Службы пятая и шестая

Рогдай уже распрощался с Фарлафом и его семейством и ехал в сторону Киева, когда увидел в небе змея. Змей летел к лесу. Рогдай вспомнил, что недавно видел змея совсем недалеко от терема Наины. Что если змей спалит терем и оставит её без крова посреди дикого леса? Или она уже вернулась и змей нападет на неё? Недолго думая Рогдай развернул коня. Следить и за змеем, и за дорогой было непросто. Несколько раз он терял змея из виду, в последний раз довольно надолго, но Рогдай уже начал узнавать местность. Змей мелькнул над раздвоенной сосной и вновь пропал. До терема Наины было рукой подать. Воображение рисовало то обглоданный скелет, то живую Наину, истекающую кровью, без руки и ноги, со следами зубов на месте ран, то вовсе горстку пепла. Однако, подъезжая к забору, Рогдай увидел колдунью не только живой и невредимой, но даже беседующей с каким-то парнем, притом, совсем молодым, у сукиного сына даже юношеские прыщи не прошли. И она улыбалась этому сопляку! Улыбалась! Рогдай рванулся вперед, отчего "забор" немедленно ощетинился мечами и пиками. Наина предлагала заколдовать "забор", чтобы скелеты узнавали Рогдая. Зачем он отказался? Теперь приходилось отбиваться от мертвяков. Пока он бился, разговор в тереме окончился. Парень вышел и Рогдай уже понадеялся схлестнуться с ним, но тот сделал лишь шаг навстречу, взмахнул руками и улетел коршуном. Ярость накрыла горячей волной. По мановению руки слегка удивленной Наины, скелеты пропустили его во двор. Рогдай спешился и, забыв отвести коня в стойло, кинулся в терем. - Кто это был?! - Здравствуй. Это во-первых. - Кто он?! - Коршун, как ты мог видеть. - Но кто он?! - Дитятко, ты бы присело, успокоилось. Признаться, не вижу повода для горячки. - Прекрати! Ответь мне! - Ответила, ты не слышал? - Скажи правду! Умоляю, скажи правду! Кто он тебе? - Рогдай и не понял, когда успел схватить её за плечи. Наина смотрела с насмешливым любопытством, вернее, рассматривала, довольно внимательно, - Не молчи! Открой всё как есть! - и тут она рассмеялась. Смех был заливистый, звонкий, не похожий на её дребезжащий старческий голос, - Не смейся! Ответь! Ответь! - за окном испуганно ржал конь, Наина продолжала смеяться. Рогдай сам не заметил, когда начал трясти колдунью за плечи, - Да ответь же! - смех оборвался. Наина смотрела холодно, даже брезгливо. Опешив, он остановился. Колдунья казалась совершенно спокойной, только голова дрожала, как если бы он продолжал трясти. Они стояли гораздо ближе, чем обычно, когда разговаривали. Рогдай отступил на шаг, разжал руки. Ладони стали влажными, пальцы подрагивали как голова Наины. У неё тряслась голова, как в первую встречу. Совсем старая и слабая, она даже не пыталась защититься. Он должен был её оберегать, но только что был готов наброситься. Не в силах поднять взгляда от собственных рук, он отшатнулся к двери. - Служба пятая, - спокойно произнесла Наина, и цепь между их запястьями дëрнула его вперед, заставляя упасть на колени, - Отдай мне нож. - Я бы никогда не зарезал тебя, - собственный голос звучал глухо и неуверенно. - Я жду. Он отдал нож. В его руке лезвие было чёрным, в руке Наины посветлело. Начнись их разговор иначе, спросил бы, почему. - Меч тоже отдать? - Это на твоё усмотрение. Хотя в доме с ним, конечно, делать нечего. Рогдай отстегнул ножны с мечом, тоже протянул Наине, но она не обратила внимания. Задумчиво рассматривала нож. Теперь их лица были на одном уровне, гораздо ближе, чем когда либо. Наина больше не была вынуждена смотреть снизу вверх и вблизи не казалась дряхлой и слабой. Принимать службу она не торопилась. - Давно он у тебя? - Два дня. Отнял у грабителя на большой дороге, - говорить об отвлеченных вещах было проще, чем о нынешней ссоре, но о ней разговор рано или поздно зайдет. Сам виноват. Он и так проигрывал рядом с молодым оборотнем. - Ограбил грабителя? Прелестно... Хотела бы я знать, кого ограбил грабитель, чтобы получить такой славный ножик... Ты до вечера собираешься простоять на коленях? Такое покаяние мне мало чем полезно... Ах да! Я и забыла. Пятая служба исполнена! - Рогдай, уже встающий с колен, снова рухнул, когда натянулась цепь. Наина потрепала его по щеке. - Ты спросил, кто мне тот парень. Скажи мне на милость, богатырь, которому осталось сослужить две службы и уйти восвояси из моего терема, зачем тебе то знать? Он не мог ответить. Семь служб и вправду скоро кончатся, из-за его глупости, может быть, даже быстрее чем без неё. Он знал с самого начала, что службы эти временные, вот только сколько бы их ни оставалось, всё так же горько было видеть Наину с кем-то другим, даже горше, чем ещё недавно княжну. - Сам не понимаешь? Ну так вот что я тебе скажу. Допустим, мы с ним давно полюбовники. Что дальше делать будешь? Прирежешь меня, так ни с чем останешься. Прирежешь его, так я тебя возненавижу лютой ненавистью, опять же ни с чем останешься. Теперь представим, что никто он мне, чего ради было шуметь? Раньше оставшихся служб нам не разбежаться, так я повторю, зачем тебе знать? Ответ медленно начал приходить сам собой. - Чтобы не сомневаться. - И любому ответу поверишь? - Любому, - ответил он и понял, что врёт. - Он проситель. - А что просил?! - Рогдай рывком поднялся, отдалось в отбитых коленях. Но ведь просить можно о разном! Хотя Наина права. Если они любовники, у него нет против них средства. - Приворотное зелье. Ты не это хотел услышать? - И теперь он может приворожить тебя твоим же зельем?! - Никого не может. Я с приворотами не работаю, а про Финна он не знает. Впрочем, говорят, и Финн больше не работает... Ты рад? Хотелось верить. Очень хотелось, но почему-то не получалось. Наина улыбалась. - Глядя на тебя, можно подумать, ты надеялся, что я с ним гуляю. Будь так, во всяком случае сбылись бы ожидания, и можно было бы не мучиться ревностью ко всем остальным. - Что молчишь? Я смутила тебя? - Не ты. - Так-то лучше. Их лица больше не были на одном уровне, Рогдай привычно возвышался над колдуньей, но она не казалась сейчас маленькой и хрупкой. А вот себя он чувствовал крохотным и жалким. Неважно, насколько он сильнее и здоровее Наины, он знал, что не сможет её завоевать. Колдунья улыбалась как будто тоже это знала. Было странно от того, что прежде он не думал о Наине такими словами. Завоевать, покорить он не так давно надеялся княжну. Наину он хотел защищать, пока ей не потребовалось защищаться от него. Позорнее теперешнего разгрома было только само нападение. Молчание затягивалось. - Иди к себе, богатырь. А лучше отведи коня в стойло. Уходить не хотелось. Угнетало чувство, что разговор не окончен. - Прошу тебя, не сердись. - Я не сержусь. Уже не сержусь. Конь сбежал со двора и Рогдай был рад поводу убраться как можно глубже в чащу, прочь от наининого терема и от недавней ссоры. Он шёл, высматривая следы копыт, а над лесом неслось "Дурачина ты! Простофиля!". Рогдаю казалось, сам лес кричит это ему, хотя понимал, должно быть, неподалёку переругались грибники.

***

- ... И что теперь прикажешь делать? - закончила Наина рассказ об утренних событиях. Наставница в зеркале усмехалась. - Ну а что тебе самой делать хочется? - Признаться, ничего. - Ничего и не делай. Его печаль, не твоя. - Чую, он уж постарается сделать и моей печалью. - А что, сильно он тебе противен? - Не противен, по-своему занятен. - Рожей не вышел? - Много мне дела до его рожи... А впрочем, что-то эдакое даже есть. Красив в том же смысле, что его же идолы. Знаешь, что из цельных скал вырублены? И ростом что скала. - Так стоит ли так уж сторониться? Сходиться с ним или нет, тут уж твое дело, да он, я так понимаю, не просит... Однако ж и гнать не обязательно. Или боишься, от ревности неразумной во сне прирежет? - Нож показал, покамест не прирежет. - А чего? Что поколотит? - Вот что прирежет больше поверю... Нет, не боюсь. А ежели попробует, без рук останется. И без ног. - Чего ж тогда? - Да боюсь, что на шею сядет... - Горыныч не сел. - Так то Горыныч, он бы не поместился, - Наина грустно усмехнулась, - Ты пойми, всё время моё и весь дом мой. Почти всегда так было. А этому как ни крути, и место нужно, ладно только комнату, едим почти всегда вместе, вроде как не пропустишь и в светелку как прежде не отнесëшь. Не так повелось. А по вниманию вон как за два дня соскучился, совсем стыд потерял. - Однако ж быстро обрёл. На твою шею как сядет так и съедет. А что трапез более не пропускаешь, оно не к худшему, в последнее время совсем тоща стала. Для здоровья негоже. - Так не в том же суть... - А в чем же? - В том, что сколько он здесь, всё в рассчет его надо вписывать. На семь служб было бы не трудно. А оно вон как вышло... Зацепился. Далась я ему в свои семьдесят! Вдвое ж моложе... - Иному и в сто понадобишься, все разные. А тут еще после истории с княжной потребовались и утешение, и отвлечение. Может, думал, оно и к лучшему, что семьдесят, польстит тебе его молодость и проще сойтись будет. - Думаешь, снисходит? - Наина нахмурилась, придумывая возможные кары. - Едва ли. Скорее... Вроде как подарок преподносит. - Так ведь его годы к моим ни прибавить, ни убавить. - Скажешь, совсем не льстит, что молодому башку вскружила? - Пожалуй что и льстит. Вот только всё одно башка пустая! - Так может оно и к лучшему? Ежели умный на шею сядет, ещё когда съедет! Впрочем, всегда будет кем забор украсить. - Да что-то жалко в этот раз забор украшать. - Редко это с тобой! Ты подумай, вдруг в самом деле что-то выгорит. - Не знаю... Не думаю. - А как с Финном в прошло? - Как по маслу! Прихожу я к нему, кланяюсь со всей любезностью, вопрошаю, правда ли, что мира между нами желает. Он удивлен, робеет, однако ж желает. Сообщаю, что милости просим, будет ему мир, если только ученицу возьмет, мне учить несподручно, уже её дочку учу. Только, говорю, держи уж себя в руках, то любимая жена и обожаемая мать. Он хмурится, заливает, что и не знает, пристойно ли ей будет обучаться и жить в мужском обществе. Я отвечаю, то от него зависит, и опять же про мир напоминаю. А она молчит пока не договоримся, как было условлено. Говорю, ты уж возьми, да не срывайся на неё, пока учить будешь, ежели удержишься, так и быть, ни одного твоего просителя более не пострадает. А он колеблется, что-то соображает... Говорю, ежели не веришь, давай клятвами обменяемся, ты ей не вредишь, я им. Обменялись! Всучила, наконец! И вот только собралась с тобой связаться, слышу, как она на весь лес голосит "Дурачина, ты! Простофиля!" Ну думаю, попомнишь ты, Финн, свои привороты! - Ох и умница ты у меня! - обе колдуньи рассмеялись, - Ты скажи, Лебедь за дядюшку расплатилась? - А то как же? И не только она, я со всех племянников по желанию собрала. Буду гонять при надобности! - И с самого покойника? - С него не вышло, потому как против его желания было. Зато Лебедь сама вызвалась за двоих исполнить. Тридцать пять желаний! Впервые такой улов! - Поздравляю! А с кикиморой уже связывалась? Были просители, пока дом пустой стоял? - Только одна просительница. Ещё не говорила с ней. Что-то про месть. - Ну будет что-то занятное, расскажешь.

***

Рогдай нашёл коня на берегу болота, где он два дня назад встретил игошу. Конь обнаружился подле огнегривой кобылицы. Они положили головы друг другу на спины, стояли прикрыв глаза, не ржали, даже не всхрапывали. Окликать было жаль, смотреть тошно и завидно. Закипала злоба и на них, и на себя, и на судьбу, неведомо когда, но уж точно еще до сватовства к княжне, повернувшую не туда. А ещё тяжело было представлять разговор с Наиной после возвращения. Ведь заговорят же они о чем-нибудь. По новой будут обсуждать его вспышку или старательно делать вид, будто её не было, или как привыкла вести себя Наина после ссор? Над лесом вновь пронеслась тень змея. Вот бы кого он точно порубил. Не последовал бы за змеем, не застал бы у Наины того странного парня. Конь поднял голову, тоже проследил за змеем, заметил хозяина и приветственно заржал. Хоть кто-то рад его видеть в любом настроении и в любых обстоятельствах. К коню всё ещё была привязана немногочисленная поклажа. Нож достался Наине, меч оказался забыт в тереме, но лук и колчан были здесь. Можно было поохотиться и скоротать время до вечера, заодно хоть немного продумать, как говорить с Наиной. Конь, будто прочитав эту мысль, распрощался с подругой и направился к хозяину. За время охоты удалось немного развеяться, кроме того, казалось уместным вернуться не с пустыми руками. Биться со скелетами по возвращению не пришлось. Наина была во дворе, Что-то вычерчивала на земле клюкой с самым сосредоточенным видом. Рогдай не решился отвлечь её, но она сама подняла голову. - Ты вовремя! Сейчас всё расскажу, только направление рассчитаю. Рогдай терпеливо дожидался, пока она рассчитает, и уже начинал злиться, когда Наина, наконец, пустила. - Сюда просительница заходила, пока нас не было. Надо сказать, набитая дура, однако ж случай стоящий во всех смыслах, и просительница платит серебром, притом, немало. Серебро много где потребно и против упырей полезно. А дело такое: родители-пьянчуги продали дочь купцу. Девица ущерб понесла в виде своей чести и доброго имени. Живёт теперь на постоялом дворе, пьянствует и мечтает всех причастных в клочки порвать. Мечтать-то мечтает, однако ж условие поставила, чтоб никто не умер, а это усложняет всё дело. Впрочем, её пожелание, она не поэтому дура. - А почему? - Сложно представить, но вообразим, мои родители сошли с ума и кому-то там меня продали. Ты полагаешь, я бы за ним пошла? Да самое доброе, предложила бы развлечься с родителями, раз им заплачено. Впрочем, от них девица со всем серебром сбежала, его и пропивала, пока кто-то про меня не рассказал. Родители как ни старались, не выгадали. К тому же, они в списке на мщение, как раз между купцом и деревенскими сплетниками. С купца, впрочем, велено начать. Я ей напредлагала всякого, но ей мало показалось, лютует. Лавку ему сжечь мало, богатыря подослать, чтоб в кулачном бою изувечил, мало, мужскую немощь наслать мало, и всё вместе мало. Но кое-какие мысли у меня имеются, а чтоб их исполнить, надобно его сюда доставить. Тем и займёмся. - Едва ли купец с соображением захочет в чащу ехать... - В том и дело. Однако ж, сделаем так, чтоб захотел. Из того, что девка рассказала, кой-чего вырисовывается.

***

- Матушка... - собственный голос звучал непривычно донельзя. - Договорились же, бабушка. - Я не о том. Вылитая матушка получилась. - Вона что... Ну это вполне возможно! Из зеркала на Рогдая смотрела девица, как две капли воды похожая на покойную мать, ещё молодую и здоровую, незатяжелевшую его братом. Не сказать, что сходства не было прежде, но её черты размывались на мужском лице, а на женском проступили как никогда ярко. Девица, правда, получилась выше матушки, хоть и оставалась ниже настоящего Рогдая. Терем казался больше, чем обычно, Наина выше. - Имей ввиду, ты будешь слабее. Продумай заранее, как станешь отбиваться, если придётся. Вспомнить, как бился в пятнадцать... Хорошо бы, этого хватило. Сам виноват. Наина думала просто омолодиться, тогда он бы её охранял и вроде как договаривался с купцом. Новая вспышка ревности, пополам со страхом за неё, не позволила ему этого допустить. Теперь приходилось расплачиваться. - И веди себя как обычно... Рогнеда. Он хмурых и застенчивых любит, - почему-то прозвучало обидно, - Поскольку в любой тяжбе это было бы её слово против его, так и быть, одну попытку купцу дадим... - Какую такую попытку?! - Оправдаться. Скажешь, что не желаешь его. Хотя, если пожелаешь, можешь и не говорить. - Ну это вряд ли. - Почему-то так и подумала... Вот. Ежели отстанет, значит, по недомыслию навредил. Накажу с меньшей строгостью. А вот если знал, что не люб, уж тут я ему устрою! Рогдай из любопытства попытался поднять меч и не смог. По всему выходило, что рассчитывать на силу точно не приходится. Что ж. Придется полагаться на приёмы и на Наину.

***

Наине помнилось, Горислава рассказывала, как превращала в девку своего хана, чтобы взять его с собой к кому-то на девичник. Девка и плясала, и пела, и ни одной свадебной песни не перепутала. Вплела в косу подаренную невестой ленту, и долго смотрелась в зеркало со всех сторон. Подгулявший батюшка невесты даже немного волочился за ней. Рогнеда была мрачна как туча, в образ вжиться, к счастью, не пыталась, следовательно, была куда привлекательнее для купца, чем возможная Радомира или как в тот вечер Горислава величала новую подружку. Неизвестно, в какой деревне думал купец остановиться в эту ярмарочный день, однако пришлось в той, где, по воле Наины, у его телеги слетело колесо. Колдунья наблюдала, как не слишком досадуя на первую неприятность, он оплатил починку, и привычно принялся устраивать гульбу. Наина подумала, что с таким подходом дурень вполне мог бы разориться без всякой мести. Купец наливал всем. Затесаться в кружок девушек было несложно. Гулянку затеяли на перекрёстке между несколькими деревнями и никто не удивился двум незнакомкам. Рогнеда разве что была слишком пасмурна для гулянки. Не пела и не плясала. Лишь когда её старая бабушка принялась отплясывать с остальными, подпрыгивая выше всех, лицо девушки озарилось улыбкой как грозовые облака солнечным лучом. Налитую ей чарку девица хлопнула залпом, не поморщившись, чем вызвала бурное одобрение купца. - Вот это по-нашему! По-купечески! - он хотел поцеловать хмурую девицу, но она уклонилась от его объятий тем же движением, каким в кулачном бою уклоняется ушлый противник, - Что за важная особа! Уж и поцеловать нельзя? - А с тобой все, кого ты поишь, целоваться должны? Так ты б предупредил, прежде чем наливать. Не пришлось бы с тобой пить. - Экая злючка-колючка! Отчего ж не пить и не целоваться на гулянье? Ты посмотри, как твоя бабушка веселится! Ты б у неё поучилась! - Не трогай бабушку! - рявкнула девица так, что на них оглянулись, - Дышать на неё не моги! Целовать её и думать забудь! - в толпе прыснули. Чуть ли не сама бабушка. - Кто там меня целовать желает? - горбунья приблизилась к ним. - Извиняй, бабулечка, хороша, да устарела, - развел руками купец, - Не поняла меня твоя внучка, об ней речь шла. - Ты, касатик, не шути так. Девица у нас и так бесприданница, что ж ей делать, ежели ещё увидят, как с тобой целуется? Ведь опозоришь её... - старуха боязливо поëжилась. - Так ведь с приданным и помочь можно! Чем же плохо? Порадуем друг друга? - купец сунул старухе в руки кошель, не слушая её слабые протесты и глупости вроде "сперва с Рогнедой поговори". Он обхватил девицу за талию и повлёк за собой. Старуху уже поздравляли с самыми завистливыми лицами. - Сколько в кошеле? - спросила девица, когда они уже ушли с дороги. - Сколько ни есть, всё твоё! Как порадуешь, ещё добавлю! - Ты как со мной радоваться собрался? Больно велик кошель. Любая блядунья с тебя втрое меньше возьмет, а которая без "кота", глядишь, и вчетверо. - А ты почем знаешь? - опешил купец, более всего от того, что цена была названа в точности. - Не твоего ума дело. На твои кудри да рост иная и без денег поведется, а ежели чего эдакого любишь, в двух верстах отсюда в Днепре русалка живёт, ей любой люб, разве что не всех отпускает. Так отчего я, да за такие деньги? Ты отвечай, что вытворять со мной собрался? - Ничего необычного, что это ты перепугалась? Размах люблю, да скромность твою чту! - Не чтишь, раз купил. Не пойду с тобой никуда. Воротимся к бабушке, вернет тебе деньги. - Как это так "воротимся"?! Не возьму назад! С меня приданное, с тебя известно что! Дано слово купеческое! - Так не мне дано, бабушке. Она не продается, я не покупаюсь. Назад идем... - она развернулась, купец обхватил её, - Пусти! - Не пущу, уговор был! Девица ударила его каблуком по лодыжке, потом, развернувшись, локтем в живот. Попыталась ударить коленом в висок, но помешал сарафан, упала. - Экая поляница! - прохрипел купец, прижимая её к земле. Движения у маленькой богатырши и впрямь были отточены как для боя. Проклятая девка дëрнула головой, разбивая ему нос, - Стерва! - Неласков ты с моей внучкой, - прозвучал над ними спокойный, но твёрдый голос старухи. - Да я ж только удержать... - девка вывернулась, рывком поднялась, пихнула купца сапогом, заставив взвыть и скорчиться. - Она просила пустить. Зачем же ты удерживал? - Так ведь договорились мы с тобой! Ежели б узнали, что сделка сорвалась, все бы потешаться стали! - Не станут. Никто и никогда больше ничего о тебе не узнает, - в доказательство её слов, девка связывала купца его же поясом, - Столько девушек желало тебя, зачем покупать единственную, кому противен? Не будь так и договаривайся ты с ней, никто бы и слова не сказал. Так зачем? Проучить её? Убедиться, что за деньги можно купить любую? Лишний раз утвердиться? Как купцу, как мужик ты же в себе уверен. Могу предположить, купец ты так себе, не то чтобы разумно распоряжаешься прибылью... В чем сейчас и убедишься. - Я и приданное, и свадьбу оплачу! Я... Я женюсь! - взгляд девки был выразительнее некуда. - На ком ты женишься? Кому тебя надо? - Не мешай нашему другу чувствовать себя благодетелем. Скоро он будет чувствовать себя совсем иначе, - старуха сделала круговое движение над головой, затем высекла искру из огнива. Откуда ни возьмись, появилась огнегривая кобылица. За ней из леса показался и обычный конь. - Так ты ведьма?! - Ведьма. Помнишь Маруську? Ты развлекался с ней на прошлой неделе. - Откуда ты... Я ей полный подол серебра отсыпал! Клянусь! Полный подол! Замуж выйдет, богатейкой стала! - Замуж она, может, и выйдет, а деньги эти она принесла мне, чтоб я тебе жизнь устроила, какую заслуживаешь. Ты чем соображал, когда только на зорьке её домой отпустил? Да еще подпаивал. По-твоему, она в пустыне жила? Соседей не было? - Так это она на мои деньги?.. - кобылица легла, и девке было удобно вязать купца в торока, - Аааа! Люююдиии! - Это уже её деньги, разве нет? И не кричи. Ты и сам выбрал место потише, да ещё гулянка заглушала, а теперь тут и мой круг колдовской, нас не слышат и не видят. О нас думать забыли. Пока до терема не доскачем, так и будет. - Откуда ты знала, что я на твою богатыршу поведусь? - Я знала, что она будет мрачнее всех на гулянке, как ты любишь. Она, видишь ли, тоже про Маруську слыхала и не в восторге была. Хотя я, конечно, и про запас всякое продумывала. - Что я такого сделал?! Хотел только, чтоб и ей, и мне весело было! - Поверь! - девка помогла старухе забраться в седло, чуть хлопнула кобылицу по боку и та поднялась, - Мне сейчас гораздо веселее стало! Старуха щелкнула пальцами и больше купец не мог издать ни звука. Кобылица и конь понесли седоков с пленником вглубь чащи. Когда они доехали, оказалось, просительница уже ждет у ворот, боязливо косясь на черепа. Её слегка качало. Она всё поправляла платок, но, как ни старалась, было видно, что косу ей обкорнали. - Ты рано сегодня, я еще не колдовала, только привезла. - Я хочу всё видеть, - ответила просительница. Судя по голосу, она была пьяна. - А, это пожалуйста! Можешь обойти лошадь и полюбоваться, - просительница, пошатываясь, обошла. Увидев купца в тороках принялась дико хохотать. Тот силился что-то сказать, но колдовство Наины мешало ему, - Полюбовалась? Тогда пора отвязывать. Я у помощницы службу приму, ты только не пугайся. Шестая служба исполнена! - девка тоненько взвизгнула, а купец в ужасе замычал, когда изящная Рагнеда в бедном сарафане превратилась в огромного Рогдая, в штанах и рубашке, явно указывающих на дворянское происхождение. Рогдай освободил купца из тороков и развязал ему ноги, чтобы тот мог идти. Купец дернулся в сторону, но споткнулся и упал. - Говорят, лежачего не бьют... Но ты ползучий, - купец полетел в стену. - Не до смерти, - напомнила Наина, - Мы же не хотим, чтобы он так легко отделался? - Не хотим! - подтвердила девка. - Рогдай, отведи его в дом. В мою комнату, не в светёлку. Я кое-что придумала. Если Марусе не понравится, переделаю.

***

В комнате Рогдай швырнул купца в самый дальний угол и встал над ним, чтобы тот не пытался бежать. Наина и просительница встали рядом. - Жаль, зеркала-коверкала нет. Ну да ничего, с обычным справимся. Рогдай, подержи перед ним, хорошо? Рогдай взял то самое зеркало, в которое смотрелся, превратившись в девицу. Наина простерла к купцу руки и принялась читать заклинание. Глаза купца постепенно наполнялись ужасом, а лицо и всё тело плавились наподобие горячего воска. Одежда тоже менялась, и тканью и окрасом. Вскоре в углу скорчился, мыча от страха, точный близнец просительницы, с той лишь разницей, что у этой девки был разбит нос. - Вот так! Предлагаю отправить в твою родную деревню. Пусть поживёт в гадюшнике. Сам найдёт, чем твоих родителей и соседей перепугать. Всё одно, в его лавке никто никакую Марусю не знает, значит, туда ему и соваться нечего. Явится без серебра, твои родители едва ли будут рады, - девка в углу взвыла. - Ух тыыы! - восхитилась просительница и незамедлительно отдала Наине мешок с серебром. - Рада, что тебе нравится. - Погоди, а ну как не пойдет к моим? - Пойдёт, ещё как пойдёт. Пока не дойдёт, речь не вернется. Куда сама пойдешь, не надумала? - Теперь всё равно, хоть в омут! - В русалки? Уверена? - Ах, ну да... Об том и не думала. - Вот что. Отправлю я тебя к моим девочкам. Пока что прислужницей, ну да они там не перерабатывают. Если окажется, что способности имеешь, а главное, пить перестанешь, буду тебя учить. Ну а нет, сама решишь, там останешься или всё же в русалки. Парней мои красавицы принимают, чай не монастырь, но прислужниц от них оберегают. Сама можешь спросить. Что скажешь? - Не знаю... - просительница хлюпнула носом, - Зачем меня выпивкой попрекаешь? Я с горя, а с горя можно! - Уверена, батюшка твой так же считает! - девка потупилась, - Верхом ездить умеешь? - Нет. - Вот и поучишься. На кобылице моей поедешь. Она осторожная. - А этот?.. Эта... - Пешком доберется. На большую дорогу вместе выйдете, отстанет, его беда. Увяжется за тобой вместо того, чтоб к твоим спешить, на всю жизнь немым останется.

***

Распрощавшись с просительницей, Наина мановением руки заставила исчезнуть кровь на полу. - Боюсь, Гориславу ей не заменить... - посетовала она, откинула прядь и надела серебряный венец, не дававший волосам закрывать глаза. Рогдай прежде не обращал внимания, а теперь понял: вечно нечесанные седые пряди едва доходили до груди, - Не нравится мне, как ты смотришь, если хочешь что спросить, спрашивай. - Хочу, но теперь не знаю, вправе ли. - Раз не знаешь, то и теперь и раньше был не вправе. Но спроси уже, хоть узнаю, о чем. - Что случилось с твоей косой? Она отрезана в память о ком-то? - Нет. Попала в огонь. Хорошо ещё, вовремя отрезать успела. А в старости волосы уже не так быстро растут... Да и не жалко. С короткими удобнее. - Но над тобой же не смеялись? - С чего бы?.. А. Ты из-за Маруськи такое надумал? - она рассмеялась, - Нет, тебе первому в голову пришло. Хоть убей не пойму, причем тут косы. Не было такой дурости в моём селении в моё время. - Лучше б была. - Вот как? Это ещё почему? - всё же она обиделась, а ведь старался говорить сдержаннее, не хотел срываться. Теперь уже поздно. Теперь только продолжать. - Может, привыкла бы жить осторожнее. До сих пор не верится, что ты собиралась омолаживаться для той проклятой гулянки! - Думаешь, я бы не справилась? Совсем в меня не веришь, внучек. - Ты свои заговоры пока договоришь, солнце закатится и снова встанет! А руками клюку с трудом поднимаешь! - Рогдай чувствовал, что закипает всё больше и ничего не может с этим сделать, - Ты хоть какие-то приёмы знаешь? - Знаю заговоры покороче. Не волнуйся за меня. Ты помнишь, что осталась последняя служба? - Ещё бы не помнить! Тебя на день оставить страшно! Послушай, двадцать лет назад от меня отбилась пленница. Рослая, что твоя Кощевна, но приемов не знала ни одного, потому и в плен попала. Отбилась только потому, что я думал, раз взял в плен, сама покорится. Ты понимаешь, что будь на моём месте этот бугай, никто б её не отпустил? Что эта твоя просительница сообразила, что купец здоров и биться с ним опасно, может шею сломать? Это я драться умею и люблю, а ты? - А мне не нужно. Чего расшумелся? Приятно, конечно, слышать, что от тебя отбиться проще, чем от этого... ухаря, но я надеюсь, ты не дашь мне повода. Как тебе, кстати, будучи пленницей драться? Тоже полюбилось? - Меньше... - Ну надо же! Вот что. Ты чего от меня хочешь? Что б я своим горбом воинские приёмы отрабатывала? - Я не о том. Осталась последняя служба... - Мы оба это знаем, верно? Чего же ты хочешь? - Я не хочу её служить. И не хочу уезжать. - Ну ты погоди, служба пока не выпала, - она улыбнулась, насмешки в её улыбке не было, - Налить тебе? - Да. Есть мухоморка? - Нет. Ничего крепче макового отвара предложить не могу. - Пойдёт, - Наина с готовностью налила чарку, когда протягивала ему, у неё из-за пояса выпал тот самый нож с необычной ковкой. Рогдай поднял и вернул. Лезвие снова было самым обычным, - Ты его чистила? - Его не надо чистить. Это волшебный нож, он чернеет, когда держащий его в опасности. У каждого волшебного предмета свой нрав. Такая вещь не может надолго попадать в руки, не владеющие колдовством. Ведьма улыбалась почти по-матерински. Она тоже не могла попасть в руки, не владеющие колдовством.

***

Рогдай проснулся поздно. Маковый отвар Наины оказался крепче, чем он ожидал, понадеявшись на собственную устойчивость к разнообразным снадобьям. Вина почти не действовали, мухоморка поднимала силы на время сражений, но не более того, обычные маковые отвары едва справлялись с тем, чтобы немного унимать боль от ранений. Отвар Наины призвал сон почти сразу. Кто-то менее устойчивый, возможно, рухнул бы на месте, не приготовляясь ко сну и уж тем более не дойдя до спальни. Голова ощущалась совсем пустой, только не отпускала мысль, что вчера он делал что-то не то. Он вспомнил, что опять разругался с Наиной. Кажется, по делу, но почему же ему больше не удаётся по-человечески поговорить с ней? Что-то между ними разлаживается. Почему? Только потому, что осталась последняя служба? Нет, уже что-то не складывалось. А что не складывалось с княжной? А до неё? Многовато мыслей с утра, нельзя ему наининых отваров. Завтракать не хотелось, Наина, скорее всего, поднялась раньше него и вместе трапезничать они всё равно не будут. Тем не менее, он засобирался на её половину. Движения отдавались в голове. Не перепутала ли Наина зелья? Наверно, могла по старости. Он вышел к ней и засомневался. Наина носилась по комнате, закидывая в сумку то одно, то другое. - Обед в печке! - крикнула она, - То есть, для тебя завтрак. Он достал подгоревшую кашу. Надо будет съездить на охоту, мелькнула первая здравая мысль, а то и на вечер будет каша. - Ты куда-то собираешься? Наина была одета в немного потрепанное розовое платье, которого он раньше не видел, на руках были серебряные браслеты-змеи. - Да, сегодня службы не будет, отдыхай. - Значит, с собой не возьмёшь? Она обернулась с удивлённой улыбкой. - Разве что снова превратить тебя в Рагнеду! Это девичья вечеринка. - Не надо, обойдусь. - Дело твоё, - Наина завернулась в розовый же плащ с бахромой и фибулой в форме змеи. Даже на невзыскательный вкус Рогдая, ей не шло, вся становилась какой-то выцветшей, но сказать ей он не решился, как часто бывало, чувствовал, плохой будет ответ. Наина оставалась дома ровно столько времени, сколько ей потребовалось, чтобы переколдовать забор, на случай, если Рогдай будет уезжать и вернётся после темноты. Видимо, сама планировала вернуться совсем поздно. Кобылица уже ожидала её, переговариваясь о чем-то с конëм. Порадоваться за этих двоих, как обычно, не получилось. Хотя, когда Наина окликнула кобылицу, стало немного жаль. - Ну счастливо оставаться! Сегодня полнолуние, появлюсь на заре, не раньше, чем луна закатится. Так что не жди, - Рогдай уже думал, она скажет "к новолунию", было бы в её духе. - Не буду, - ответил он, а сам подумал "обязательно буду". На охоту Рогдай выезжал с надеждой не встретить никакого крупного зверя. В голове продолжало шуметь. Только этим он мог объяснить, как дорога вывела его к пещерам Финна. Глядя на самого Финна, возникало подозрение, что без колдовства не обошлось. - Рогдай! Тебя сами боги привели! - Да ну? - Ну, может, не боги, но ты как нельзя вовремя! Я вот что спросить хотел, тебе сколько служб осталось? - Зачем спрашиваешь? Сколько бы ни осталось, тебе служить не стану. - И мысли не было! Нет, я не про то... Ты ж вроде жениться собирался? - Уже не собираюсь. Только не говори, что рвался в невесты. - Эхехехе! Ох, насмешил! Скажешь тоже! Нет... Тут такое дело возникло... Тебе же постарше нравятся? - Точно "нет"? - Но постарше же? - Мне нравятся побойчее и поумнее. Только я таким не нравлюсь. - Поумнее не обещаю, а побойчее, так как раз бойкая есть! Не семьдесят, конечно, пятьдесят с небольшим, но бойкости хоть отбавляй! Ты б познакомился, а? Не в службу, а в дружбу? - Дед? - Что? Что ты на меня так смотришь? - Ты думал, я не догадаюсь, к чему ты речь завел?! - Да тихо, тихо! Моё дело предложить! - Знаю, зачем предлагаешь, старый сводник! Думал отвлечь, а сам опять будешь вокруг Наины вертеться?! - Так она и позволила бы.... Конечно... - Но ты надеялся! - Я надеялся свою ученицу от ученья отвлечь. Она, говорит, вдова, а так было бы ей дело... - Я что-то не пойму, тебе какая радость, чтоб твоя ученица от ученья отвлекалась? - Да что-то силы её учить уже заканчиваются, - посетовал старик, дряхлея на глазах. - Не хочешь учить - прогони. - Не могу, поклялся. Теперь только если сама учиться раздумает. Пытался больше гонять. Бесполезно, упорная. Бездарная почти, а упорства как у барана... Но бойкая! Умнее, может, и найдёшь, но бойчее нигде не увидишь! Может всё же познакомишься, а? - Не стану уже потому, что ты предложил. Веры тебе никакой нет. Старик поморщился, обернулся на пещеры. Оттуда раздался крик: - Ну где ты, старый черт?! Обедать, говорят тебе!!! - Может, всё же отобедаешь с нами? Готовит она вкусно... - У меня завтрак только в прошлом часу был. Повисла тишина и Рогдай уже думал проститься и повернуть коня, но тут Финна затрясло. - И ты мне вот так это сообщаешь?! Ах ты ж сопляк! Малолетний паршивец! Я полвека её уламывал, а ты меньше чем за месяц управился?! Да я тебя!.. - мелькнула молния. Рогдай увернулся. Как отбиваться от молний он не знал, оставалось спасаться бегством. В спину неслись проклятия Финна. Гордиться было нечем, но настроение отчего-то намного улучшилось. Тем не менее, усилиями ли Финна или волею случая, охота не ладилась. Вечер грозил утренней почерневшей кашей. Можно было углубиться в чащу к памятному болоту, но в этот раз игоши поблизости могло не оказаться. Рогдай постарался припомнить дорогу к башне Кощевны. Ему казалось, он движется в том направлении, хотя уверенности не было. Волк видел дорогу иначе, чем всадник. Кроме того, дорога петляла, на что будучи волком он не обратил внимания. Волчьи лапы позволяли бежать напрямик, теперь Рогдай опасался, что конь переломает ноги, если сойдёт с тропы. Кроме того, выехал он поздно, времени прошло много и день понемногу клонился к вечеру. Желательно было управиться до темноты. Звериных следов так и не попадалось, но между деревьями наметился просвет. В отдалении звучала музыка. Мелькнула мысль, что если впереди охотится какой-нибудь удельный князь, можно будет спросить короткую дорогу хотя бы до реки, а там он и сам разберётся. Но чем ближе он подъезжал, тем сильнее отдалялась музыка. Рогдай уже жалел, что решил ехать на её звуки, когда деревья неожиданно расступились и перед ним сама собой возникла освещенная огнями поляна. Уже начало темнеть и в сполохах костров мелькали длинные тени. Слышатся смех и обрывки пьяных песен. Голоса были сплошь девичьи и Рогдаю вспомнилась недавняя гулянка купца. Отчего-то стало не по себе. Он был здесь неуместен. Его никто не звал и не ждал. Он вспомнил, что Наина собиралась на вечеринку, но как ни старался, не мог рассмотреть её в пляшущей толпе. Рогдай повернул коня, но как прежде не мог приблизиться к источнику музыки, теперь не мог отдалиться от празднующих. То тут, то там загорались новые костры. Ехать приходилось осторожно, чтобы конь ненароком никого не затоптал. На осторожность пьяных плясуний рассчитывать не приходилось. Не только Наины среди них не было, не попадалось ни одного знакомого лица. - И ты здесь? - за спиной раздался пьяный смех. Рогдай обернулся и сразу дух перехватило. Он увидел ту самую девушку, что ныряла в Наинином воспоминании. Впрочем, девушкой её теперь назвать было трудно. Она оказалась его ровесницей. Разгорячëнная пляской и вином, она мало походила на собственный воздушный образ из воспоминания, но по-прежнему была ослепительна, в своей уже совершенно иной красоте. В сполохах костра она сама походила на пламя. Глаза горели, щеки горели, косы будто угольные, они сбегали до колен, ярко выделяясь поверх розового платья. - Что застыл? Спляшешь с нами? - откуда она его знает? Он и представить не мог, что такая женщина заговорит с ним. Вот только им не нужно знакомиться. Он должен вернуться и дождаться Наину. Хорошо бы до того подстрелить хоть какую-то дичь. Наине в её годы тем более не стоит питаться горелым. - Я не умею плясать. И не хочу задерживаться. Меня, должно быть, уже ждут дома. - Ждут? Тебя? Это кто ж это? - Знаешь Наину? Тоже ведьма из этого леса. Колдунья посмотрела с еще большим удивлением, а потом снова пьяно рассмеялась. - Я и забыла!.. Дорогу найдешь? - Буду рад, если подскажешь. - До той скалы, налево и всё время прямо. Понял? Туда! - он посмотрел, куда она показывала, а когда обернулся, колдуньи из наининого воспоминания уже не было рядом. Он и не видел, куда она исчезла. Даже не спросил, кто она. Хотя зачем ему знать? Он поехал, куда она показывала. По пути даже удалось подстрелить рябчика. В тереме Наины, впрочем, еще никто не ждал.

***

Солнечный луч ударил по глазам и Наина застонала, с трудом отворачиваясь. - Живая? - послышался рядом хриплый голос кого-то из подруг. - Почти... Что это было? - Как обычно, последнее летнее полнолуние. - М... Хорошо прошло? - А то. На витязя твоего полюбовались. - Нееет. Этого не могло быть, - Наина кое-как села. Новость требовала скорейшего пробуждения. - Почему? - Во-первых, он не мой витязь. Ему последнюю службу сослужить и свободен на все четыре стороны. Во-вторых, здесь был точно не он. Никто не пытался спалить дотла это гнездо пьянства и разврата. - Может, решил, мы сами управимся? А витязь точно твой. Спросил дорогу и к тебе в терем заторопился. - И подвезти меня не предложил? - Не признал, хоть ты его плясать звала. - Что?! - остатки хмеля тут же слетели. - Говорит, благодарствует, однако ж его Наина ждёт. - Бедное дитя... А я прямо плясать звала? - Звала, не соблазнился. - Экой! Такие мне покамест не встречались, чтоб от плясок со мной во всей красе отказывались... Ради меня же с горбом. Тронул прямо! Так уж и быть, дождусь, когда все проснутся, и домой. Жаль томить! Если он, конечно, томится.

***

Полюбоваться на томления витязя Наина, впрочем, опоздала. Твердо вознамерившись встретить её, Рогдай ждал её до утра и желание высказать ей всё, что он думает относительно её гулянок сначала росло в нём, а потом так же стремительно убывало. На заре он уснул, сидя на лавке у двери и спал, пока не услышал близкий лязг оружия. Рогдай тут же подскочил, схватив ближайший острый предмет. Резкое движение отозвалось в затëкших мышцах. Острый предмет оказался кухонным ножом, притом для масла. Рогдай прикинул, что мог бы им убить, но предпочёл бы что-то более надёжное. Лязг не повторился. Припоминая спросонья, где находится и что из этого следует, Рогдай выглянул в окно и понял всю серьёзность обстоятельств. За ощетинившимся забором стоял Финн. Следовало решить, переждать осаду, пока не подоспеет подмога, или выбрать прямое столкновение. Неизвестно, что заготовил колдун и чем ему можно ответить в столкновении, но осада изматывает оба войска, а помощь ещё неизвестно когда появится, да еще придет в лице хрупкой старухи, которую по всем правилам следует оберегать. Значит, столкновение. Оставалось выбрать оружие, потому что меч против молний едва ли помог бы. В голову ничего не пришло. Наина предупреждала, что тем, что в её светёлке, могут пользоваться только колдуны. По всему выходило, что пришла пора попробовать себя в том, в чем Рогдай никогда не был хорош. В переговорах. - Ты что здесь забыл, старый бес? Если к хозяйке явился, уматывай! Наина сегодня никого не принимает. - Даже не сомневаюсь! Ещё б она принимала наутро последнего летнего полнолуния! Поди до вечера похмелье лечить будет, как и все ведьмы сегодня. Только я не к ней пришёл, а к тебе, - раздухарившийся было старик смутился. - От забора молнией даже ты не промажешь, это верно. А уверен, что Наина обрадуется? Я ей пока служу. - Да я извиниться пришёл. Сгоряча ту молнию наколдовал... Я, знаешь ли не стальной! - Я что-то не пойму. Ты сейчас извиняешься за то, что пытался меня убить? Если так, ты первый у меня такой. Я на это ответить что-то должен? - Да не убить! Больно надо... - Еще скажи, что пока ушкуйником был, никого не порешил! - Этого не скажу, а тебя не собирался. Рожу тебе поджарить хотел. - Да ладно, ничего! Подумаешь, глаза бы выжег! Зачем они мне, чего я не видел? - Да признаю, не молодец. Признаю! Так что с меня желание. То и сказать пришёл. - Желание у меня сейчас одно, чтобы ты убрался с глаз долой! Еще не хватало, чтоб Наина думала, что у нас с тобой какие-то дела у неё за спиной! - Как скажешь, уберусь. Как желание не принимаю. Так что заходи, ежели чего надумаешь, - Финн повернулся, чтобы уйти. - Погоди! Что у тебя со скулой, не пойму? - Всё то же! Если у этой дуры с первого раза не получается, виноват я! Так что проходим с ней сейчас снятие проклятий. Обездвижил на время. Я клялся не вредить, а не обучать не клялся. - Ловко ты это придумал. - Не особо. Способности есть. Однажды проклятие снимет. Ну да ничего, ещё что-нибудь придумаю.

***

Наина явилась к полудню. Подопечный встретил её какой-то походной снедью, сготовленной из рябчика. Неплохо она его все же выдрессировала. - Что вечеринка? Хорошо прошла? - Неплохо, совсем неплохо. Вижу, охота тоже удалась? - Удалась. Сегодня утром Финн наведывался. - Вот как? С чего бы это? - Вчера сорвался на меня. Он что-то своё про нас думает... Сегодня вроде как извинился. Сказал, за ним одно желание. - И что ты пожелал? - Ничего. Послал к лешему. - Что?! Прямо в этих словах? Что тебе леший сделал, что ты к нему такого гостя шлëшь?! - Нет, не в том смысле! Просто сказал убираться. Он ушёл, сказал, за ним всё ещё одно желание. - А... Если тебе нужно мое разрешение, загадывай на здоровье, только, пожалуйста, чтобы не касалось меня. Не в службу, а в дружбу. - Дело твоё. Но если передумаешь, тоже твоё. Оба умокли и до конца трапезы молчали. Тогда вспомнилось, как с ним разговаривал отец перед своей последней битвой. Тот сказал, что силы у него уже не те, что прежде, и очень может статься, что нынешний бой окажется для него последним, потому он должен разъяснить, в каком состоянии оставляет дела имения. Попросил разумно распорядиться наследством, а главное, не обидеть приданным сестёр и, если та пожелает нового брака, мачеху. Но тут он мог не волноваться: Рогдай готов был разориться, лишь бы не видеть никого из них. Отцу он так, конечно, не ответил. Пообещал справиться. И всё. Оставшееся им время говорили о какой-то ерунде. Отец был спокоен и шутил что теперь, когда напугал, можно и живым вернуться. Чем больше шутил, тем яснее становилось, что не вернётся, и хотя в бой они идут вместе, всё равно расстаются. Теперь старое забытое чувство повторялось. Седьмой службы было не избежать, как прежде не избежать было боя. После службы они с Наиной расстанутся. Она уже не раз повторила это. Притом, что ей семьдесят, может быть, они расстаются навсегда. Наину грядущее расставание не печалило, либо она делала вид, что не печалило. Держалась как ни в чем не бывало, и ему от этого было легче. Матушка всегда прощалась с отцом сдержанно, куда бы он ни уезжал. Чуть кланялась, почти что кивала, потом кивала Рогдаю, чтобы отлип от отца, и шла в терем. Тихо и достойно, как и следует супруге богатыря. Мачеха поначалу каждый раз выла как простая баба, пока однажды Рогдай не спросил: "А ты нас уже похоронила?". Отец потом попенял ему. Но мачеха тогда смутилась и с тех пор на людях держалась как подобает, хотя порой и выходила прощаться с мокрыми глазами... Впервые мелькнула мысль, что ни мачеха, ни сестры с Наиной не поладили бы, хотя едва ли им бы выпал случай встретиться. - Не люблю, когда ты так смотришь. Если решил что спросить, спрашивай. - Уже решила, какая у меня следующая служба? - Нет. Хотя кое-какие мысли имеются... Что, так не терпится домой? - Наина усмехнулась, как будто знала, что меньше всего ему хочется быть дома, - Ну что скривился? Не кривись. Не всё сразу. В свой час будет служба, а пока не забивай лишним голову... Показать тебе как великана возвращали? - Покажи, - почему бы и не посмотреть? Они вместе добывали кости. - Тогда прибирайся скорее и пойдем в светёлку, - кажется, они не обговаривали, что он будет ей мыть тарелки... Впрочем, готовить за неё сам взялся, да и не гонять же по хозяйству похмельную старуху. Всё же совсем она здоровья не бережёт.