бы женой лучше всякой, а ты сам понимаешь, нельзя нам холопках жениться... Княжна мне мила. Я ей не противен. Даже после той истории не стал... Она так сказала. Да и чем я Владимиру не зять? Приехала бы она сюда и принимала бы там на своей половине кого сама бы пожелала, а я на своей, как сейчас, с няней бы жил. Княжна говорила, ей мои рассказы любы. Так уж я бы ей рассказывал, что ж мне, жалко что ли? Рассказывал бы всем. И ей, и няне, и деткам. - Принимала бы, говоришь? И что, не ревновал бы её? - А что мне с того? - А ежели полюбил бы? - Мне больше виделось, сдружились бы с ней... Ежели б полюбил, тогда хужее... Для начала узнал бы, как у неё с тем, кого принимает. Гуляет - так это одно, сама полюбила - другое, он её тоже любит - вовсе третье. Гуляет - если из озорства, оно ладно. Знаю, скажешь про дурные болезни, но ведь на всё воля божья, глядишь, исцелились бы. Если б узнал, что от обиды загуляла, выяснял бы от какой. Если полюбила... Я так скажу! Ветру, орлу и сердцу девы нет закона. И не девы тоже. Я бы тогда и с ним, и с ней бы говорил. Надо ж знать, какое мнят себе будущее? Ещё ж ведь о детях подумать нужно, чтоб им тяжко не было... Так что, я надеюсь, нянюшка меня не разлюбит! - Фарлаф испуганно обнял няню и та ласково потрепала его по макушке. - Не разлюбит. До сих пор не разлюбила же? - няня сжала его руку на своём животе, - И не только из-за ребятишек, - он счастливо улыбнулся. Всё же что-то в этой стройной картине Рогдаю не нравилось, хотя Фарлаф учёл даже то, о чем он сам не думал, те же дурные болезни. К Рогдаю никакие болезни не липли, так что в детстве плохо понимал, когда заболевали другие. По-настоящему начал понимать после первого ранения. Нет, заболеть из-за измены было бы не худшим. А что худшим он и сам до конца не понимал. Пришло время задуматься. - Как-то ты упрощаешь. - Может статься, случись так, не упрощал бы. Но что ж ещё с этим делать? Или ты про честь, про оскорбление рода? Так ведь я предков не видел, а тут любимое существо. Или, думаешь, судачить бы стали? Так поболтали бы и прекратили, у людей память не шибко длинная, - о пересудах Рогдай тоже не думал, да и о родовой чести не слишком. Но измена по-прежнему мнилась чем-то ужасным и очень вероятным. Отчего же так? Что случится, если у Наины кто-то объявится? - А если она уйдёт неведомо с кем и ты не сыщешь? - Это как так? У меня дома кто-то будет, а я не узнаю кто? И как это ни сборов не замечу, ни охлаждения? - Ну мало ли, ты в походе будешь. - С чего бы?.. А, ну да, служба... Вроде как я без вести пропал? По-моему, ты всё усложняешь... Ну допустим! Я вернулся, а в тереме самозванный наследник... Ещё вопрос, кто это... Для начала расспрошу, где дети и как им живётся. Если они в доме, сами расскажут, что стряслось. Может, вызволять надо. Если они вместе с ней ушли, может, им новый тятя люб. Если так, то хороший человек, как-нибудь договоримся, чтоб мне и с детьми, и с ней видеться. Как-нибудь так, чтоб и его не обидеть, и нам друг по другу не скучать. Если с ним всем плохо, вызволять. Если с ней добр, а дети не приняли, их ко мне и пусть навещает когда хочет. По правде сказать, многовато "если". Теперь моя очередь! Ты в самом деле, кроме измен, ничего не боишься или виду не показываешь? Хотелось поспорить, с чего бы бояться измен, если, по совести, и нет рядом никого? Но спорить было глупо. Измены необъяснимо пугали. - Кто ж ничего не боится? Как все воины. Увечий и старческой немощи. - А чем плоха старость? Сиди себе на печке, нянчи внуков, весели их байками да песнями. Я хотел бы дожить! - Тебе до внуков, может, жить не так долго. А я, скорей всего не доживу. - И то верно... Но можно молодых воинов обучать. Тоже неплохо, хотя, по правде сказать, не моё. - Обучать-то? Так и не моё. - Так хоть посмотреть как мир на глазах меняется. - Ну разве что, - Рогдай за изменениями не следил, потому считал, если с его детства что-то и поменялось, то очень немногое. - А увечий в самом деле боишься? Воюешь так, что по тебе и не скажешь. - Так в том весь азарт боя. Кто-то убьёт или изувечит. Либо ты, либо тебя. На то и бой, чтоб было и страшно, и зло, и весело. - Весело? Ну тут кому как... - Тебе не весело, когда побеждаем? - Скорее спокойнее. Правду всё-таки говорят, кому война, а кому мать родна! Впрочем, тебе проще, это мои, случись что со мной, без отца останутся... Вот что! Заболтались мы с тобой, а время позднее. Я ребятишкам про великанов рассказать обещал, а тебе няня твою комнату покажет. Нянька привела в комнату, такую же цветастую, как и всё в доме. Поправила постель. - Ты веришь, что все его истории правда, и он великий герой? - А какая разница? - она пожала плечами, - Хорошие же истории. И он герой, уж великий или невеликий не знаю. И каждый, кто выжил при старом барине, герой... - она мрачно вздохнула, - Старик в этой комнате жил. Его кровать как раз впору будет. Только как бы не привиделся. - Он что, и помер здесь? - Помер не здесь, с лестницы сверзился. Кто-то половик сдвинул. Он и споткнулся. - Тогда, наверно, на лестнице должен являться. - Должен, только его здесь видели. Давно, ещё когда стены расписывали. Серчал, что комнату его переделывают... А как закончили, больше и не являлся. Кажись, тем его на тот свет насовсем спровадили. Хорошо бы так. Ну спокойной ночи! - в том, что ночь будет спокойной, Рогдай не сомневался. С чего бы ему беспокоиться из-за незнакомого призрака, который, ещё неизвестно, был или пригрезился пугливому Фарлафу? Скелеты Наины спать не мешали. А сколько раненных за все сражения перемерли ночами в двух шагах от его шатра? Он что, каждый раз должен был не спать, только трястись, нет ли за пологом из призраков? Ну явится кто-то, а что живому сделает? До чего всё-таки трусливое семейство. Вот Наина бы не боялась. Где же она сейчас? Укладываясь на новом месте, Рогдай вспоминал, как впервые ночевал у колдуньи, а скелеты за окном светились мягким зеленоватым светом и изредка взмахивали своим оружием, отгоняя птиц.

***

На песчаном берегу расположились две колдуньи, старая и молодая. Последние лучи закатного солнца заставляли их щуриться, мешали их делу. Обе выводили на песке человеческую фигуру. - Так? - спросила Наина молодую помощницу, - Имей ввиду, в полный рост возрождать не буду. - Не надо в полный рост. Здесь дно неровное. Только как бы ему не тяжело было с непривычки. Он ведь всю жизнь великаном прожил. - Две косые сажени мы нарисовали. Не меньше. - А был с версту. - Потому и укоротили. Умучаемся версту рисовать. В который раз перерисовываем. - Я понимаю. А всё же жаль его. К ним спустился коршун, удерживая в когтях небольшой котелок. Опустил его рядом с юной колдуньей и превратился в тощего прыщавого юнца с крупными зубами. - Да, этот хорошо подойдёт, - оценила Наина, - Молодец! Юнец заулыбался, но не Наине, а молодой колдунье. - Тебе тоже нравится, Лебëдушка? - Котёл хороший, спасибо. А то, что ты меня так называешь, совсем не нравится. Я же объясняла, так меня зовут братья и матушка. Парнишка обиженно зыркнул и сник. - Ты рожи не корчи. Изумруды получил? - напомнила ему Наина, - Вот и радуйся! - Дались они мне... - Не дались, так верни. Не хочешь помогать, зови другого чародея. - Нет! Почему?! Я хочу! - Тогда не отвлекайся от работы. Разведи огонь. Парень принялся за дело с самым обиженным видом. Колдуньи раскладывали на песке всё необходимое. - Я жабры принесла. Подойдут такие? Больше этих братья не нашли. - Подойдут. Я же говорила, не подойдут, увеличим. Но эти хороши, нам меньше работы. Значит, окончательно решили, селим на дно? - Да. Ему с братьями веселее будет, чем со мной. Пусть живёт у них, а я буду навещать. - Мы вместе можем навещать, - ввернул парень. - Нет, Коршун, ты не умеешь плавать. И вы с дядей раньше не виделись. На что тебе? Наина, воду в котел добавлять или моей крови хватит? - Хватит! Её с наперсток понадобится, не больше. А ты так хочешь, чтоб на берег мог выходить? Был бы себе с жабрами только морским жителем, а нам работы меньше. - Ну нет. Братья выходят, и он пусть выходит. - Ну дело хозяйское. Тогда под конец добавим. Тебе пока пальцы целыми нужны. А кости и зуб уже можно в котёл. Коршун, если зуб не влезает, поломай, - парень кивнул, - Да, вот так... Чешуйки одной хватит, - одна её рука превратилась в покрытую железной чешуёй лапу. Наина отцепила чешуйку с мизинца и закинула в котёл. След будет как от слабой ссадины и к утру пройдёт, - Если хочешь чего при жизни не было, а ты хочешь добавить, говори сейчас. - У братьев чешуя золотая, а у тебя железная. Я звезду свою добавлю, - Лебедь сняла со лба золотую звёздочку. - Не жалко? - Нет, у меня таких много. Вот месяц ни за что б не отдала, этот гребень матушка подарила. Как оказалось, звезда скрывала родинку. Сняв звезду, Лебедь поправила чёлку, так чтоб родинки не было видно. Наина, всю жизнь безразличная и к собственной внешности, откупорила сосуд с воспоминаниями великана и продолжила вытряхивать в котёл содержимое своей сумки. Коршун усмехнулся. - Боишься, она тебя портит? - Боюсь, на солнце будет расти и болеть. Лекари говорят, так бывает. И не украшает, да. А тебе что с того? - Ничего. - Ничего, так не отвлекайся. Помнишь, что напоследок надо живой водой окропить? - Помню, - насупился Коршун и больше не отвлекался. Когда всё необходимое было в котле, Лебедь протянула над ним руку и уколола палец. Крови попало совсем немного, но в котле всё закипело, забулькало, принялось превращаться в странную массу. Наина сдернула котёл с огня и опрокинула в нарисованную фигуру. Ведьма бросила пучок разрыв-травы и масса побежала к краям рисунка, принялась набухать. Когда масса уже напоминала огромного гуля, Наина объявила: - Теперь надо закончить, пока последний луч солнца не скроется, - все трое взялись за руки, - По нашему велению, против своего хотения, вернись в мир, до срока его покинувший, вернись, не утратив ни разума, ни памяти, вернись каким знали тебя, вернись к тем, кто ждёт тебя, услышь зов сей! Вернись! Слово моё крепко! Вернись! Вернись! - фигура, уже полностью ставшей человеческой, была окроплена живой водой и последний луч солнца упал на капли. Колдуны расцепили руки, - Теперь ждать. Огромное мужское тело было покрыто чешуёй, но не полностью. Лицо и ладони ничем не отличались от человеческих. Черномор-старший, пожалуй, был даже красив, Наина с любопытством смотрела, как розовеет лицо, прежде виденное ею лишь огромным черепом. Наконец, великан судорожно вздохнул и закашлялся. - Дядюшка! - Лебедь бросилась к нему. Он непонимающе огляделся. Потом, очевидно, до него начало доходить происходящее. - Что? Опять?! - Не опять, а снова! - рассмеялась Наина и Коршун вслед за ней. Лебедь обнимала великана. Тот гладил её по голове с самым растерянным видом.

***

Рогдай уже засыпал, когда комната озарилась слабым свечением. Неохотно обернувшись, он разглядел белую рубашку в пол. Девку что ли ему прислали от больших щедрот? Мило, но он хочет спать. Рогдай поднял взгляд. Вместо девки со свечой, как он успел представить, над ним склонился старик в саване. Он бы походил на постаревшего Фарлафа, вот только не было и не могло быть у Фарлафа такого взгляда, да и ростом старик был немногим ниже Рогдая. Фарлаф доходил бы ему до груди. - Моё... - прозвучал глухой голос. - Было твоё, - поморщился Рогдай, - Дай поспать. - Моё... - привидение указывало на кровать. Только кровать в комнате и подходила этому существу. Всё было расписным, ярким, даже при слабом призрачном свечении, но не мрачная кровать из темного дерева. Фарлаф, похоже, приложил все усилия, чтобы вытравить малейшие напоминания об отце, но от тяжелой кровати было не избавиться, а переделать её трудно. Даже цветастое одеяло и подушки с вышивкой не помогали. - И гостю не уступишь? - Незваный... - Во двор въехал незваным, теперь званный. Меня в эту комнату твой сын позвал. Так что, если ко мне нет дел, дай поспать. - Дело... Убили... - Да ну? Я слышал, ты споткнулся о половик. - Убили... - Ну может и убили. Не я же убил. - Найди... - Ну извини, хозяин, я тебе не дознаватель. - Найди... Найди... Найди... Похоже, чтобы поспать, надо было согласиться. - А если не найду? - Найди... - Тебя ж, наверно, давно убили? А если и искать уже некого? - Тринадцать... - Надеюсь, не убийц? - Лет... Во всяком случае, внуки убитого явно ни при чем. Не то, чтобы их раньше можно было заподозрить... А всех прочих запросто. Да хоть кошка могла сдвинуть половик, если здесь была кошка. - Вот что, хозяин. Ты тринадцать лет ждал, можешь ещё подождать. Так что ты дашь мне выспаться, а утром, если получится, попробую разведать. А не получится, не серчай, уеду не разведав. - Вернусь... - Я как-нибудь переживу.

***

Колдуньи устраивались на ночлег в огромном гнезде. - Уверена, что не хочешь ночевать в тереме? - Уверена, жарко. И я хочу ночевать в образе змея. - Образ хороший, хотя не понимаю, почему ложных голов не создаешь? И почему именно змеем? - Ложные головы, может, помогут дольше свою сохранить, но чаще обзору мешают. А змеем заночую, потому как не нравится мне твой парень. И он на меня злится. - Он на всех злится. И, к счастью, он не мой парень. - А он знает об этом? - Ему это должно быть очевидно. - По-моему, он не теряет надежды. Имей ввиду, может надумать приворожить. - Уже пытался. Как думаешь, они в самом деле не понимают, что если девушка раньше вспоминала о парне, только если речь заходила, а потом ни с того ни с чего вдруг возжелала его как будто всю жизнь только о нём и мечтала, она не догадается, что это приворот? - На меня один накладывал приворот. Я всё равно пришла, потому что внушенное чувство мне понравилось и я поняла, что его наложил искусный колдун, с которым мне может быть нескучно жить. - И вы поладили? - Какое там! Сам же сбежал! Очень удивлен был, что постарела за сорок лет. - За сколько лет?! - Сорок. - Это как? Или думал, ты к нему молодой явишься? - Не поверишь! Была мысль. А потом думаю, э, нет! Права оказалась. Ну да ничего! Я ему такой подарочек готовлю, на всю жизнь запомнит! - Окривеет? - Экая ты добрая! Он на мою честь покушался, а я ему всего-то глаз выколю? Есть мысль получше...

***

Утром Рогдай не сразу вспомнил свой разговор с призраком. Уже на лестнице понял, что половика на ней нет и вчера не было. Скорее всего, со смерти старика не было. Разумно, один споткнулся, зачем другим испытывать судьбу? Прошло тринадцать лет. Следов не могло остаться. На что надеялся старик? Убить таким способом его мог любой, а он, кажется, всем здесь успел осточертеть. У кого хватило бы решимости? Фарлаф мог бы, ему и наследство. Нянька ему предана, тоже справилась бы. Кто еще мог быть? Мать Фарлафа? Она могла быть любой и делать могла что угодно. Фарлаф жаловался на обоих стариков. А ещё прислуга, любое животное, незадачливый вор, кто угодно. Спускался бы с лучиной, смотрел бы под ноги, остался бы жив. - Доброе утро! Хорошо ли спалось, мой сударь? - а вот и нянька. Спросить её что ли? - Спалось неплохо. А призрак явился, всё как ты предупреждала. - Ох, батюшки! Солью что ли комнату обсыпать... Уж столько лет не появлялся! Или дело у него какое осталось... Так это живым заканчивать. И что ему не лежится... - Он говорил, есть дело. Только тебе оно не понравится. - Это какое же? Ведь нельзя рядом с ним жить, хоть как спровадить надо. - Говорит, не сам споткнулся, помог кто-то, а он хотел бы знать кто. - Вот как?!.. Да кто бы ни был, ему в ноги кланяться надо! - Вот найдёте и поклонитесь. Мне искать не сдалось. - Да что ж это... - нянька сникла, - Раз тебя просил, вместе искать надо. А то ведь не отвяжется. - Пусть себе привязывается, мне-то что? - Да на что ж тебе такой спутник? Да и нам такое соседство ни к чему... Сыскать надо! Только как бы он мстить не взялся... Ведь нам хороший человек помочь взялся. - Так он вроде ж призрак? Что сделает? Всю ночь светиться будет? Так подушкой от него закрыться и готово. - Смелый ты... А ну как не готово? - Не готово, будем думать. Так что, ищем, нет? Между нами сказать, твоему хозяину нужнее всех было бы. - Не надо ему пока говорить... Сами управимся, зачем пугать раньше времени? Да и спит он пока, до полудня спать будет, не меньше. На что же будить зазря? - Я не о том. Только он наследник? - А что с того? Старая барыня тогда тут жила, она б ему ни гроша потратить не дала бы! - Здесь жила? Сейчас, получается, живёт, но не тут? - Не знаю... Живёт поди. Здоровая была что медведица. Спровадила я её... - Это еще как? Как ты, холопка, сумела собственную барыню спровадить? Фарлаф помог от родной матушки избавиться? - Он позже узнал, да не сказать, чтоб огорчился. Сама с ней говорила... Барыня сама виновата! Меньше надо было орать да плеткой размахивать! - Это как ты так говорила, что она тебя послушала? - Обычно говорила... Пришла к ней после похорон барина, сказала, что пора ей в монастырь... Она согласилась. - Ты сказала "а", так говори "б". С чего она согласилась? - Так я к ней ночью пришла... И топор держала... Но я ж только припугнуть! Сказала, что барин прислал меня, что видеть её не желает. Она мне и поверила. Тем же утром в христианки подалась и в монастырь засобиралась, - тут Рогдай вспомнил, что крест у Фарлафа стоял посреди старых идолов, - А ежели б не поверила, не знаю, что я и делала б! Барина я не трогала и к половику тому не прикасалась даже! - Да мне-то что... Как искать предлагаешь? - Надобно лестницу осмотреть, как по мне. Почему дух уверен, что не сам споткнулся? - подобрав юбки, нянька принялась обшаривать лестницу. Рогдай подумал, что на завтрак в скором времени рассчитывать не приходится, - Вот оно что! Нашла! - Что же ты нашла спустя столько лет? - След от гвоздя! - Ну и что? - А то, что лестница эта без гвоздей собрана! На что ж его в стену вбивали, совсем рядом со ступенькой, да потом еще вытащили? Ведь ежели б для какой строительной надобности, оставили бы! Верно я говорю? - Может и верно, а может и выдернули по строительной надобности. - Да это по какой же такой? - Мало ли. А ты думаешь, старик об гвоздь споткнулся? - Это едва ли, а вот если к гвоздю бичеву привязывали, а хоть бы и только нитку, вот тогда споткнулся точно не случайно. Это кто ж такой смелый, что так нас выручил? - Кто бы ни был, быстро управился. Надо ж было, чтоб на шум не вышли. - Верно. Но много шума могло и не быть. Гвоздь, как вижу, неглубоко сидел. Опять же, шум легко другим шумом прикрыть. В Тем вечером барыня до самой ночи на всех ругалась так что спасу не было. Хозяин уже спать пошёл, она всё продолжала... - Из-за чего ругалась? Да еще до ночи? - Из-за всего. На неё если находило, долго не унималась. Чаще вместе с хозяином, но тут уж он умаялся. - Что, просто с утра поднялась и до вечера просто так орала? Не поверю. - Ну так-то повод был. Привратники простительницу пропустили, не должны были, - Рогдай вспомнил, что не встретил никаких привратников. Видимо, с того случая Фарлаф решил не держать их постоянно, либо так же служили, как хозяин сражался. Впрочем, дом так расположен, что случайные гости едва ли заедут. Или кто-то, кого ждут, либо от князя гонцы, а они не каждый день ездят. - До вечера? Из-за просительницы? Прогнать быстрее. - Прогнали сразу. Толку... Ну да не о ней речь, а о том, кто поквитаться мог. По совести сказать, вся дворня. Я и сама была бы рада. Но я б не решилась. А ну как не шею, а только ногу б сломал? Няньку, что до меня была, насмерть запороли! - Няньку запороли.. А у неё кто-то был? - У старухи-то? Сын-дурачок. Совсем хворый. До того дня еще помер. Трёх дочек она уже замуж раздать успела, они еще когда обо всëм узнали... Хотя постой-ка! Запороли её лет за десять до того как барин помер. Нет, кто ж десять лет ждет? За старуху не могли мстить. Жаль... Уж так всегда детишек любила, всегда всех выручала. А вот же... - выполнять пожелание духа хотелось всё меньше. Если по его велению запороли несчастную добрую старуху, так, может, пусть себе мается до скончания времён? Почему-то старуха представилась с лицом Наины, хотя Рогдай догадывался, что стало бы с тем, кто оскорбил бы ведьму ударом плети. Как-то же она собрала свой забор. Ну да кто её осудит, старухе в лесу опасно. - А не обойдется ли наш призрак? Зачем нам за него головы ломать? Пусть сам ищет. - Нельзя... Рада бы, но нельзя. Прогнать надо, не хочу, чтоб мои детки в одном доме с ним жили. - А ежели вычислим, что Фарлаф батюшку порешил и призрак на него напустится? Нянька помотала головой. - Едва ли. Я слышала, в его комнате допоздна гусли играли. - Слышала, но не видела? Тогда кто угодно мог играть. - Тоже верно... Однако ж не верю, что он. - Не веришь или не хочешь верить? Он сам сознался, зятя князя спящим порезал. - Так то ведьма заставила! Нет. Не мог он. Я его с малолетства знаю! - Убивает же на поле боя. - Это другое! Будто сам не знаешь! И потом, честно признаем, он не проворством хорош. Вбивал бы гвоздь, отбил бы пальцы. - Кого в те дни старик обидеть успел? - Да всех, как в любое другое время. Уж и не знаю, кто старого барина любил, кроме барыни. Уж больно лютовали оба, да часто не по делу. - Воображаю, сколько холопов от них сбежало. - И вообразить не можешь! Сколько лет прошло, а баб всё равно вдвое меньше чем мужиков. Одиноким парням проще уходить было. Хотя случалось, и семьями перебирались. Рогдай вспомнил, что из дома ему навстречу выбежали только бабы. Будь он наследником, убил бы старого барина только чтобы хозяйство до конца не развалилось. Думал ли об этом Фарлаф? И так ли он неловок, чтоб непременно попасть по пальцам? Ну да няньке виднее. - Не вспомнишь, может ещё кого запороли? - В ту неделю, когда барин погиб, как будто никого. То в пору урожая было, у всех без того дел по горло. - Может, гвоздь не с умыслом воткнули, просто лестницу чинили, а барин твой случайно сверзился? - В таком месте чинили? Едва ли. - Всё-таки не сходится тут что-то. Столько лет все терпели и вдруг порешить кто-то вздумал? Просто так? - Сколь веревочке не виться, конец будет. Может, натворил кто чего, да гнева барина испугался, а бежать несподручно было. - Может. За что здесь могли запороть? - За здорово живешь! - Оно понятно. За что чаще могли? - Так и не скажешь сразу... - Ну вот за что прежнюю няньку запороли? Губы собеседницы дрогнули и голос сразу стал глуше. - На самом деле, за дело... - Сказывай уже, раз начала. - Мой Фарлаф не один в семье рос. Еще барышня была, старшая сестра ему. Как-то раз ходили они с прежней няней в лес, по ягоды. Он дитем смирным был, от няни не отходил далеко, а барышня уже подростком стала, ей поди скучно было с малышом да со старухой гулять. Что там вышло у них не знаю, однако ж пропала барышня, не вернулась, - всегда бодрая нянька сникла, смотрела в пол, - Барин с барыней тогда всех посылали искать, даже маленького барина, за то что потерял, хотя темень настала. Не нашли никого... Уж он и так и эдак умолял старуху простить, да и вся детвора, какая в доме была, плакала. Не помогло... Я еще спросила, ежели запорете, кто ж тогда маленькому барину нянькой будет? А мне и отвечают "Да хоть бы и ты!" Так и стала. Говорят, на чужом несчастьи счастья не построишь... - она шмыгнула носом, но не расплакалась, её лицо исказила грустная улыбка, - Ещё как построишь... Рогдай подумал, что будь у него дочь и пропади она в лесу, одной поркой нянька не отделалась бы. - А с девчонкой что стало? Волки съели? Или до сих пор неизвестно? - Тут наверняка и не скажешь... Та просительница, которую барин прогнал, говорила, что она и есть прежняя барышня. Что пару лет как овдовела, а тут еще дом сгорел. Просила отдать ей бывшее приданное, потому как идти ей есть к кому. С ней еще девочка лет пяти была, она всё на неё кивала... Ну барин и рявкнул на неё, что ежели побирушка она, так не видать ей чужого приданного, а ежели дочь, то семью опозорила, так что тем более не видать, и пусть убирается. А по ней и не сказать было, барышня то была или самозванка. Девчонка тоща была как соломинка, если она, то раздобрела изрядно. Лицо от слез опухло, тем трудней узнать. На голове платок вдовий. Малышка при ней рыжая была, в деда, если барин дед ей был, и, говорят, в прабабку, ну да мало ли рыжих? - Рогдаю припомнилась избранница Кощевны. Тоже рыжая. Не племянница ли Фарлафу? Впрочем, хоть бы и так, ему-то что? - Говоришь, просительницу сразу прогнали? - Незамедлительно. И про дочку слушать не стали. - Тогда не могла старику отомстить. - Никак не могла. - Доброе утро! Только встали и уже шушукаетесь? - заспанный Фарлаф миролюбиво улыбался. На руках у него был неугомонный младшенький. - Доброе утро! Как ты рано сегодня! - удивилась нянька. - Разбудил, паршивец! Обниматься пришёл, - Фарлаф чмокнул сына и поставил на ноги. - Ты подождать не мог? - покачала головой нянька, но тоже чмокнула маленького оболтуса, сияющего самой довольной улыбкой, - Что мне с тобой делать? Беги завтракать, всё уж готово, - дважды повторять не пришлось. Только пятки засверкали. - Все в меня, все покушать любят, - умилился Фарлаф, - А ты сегодня смурная. Случилось что ль чего? Няня собиралась с духом, так что Рогдай ответил за неё. - Родитель твой являлся. Говорил, убили его и просил выяснить, кто. Я думал, зазря болтает, заскучал в посмертии, а нянюшка твоя след от гвоздя нашла на лестнице. Может, у тебя какие соображения имеются? Фарлаф даже не побледнел, а побелел. Рогдай никогда не видел, чтобы лицо человека могло так сильно поменяться в считанные мгновенья. - Сигрун!.. - А? - Сигрун... Сестрицу мою так звали, пока не крестилась. А я-то всё думал, как так вышло! - Что случилось? - няня взяла его за руки. - Я ж тогда гвоздь с бичевой в углу находил. Не разобрал к чему, да и к хламу бросил, а оно вон как вышло! - А Сигрун тогда причем? Думаешь, она тогда к барину приходила? - А кто ж еще? Кто б еще в округе про тот случай узнал, чтоб ею назваться? Да и что ж я, родной сестры не признаю? - Так ведь барин не признал и выставил? Да и барыня тоже... - Не захотели признавать, знамо дело, о чести семейной думали. Да только разве ж не бесчестно родного человечка не пустить, да еще с дитем? Подал ей знак, как в детстве подавал, да с дальнего двора к себе провёл. Всё боялся, малютка плачем выдаст, пришлось ей на гуслях до ночи играть, чтоб успокоилась, а после уснула. Как стемнело, Сигрун за приданным в свою комнату пошла. Я не возражал, её ведь приданное... Кто ж знал, что ей такое в голову взбредет?! А по правде сказать, не худо, что взбрело. Было б нам, если б батюшка с матушкой узнали!.. - Ты не говорил! - обиделась нянька. - Сперва думал, меньше знаешь, меньше матушка выколотит, тебе же лучше. Я ж не думал, что она в монастырь засобирается. А после не до того стало. Ну и потом не больно-то о старом вспоминать хотелось... Это что же теперь? Дух явится ответ требовать? А потом что? К Сигрун привяжется? - Это вряд ли, - вставил Рогдай, - Дочку Сигрун как зовут? - Да мне бы вспомнить... Не виделись с тех пор. То ли Марьюшкой, то ли Марфинькой... А что? - А то, что если это та, о ком я думаю, у ней в приживалках такая колдунья живёт, что лучше призраку не суетиться. Не пугайся, не Наина. Но тоже ничего так! - А ежели не та? - А ежели не та, наверняка на этот случай обзавелась оберегами. Так и доложи духу. - Я?.. - голос Фарлафа дрогнул, как у подростка. - Я доложу! - вызвалась нянька, - Мне ему есть, что сказать! "Всё же как много зависит от родителей"- подумал Рогдай, - "Вот всё у тебя есть, чтобы стать славным воеводой. И здоровье, и сила, и ум рассчëтливый, и голос зычный, а может, даже душа подходящая. Но тебе не повезло. Твои родители холопы, да еще родили тебя девкой. И всё. Не быть тебе воеводой. Вот тебе Фарлаф, рожай ему рыжих колобков пока не состаришься, да радуйся этому". - Вместе пойдём. Еще денёк погощу у вас. - Правда?! Не знаю, как и благодарить тебя! - Фарлаф полез обниматься. Раздражал сейчас похлеще мачехи, но не отталкивать же? Хуже только у сиротки кусок хлеба отнять.

***

- Дурачина ты! Простофиля! Пустил, дурачина, в дом ведьму! - Так ведь всё для твоей утехи! Ведьма, опираясь горбом на дверной косяк, прихлебывала травяной отвар и слушала брань буйной парочки как музыку. - Так мне оставить вас? - полюбопытствовала она. - Что?! Ну уж нет! Вещи собраны! - старуха бодро взвалила себе на плечи узелок с прялкой и тряпками. - Опомнись! - ужаснулся старик, - Спроси хоть, куда летите! Гориславину наставницу впервые видишь, а повелителя пещер не видела вовсе! - Мне не надо его видеть! Мне надо, чтобы он учил. Толку никакого! Что от тебя, что от Гориславы! Всю молодость на вас потратила, пока другие через костры прыгали, да луг мяли! Так хоть в старости поживу! - Так живи, кто ж тебе мешает? Зачем в другие земли к колдунам подаваться? Хоть меня возьми, ведь вовсе без защиты собираешься! - Много от тебя защиты! Дурака старого! Много Гориславе вреда стало от её переезда? Да не будь наша девка дурой, уж она бы жила теперь! - Дочурка наша не дура! Меня ругай, её не трогай! - Как же не дура?! Отцова заступница! Такого же рыбака себе нашла, да еще хазара! Кабы она прежнего, с его стадом окрутила, не была б дурой, а раз не женила на себе, как есть дура! - Хазар, однако ж, её руки просит и настойчиво просит! - А вот не получит! Не отдам! Горислава кого получше найти может! - Почему бы вам не обсудить это с Гориславой? Я подожду. Поговорите и полетим. - Ну уж нет! Довольно я ждала! Тридцать лет и три года живу с этим ошметком и жду своего часа счастливого! Другие жены гуляют и пьянствуют, так я не из таких! Хоть бы немного благодарности от него было! - Как мне тебя отблагодарить, чтобы душенька твоя была довольна? Ну скажи, как? - Молчи да не рыпайся! Знать тебя не желаю! - И что ты пряжу свою забыла не говорить? Старуха охнула и полетела за занавеску искать пряжу. Наина негромко спросила рыбака: - Ты как на ней женился-то? - Как честный человек! - ответил старик и с гордостью выпрямился. Напрасно Наина предупредила старуху, что та замерзнет в полёте, если хорошенько не закутается. Внизу той было жарко, так что копошилась в сумке уже в воздухе. Один платок она упустила и долго ругалась. Наина видела, как старик внизу поймал платок. Мгновение помедлил, а потом забежал в дом и вскоре уже ковылял с узелком в сторону пристани, где всегда толпились корабельники. Наина подумала, что стоит предупредить Гориславу о таком повороте. Предполагалось, той не придется пересекаться с родителями. Старик собирается плыть на корабле? К пещерам? Сложновато, но если взял тарелку и яблоко, от гавани сможет связаться с дочкой. Что ж... Предупредить Гориславу надо, но, может быть, известие не огорчит её? Что бы ни думала его дражайшая половина, он сам, похоже, не против породниться с хазаром, за благословением дело не станет. Интересно, какой ему попадётся корабль. Едва ли быстрее змея, но всякое бывает. Кораблям не надо отдыхать. Изначально Наина думала, что сможет отдохнуть у наставницы, но неумолкающая ни на мгновение поклажа замерзла и затребовала привал раньше, как только под ними показался лес. Тем лучше. Везти это чудо к наставнице теперь казалось неразумным. Нет. Этого подарка заслуживал исключительно Финн. Змей опустился на пустую поляну, подождал, когда старуха слезет, и вновь превратился в Наину. Старуха немедленно засуетилась, развела костёр, вытащила из пожиток котелок, принялась что-то собирать, что-то варить. Наина наблюдала, привалившись к ближайшему стволу. За треть нынешнего пути она устала сильнее, чем за весь вчерашний путь, но оно того стоило. А еще у её поклажи оказались недурные способности к хозяйству, получше её собственных. Запах от травяных щей шёл славный. Ей, впрочем, никто ничего не предлагал. Старуха, обжигаясь, прихлебывала из ковша сама. Подождав немного, Наина объявила условия: - Не поделишься - уроню. Старуха длинно и затейливо выругалась, но всё же вручила Наине ковшик поменьше. Было вкусно, а от кислой рожи старухи становилось ещё вкуснее. - Кроме как обращаться, ты что-нибудь умеешь? - полюбопытствовала старуха, когда щей почти не осталось. - Умею. - Показала бы. А то выглядишь ты не очень. - Тебе змей не люб? - Змей как змей. Сейчас не очень. Ни жемчугов на тебе, ни злата. Да еще горб... - Жемчуга и злато мало для какого колдовства нужны. А горб мой честными трудами да славными годами заработан. Так же как седина... Так же как морщины... Мне всё моё надобно. - Это что же, все колдуньи так считают? - За всех не ручаюсь, а я считаю так. - Видать и в молодости была дурнушкой! А я знаешь какой была? Ууу! И представить не можешь! - представить Наина как раз очень даже могла. - Ты скажи Повелителю Пещер, что была ууу. Он красоту чтит. - Я жена мужу честная! - возмутилась старуха, - А впрочем скажу, - добавила она и захихикала. Наина улыбнулась, представляя лицо Финна. - Между нами, девочками, как такой твоим мужем стал? Как будто дальше невода не только не помышляет, но и помыслить не может. - А! - отмахнулась старуха, - С перепугу... - Это как? Угрожал что ли? - Да кто б ему позволил?! Ивана Купала праздновали... Подвела задержка проклятая! До Гориславы ещё десять лет было... С другим бы за это время уже выводок был! - Ты хотела выводок? - Нет, конечно! Но с другим был бы. Ни на что не годен, старый пень! - Позволь, а зачем же тогда с ним праздновали? - Говорят тебе: Иван Купала! Какая разница с кем? - А, ну да, действительно. Повелитель Пещер тоже этот праздник любит, - "если мой отказ с ним спраздновать его не остудил", - Впрочем, что ж это я? Ты честная жена!.. Ты как, доела уже? Пора нам в дорогу, а то только завтра доберемся. Старуха недовольно ворчала, споласкивая в ручье котелок и ковши, заворачивая их в рушники и вкладывая в сумку. Наина наблюдала за этим действом и думала, что подарок Финну будет отменным.

***

Вечерело. Призрак должен был вот-вот появиться. В комнате ожидали трое: Рогдай, Фарлаф и нянька. - Не следует тебе... - Фарлаф осторожно погладил нянин живот. - Ничего, видала я старого барина, до сих пор жива! - Ты-то жива, а ну как ребятенок не будет? - С чего бы ему не быть? Я хоть кого скинула или родила хворым? Все живы! - А ежели старик проклянет? - Ты его проклятия помнишь? "Чтоб тебе плодить одних девок", а нам как раз нужна девка. Мальчишки уже есть, надо чтоб полная чаша! - На чашу я согласен, да только так ли оно подействует... Ведь ты с ним ругаться собралась... Рогдай старался не слушать и рассматривал разбойничий нож. Ещё недавно он был уверен, что ошибся и ковка обычная, но теперь ясно видел, лезвие было чёрным. Отливает чернотой? Как будто нет, как ни поверни, всё чёрное. Странно. - ...Лучше малышей уложи. За меня не бойся, - успокаивала нянька, - Я соль заготовила, ежели что, прогоню. А не получится, меня Рогдай защитит. Правда? - Что? - Рогдай услышал своё имя и только теперь отвлекся от ножа. - Защитишь меня? - Да, само собой. - Вот видишь! Его же призрак упросил убийцу искать? Он и говорить будет, а уж потом я от себя добавлю. Иди к деткам, они уж заждались! Фарлаф не успел уйти. Порыв ветра погасил светильник, но комната по-прежнему озарялась, теперь уже зеленоватым светом. Из света собирался призрак. Фарлаф и няня замерли в объятиях друг друга, не в силах оторваться от этого зрелища. Рогдай уже видевший призрака, шагнул к нему. - Нашёл?.. - прохрипел призрак. - Нашёл, - спокойно ответил Рогдай. Старик в первую встречу не испугал его. Может быть, будь у него меньше сходства с Фарлафом, смог бы. А так был всего лишь старым косматым Фарлафом со злым взглядом. К тому же, ещё трусливее сына, раз срывался на слабых. - Кто?.. - Сигрун. - Дочь?!. - Тебе виднее. - Батюшка, прости её! - взвыл Фарлаф, но призрак даже не повернулся к нему. - Докажи... - Доказать, пожалуй, не смогу. Я твою дочь не знаю и в доме только второй день. Разве что ты ей насолил тогда, опять же, с чужих слов знаю. Было такое? По тебе вижу, что было. Не боялась тебя, раз за приданным пришла. Домашние против тебя пикнуть не смели. Едва ли они. Супружница твоя тоже тебя не боялась, но она в то время на привратников ругалась, верно? Фарлаф в своей комнате на гуслях играл, его няня слышала. Отсюда что в его комнате делается мало кто услышал бы, не поручусь, что у неё такой уж редкий слух. Могли бы сговориться, чтоб оправдать друг друга, но у них на то времени не было, так что я им верю. Остаётся дочь. Уж не знаю, сама или кого-то из прислуги подговорила. - За приданное?!. - За то, что спасу от тебя не было, ни ей, ни нам! - выкрикнула нянька. Призрак обернулся к ней. - Холопка!.. Пустила?!. - призрак приближался к ней. - Я пустил, - Фарлаф всхлипнул, - С дитем ведь... - Какая разница, кто пустил? - Рогдай надеялся поспать перед завтрашней дорогой, а не вторую ночь беседовать с призраком, - Сигрун тебе не видать как своих ушей. Сейчас знается с кощеевой дочкой, а после смерти с тобой не встретится, потому как веру меняла. Так что закончилось твое последнее дело, нового не будет. - Лучше б... Ты... Сын... - свечение начало ослабевать. - Куда как лучше! Будь ты моим отцом, не дожил бы до седин! Призрак взревел от ярости и бросился на Рогдая. Тот по привычке выхватил нож, но вдруг колючим снегом полетела соль. Нянька опередила их обоих. Призрак потерял облик старика. Свет угасал. - Холопка... Чтоб тебе... одних девок... плодить!.. - свет померк. - Да! - счастливо вскрикнула нянька, стискивая обмякшего в её руках Фарлафа, - Получилось! Всё получилось! - Получилось, - Рогдай, помедлив, убрал нож. Лезвие вновь было самым обычным.

***

- Я тебе говорила, в темноте не полечу. Ты хотела передышку? Мы её сделали. Завтра долетим. - Это еще почему?! - бушевала старуха. Образ змея сдержать её страсть не помогал, но позволял держать голову на отдалении от источника шума. - В темноте я не смогу тебя поймать, если уроню, - ответила Наина и стало тихо, - Полетим завтра, при свете. Ложись спать, - змей свернулся колечком, убрав голову под крыло. Старуха возмущенно фыркнула, но повиновалась. Она уже жалела, что так часто просила остановиться. Жалела вслух и ругала Наину, Повелителя Пещер, а так же, по неизвестной причине, и мужа, и Гориславу, и всех хазар, кои были на свете. Наина сладко улыбнулась уже в полусне. Наилучший подарок Финну. Безупречный во всех отношениях.