Chapter 3

      — Чисто гипотетически, если Гермионе удастся вытащить Джеймса из портрета, что он будет делать?       Великолепие столовой отбрасывало тёплый свет на отполированный стол из красного дерева, уставленный изысканным фарфором и столовым серебром. Свечи мерцали в подсвечниках, создавая танцующие тени, которые придавали комнате атмосферу интимности. Римус, Сириус и Гарри сидели за столом, увлечённые разговором о предстоящем учебном году.       Блэк с непринуждённым видом откинулся на спинку кресла, аккуратно поглаживая хрустальный бокал, наполненный насыщенным красным вином. В его тёмных, озорных глазах зажёгся весёлый огонёк.       — В его распоряжении будет Поместье Поттеров. Он сможет жить там, — небрежно предложил он, и в глубине его взгляда заплясали отблески свечей.       — Технически, Поместье принадлежит Гарри, — возразил Римус сдержанным тоном. — Кроме того, Сохатому двадцать один год, а не тридцать шесть. Формально он мёртв для всего мира. Мы не сможем допустить, чтобы он проводил своё свободное время, разгуливая по Косому переулку.       — Мы можем сказать, что он мой двоюродный брат. Мы выглядим почти одинаково, никто бы ничего не заподозрил. К тому же, он мог бы поехать в Хогвартс со мной и Мионой, — вмешался Гарри, явно взволнованный перспективой того, что его отец будет рядом с ним.       Сириус разразился смехом. Его сочный тембр голоса эхом разнёсся по роскошной комнате.       — Сохатый определённо не вернётся в школу. Он чертовски ленив для этого. По крайней мере, так было до тех пор, пока он не влюбился в твою мать и не стал проводить долгие часы в библиотеке.       — Я не был ленивым, — раздался голос Джеймса с портрета, привлёкший всеобщее внимание. — Я просто предпочитал заниматься другими делами.       — Другими делами, кроме как бегать за Лили или разыгрывать всю школу? — Римус приподнял бровь, глядя на портрет. На его лице появилась озорная улыбка.       Портрет показал язык одному из своих лучших друзей и одарил сына нежной улыбкой.       — Не позволяй этим двум идиотам одурачить тебя, сынок. Они завидуют тому, что я женился на самой потрясающей личности во всем Хогвартсе.       — Меня возмущает это заявление, — парировал Сириус, сузив глаза на своего лучшего друга. — Я вышел замуж за Лунатика.       — Не-а, вы оба заблуждаетесь, — вставил Римус с лукавой усмешкой. — Мы с Мией вышли за вас лишь из-за ваших денег и статуса. В первый день учёбы мы увидели двух чистокровных идиотов и подумали: «Черт, это может быть выгодно». И план сработал, — он резко поднял руку, словно ожидая, что кто-то даст ему пять, но это не произошло, и рука осталась неловко висеть в воздухе.       В комнате воцарилась пронзительная тишина. Сириус пересёк помещение, чтобы заключить своего мужа в объятия в знак утешения, в то время как Гарри и Джеймс наблюдали за происходящим и молча сочувствовали мужчине.       — Это... Это нормально — скучать по ней, Лунатик, — сопереживал ему Блэк, предлагая своё утешение печальному мужу.       — Тяжело видеть её и понимать, что она не помнит ничего, не помнит никого из нас, — со слезами на глазах признался Римус. — Она была... она моя лучшая подруга. Я скучаю по ней, Бродяга.       — Если Мионе удастся вытащить папу из портрета, будет ли у неё способ восстановить свои воспоминания с вашей помощью? — спросил Гарри. В его глазах отразилась глубокая печаль.       — Это не так просто. Мы не знаем, что именно сделала твоя мать. Мы не знаем, что произошло, когда она путешествовала во времени. Возможно, она заблокировала свои воспоминания о прошлой жизни, или скачок во времени полностью стёр их. Мы не знаем. Прости, Гарри, — извинился Сириус перед своим крестником, нежно поглаживая мужа по волосам успокаивающим жестом.       — И вот почему, ребята, мне нужно выбраться из этого портрета. Мне нужно выйти отсюда, чтобы моя жена снова влюбилась в меня и вспомнила, что единственный мужчина, который ей нужен в жизни, это я, — перенаправил в другое русло разговор Джеймс, в отчаянии расхаживая по расписной комнате. — На самом деле, Хогвартс кажется мне хорошей идеей.       — Чего ты правда не хочешь, так это чтобы Котёнок начала встречаться с кем-то другим, а не с тобой, — поддразнил его Сириус, тем самым разозлив гриффиндорца. — Ты должен позволить ей исследовать свою сексуальность.       — Ах да, точно так же, как она исследовала её с тобой? — с сарказмом огрызнулся Джеймс, в то время как Гарри с бледным лицом слушал эти откровения.       — Мне не нужно было этого знать, — тихо простонал он в ужасе. — Кто-нибудь, убейте меня.       — Лунатик тоже поцеловал её, тебе пора смириться с этим, Сохатый, — в ответ на это портрет начал возмущаться, явно оскорблённый. — Мне было пятнадцать, и ей тоже. Мы выпили. Она была возбуждена. Я был возбужден. Конец истории.       — Я поцеловал её во время игры в бутылочку. Это даже не считается поцелуем, — возразил Римус, пытаясь оправдать свои прошлые действия. — И это был даже не её первый поцелуй.       — ЧТО? — взревел Джеймс. — Она поклялась мне, что первый её поцелуй был с тобой.

      — Её первый поцелуй был с Регулусом, — признался оборотень, тем самым вызвав крики ужаса у двух взрослых в столовой.       — МОЙ БРАТ? МОЙ ГРЁБАНЫЙ БРАТ! ПОЧЕМУ Я НЕ ЗНАЛ ОБ ЭТОМ?       — ЕЁ ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ БЫЛ С РЕГУЛУСОМ БЛЭКОМ? ИЗ ВСЕГО ХОГВАРТСА ЕЁ ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ БЫЛ СО СЛИЗЕРИНЦЕМ?       — Чёрт, — выругался Люпин, наблюдая за хаосом, который он спровоцировал.

      — Мне нужно выбраться из этого портрета прямо сейчас, — Поттер, казалось, был готов начать трясти нарисованную раму. — Кто знает, с кем сейчас может быть моя жена?       — ЗАМОЛЧИТЕ, ВСЕ ВЫ, — крикнул Гарри, в его глазах был явный ужас от ошеломляющего потока ненужной информации о прошлом его матери. — Знаю, я сказал, что хотел узнать о своей матери побольше, но не такие подробности, — дрожь пробежала по его спине. — Мне не нужно было знать, что её первый поцелуй был с братом Сириуса. Мне не нужно было знать, что она также целовалась с дядей Лунатиком, и мне определенно не нужно было знать, что она спала с дядей Бродягой. Теперь я не могу это развидеть.       Внезапно трое взрослых разразились смехом.       — Это были другие времена, Гарри, — рассмеялся Римус. — Но твоя мама определенно была единственной в своём роде. Она держала нас троих в форме, и она была единственной, к кому твой отец и крёстный всегда прислушивались.

***

      В спальне, заставленной книжными полками и полной пергаментов, разбросанных по письменному столу, безошибочно угадывалось место для учёбы прилежной Гермионы Грейнджер. Гарри, испуская беспечность, распахнул дверь, даже из вежливости не постучав.       — Миона, — начал он, обводя взглядом комнату, — ты уже придумала, как вызволить моего отца из портрета?       Внезапное вторжение вызвало испуганный вскрик девушки, её голос был слегка писклявым, когда она вынырнула из-под простыни с растрёпанными волосами.       — БОЖЕ МОЙ, ГАРРИ. ТЫ ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, НЕ ЗНАЕШЬ, КАК СТУЧАТЬ ИЛИ ЧТО? — выругалась она с явным раздражением.       — Миона, мы видели друг друга в гораздо более компрометирующих ситуациях. Что бы ты ни делала — ничто не сможет меня удивить, — усмехнулся Гарри, позволяя себе беззаботно упасть на кровать.       — Buon giorno, Поттер, — поприветствовал его низкий хриплый голос, заставив гриффиндорца в испуге вскочить с кровати. Гарри обернулся и увидел, что рядом с его лучшей подругой лежал Теодор Нотт, черноволосый парень с мёртвенно-голубыми глазами, без рубашки. Слизеринец, которого, он мог поклясться, он видел в змеиной команде по квиддичу, и, в довершение всего, который являлся другом Малфоя.       — Пожалуйста, пусть это не будет правдой, — взмолился Поттер, стоя на полу с закрытыми глазами. — Пожалуйста, пожалуйста, Мерлин, умоляю тебя.       — Гарри, перестань изображать из себя королеву драмы, — пожурила его Гермиона, вставая. Прежде чем Гарри успел осознать, что происходит, она быстро поцеловала слизеринца в губы. — Увидимся завтра?       Нотт кивнул, собрал свои вещи, подошёл к брошенной на пол метле и грациозно вылетел из окна спальни.       — Ты встречаешься с Ноттом? — голос её лучшего друга дрогнул, на его лице отразилась смесь ужаса и неверия. — Он слизе... сейчас это не важно. Почему ты мне не сказала?       — Именно поэтому, — ответила она, с напускным спокойствием поправляя галстук. — К твоему сведению, мы не встречаемся. Он помогает мне придумать, как достать твоего отца из портрета. Даже не думай говорить об этом Рону.       — Я не собирался рассказывать Рону, — запротестовал Гарри, оскорблённый обвинением. Гермиона повернулась к нему с выражением «ты что, издеваешься?» на лице, побуждая к неохотному признанию: — Ладно, может, я и расскажу ему, но я не скажу, с кем ты встречаешься. Знаешь, не думал, что это исследование предполагает раздевание.       — Боже мой, Гарри, ничего серьёзного. Тедди и я... — она раздраженно фыркнула, когда они спускались по лестнице.       — ТЕДДИ? — воскликнул темноволосый подросток.       — Ты дашь мне договорить? — потребовала Гермиона, терпение которой было на исходе. Гарри покорно кивнул, опасаясь, что его лучшая подруга прибегнет к более радикальным мерам. — У нас ничего серьёзного. Друзья с привилегиями, понимаешь? Мне нравится эта аура плохого парня.       — Он слизеринец, — прошептал-прокричал Поттер, когда они вышли через портрет Толстой Леди. — Он лучший друг Малфоя.       Коридор снаружи был тускло освещён, из-за чего на каменные стены отбрасывались длинные тени. Гарри следовал за Гермионой, которая, казалось, была совершенно невозмутима только что сброшенной информационной бомбой.       — Друзья с привилегиями? Серьезно, Миона? — Гарри не смог скрыть недоверия в своём голосе.       — О, не прикидывайся таким невинным, Гарри. Я уверена, у тебя было немало любовных похождений, — парировала она с ухмылкой.       — Ну, да, но не со слизеринцами! — запротестовал Гарри. Гермиона закатила глаза.       — Честное слово, Гарри, это же просто забавы ради.       — Мерлин, помоги мне, — вздохнул парень, поднимая глаза, когда они шли по тускло освещённому коридору. — Оставляя в стороне травмирующее событие, свидетелем которого я только что стал, как продвигается исследование? Опусти отвратительные подробности.       — Я думаю, мы почти у цели, — мягко улыбнулась Гермиона, в её глазах отражалась смесь решимости и осторожности. Ритмичный звук их шагов эхом отдавался в пространстве, создавая почти медитативную атмосферу. — Мы попробуем вызволить его на Рождество, но я хотела сразу сказать тебе, что не знаю, сработает ли это. Я не хочу давать никаких надежд зря.       — Ты самая умная ведьма своего поколения, Миона. Я доверяю тебе, — заверил он. Когда гриффиндорец обнял Грейнджер за плечи, эхо их смеха разнеслось по коридору — мимолетный момент радости перед лицом надвигающейся неопределённости.       Перед ними простирался коридор, зачарованные факелы отбрасывали тёплый свет на каменные стены. Они шли бок о бок, ориентируясь по поворотам Хогвартса, замка, с которым у них обоих было связано так много воспоминаний.       Гермиона взглянула на Гарри, и в её глазах промелькнула благодарность.       — Твоё доверие много значит для меня, ты ведь понимаешь это?       Он улыбнулся, и тяжесть мира на мгновение спала с плеч.       — Для чего ещё нужны лучшие друзья, верно?       Когда они приблизились к Большому залу, до их ушей донеслись оживлённые голоса. Смех и болтовня создавали приятную атмосферу, которая манила их присоединиться.       Рон, сидевший и откусывавший куриное бёдрышко, поднял глаза на двух своих лучших друзей, которые сели за стол.       — Что-то вы долго. Чем вы занимались?       Гермиона бросила быстрый выразительный взгляд на Гарри, который просто пожал плечами.       — Просто кое-что исследовали, Рон. Ничего, о чём тебе следовало бы беспокоиться.       Джинни, сидевшая рядом с братом, закатила глаза.       — Исследовали, чёрт возьми. Вы опять что-то скрываете. Вы оба.       Гарри, чувствуя необходимость разрядить обстановку, сказал с озорной улыбкой:       — О, Джинни, любовь моя, я просто пытался уберечь Миону от того яда, который несёт в себе учеба. Он смертелен, как укус змеи, если ты понимаешь, о чём я, — это заставило вышеупомянутую бросить на него игривый взгляд.

***

      Комната, обставленная мягкими креслами и украшенная гобеленами тёплых тонов, по-своему согревала. Тихое потрескивание камина дополняло спокойную атмосферу, пока Гарри, заметно взволнованный, изливал своё разочарование дяде, который сидел, безмятежно потягивая чай.       — Я нуждаюсь в том, чтобы заклинание или что-то другое, что придумала Гермиона, сработало, — захныкал подросток, и в его голосе прозвучало явное разочарование, когда он рухнул в кресло.       Римус внимательно посмотрел на племянника, в его глазах появился понимающий блеск. Сходство между Гарри и его отцом Джеймсом было поразительным.       — Я думал, этот вопрос уже решён, — заметил Люпин, помешивая чай в своей чашке. Он чувствовал, как в Гарри бурлят сложные эмоции, напоминающие о страстной натуре, которая отличала всех Поттеров.       — Она встречается со слизеринцем, дядя Лунатик. С чёртовым слизеринцем, — в словах Поттера младшего звучало разочарование, каждый звук был наполнен раздражением. Его выразительные жесты подчеркивали силу его эмоций. — Я не хочу, чтобы мой отчим был слизеринцем, и ещё меньше — чтобы он был лучшим другом Малфоя.       Римус не смог удержаться от смешка, громкость которого смешалась с потрескиванием огня в камине. Его глаза, излучавшие озорство и понимание, встретились с глазами Гарри.       — Твой отец просто с ума сойдёт, если узнает, — прокомментировал он, представляя себе оживлённую реакцию Джеймса Поттера, ограниченного рамками его нарисованного портрета. — Твой отец никогда не любил делиться.       — Они даже не то чтобы встречаются. Гермиона клянётся, что это что-то лёгкое, без каких-либо обязательств, — продолжил гриффиндорец, в каждом слове которого сквозило разочарование. Поднявшись со своего места, он начал расхаживать вперёд-назад, являясь воплощением неугомонной энергии.       — Вы, Поттеры, всегда были ревнивцами, — задумчиво произнёс оборотень, следя взглядом за движениями Гарри. — Особенно по отношению к женщинам в семье.       — Я люблю Гермиону, она мой лучший друг. Она моя мать. Её невозможно не любить. Но прямо сейчас мне хочется её придушить, — признался парень, его эмоции балансировали на грани нервного срыва. — Мне нужно вызволить папу из портрета, чтобы он смог завоевать её расположение и чтобы она прекратила свои «отношения» с Ноттом.       — Она сказала, что ей нравится аура плохого парня, верно? — в смехе Римуса послышались нотки ностальгии: на него нахлынули воспоминания о юношеском задоре. Гарри издал почти слышимый стон, его плечи опустились ещё ниже, когда он снова сел в кресло. — Я расценю это как «да». Она говорила то же самое, когда поцеловала Регулуса, — продолжил он, и в его голосе отразилось весёлое понимание.       — Я не хочу, чтобы Нотт стал частью нашей семьи, дядя Лунатик. Он придёт сюда на Рождество.       Оборотень наклонился вперёд. Его глаза, в которых можно было увидеть нежность, поддразнивание и понимание, встретились с глазами племянника.       — Знаешь, у твоего отца тоже была склонность к ревности, — заметил он, и на его губах заиграла ностальгическая улыбка. — Через два года после того, как Бродяга переспал с твоей матерью, Джеймс узнал об этом и чуть не прибил его.       — Но это другое, дядя Лунатик. Гермиона — моя мать, а Нотт... он слизеринец, — запротестовал парень с ноткой раздражения в голосе.       — В своё время твой отец сказал бы то же самое. Слизеринцы, плохие парни — всегда повод для беспокойства, — Люпин усмехнулся, наслаждаясь тем, насколько ему была знакома эта ситуация. Комната наполнилась отголосками истории.       — Поцелуй с Регулусом был всего один раз, а с Ноттом? Это повторяется неоднократно.       — Гарри, дорогой, Гермиона умная девушка. Она знает, что делает. Кроме того, у неё есть план, как помочь твоему отцу выбраться, не так ли?       Парень вздохнул, не отрывая взгляда от потрескивающего пламени, которое отражало неуверенность в его мыслях.       — Да, но что, если это не сработает? Что, если она слишком увлечётся Ноттом, а папа так и останется заключённым в портрете?       — Доверяй ей. Она любит твоего отца. Возможно, она ещё этого не знает, но она любит, так же как и он любит её. А что касается Нотта... Что ж, быть слизеринцем нелегко, но это не значит, что он плохой человек. Дай ему шанс. Ты ведь доверяешь её суждениям, верно?       — Но что, если он причинит ей боль, дядя Лунатик? Мне невыносимо видеть, как ей причиняют боль, — признался подросток, и в его глазах промелькнуло искреннее беспокойство.       — Гарри, с ней всё будет в порядке. А если нет, мы всегда сможем надрать Нотту задницу. Твой дядя Бродяга определённо будет в деле, если это произойдёт.

***

      В тот сочельник атмосфера на площади Гриммо была пропитана предвкушением. Комната была украшена праздничными декорациями, но напряжение между её обитателями было ощутимым. Римус сидел на потёртом диване, и легкая улыбка играла на его губах, когда он наблюдал за разворачивающейся сценой. Гермиона, одетая в праздничный наряд, стояла рядом с большим портретом, держа палочку наготове. В противоположном конце комнаты Сириус и Гарри обменивались настороженными взглядами. На лицах обоих было написано беспокойство.       Тео стоял рядом с брюнеткой с игривой ухмылкой на лице. Он подмигнул ей, отчего ведьма закатила глаза. Гарри и Сириус, однако, были не такими веселыми, их взгляды были направлены на слизеринца.       — Я буду готов, когда будешь готова и ты, принцесса, — поддразнил Тео, искоса взглянув на девушку. Она бросила на него раздражённый взгляд.       — Эй, найдите себе отдельную комнату, вы двое, — вмешался Гарри, смеясь, чтобы снять напряжение. Его глаза озорно блеснули, когда он насладился выражением дискомфорта на лице отца. Джеймс, запертый в своём портрете, нахмурился в ответ на подшучивание.       — Вы можете поторопиться? Я голоден, — нетерпеливо прошипел он.       Гермиона обменялась кивками с Тео, и они вместе подняли свои волшебные палочки. В комнате воцарилась тишина, когда они произнесли заклинание.       — Магус Эксилиум Табулэ.       Воздух затрещал от магии, и комнату окутало тёплое сияние, когда заклинание начало действовать. Портрет, висевший в воздухе, с громким стуком упал на землю. Внезапно прилив энергии и вихрь золотистого света возвестили о появлении перед ними Джеймса Поттера, который вышел из портрета с непревзойдённым воодушевлением. Пыльная пелена осела на пол. Когда только что освободившийся волшебник оглядел комнату, его карие глаза озорно загорелись.       — Скучали по мне? — провозгласил он, и его голос был полон жизни и заразительной энергии.       Сириус первым расплылся в широкой улыбке, пересёк комнату и от души хлопнул своего лучшего друга по спине.       — Твоя палочка при тебе, Сохатый? — поддразнил Блэк его с игривым блеском в тёмных глазах.       Джеймс усмехнулся, бросив на Сириуса притворно обиженный взгляд.       — Конечно, Бродяга. Нельзя повторять одну и ту же ошибку дважды.       Римус крепко обнял Джеймса, и в его глазах появились слёзы.       — Рад, что ты вернулся, Джеймс, — тепло произнёс он.       — Я тоже скучал по тебе, Лунатик. Тебе наконец-то начал нравиться кофе?       Люпин рассмеялся, покачав головой.       — Некоторые вещи никогда не меняются.       Среди шуток и смеха внимание Джеймса переключилось на сына. В его карих глазах отразились эмоции, которые мог понять только отец.       — Гарри, — начал он, и его голос слегка дрогнул. Он подошёл на шаг ближе к сыну, на его губах заиграла гордая улыбка. — Ты так вырос.       Гарри, который наблюдал за встречей со смесью веселья и теплоты, встретился взглядом с отцом. Комок подкатил к горлу, когда он увидел человека, о котором так много слышал, но которого никогда по-настоящему не знал, стоящим перед ним.       — Ты даже не представляешь, пап, — ответил Гарри, и его глаза тоже заблестели от непролитых слёз. — Столько всего произошло.       Джеймс взъерошил Гарри волосы, и этот жест, казалось, уничтожил пропасть между годами, которые они провели в разлуке.       — Я горжусь тобой, Гарри. И не только за то, чего ты достиг, но и за то, каким человеком ты стал.       Парень больше не мог сдерживать слёзы. Он обнял своего отца, и груз долгих лет тоски и неуверенности растворился в этом сердечном объятии. Когда они отошли друг от друга, Джеймс смахнул слезу с глаз, и улыбка вернулась на его лицо.       — А теперь давай прекратим быть слишком сентиментальными. Нам нужно отпраздновать Рождество, и я должен многое наверстать. Мисс Грейнджер, — поприветствовал он её с дерзкой ухмылкой, — сегодня Вы выглядите чертовски привлекательно, — Джеймс протянул руку и, взяв её за кисть, вовлек её в импровизированный танец.       Щёки Гермионы слегка порозовели, и она попыталась скрыть улыбку.       — Что ж, спасибо, мистер Поттер. Вы и сами неплохо выглядите.       — Они совсем не изменились, — прошептал Сириус своему мужу, наблюдая за происходящим. — Ставлю пятьдесят галлеонов, что к лету они снова будут вместе.       — Я готов поспорить на пятьдесят галлеонов, что он поцелует её первым, но Гермиона признается первой, — ответил Римус, доставая деньги. — Мы уже заключали это пари раньше, приятель, и ты проиграл.       — Вы оба заблуждаетесь. Ставлю восемьдесят галлеонов, что Гермиона первая поцелует его и первая признается, — прошептал Гарри, с понимающей ухмылкой наблюдая за флиртом родителей. — Вы знаете свою Гермиону, а я знаю свою.       Пара, потерявшаяся в своём собственном мире, продолжала обмениваться взглядами, которые говорили о многом. Джеймс, всё ещё прижимавший Гермиону к себе, не мог не восхититься огоньком в её глазах.       — Маленькая птичка нашептала мне, что ты хочешь прокатиться на моей метле, Грейнджер, — Джеймс флиртовал с озорным блеском в глазах, когда его взгляд остановился на жене, оценивая её платье.       Ответ Гермионы был таким же дразнящим.       — Ты уверен, что сможешь выдержать меня, Поттер?       — Я могу выдержать тебя в любой день, каждый день, — промурлыкал он тихим шёпотом. Гермиона, застигнутая врасплох дерзостью его замечания, почувствовала, как к её щекам прилила краска.       — Ты неисправим, Поттер, — ответила она игривым тоном, в котором смешались раздражение и веселье. — Я не уверена, что у тебя хватит сил выдержать меня.       Джеймс наклонился, его дыхание коснулось её уха, когда он прошептал:       — Вызов принят, Ангел.