Часть 3

      — Что за идея? — Драко хотел бы, чтобы его не пугало это, но озорной взгляд Гермионы почти обязывает.       Выглядя в высшей степени довольной собой, Гермиона решила продолжить.       — Для этого понадобится помощь твоих друзей. Как думаешь, они помогут?       — Помогут? ...Думаю, они попытаются, но все зависит от того, что это будет…       — Конечно, — она отмахивается от этого, совершенно невозмутимо, и его любопытство разгорается, — и я не могу соврать и сказать, что мне эта идея очень нравится, но...       Драко останавливает ее рукой.       — Ты слишком гордишься этим, чтобы не быть полностью в себе уверенной.       Гермиона облегченно смеется.       — Ну, это, наверное, справедливо. Но я могу гордиться тем, что придумала это, и при этом не испытывать энтузиазма от того, что делаю это.       — В чем дело, Грейнджер?       Она слегка морщится, сморщив нос, и торопливо говорит:       — Я думаю, что мы должны начать встречаться с Пэнси и Тео.       Драко поперхнулся, неправильно сглотнув, и разразился крайне болезненным кашлем. Гермиона несколько раз подряд сильно бьет его по спине, как ребенка. Он задыхается.       — Что?       — Ну, нам же нужно, чтобы наши отношения были тайной, не так ли? — она смотрит ему прямо в глаза, и Драко догадывается, что она понимает смысл всего этого лучше, чем он мог бы предположить. Он сужает глаза, раздумывая.       — Допустим.       — Даже если это кажется не более чем случайным перепихоном, твоя связь со мной все равно может повлечь за собой последствия.       — Может, — то, с какой легкостью она додумалась до этого, почти на месте, заставило его задуматься. Или, может быть, в свете того, как он поступил с Финниганом, она думала о том, как выглядеть непричастной к Драко. Это больно.       Возможно, ее пугает мысль о том, что его родители знают. Когда она упомянула о последствиях, то сказала это так, словно беспокоилась о нем, но, возможно, она тоже боится.       Драко пытается обдумать это, пытаясь взглянуть на ситуацию объективно и сопоставить ее с тем, что сказала его мать. Это должно казаться бессмысленным во всех отношениях.       Гермиона и Тео.       Он изо всех сил старается не обращать внимания на пылающую ревность, которая уже поднимается по его ногам к груди, поднимается, поднимается.       — Но почему ты думаешь, что Тео лучший вариант… если все будут думать, что вы вместе? Пожалуйста, не заставляй меня снова произносить эту фразу вслух…       Гермиона останавливается в неуверенности.       — Я... я не уверена. Слушай, это не идеально. И я не знаю, что они получат от этого, кроме просто оказания помощи. Я понимаю, что это не совсем слизеринский порыв, но у меня нет других идей. Мы могли бы вернуться к тайным встречам, но теперь люди будут обращать на нас больше внимания…       — Да, Поттер, например, — ворчит Драко, сжимая правую руку в кулак. Он все еще чувствует слабость и ненавидит это. Он застрял на чертовой больничной койке в чертовом больничном крыле, как инвалид.       — Как он узнал, где именно меня искать?       Она выглядит неловко, как будто это новость, которую Гермиона предпочла бы не сообщать.       — Он подозревал тебя в чем-то… в чем-то плохом, я даже не знаю в чем, но он заставил своего домового эльфа следить за тобой. Он видел нас вместе. Или видел, как мы входили, а потом выходили из выручай комнаты.       Драко не совсем понимает, о чем идет речь, хотя и помнит, как она препиралась с Поттером по поводу его недавнего злоупотребления домовыми эльфами. Он также помнит, как они пытались найти на нем Темную метку, и думает, что Гермиона могла специально исключить эту маленькую деталь.       Но он не хочет быть тем, кто поднимет эту тему.       — Но мы бы увидели или услышали домового эльфа. Не может быть, чтобы это было все…       Его маленькая ведьма не может встретиться с ним взглядом, краснея, и Драко становится нестерпимо любопытно.       — Что он сделал, Грейнджер?       — Это было несколько раз. У Гарри… у него есть карта замка, на которой изображены все, кто есть в нем. Мы катались на лодке после уроков, и он искал тебя. Он знал, где тебя найти.       Драко с трудом пытается осознать это и не может. Он даже никогда не слышал о таком.       — Ну, если у него есть это, значит, скрываться не стоит, не так ли? — он слегка подталкивает ее в ногу. Малфой ничуть не беспокоится о Поттере, больше нет, но ему интересно, беспокоится ли она.       Гермиона прекрасно отвечает.       — Он не тот, кого мы должны обмануть. Я сказала ему, чтобы он отвалил. И я стащила его мантию-невидимку.       Она достает красивое переливающуюся материю , и у Драко перехватывает дыхание. Он слышал истории о таких вещах, но никогда не видел ни одной столь прекрасной. Даже в магазинах или в их семейном хранилище... Его отец многое бы отдал за нее — или заплатил, скорее. Какие еще секреты скрывает этот невыносимый засранец?       Она снова ухмыляется ему.       — От карты Гарри это тоже не скроет, хотя поможет спрятать нас от всех остальных. Но даже без этого я пытаюсь придумать сценарий, по которому нас всех четверых могли бы увидеть вместе, и чтобы это не казалось таким опасным. Это может, активно сбивать людей с толку. Как думаешь, они помогут?       Малфой размышляет, снова и снова прокручивая эту мысль в голове. Ему это не нравится. Но он видит в этом и плюсы.       — Итак, я... снова открыто встречаюсь с Пэнси Паркинсон, чтобы успокоить всех за пределами замка. А ты, похоже, связалась с Теодором Ноттом, — его лицо кривится от этих слов.       Гермиона нерешительно кивает.       — Мы вместе учимся или что-то в этом роде, сидим вместе на уроках, может быть. Достаточно, чтобы убедить всех, что я не с тобой?       — Это не меняет того, что Тео и Пэнси получают от этого, а это совсем ничего. Это усложнит их жизнь, усложнит их отношения…       Она закусывает губу и опускает взгляд.       — Я знаю. Но если они это сделают, то все перестанут так пристально смотреть, и тогда наши настоящии отношения останутся незамеченными. По крайней мере, для тех, кто не должен ничего знать.

***

      Чего не знает Гермиона, но знает Драко, так это того, что Тео может быть не против разозлить своего отца.       Более того, кажется, он наслаждается этой идеей. Драко предлагает навестить его в следующий раз.       Пэнси не хочет помогать, но не из вредности. Она просто не хочет расставаться с Тео, а Драко настаивает, что они вчетвером будут проводить как можно больше времени вместе.       Нотт и Паркинсон просто не будут прикасаться друг к другу на людях в это время — те же чертовы трудности он будет испытывать, сидя прямо напротив Грейнджер и держа руки при себе.       Его приятно удивляет отсутствие трения по этому поводу. И дело не только в очевидном неудобстве, связанном с нарушением отношений Тео и Пэнси, но и в том, ради кого они это делают. Не для Драко, но и не для Гермионы.       Малфой задается вопросом, было бы такое предложение встречено с презрением или смехом в прошлом году или даже в первой половине этого?       Он не питает иллюзий, что фанатизм чистокровных исчез за одну ночь. Он уверен, что они по-прежнему считают себя лучше Гермионы, в том или ином смысле. Но они не критикуют и не унижают, и он чувствует, что переполнен благодарностью за это.       — Если уж на то пошло, — подбадривает Блейз Тео, — я вижу в них химию, а ты, Нотт?       — Не отвечай, — огрызается Пэнси, отполировав ногти и глядя на них.       — Нет, правда. Она серьезная, как и Нотт, с такими же волосами. Вы могли бы быть почти братом и сестрой! Они будут милыми вместе, правда, Паркс?       Пэнси пинает Блейза, ее ботинок с твердым шипом и острым носком, и он вскрикивает, хватаясь за голень.       Глаза слезятся, но он все равно не сдается, и Драко почти уважает его самоотверженность, его способность закрутить спор.       — Ее сиськи не так хороши, как твои, Пэнс, но все равно хороши. И твои ноги выглядят гораздо лучше в таких же туфлях, но… эй, Драко купил тебе их, как купил Грейнджер?       На этот раз Тео ударяет Забини, и Драко жалеет, что его не выпустили из этого чертова больничного крыла и он не вернулся в свою общую гостиную, где подобные разговоры — обычное дело. Или, по крайней мере, где он мог бы также отлупить Забини за смелость высказывать свое мнение о сиськах Грейнджер.       Кстати, о сиськах Грейнджер: самым сложным для него будет неизбежное прикосновение, которое должно произойти, чтобы продать эту маленькую выдумку.       Тео настороженно смотрит, когда Драко заговаривает об этом позже, и ждет, пока они останутся наедине.       Драко наполовину раздражен, наполовину позабавлен беспокойством друга.       — Я не буду тебя проклинать, — хмыкает он, хотя и думает, что это может быть непросто. Но он обещал не быть чрезмерным собственником, и если Драко не сможет справиться с этим, когда все это будет притворством, то у него вообще не останется надежды.       Тео качает головой, сдвигая на нос очки для чтения. Его кудрявые волосы колышутся от этого движения.       — Я рад, как никто другой, бросить это в лицо отцу. Чем хуже он будет думать, тем лучше. В любом случае я не намерен возвращаться в поместье Ноттов, и, возможно, в ближайшие несколько недель сожгу все дотла.       Может, это даже к лучшему, что он считает, будто мы с Пэнси расстались. Это отвлечет подозрения, когда мы убежим. Они не будут ожидать, что мы будем вместе…       — Куда вы собираетесь? — Драко искренне любопытен. В последнее время они не говорили об этом, о планах Тео и Пэнси.       Тео выглядит вполне объяснимо нерешительным.       — Если я скажу тебе, ты тоже будешь знать…       Это справедливо, и Драко старается, чтобы это его не беспокоило. Он хранит гораздо больше секретов, чем Тео, но не по мнению Тео.       В любом случае, его друг возвращает разговор в нужное русло.       — Тебе нужно продать это, верно? Я хочу, чтобы все купились. Хочу, чтобы это было убедительно. Но я также не хочу, чтобы меня прокляли во сне, и… нет, не спорь. Я не железный, и мы оба знаем, что это вполне возможно.       Он бросает свернутый кусок пергамента в голову Драко, и тот отбивает его. До сих пор никто из них открыто не комментировал унизительность того, что Малфой бездельничает, привязанный магией к больничной койке и одетый в пижаму.       Это больше, чем Драко мог бы сделать на их месте.       — Мы обсуждаем необходимость случайного физического контакта в стратегически важные, публичные моменты, но делаем все возможное, чтобы это происходило только тогда, когда другой пары нет рядом. Я не хочу видеть, как ты обжимаешься с Пэнси, поверь мне, даже если я знаю, что ты уже это делал…       — Нотт, поверь мне, сношение даже не обсуждается.       Даже без открытого взаимодействия, избегать другой пары в таких маленьких сценах будет сложно. Они в основном ходят на одни и те же занятия и едят в одно и то же время.        У Драко мелькает мысль о том, как было бы здорово, если бы у него, Блейза и Тео было собственное общежитие. У Пэнси уже есть доступ, а если бы он смог тайком протащить туда Гермиону... ну, Забини, возможно, захочет броситься в самую глубокую часть Черного озера, но остальные четверо могли бы извлечь из ситуации максимум пользы.       Впрочем, это абсурд. Крэбб и Гойл никуда не денутся, как это ни трагично.       Однако у Драко появляется идея, как использовать Крэбба.

***

      Малфой воспринял ее идею лучше, чем она думала, если Гермиона была честна с собой.       Должно быть, он обеспокоен ситуацией больше, чем может показаться. Ну, конечно, это должно быть правдой, ведь он рассказал ей о ней лишь самый минимум. Только то, что люди за пределами замка тоже знают, и это риск.       Именно Гермиона предложила уловку, выйдя за рамки. Поставить Драко под руку с подходящей чистокровной подружкой, опять же, чтобы отвести подозрения.       Она действительно мало думала о Тео, и теперь ей немного стыдно за это.       Если для Драко плохо быть связанным с ней, то почему бы это не было плохо и для Тео?       Его отец тоже Пожиратель смерти, как помнит Гермиона.       Она в отчаянии. Вот и все, к чему все сводится.       Она боится за себя, да, но также и за Драко.        Как Нарцисса говорила, склонившись над его кроватью. Она была чем-то напугана, и в то же время знала — на каком-то уровне — что Драко не собирается разрывать отношения.        Гермиона должна была предположить, что Нарцисса, как минимум, увидит их игру с Пэнси и Тео. Она не уверена, как к этому относится, но ничего не может поделать. Придется дать Драко возможность обдумать, возможные последствия ее предложения.       Гриффиндорка уже не уверена, что простого переглядывания будет достаточно, если Крэбб и Гойл активно пытаются их поймать.       Она была честна с Драко, в том, что в данный момент ее совершенно не волнует мнение Гарри и Рона. Она сказала им правду и велела смириться с этим или отвалить, оставив выбор за ними.       Ну, в некотором роде. Она все еще злится и по большей части избегает их, предпочитая молчание нотациям. Но рано или поздно ей придется увидеть, какой путь они выберут.       Грейнджер надеется, что они придут к такому же согласию, как и она с Джинни.       Гермиона видела Джинни на диване в общей гостиной Гриффиндора вместе с Гарри сегодня днем и думает, что та может использовать ситуацию в своих интересах — чтобы Гарри чувствовал себя лучше, проводя с ним время.       Время, за которое, как знает Гермиона, Джинни хотела бы перевести их отношения в нечто более глубокое.       Эмоциональные и физические — да, и это тоже. Гермиона закатывает глаза, по-прежнему предпочитая не думать о Гарри в каком-либо сексуальном свете. Мысль о том, что половина ее одноклассников считает, что они вместе, не дает ей покоя.       В конце концов, она задается вопросом, что Рон думает об этих сплетнях.       Если она посвятила себя новому плану, который она же и предложила, даже если они еще не привели его в действие, Гермиона должна больше бывать в общей гостиной своего факультета. Пока, во всяком случае. Ей придется продать, что они с Драко больше не спят и что она собирается начать встречаться с... Тео Ноттом.       Она скорчила лицо, радуясь, что находится в уединении собственной спальни.       Не то чтобы она видела в Тео что-то особенно плохое. Он тихий, умный, и у него неплохая внешность. Его насмешки в предыдущие школьные годы были скорее второстепенными, он никогда не был зачинщиком издевательств. Казалось, он всегда держал себя выше всего этого.       Так что ничего подобного. Дело в том, что в настоящее время она имеет репутацию трахающейся с одним (или двумя) волшебником (волшебниками), один из которых уже является источником безудержных спекуляций среди студентов на предмет того, что он Избранный.       Второй - Слизеринец, и выбор его, мягко говоря, скандальный. Бывший хулиган и известный как соперник Гарри, чистокровный сноб, издевательства которого длятся уже шесть лет.       А то, что она сразу же подцепила одного из его друзей, еще одного чистокровного Слизеринца, снова взбудоражит мельницу сплетен. Они будут просто бешеными, и Гермиона с отчаянием вздохнула, опустив руки.       Но эти неистовые разговоры выйдут далеко за пределы Хогвартса и, если повезет, попадут в Азкабан, к Люциусу Малфою и остальным.       Гермиона не сможет полагаться на мантию большую часть времени, если захочет осуществить этот план. По крайней мере, ей придётся посвятить в него Гарри и Рона, зная, что они увидят, как она крадётся по карте. Если только она не заставит Гарри отдать ее, наложив на него дополнительную вину за то, что он все усложнил.       У Гарри был бы вполне обоснованный аргумент, что Драко сам создал эту проблему или большую ее часть. Но единственная причина, по которой Гермиона сейчас считается абсолютной развратницей, заключается в том, что люди неправильно поняли мотивы Гарри.       Да, прекрасно, они будут делать такие же предположения, когда она начнет публично учиться с Тео, есть еду с Тео и так далее.       Возможно, Гермиона просто еще не готова отпустить свой гнев. Гарри действительно чуть не убил Драко, и единственным его внешним сожалением по этому поводу было то, что он пропустит финал Кубка по квиддичу.       Может быть, она повременит с расспросами о карте до тех пор, пока не сможет сделать это, не выходя из себя.       Вернувшись в общую гостиную, Симус дает ей прекрасную возможность вернуться к делам. Он занимается в одном из тихих уголков и тихим голосом спрашивает, не хочет ли она присоединиться.       Она соглашается. Грейнджер убирает свою сумку и достает конспекты по Чарам, раскладывая их на половине стола, и после тихой минуты совместного изучения Симус заговаривает. Его голос настолько неуверенный, что это почти мило, и Гермиона сдерживает улыбку.       — Ну что, все в порядке, Гермиона?       Ей всегда нравилось, как он с ирландским акцентом произносит ее имя, а его глаза такие серьезные. Она позволяет себе улыбнуться.       — Да. Спасибо, что спросили. Все это было немного неожиданно.       Она возвращается к своему пергаменту, гадая, будет ли на этом все кончено, но, конечно, нет.       Симус негромко говорит, что Малфой переборщил и она чувствует, что он наблюдает за ней.       С этим можно согласиться.       — Так и было. Он перешел границы, и это... ну, это уже не то, что было. Уже нет…       Почему-то Гермиона не может заставить себя сказать все кончено, даже если знает, что это ложь. Она даже не получила официального подтверждения от Драко, что план хорош, что Тео и Пэнси согласились. Она не может ставить телегу впереди лошади, даже если это всего лишь слова.       Она легко переводит взгляд на перо.       — И конечно же, между мной и Гарри никогда ничего не было.       Симус вздрагивает, как будто в него вселился призрак.       — О! Я никогда не думал, что это так! Черт возьми, Гермиона, никто в Гриффиндоре и подумать не мог...       Он прерывается, краснеет до ушей и обводит глазами общую гостиную. Остановившись на камине, он, кажется, набирается сил, прежде чем снова повернуться к ней.       — Если... если это... если ты не... ты бы хотела пойти в Хогсмид со мной?       Гермиона ахнула. Она не ожидала такого вопроса, хотя Драко, очевидно, видел его интерес на прошлой неделе, вне класса. Как-то так получилось, что она оказалась застигнута врасплох.       В глубине души Гермиона думает, что это было бы неплохо для плана. Временами обмен с Тео и Пэнси кажется слишком чистым, но она знает, что Драко никогда бы этого не допустил. И как бы она его ни ругала, она этого не хочет.       Ей нравится его ревность, мысль о том, что он хочет ее во всех смыслах. Она просто не хочет, чтобы он устраивал публичные сцены по этому поводу.       Кроме того, одно дело, если все участники пытаются помочь, но Симус настроен серьезно. Это было бы нечестно по отношению к нему, и Гермиона никогда не смогла бы пойти на это.       Впрочем, у нее нет опыта отказа от свиданий. Ее челюсть дважды открывается и закрывается, прежде чем слова вырываются наружу.       Финниган уже ярко покраснел и начал заикаться, и ей приходится повышать голос, чтобы прорваться. Это притягивает к себе несчастное количество глаз юных гриффиндорцев.       — Прости, Симус, но я не думаю, что это хорошая идея…       Она не знает, что сказать по этому поводу, но ирландец избавляет ее от мучений. Похоже, ему и так хватает, и он собирает свои работы быстрее, чем снитч на ходу.       — Все в порядке, Гермиона, я понимаю, я... — и затем он уходит.       Гермиона задыхается, упираясь лбом в локоть, лежащий на столе.

***

      Хватит болтаться по замку и закисать в общей гостиной.       Наверху она красит ногти на ногах (чередуя красные и зеленые цвета и чувствуя себя довольно рождественской, хотя и не по сезону), надевает туфли на каблуках, которые ей подарил Драко, и накидывает на плечи мантию.       Неожиданный плюс от увеличения высоты туфель, подаренных Драко: Гермиона стала гораздо лучше ходить на каблуках. Это особенно важно, когда ноги невидимы.       Не торопясь, она дожидается, пока двое второкурсников выйдут из портретного проема, и проскальзывает следом.        Гриффиндорка даже не уверена, что Драко все еще находится в Больничном крыле, но именно туда она заглянула в первую очередь, и ей повезло. Он должен быть близок к выписке, но, очевидно, это произойдет не сегодня.       Ей хочется свернуться калачиком рядом с ним, чтобы было легче, но лучше пресечь эти мысли. Грейнджер не знает, как все сложится, но до тех пор, пока они не вернутся в уединение выручай комнаты, ей нужно быть осторожной. И она может это сделать; если нужно, Гермиона может быть осторожной.       Сейчас она так осторожна, что Драко должен гордиться ею.       Грейнджер быстро оглядывает коридор — никого нет, никаких слизеринских мальчишек шестого курса с тупым взглядом и мощным телосложением — и проскальзывает внутрь.       А, вот и крупногабаритный Слизеринец. Один из них, по крайней мере. Она натягивает мантию получше к телу и скользит вдоль стены.       То, что она слышит, не кажется ей спорным, но она думает, что ей следует присмотреться к Удлинителям ушей, которые она могла бы одолжить для таких моментов.       — Оно еще не готово, — хмуро говорит Драко, — но мне скоро понадобится вторая пара рук. Я дам тебе знать.       На мясистом лице Крэбба появляется что-то похожее на удовольствие, но определить это сложно. Он произносит полууважительное Малфой и поворачивается, чтобы уйти.       Гермиона задерживает дыхание, когда он проходит мимо, но тот, кажется, не замечает ничего необычного. Она ждет несколько минут, чтобы убедиться, что он не вернется.       В остальном палата пуста. Мадам Помфри тоже нет, дверь в кабинет целителя закрыта, свет приглушен.       Видимо, уже позднее, чем она предполагала. Что ж, если малыши отправились на прогулку в этот час, значит, еще не так поздно. Она может провести здесь некоторое время, прежде чем отправиться в обратный путь, даже если ей хотелось бы остаться. Ее должны увидеть в гриффиндорской башне.       Прежде чем Гермиона успевает напугать Драко, она снимает мантию с другого конца комнаты. Его лицо озаряется, и ее сердце учащенно забилось. Он выглядит намного лучше, намного больше похож на себя.       — Что это было? — спрашивает она, но вместо ответа он притягивает ее к себе и целует.       — Закрыла дверь? — спрашивает он, прижимаясь к ее губам, и отрывается от нее только для того, чтобы заглянуть ей через плечо. Она этого не сделала, но теперь смотрит, посылая в неё коллопортус для пущей убедительности. Замок щелкнул, и он усмехнулся ей в ответ.       Драко начинает тянуть ее к себе на кровать, а она упирается каблуками.       — Нет, еще нет. Ты уже почти выздоровел. Я не буду отвечать за то, что бы лечение откатится назад.       — Не будешь, не будешь, — настаивает он, его руки уже пытаются задрать бока ее джемпера, и Гермиона понимает, что у нее проблемы. Если он заставит ее принять горизонтальное положение, она обречена. Она отмахивается от его рук.       — Нет! Я с нетерпением жду возвращения в выручай комнату, и я не позволю тебе снова нанести себе травму как раз перед тем, как мы, наконец, сможем это сделать.       Он отпускает ее запястье и, возможно, предсказуемо дуется, но ее логика кажется здравой. Гермиона опрокидывает стул и не может сдержать короткого смеха, глядя на его лицо.       — Я буду с тобой целоваться, глупый ты волшебник, — уступает она, — но не более. Тем более что ты полностью восстановил свои руки.       — Мои раны заживут быстрее, если ты ляжешь рядом со мной, — предлагает он с явным оптимизмом, — я буду таким спокойным.       — Не будешь. А теперь прекрати пытаться отвлечь меня, — она откинулась в кресле и положила ноги на его кровать, скрестив ступни в лодыжках. Носком туфли она подталкивает его бедро, — что это было? Ты же знаешь, они пытаются поймать тебя со мной.       Малфой с интересом смотрит на ее ноги, значит, ее предложение было принято. Он осторожно поднимает одну из них, поворачивая туфлю туда-сюда, чтобы полюбоваться ею. Ноготь большого пальца — единственный, который виден, —темно-красный.       Драко скользит рукой к ее лодыжке, чтобы провести пальцем по ремешку, и Гермиона чувствует, как от его прикосновения по телу разливается жар. Он специально не торопится, понимает она.       — Я знаю, что он задумал. Я стараюсь держать врагов рядом, и все такое. С тем же успехом я могу притвориться милым. Пусть думает, что он мой друг и ему нечего здесь делать. Он достаточно глуп, чтобы поверить в это.       — А как насчет Тео и остальных? Ты говорил с ними?       — Да. Они сделают это. Ты не знаешь, но Тео не против позлить своего отца. Они... не ладят. Так что, по словам Тео, чем публичнее и правдоподобнее, тем лучше, — Драко слегка кривит губы.       Гермиона тоже не уверена, что ей хочется проявлять такой энтузиазм, но она может сделать все как следует. В конце концов, это была ее идея.       — А Пэнси?       — Не в восторге, но понимает. Пока мы будем находить способы быть вместе, что, очевидно, является нашей общей целью. Это понятно.       Он снял с Гермионы туфлю и осторожно пошевелил пальцами ног. Нет, не каждым. Только теми, что окрашены в зеленый цвет. Она усмехается.       — У Тео была одна идея, в которой я не уверен…       — Какая?       — Он считает, что сначала меня должны увидеть с Пэнси. Без всяких публичных инцидентов и прочего, просто вместе. А потом он начнет мстить с тобой, мол, если ты мне больше не нужна, то он заберет себе.       Нотт устроит большую сцену между мной и им, где я буду ехидничать и заявлять, что мне наплевать, а он все равно сделает это. Тогда после мы все сможем сойтись в новой компании из четырех человек, поскольку я не буду выглядеть ревнивым, да и он тоже отойдет.       Идея не так уж и плоха. Хотя Гермиона понимает, почему Драко не очень любит это. Тео сказал, что чем больше публичности, тем лучше. Она обдумывает различные углы.        Это предотвращает плавную смену, которая, по ее мнению, выглядела бы органично. Это, конечно, играет на темпераментной подростковой импульсивности.       — Когда?       Драко обиженно вздохнул.       — Скоро, я полагаю. Можно уже приступать. Как только мы отвлечем внимание всех, мы сможем вернуться к более приятным вещам, — он начинает проводить пальцами по ее икрам, и Гермиона понимает, к чему это приведет.       — Нет, я сказала.       — Почему нет? — хнычет он, его волосы очаровательно падают на глаза.       — Я уже сказала тебе, почему нет, ты, несносный волшебник.       — Но я чувствую себя намного лучше.       — Да, именно так. Продолжай в том же духе, пожалуйста.       Его глаза начинают блестеть.       — У меня есть кое-что для тебя.       Гермиона сразу же начинает подозревать, что у него что-то есть под одеялом. Клянусь, если он сейчас вытащит свой...       Ожерелье медленно поднимается, свисая с кончиков его пальцев. Шармы перекручены, и он приводит их в порядок: полумесяц оказывается на месте рядом со звездой.       — Ты... хотела бы получить его обратно?       Он спрашивает так нерешительно, что ее сердце снова замирает. Она наклоняется, чтобы поцеловать его, и Драко проводит рукой по ее шее и волосам.       — Да, я хочу его вернуть, — говорит Гермиона приглушенно и немного смеется. Она пытается отстраниться, но он не дает ей этого сделать.       — Это то, чего ты хотел все это время, не так ли?       — Очевидно, — он ловит ее нижнюю губу, — иди сюда.       — Я же говорила тебе...       — Я не буду двигаться, обещаю. Не сильно.

***

      На следующий день, перед тем как его решили отпустить в подземелья, к нему приходят два посетителя.       Первой приходит его мать. Она пришла вовремя, так как родительские визиты не разрешены обычным студентам, занимающимся обычными школьными делами, и Драко должен предположить, что Снейп предупредил ее, чтобы она пришла до того, как его официально отправят обратно в общежитие.       — Ты подумал о том, о чем мы говорили, Драко?       Больше, чем она думает.        Он раздумывает, как к этому подступиться, но решает сыграть откровенно безопасно.       — Ты была права. Она восприняла это не очень хорошо. Думаю, вопрос решился сам собой.       Она пристально смотрит на него, пытаясь оценить.       — С тобой все в порядке?       — Конечно, — насмехается он, — как ты и сказала, есть и другие ведьмы. Может, я снова попробую с Пэнси. С ней всегда было весело.       Эта фраза заставляет его слегка скривиться, но то же самое она делает и с его матерью, в этом и был смысл. Чтобы все это выглядело не просто легкомысленно, но даже немного грязно. Ничего существенного не происходит, просто бушуют гормоны.       — Мисс Паркинсон — хороший выбор, дорогой. Она милая девушка. Порядочная молодая леди. Это порадует твоего отца. Он был разочарован, когда все закончилось в прошлом году.       Почти два года назад, подумал Драко, но это не важно. Пришло время поговорить о другом, о том, что следовало сделать уже давно.       — Как дела дома, мама? — он произносит это осторожно, с акцентом, зная, что она поймет его смысл. Ее глаза встречаются с его глазами, более яркие голубые против его ледяной легкости.       — Все в порядке, — тихо отвечает она, — у наших... гостей теперь свое крыло. Никто не знает, как долго им придется оставаться, но поместье весьма гостеприимно. Мы создали для них все удобства…       Да, слишком комфортно. Слишком гостеприимно. Идеальная штаб-квартира для Темного Лорда, а также всех Пожирателей смерти и их почитателей.       — А как ты? — спросил он, потянувшись к ее руке. На глаза навернулись слезы.       — Теперь, когда с тобой все в порядке, дорогой, я в полном порядке. Когда я думаю, что могу потерять тебя... — задыхается она, — ну, скажем так, все остальное не имеет значения…

***

      Драко вернулся в обычную мантию, что стало огромным облегчением. Больничные пижамы были никудышными. Пастель — не его цвет, ни один из них. Даже зеленая, которая получилась где-то между мятным цветом и морской пеной. И то и другое нелепо.       Снейп снимает последние чары, и Драко наконец-то может закатать рукав.       Увидев Метку впервые за почти неделю, он испытывает неприятные ощущения. Если честно, то у него сводит живот. Такая темная, такая отвратительная. Уже не в первый раз он обижается на отца за его ошибки, за то, что тот загнал Драко в угол, из которого тот не видел выхода. Ему интересно, что было бы, если бы он отказался.       Драко никогда не отказывал отцу. И, насколько ему известно, не отказывала мать.       Но ее маленький огонек неповиновения разгорается в нем и сейчас. Что было бы, если бы они оба отказались?       Ничего хорошего.       Он это знает. Несколько доз верного круцио, пока он не согласится, более чем вероятно.       А Мэнор бы разрешили это сделать?       Это вернуло Драко к размышлениям о том, насколько надежны кровные чары на доме его предков. Он все еще подозревает, что сам Темный Лорд был бы достаточно силен, чтобы преодолеть их. Но они не проверяли этого, не решались попробовать. Теперь он задается вопросом.       Драко знает, что вероятность того, что его мать выскажет ему что-то, кроме шепота недовольства наедине, невелика. Она бы и не пыталась. Любое недовольство жены Люциуса он выместил бы на Люциусе. И на его сыне.       Поэтому они оба подчинились. Теперь Нарцисса играет роль хозяйки перед бандой бешеных животных Пожирателей смерти и самим Темным Лордом.       Одна в поместье, в котором никто не сомневается. Когда-то ее собственную сестру можно было считать личным союзником, но не теперь. А Драко заклеймили, причем навсегда.       Снейп непонимающе смотрит на метку Драко. — Мы можем говорить начистоту, Драко?       Малфой удивленно поднял голову, но впервые за все время общения со своим крестным он был в полном сознании. Наверное, ему стоит извиниться за свое поведение в начале года.       Он кивает, ожидая Снейпа, который невербально заставляет подопечного замолчать. Драко чувствует, как на них ложится одеяло заклинания.       — Пожалуйста, пойми, что я не пытаюсь отнять у тебя это задание. Но могу ли я спросить, каков твой план? Времени остается все меньше, и я не могу притворяться, что другие не проявляют нетерпения. Я могу помочь заглушить эти мнения, если узнаю больше.       Ввиду того, что в последнее время Снейп явно старался защитить его, а мать настоятельно просила разрешить ему помочь, Драко решается.       — Я ремонтирую сломанный исчезательный шкаф, который в Хогвартсе. Второй— исправный, находится во Горбин и Берк. Это позволит сделать проход.       Глаза Снейпа почти незаметно расширяются.       — Кто еще знает?       — Никто. Но Крэбб пытается вынюхать.       — Как близок ты к починке?       Момент истины. Драко взвешивает. Он знает, что, хотя Снейп поклялся защищать его, он служит Темному Лорду.       — Почти. Думаю, сталось проверить еще пару моментов.       — Сколько еще осталось?       Драко оглядывается по сторонам.       — Ну, теперь, когда я снова могу двигаться собственными силами...       — Не будь дерзким. Это было необходимо для твоего исцеления. Ты бы пролежал в этой постели гораздо дольше, если бы я не приковывал тебя к ней.       — Я не узнаю, сколько времени это займет, пока не увижу, провалится или удастся следующий шаг. Если тест пройдет, то мне останется только одно. Я так думаю. Я не буду знать, пока не сделаю это.       — Срок почти истек.       — Я понимаю. Есть вероятность, что он не будет завершен до самого последнего момента, но я добьюсь своего. Я не покину этот замок, пока не закончу. Проход будет открыт.       Снейп торжествующе смотрит на него, постукивая указательным пальцем по подбородку.       — Тебе нужна помощь?       Драко старается не дрожать.       — Нет, но если мне понадобится помощь с проверкой, Крэбб предложил свою.       Призрак ухмылки появляется на губах его крестного с одной стороны.       — Позаботься о том, чтобы он не стал таким же, как Монтегю, — когда все было сказано и сделано, было довольно много бумажной волокиты с выпиской, и Драко покинул больничное крыло.