Chapter 4

      Гарри ворвался в комнату как буря. Его обычно непричёсанные волосы сейчас казались ещё более растрёпанными: чёрные пряди в хаотичном порядке обрамляли расстроенное лицо. Его глаза, широко раскрытые и умоляющие, заметались по комнате, прежде чем остановиться на Гермионе, которая была поглощена чтением толстой книги. Ни секунды не колеблясь, Гарри драматично рухнул в ближайшее кресло. Его тело, казалось, было не в силах выдержать тяжесть невидимой ноши. Кресло заскрипело в знак протеста, когда он откинулся на подушки — преувеличенное проявление отчаяния, граничащее с театральным.       — Гермиона! О, Мерлинова борода, я больше не могу! Я умираю здесь! — простонал он, и слова, сорвавшиеся с его губ, прозвучали весьма драматично, когда эхом разнеслись по комнате. Он вцепился руками в подлокотники, словно так отчаянно хотел удержаться за реальность. — Это уже слишком!       Поражённая Гермиона захлопнула книгу. На её лице отразилось беспокойство.       — Гарри, что, чёрт возьми, происходит? Почему ты...       Прежде чем она успела закончить фразу, Гарри издал драматичный вопль, вскакивая с кресла и забираясь Гермионе на колени. Внезапный вес на её теле заставил Грейнджер мгновенно вздрогнуть, и она посмотрела на друга со смесью замешательства и неподдельного беспокойства. Его широко раскрытые умоляющие глаза встретились с её, как будто судьба волшебного мира зависела от её немедленного понимания.       — Дело в моём отце, Гермиона! Он совсем спятил! — голос Гарри сорвался на крик, когда он в отчаянии схватил Гермиону за плечи. — Я не могу позволить ему разгуливать в таком виде, Гермиона! Просто не могу!       Гермиона моргнула, пытаясь высвободиться из объятий Гарри.       — Твой отец? Джеймс? Что с ним не так... Гарри, успокойся!       — Успокоиться? Как мне успокоиться, Гермиона? — Гарри театрально вздохнул, прижавшись к ней всем телом и схватившись рукой за лоб так, как будто его мучила ужасная головная боль. — Он такой… он носит короткие топы!       — Короткие топы? — повторила Гермиона, и её первоначальное замешательство сменилось легкой, довольной улыбкой. — А что не так с короткими топами?       — Что не так? Всё не так! Мой папа разгуливает по площади Гриммо, выставляя напоказ свой живот, — театрально выдохнул Гарри, и его голос стал лихорадочным. Он сел, глядя на Гермиону с выражением полнейшего ужаса на лице, и схватился за грудь, как будто у него был некий магический недуг. — Гермиона, ты не понимаешь. На нём была футболка с надписью «Самый распутный папа в мире». Я не могу это развидеть! Это уже выжжено на моей сетчатке. Я ослеп! Я болен, — в ответ на это, не в силах сдержаться, Гермиона расхохоталась, прикрыв рот рукой. — Я не утрирую, Гермиона! Хотелось бы, чтобы это было всего лишь преувеличение. Я видел это собственными глазами, — голос парня дрогнул, и он снова вцепился в плечи Гермионы, как будто мог упасть в любой момент. — Этот мысленный образ преследует меня. Ты должна мне помочь!       Гермиона, всё ещё хихикая, попыталась подавить своё веселье.       — Хорошо, хорошо, я понимаю. Мы что-нибудь с этим сделаем. Но тебе действительно нужно успокоиться.       — Успокоиться? Гермиона, мой отец расхаживает с таким видом, словно пришёл на прослушивание к фотосессии для календаря по квиддичу! Я не могу этого вынести, — Гарри, словно едва сдерживая слёзы, глубоко вздохнул. — Пожалуйста, ты должна мне помочь. Тебе придётся сводить его по магазинам. Поменяй весь его гардероб. Пожалуйста. Спаси меня от этой травмы.       Грейнджер не смогла удержаться от смеха из-за абсурдности ситуации.       — Гарри, ты немного драматизируешь, тебе не кажется?       — Нет! — настаивал Гарри, и в его голосе звучало отчаяние. — Я не могу жить в мире, где мой отец считает нормальным носить укороченный топ, на котором написано «Самый распутный папа в мире». Это так неловко! Он разрушит мою репутацию.

      — Хорошо, хорошо. Я помогу тебе с твоим «модным ЧП». Я свожу Джеймса по магазинам и убежусь, что он больше никогда не наденет укороченный топ.       Гарри энергично кивнул, вытирая влагу с глаз.       — Спасибо тебе, Гермиона. Ты мой спаситель!

***

      Солнце повисло низко в небе, заливая тёплым золотым сиянием обширный задний двор Поместья Поттеров. В воздухе эхом разносился смех, когда Джеймс и Гарри по очереди рассекали воздух на своих метлах, увлечённо играя в квиддич. В семье царил дух соперничества, и сегодня он проявился в полной мере.       Джинни и Гермиона разлеглись на покрывале под тенистым деревом, не сводя глаз со зрелища, разворачивающегося перед ними: игроки были без рубашек. Рельефные мускулы отца и сына невозможно было не отметить, а сочетание атлетизма и обаяния завораживало обеих девушек.       — Мерлинова борода, Гермиона, ты когда-нибудь видела что-нибудь настолько... великолепное? — рыжеволосая не удержалась и тихо присвистнула, когда Джеймс выполнил особенно впечатляющий манёвр на своей метле.       Гермиона оторвала взгляд от Джеймса, её щеки вспыхнули.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты только посмотри на его пресс. У Мерлина, должно быть, был хороший день, когда он его создавал, — брюнетка покраснела ещё сильнее, но её подруга и не думала заканчивать. — Я и не знала, что квиддич может быть таким... волнующим.       — Джинни, ты же встречаешься с Гарри. Неприлично пялиться на его отца.       Подруга в ответ хихикнула, наклоняясь ближе.       — Возможно, это неприлично. Но не делать этого невозможно, у нас обеих есть глаза. Да ладно, Гермиона, только не говори мне, что тебе не нравится этот вид, — прошептала она, не потрудившись скрыть своё восхищение.       Старшая девушка густо покраснела, избегая смотреть Уизли в глаза.       — Я... я не понимаю, о чём ты говоришь.       — О, да ладно! Ты не можешь отрицать, что он привлекателен. Может, я и встречаюсь с Гарри, но Мелин действительно благословил мир, создав Джеймса. Посмотри на эти татуировки. Ты видела снитч у него на спине? А как насчёт рогов внизу живота? Как ты думаешь, я смогу убедить Гарри сделать одну такую?       Гермиона попыталась придать голосу беззаботности:       — Я думаю, что это возможно... если тебе нравятся такие вещи. На него действительно приятно смотреть...       — Приятно?! — перебила её подруга, широко раскрыв глаза. — Гермиона, слово «приятно» не описывает всего, — заключила она. А когда Джеймс наклонился, чтобы взъерошить волосы Гарри после особенно хорошо разыгранного приема, младшая девушка закричала с волчьей ухмылкой: — Отличные движения, Джеймс!       Джеймс, услышав комплимент, обернулся, приподняв бровь с лукавой усмешкой.       — Дамы, наслаждаетесь видом? — он подмигнул Гермионе с игривой улыбкой на губах, прежде чем вернуться к игре.       — Посмотри на себя. Краснеешь, как перед своей школьным влюблённостью. Ты плохо себя ведёшь с отцом своего лучшего друга!       Гермиона фыркнула.       — Нет! Это же нелепо. Это просто... Я оцениваю таланты на квиддичном поле.       Джинни усмехнулась, наслаждаясь смущением Гермионы.       — Конечно, конечно. Как скажешь.       Ещё через несколько минут отец и сын грациозно спустились на землю. Джеймс, подслушавший разговор, подошёл к девушкам с дерзкой ухмылкой.       — Оцениваешь мои движения, Dolcezza?       — Я... ну, полагаю, ты опытный игрок, но это не значит, что я...       Джеймс подмигнул ей, перебивая:       — Не нужно стесняться, любимая. Я знаю, когда мной восхищаются.       У Гермионы отвисла челюсть, и она, заикаясь, пробормотала:       — Я... я... это не то, что я...       — О, это бесценно! Гермиона, ты серьёзно втрескалась в отца Гарри! — Джинни, поддразнивая, толкнула подругу.       — Я не втрескалась! Это просто... восхищение на расстоянии.       Джеймс наклонился к обеим девушкам.       — Восхищение, да? Может, мне стоит как-нибудь позволить тебе рассмотреть меня поближе?       Джинни не удержалась и добавила:       — О, я уверена, ей бы это понравилось!       Гермиона закрыла лицо руками, проклиная себя за то, что попала под этот дразнящий перекрёстный огонь. Гарри, который наблюдал за всей перепалкой со смесью ужаса и смущения, больше не смог этого выносить.        — Пап, серьёзно?       Джеймс усмехнулся, лукаво подмигнув Гермионе.       — Нельзя винить парня за невинную попытку, не так ли, Гарри?       — Убейте меня сейчас же, — пробормотал он себе под нос, Джинни не смогла сдержать смеха, а Гермиона, всё ещё отчаянно краснея, пожелала, чтобы земля её целиком поглотила.

***

      — Бродяга! Лунатик! — невнятно пробормотал Джеймс, обнимая их обоих за плечи. Его рубашка была частично расстегнута, и он больше походил на ребёнка-переростка, чем на взрослого, каким он и был на самом деле. — Мне нужно с вами поговорить. Это важно. Действительно важно.       Сириус и Римус обменялись удивлёнными взглядами, прежде чем усадить его на ближайший диван.       — Ладно, Сохатый, выкладывай. Что такого важного? — спросил лохматый волшебник, подавляя смешок. — Ты выглядишь так, будто кто-то украл твою Молнию.       Джеймс драматично откинулся на подушки, раскинув руки и ноги в театральном жесте отчаяния.       — Это всё Миона, парни. Она не уделяет мне достаточно внимания, — посетовал он. В тоне его голоса слышалась смесь искреннего беспокойства и преувеличенного горя человека, который выпил слишком много. Упомянутая девушка была поглощена оживлённой беседой со своим рыжеволосым лучшим другом. Они сидели в другом конце комнаты, и, с того места, где стоял Джеймс, казалось, что она чересчур наслаждается своей компанией. — Это моя жена, вы можете в это поверить? — добавил он, и нотка недоверия окрасила его невнятные слова.       Римус обменялся удивлённым взглядом с Сириусом, который озадаченно приподнял бровь.       — Да, Сохатый, мы прекрасно знаем, что она твоя жена. Не нужно напоминать нам об этом, — сказал Сириус, и на его губах заиграла ухмылка. — Более того, у вас общий ребёнок. Так какого ещё внимания тебе не хватает?       — Это не важно! — заныл Джеймс. — У меня всё ещё есть это, понимаете? Я Джеймс Поттер, ради Мерлина! Мной здесь пренебрегают!       — Она не знает, что она твоя жена, Сохатый. Мы это уже проходили. Ты не можешь дуться из-за того, о чём она понятия не имеет, — возразил Римус с ноткой раздражения в голосе.       Джеймс пренебрежительно махнул рукой.       — Это не имеет значения. Важно то, что мою жену, — он драматично указал на Гермиону, которая по-прежнему не обращала внимания на его театральность, — не берёт моё очарование. Она вон там болтает с этим Уизли, а парень явно флиртует с ней!       — Приятель, ты ревнуешь её к Рону Уизли? К парню, который не смог нормально пригласить девушку на Святочный бал? Это круто.       Негодование вспыхнуло в глазах Джеймса, и он резко выпрямился, выглядя оскорблённым.       — Мне нужно, чтобы она заметила меня, оценила мою привлекательную внешность и неотразимую харизму. Я чувствую себя забытой реликвией. Реликвией, Бродяга! Она должна обращать внимание на меня, а не на какого-то рыжеволосого парня!       Люпин вздохнул, закатывая глаза от разворачивающейся перед ним драмы.       — Сохатый, ты женат на ней. Тебе не нужно производить на неё впечатление каждую секунду каждого дня.       — Но она не знает этого, — Джеймс драматично прикрыл глаза рукой. — Мне нужно, чтобы она желала меня, Лунатик! Желала!       — Нотт. Нынешний дружок Гермионы — вот на ком тебе следует сосредоточиться.       — Не напоминай мне, чёрт возьми. Он слизеринец. Что она в нём нашла? — проворчал он, делая ещё один глоток из бутылки огневиски, за которую он цеплялся, как за спасательный круг.       — Может, это всё из-за слизеринской ауры плохого парня. Ну знаешь, она же всегда любила немного опасности. Как тогда, когда она встречалась с младшим братом Сириуса. По словам твоего сына, это просто интрижка без обязательств.       Джеймс надулся и сделал ещё один глоток огневиски.       — Посмотри на них. Она вся такая хихикающая. Могу с уверенностью сказать, что он не такой уж и смешной. Это я должен был её рассмешить.       — Ну, приятель, возможно, если бы ты не сидел, забившись в угол, и не топил свою печаль в огневиски, она бы тебя заметила, — Сириус подтолкнул его локтем. — Кроме того, она просто ведёт беседу. Необязательно быть мужем-собственником.       Джеймс скрестил руки на груди, надувшись, как капризный ребёнок.       — Тебе легко говорить, Бродяга. Ты на ней не женат.       Римус наклонился к нему, его глаза весело заблестели.       — Джеймс, это просто дружеская беседа. Ты преувеличиваешь.       — Она даже не пытается оттолкнуть его, — запротестовал Джеймс, в его голосе слышалось разочарование вперемешку с уязвлённой гордостью.       Сириус наклонился к Джеймсу и лукаво прошептал:       — Может, тебе стоит показать Нотту и Уизли, кто здесь главный? Вызови их на дуэль или что-нибудь в этом роде.       Джеймс оживился от этой идеи, его глаза загорелись пьяным энтузиазмом.       — Ты думаешь, это сработает?       Люпин вмешался:       — Ни в коем случае, Джеймс. Ты ни кого не вызовешь на дуэль. Ты будешь сидеть здесь, допьёшь свой напиток, а потом пойдёшь спать, чтобы избавиться от этой нелепой ревности, или просто поговоришь с ней.       Когда Джеймс, спотыкаясь, направился к Гермионе, Сириус повернулся к Римусу, качая головой.       — Та ситуация с Голдстейном повторяется.       Оборотень усмехнулся.       — Будем надеяться, Гермиона справится с пьяным Джеймсом.       — Привет, красотка. Было больно, когда ты падала с небес? — проговорил Поттер со всей грацией пьяного оленя, пытающегося изобразить ухаживание. Его попытка показать учтивую улыбку превратилась в неловкую ухмылку, когда он заговорил.       Гермиона приподняла бровь, подавляя улыбку.       — Джеймс, ты пьян.       — Я пытаюсь быть очаровательным! Ты считаешь меня очаровательным, да?       Девушка рассмеялась.       — Чёртов Очаровательный Принц Джеймс.       Джеймс слегка покачнулся, выглядя довольным собой.       — Это то, что мне приятно слышать. А теперь, как насчёт того, чтобы бросить Уизли и провести немного времени с твоим любимым человеком?       Гермиона усмехнулась, покачав головой.       — Твой сын — мой любимый человек, Джеймс. Но давай пойдём посидим где-нибудь, пока ты не упал.       — Я в любой момент займу второе место после Гарри, любимая, — с кривой усмешкой заявил Джеймс, обнимая Гермиону за плечи, пока они шли к лестнице. — Ты потрясающая, ты ведь знаешь это, правда? Мириться с этим пьяным беспорядком...       Улыбка Гермионы смягчилась, нежность в её глазах стала неоспоримой. Её пальцы нежно погладили его по щеке, когда она осторожно использовала свою волшебную палочку, чтобы сменить его помятую одежду на что-то более удобное.       — Ну, ты мой пьяный беспорядок, Джеймс. А теперь спи, хорошо?       Он просиял, глядя ей вслед со смесью обожания и веселья.       — Я люблю тебя, Грейнджер. Всегда любил и буду любить.

***

      — Это не работает.       Гермиона подняла голову и посмотрела на него, нахмурив брови.       — Что не работает?       — Мы, — ответил Тео, избегая её взгляда. Он неловко поерзал и, сделав глубокий вдох, продолжил: — Это... что бы у нас ни было. Это не работает.       — Что ты имеешь в виду, Тедди?       Слизеринец провёл рукой по своим тёмным волосам, подыскивая нужные слова.       — Я имею в виду, что мы притворяемся. Эти отношения — или как бы ты их не хотела назвать — они ненастоящие. Мы просто обманываем самих себя.       Гермиона выпрямилась, на её лице отразились замешательство и обида.       — Притворяемся? Мы же договорились, что всё будет естественно, без обязательств. Что изменилось?       Тео вздохнул, наконец встретившись с ней взглядом.       — Я думал, что смогу справиться с этим, понимаешь? Просто интрижка, наслаждение обществом друг друга. Я хочу чего-то настоящего, чего-то значимого.       Мысли Гермионы метались, пока она переваривала его слова. Она не ожидала, что Тео начнет чувствовать это.       — Я не хотела вводить тебя в заблуждение или причинять тебе боль. Я думала, мы с тобой на одной волне.       Он покачал головой, на его губах заиграла грустная улыбка.       — Мы были на одной волне, но, похоже, я ошибался. Ты удивительная девушка, Гермиона, в тебя невозможно не влюбиться.       Гермиона почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она отвела взгляд, пытаясь сдержать слёзы, которые грозили пролиться.       — Я никогда не хотела причинить тебе боль, Тедди. Мне очень, очень жаль.       — Эй, всё в порядке, — пробормотал он нежным голосом. — Тут не о чем сожалеть. Иногда такие вещи просто случаются.       — Я и не подозревала, что ты так к этому относишься, — призналась она, уткнувшись ему в грудь, и её слова прозвучали приглушённо. Тео крепче сжал её, успокаивающе поглаживая по спине.       — Я очень беспокоюсь о тебе, Гермиона, — он мягко отстранился, взял её лицо в ладони, ища в её глазах понимание. — Но мы оба знаем, что так дальше продолжаться не может. Я видел, как ты на него смотришь, понимаешь? — поддразнил он, и на его губах заиграла горько-сладкая улыбка.       Её глаза сузились в замешательстве, на лбу появилась лёгкая морщинка, пока она искала на лице Тео объяснения.       — Смотрю на кого? — спросила она, и в её голосе смешались любопытство и скептицизм.       Тео усмехнулся и озадаченно покачал головой.       — Да ладно тебе, Гермиона. Не прикидывайся дурочкой при мне. Я видел, как ты смотришь на Поттера.       Её щёки вспыхнули от смущения, жар распространился от шеи к кончикам ушей.       — На Гарри? Он встречается с Джинни, — запинаясь, пробормотала она, пытаясь перевести внимание.       Слизеринский волшебник недоверчиво приподнял бровь, уголки его губ тронула ухмылка.       — Ты что, прикалываешься надо мной? Не тот Поттер. Его отец. Это ясно как день. То, как загораются твои глаза, когда он входит в комнату, маленькая улыбка, которую ты пытаешься скрыть, когда он рядом, — попытки Гермионы отрицать это только ещё больше развеселили Тео. — Тебе меня не одурачить, Грейнджер. Может, я и не когтевранец, но и не слепой. Ты неравнодушна к Джеймсу.       Её смущение усилилось, и она начала подыскивать слова.       — Я... я не понимаю! Мы просто друзья. Я имею в виду, он женат, ради Мерлина.       Тео ухмыльнулся, наслаждаясь её растерянным видом.       — О, Мерлин, помоги. Формально он больше не женат. Он умер, помнишь? Пора тебе признать, что ты немного втрескалась.       — Я не втрескалась! — запротестовала она, её щёки стали ярко-красными, румянец распространился по лицу подобно лесному пожару.       — Отрицание тебе не идет, Грейнджер. Знаешь, это нормально — влюбляться. Поттер привлекательный парень.       Гермиона скрестила руки на груди, на её лице отразилась смесь раздражения и смущения.       — Это просто нелепо. Я не влюблена в Джеймса Поттера.       Тео наклонился к ней с дразнящим блеском в глазах.       — Он тебе нравится. Рыжая сказала мне, что ты пускаешь слюни каждый раз, когда он без рубашки. Ты не пускала слюни, когда я был без рубашки, ты задеваешь моё мужское самолюбие и гордость.       Гермиона нахмурилась, услышав замечание Тео. Она почувствовала, как её смущение начало перерастать в раздражение.       — С каких это пор вы с Джинни лучшие друзья? — спросила она безо всякого веселья.       — Ты уходишь от ответа, принцесса, — ухмыльнулся Тео, наслаждаясь каждой минутой смущения Гермионы. — А кто бы не заметил твоего маленького «увлечения Поттером»? Рыжая случайно проболталась.       Гермиона фыркнула, закатывая глаза.       — Вы с Джинни сплетничаете обо мне? Как мило.       Тео откинулся назад, изображая невинность.       — О, мы не сплетничаем. Мы ведём содержательные беседы о романтических начинаниях нашей дорогой подруги Гермионы Грейнджер.       Она бросила на него многозначительный взгляд.       — Содержательные беседы, чёрт возьми.       Он усмехнулся.       — Ладно, давай вернёмся к делу. Тебе нравится Джеймс Поттер. Признай это, Грейнджер.       Гермиона вызывающе скрестила руки на груди.       — Не нравится! Это абсурд. Я не какая-нибудь младшекурсница, влюблённая в популярного парня.       Тео приподнял бровь.       — Ну, ты определенно ведёшь себя так, когда он рядом.       — Я не веду себя как младшекурсница, — парировала Гермиона, защищаясь. И всё же, в глубине души, за этой защитой скрывался намёк на осознание того, что Тео, возможно, видит что-то, в чём она не совсем готова признаться.       Тео наклонился ещё ближе, его дразнящая ухмылка не угасла.       — О, да ладно тебе. Покраснение, заикание, то, как тебя внезапно заинтересовывает каждое его слово. Это классическое поведение влюблённой школьницы.       Гермиона фыркнула, пытаясь сохранить самообладание.       — Я не краснею. Я просто... ценю его компанию. Он интересный человек.       Тео многозначительно приподнял бровь.       — Интересный, да? Или, может быть, ты находишь его пресс «интересным» в более, скажем, не академическом смысле?       Лицо Гермионы стало ещё более красным от двусмысленного замечания Тео.       — Я ухожу, — заявила она, раздражённо хватая свою одежду и показывая ему средний палец. — Ты невыносим.       — О, да ладно, — усмехнулся Тео, откидываясь на спинку кровати. — Не будь такой только потому, что я прав. Ты влюблена в Джеймса Поттера, и это прелестно.       — Я ненавижу тебя, — пробормотала она, и в каждом её слове сквозило раздражение.       Тео, однако, остался равнодушен к её протесту. Он ещё больше откинулся на спинку кровати. Самодовольная ухмылка заиграла на его губах.       — Я не мог даже подумать об этом, когда ты выкрикивала моё имя несколько минут назад, — протянул он, вытаскивая сигарету и закуривая. Вокруг него начали виться струйки дыма. Когда он продолжил, его голос звучал озорно: — О, да, ещё. Прямо туда, — усмехнулся он, с преувеличенной игривостью подражая голосу своей возлюбленной.       Гермиона закатила глаза, на её лице отразилась смесь раздражения и смирения. Она знала, что попытки перехитрить Тео в этой словесной дуэли были бесполезной тратой времени. Когда она закончила одеваться — её движения были быстрыми и отточенными — она была полна решимости положить конец этому подшучиванию. Однако Гермиона не из тех, кто отступает. Ведьма не удержалась от прощального выпада.       — Ты бредишь, Нотт. И мой голос звучит совсем не так.       Тео выпустил колечко дыма в воздух, выражение его лица было дразнящим.       — Конечно, принцесса. Как скажешь. Просто помни, отрицание — это не просто река в Египте. Если он окажется недостаточно хорош, ты всегда можешь вернуться ко мне.       — Пошёл ты, — выплюнула Гермиона, её разочарование было очевидным.       — Только что сходил в тебя, — парировал он с озорной ухмылкой, и весьма очевидный смысл фразы повис в воздухе. Когда Гермиона вылетела из комнаты, он крикнул ей вслед: — Надеюсь этот член будет чертовски хорош, Грейнджер!