Часть 4

      Гермиона с ужасом ждала этого момента, но это необходимо сделать. Не дожидаясь приглашения, она садится на стул за привычным столом Гарри и Рона в общей гостиной. Они оба смотрят на нее, разинув рты, пока она накладывает свое самое сильно заклинание тишины.       Рон приходит в себя первым — а может, он просто самый смелый.       — Значит ты снова с нами разговариваешь?       — Не за что, — надменно отвечает она, поднимая подбородок, и Рон опускает взгляд, — Гарри, ты будешь рад узнать, что сегодня Драко выписали из больничного крыла.       Гарри чувствует некоторое облегчение, и Гермиона немного смягчается.       Совсем чуть-чуть.       — И я уверена, что вы оба слышали, как многие считают, что ты вступился за меня, потому что мы с тобой спим, так что спасибо тебе за это, — она бросает на Гарри укоризненный взгляд, и тот слегка краснеет. Рон подавляет кашель, выглядя весьма неловко, и Гермиона позволяет моменту затянуться.       — Теперь я хочу сказать кое-что, и чтобы это не превратилось в гигантскую ссору, единственное, что вы можете сделать — это позволить мне говорить. Согласны?       Оба волшебника кивают, с забавной смесью настороженности и раскаяния.       — Я знаю, что Драко во многом виноват, но нынешний уровень… внимания к этому… проблема. Его семья знает, как и множество других людей за пределами замка.       — Ты имеешь в виду Пожиратели смерти, — категорично заявляет Рон, и Гермиона заставляет его замолчать, пристально глядя на него.       — В интересах всех, чтобы люди забыли об этом. Это не может быть чем-то из ряда вон выходящим. Это значит…       — Значит, все еще есть? — Рон снова вклинивается, и Гермиона думает о том, чтобы наложить на него заклятие немоты. Ей следовало бы знать, что Рон никогда не сможет замолчать достаточно надолго, чтобы она смогла договорить.       — Не то чтобы это было твоим делом, но да. Так и есть. Но не очевидно. Он объявит, что снова начал встречаться с Пэнси Паркинсон. Сразу после этого Тео Нотт пригласит меня на свидание, и я соглашусь.       Рон начинает хватать ртом воздух. Однако Гермиона все больше беспокоится о том, что Гарри не принимает участия в разговоре, и машет рукой перед его глазами.       — Гарри? Ты вообще меня слушаешь?       — Почему Тео Нотт? — наконец выдохнул Рон, покраснев так, как Гермиона не видела уже целую вечность, а это о многом говорит.       Она вздыхает в раздражении.       — Потому что это ложь, Рональд. Тео и Пэнси вместе. Драко и я вместе. Это должно сработать. Может, мне сказать, что это ты? Ты собираешься бросить Лаванду, чтобы помочь мне продолжать встречаться с Драко тайно?       Его лицо становится все краснее и, кажется, немного опухает, что заставляет Гермиону засмеяться.       — Как насчет Гарри? Стоит ли мне сказать, что я встречаюсь с Гарри сейчас, ведь половина замка уже думает, что он залез под мою мантию? Хотя это может повредить его шансам с Джинни, так что, может быть, ты все-таки дашь мне договорить?       Рон проигнорировал ее выпад.       — И теперь, внезапно, Слизеринцы подходящий вариант? Просто, пуф, — он взмахнул рукой в воздухе, — и все они теперь хорошие, никаких проблем?       — Я этого не говорила, — защищается Гермиона, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, — но они не такие уж плохие. Некоторые из них. Даже если ты еще не готов поверить в то, что Драко…       — Он пытался использовать непростительное заклинание на Гарри! — кричит Рон, и Гермионе совсем не хочется снова затевать этот спор. Она не клюёт на эту приманку.       — Некоторые из них не плохие. Они такие же люди, как и все остальные. Они тоже не идеальны. Но я не собираюсь выплескивать ребенка вместе с водой.       Рон останавливается на полуслове.       — Что?       Гермиона неуверенно смотрит на Гарри. Кажется, он понял, о чем идет речь.       — Это — поговорка. Я не думала, что это исключительно магловская поговорка, но, возможно, так оно и есть. Она означает, что если вода в ванной грязная, это не значит, что ребенок тоже. Не все Слизеринцы… о, забудь.       Мы с Пэнси уже несколько раз разговаривали. Она не очень-то располагает к себе, но и не вызывает ненависти.       — Одобрительная оценка, — насмехается Рон.       — И они оба согласны помочь нам с Драко.       Гарри прочищает горло, выглядя неловко, и надвигает очки на нос.       — Почему… почему ты нам это рассказываешь, Гермиона?       По ее телу пробегает струйка грусти. Когда-то они были ее самыми близкими друзьями.       Теперь… они все еще остаются ими, напомнила она себе. Самые давние и близкие друзья.       В этом году они все больше отдалялись друг от друга, и она пообещала себе попытаться все исправить. Она хочет восстановить отношения.       Теперь Гермиона снова здесь, и они снова разговаривают. Она может продолжать протягивать оливковую ветвь.       — Ну, во-первых, потому что ты все равно увидишь нас вместе на карте. Я бы предпочла, чтобы вы не продолжали преследовать его… или меня. А еще потому, что вы оба важны для меня, вы, абсолютные и полные придурки!       Даже когда вы ведете себя как придурки. Я бы хотела быть рядом с вами почаще, и я бы хотела помочь с воспоминаниями. Или что там еще Дамблдор поручил тебе сделать, Гарри. Время почти вышло.       Оба волшебника несколько раз моргают, и Гермиона понимает, что это та грань, которую она должна выразить. И это хорошо, потому что она не думает, что сможет наговорить еще больше глупостей, чем сейчас. Она по-прежнему раздражена поступком Гарри, но их дружба важнее.       А уроки Дамблдора — важнее всего.       — Гарри, когда ты снова с ним встречаешься?       — Я не всегда получаю уведомления. Но в эти выходные у нас урок. Снейп вспылил, что это помешает отработке, но он просто перенес ее на воскресенье.       Поттер говорит это с минимальной долей недовольства, поэтому Гермиона решает не комментировать и это.       — Что со Слизнортом? — нарочно понижает она голос, позволяя ему стать заговорщицким и восторженным. Оба реагируют, как она и ожидала, пригибаясь ближе и подстраиваясь под ее тон.       — Больше ничего не помогло, и я подумал, что ему стоит попробовать использовать Феликс Фелицис, — говорит Рон, и Гарри бросает на него грозный взгляд.       Гермиона считает, что это блестящая идея, и получает в ответ свой собственный грозный взгляд.       — Гарри, я знаю, что ты хочешь все сделать сам, но если ничего не помогает, ты должен это попробовать. Очевидно, это важно, иначе Дамблдор не стал бы просить. Сделай это и покончим с этой частью.       Гарри застонал, снова натягивая очки. Гермиона замечает сломанную дужку, из-за которой они не держатся, и без лишних слов вправляет ее.       — Ну ладно, — бросает Рон, — я сыграю с тобой. Камень, ножницы, бумага. Лучшее из трех.       Гермиона закатывает глаза, но с приливом любви. Она скрещивает руки на груди и наблюдает за быстрым поединком. Рон побеждает и сразу же лишает Гарри шанса на три из пяти.       Потерпев поражение и ворча, Гарри отправляется наверх за маленьким пузырьком. В его отсутствие Гермиона снова обращается к Рону. Ей хотелось бы поменьше ссориться, если, конечно, это удастся.       — Как дела с Лавандой? — спрашивает она, пытаясь улыбнуться.       Рон кривится, и она старается не рассмеяться. Она не хочет, чтобы он подумал, что это из-за него.       — Честно говоря, она немного навязчива. И хочет получить приглашение в Нору этим летом.       — На все лето?       Он усмехнулся.       — Она так говорит. Это уже слишком.       — Понятно.       — Но ты ведь приедешь, да? На свадьбу? Это сразу после дня рождения Гарри.       Билл и Флер. Точно.       Гермиона кивает.       — Конечно, приеду.

***

      Они все еще не доверяют Драко. Это так же очевидно, как веснушки на лице Рона, но Гермиона ценит, что теперь они держат это при себе. Они не говорят об этом при посторонних.       Забавный поворот заключается в том, что Рон теперь так же горячо рассказывает Гарри о предположительно гнусной натуре и намерениях Драко.       Не говоря об этом прямо, Гермиона замечает, что оба они постоянно следят за рукавами мантии Драко на уроках, особенно на физически активных занятиях, таких как Зелья, Гербология или Чары. Драко делает движение, и они оба вскакивают, как сурикаты, с выпученными глазами и затаенным дыханием. Она старается не рассмеяться, но это не всегда получается.       Даже когда его мантии болтаются то тут, то там, его рубашки на пуговицах всегда идеально застегнуты на запястьях. Другие студенты закатывают рукава на Зельях, но Драко — никогда. Его рубашки должны быть зачарованы, чтобы отталкивать брызги или другие риски появления пятен.       Гермиона не удивлена.       Он делает вид, что не замечает ее, как и до инцидента в туалете. Она легко шагает по классу в туфлях, которые ей купил Драко, а ожерелье надежно спрятано под мантией. Он все еще касается ее мантии кончиками пальцев, когда она проходит мимо, и она всегда старается подойти достаточно близко, чтобы Малфой мог это сделать. Даже когда Гермиона ожидает этих ощущений, ее сердце учащенно бьется.       Но Пэнси снова рядом с ним. Последние день-два это было незаметно, но теперь она всегда рядом с ним. Смех, легкие прикосновения к его руке, быстрые улыбки. Тео не обращает на нее никакого внимания, и Гермиона понимает, что это лишь вопрос времени, когда начнется следующий этап.       Шепот и сплетни наконец стихают, и она старается не привыкать к этому. Скоро они снова поднимут шум.       А пока она от души любуется Драко. Примерно на половине их общих уроков он находится перед ней. Грейнджер старается быть сдержанной, по крайней мере, не сильнее, чем раньше. Но он как всегда отвлекает внимание. Широкая, сильная спина, ловкие пальцы.       Им пока не удается ускользнуть. Гермиона считает, что это плохая идея — испытывать судьбу так скоро. Пока не воплотился их план с Пэнси и Тео, они должны выглядеть незаинтересованными, и не рисковать попасться на глаза шпионам.       Даже зная, что Пэнси не любит Драко, все равно тяжело смотреть, как другая ведьма находится рядом с ним. Прикасается к нему, болтает с ним, сидит с ним.       Гермиона с досадой ощущает расстояние. Слишком давно она не проводила руками по его плечам, слишком давно не сидела у него на коленях. Слишком давно его пальцы не касались ее волос, больничное крыло не в счет.

***

      Сама сцена происходит за ужином в Большом зале. Гермиона думала, что готова к этому.       Она ошибалась.       Теодор Нотт, кудрявый парень, с шестого курса Слизерина, сын печально известного Пожирателя смерти, среднего роста и телосложения, чаще всего хорошо вписывается везде, — поразительно искусный актер.       Гермиона как раз начала подносить ложку к губам — сегодня в меню тушеная оленина, одно из ее любимых блюд, — когда слышит наглое:       — Серьезно, Малфой, я сделаю это!       — Так сделай, — раздраженно отвечает Драко, пытаясь пройти мимо Тео, который остановился прямо у входа во главе стола Слизерина.       Тео хватает его за рукав и разворачивает к себе.       — Тебе действительно все равно?       Драко судорожно стряхивает руку Тео.       — Почему меня это должно волновать, Нотт?       — Тебе было не все равно, когда это был Финниган, — отталкивает его Тео, казалось, не обращая внимания на толпу. Он скрещивает руки на груди.       Драко закатывает глаза и смотрит в заколдованный потолок, словно испытывая сильнейшее раздражение.       Ложка Гермионы все еще находится лишь на полпути ко рту. Она выплескивает ее обратно в миску, когда замечает, что при упоминании Симуса в ее сторону начинают мелькать взгляды.       Драко делает вид, что пытается прижаться к Тео, чтобы поговорить с ним наедине, но, конечно, уже слишком поздно. В Большом зале воцаряется тишина. Каждое ухо прислушивается к их словам.       — Когда это был Финниган, я еще не закончил. Теперь же, уже всё. Ничего серьезного. Делай, что хочешь.       Гермиона гадала, как они собираются это сделать. Если они должны были проводить время вместе, то ничто в этом не могло показаться особенно язвительным.       Драко не мог прийти сюда и оклеветать ее, а потом заставить Гермиону сидеть с ними втроем и готовиться к экзаменам в четверг вечером. По той же причине они с Тео не могли довести дело до драки.       С другой стороны, это означало бы, что ее интрижка с Малфоем, должно быть, все-таки была серьезной. Но нужно было как-то сыграть на ревности Драко. Вся школа знает о них с Симусом, хотя это быстро отошло на второй план после того, что случилось с Гарри.       — Ну что ж, хорошо! Ты проиграл, но ты хороший товарищ. Эй! Гермиона!       Она замирает, как пойманный в силки кролик, широко раскрыв глаза. Половина Большого зала оборачивается, чтобы поглазеть в сторону гриффиндорского стола.       — Хочешь пойти со мной в Хогсмид в следующие выходные? — кричит Тео, ошеломляя ее с ног до головы. Она чувствует, как жар поднимается к ее пылающим щекам.       Шепот и болтовня. Болтовня и шепот. Пальцы в ее сторону. Руки закрывают рты, прижимаясь к близлежащим ушам.       Она делает глубокий вдох и пытается сохранить самообладание.       — Может, сначала подготовимся к экзамену по арифметике и посмотрим, как все пойдет?       Смех.       — Что это было? — Тео захлебывается, зажав рукой рот.       Гермиона закрывает глаза и молится о силе. Стараясь не рассмеяться, она говорит громче.       — Давай сначала позанимаемся арифметикой. Как насчёт среды?       — Как насчёт сегодня? — кричит он в ответ, широко ухмыляясь, и она видит, как Драко, успешно сидящий сейчас за столом Слизерина, ненадолго прикрывает глаза рукой. Пэнси берет эту руку и обращает его внимание на себя, чтобы поболтать.       Вместо того чтобы продолжать кричать через столы, она поднимает в воздух большой палец вверх и получает еще один смешок.       Острый локоть попадает ей точно в левую грудь, и Гермиона вскрикивает.       — Ой! Джинни!       — Что, черт возьми, происходит? — шипит ведьма, сверкая глазами, — тебе лучше рассказать мне все прямо сейчас.       Это справедливо, считает Гермиона. Джинни не в курсе происходящего. Но она видит, как Симус смотрит на нее, в его глазах читается обида, и чувство вины пронзает ее насквозь.       Она бы и так не пошла с Симусом в Хогсмид, но это выглядит особенно… что? Взбалмошно? Глупо? Бессердечно?       — … Я расскажу тебе в нашей башне.

***

      Гарри снова затянул с ответом, и Рон с Гермионой нагрянули к нему в комнату после ужина.       Днём ранее он получил от Хагрида записку о смерти и похоронах Арагога, и отправился в ту сторону с мантией, заставив Гермиону и Рона заметно нервничать. Но сначала сделал глоток зелья, и Гермиона старается доверять этому процессу.       Это дает ей время немного поболтать с Джинни, если не больше.       Рон проводит время в ожидании, пытаясь выпутаться из все более настойчивых лап Лаванды. Браун вцепилась в его мантию, волосы, а иногда и лицо, на, вокруг и поперек разной мебели в общей гостиной — как будто дело в выборе места для сидения.       Гермиона старается не смеяться. Джинни даже не пытается скрыть смех.       Рон использует кресло в качестве физической баррикады, шныряя то влево, то вправо, когда Лаванда пытается загнать его в угол. Гермиона почти лениво накладывает щитовые чары на камин. Нет смысла заставлять его споткнуться и упасть, когда он спешит убежать от своей подруги. Это была бы уникальная трагическая сноска к хвалебной речи.       — Как ты думаешь, чем это закончится? — Джинни подталкивает ее.       — Ну, я только что предотвратила случайное возгорание мантии одного из них, — начинает Гермиона, и Джинни фыркает, — но она все равно может опрокинуть его на этот диван. Я очень надеюсь, что так и будет.       Джинни уже смеется в голос, и Гермиона продолжает.       — Но если ты говоришь об общей ситуации, а не о нынешней игре в догонялки, то я должна сказать, что, скорее всего, они расстанутся. Я не думаю, что это затянется. А ты?       Переведя дыхание, Джинни отвечает.       — Нет. Но как ты думаешь, он способен на это? Не думаешь ли ты, что он уже сделал бы это, если бы не боялся до ужаса? Я имею в виду, на самом деле. Ясно, что она не собирается его бросать.       — Он точно не сможет ее опередить.       — Ну, не так, — презрительно говорит Джинни, и они вместе смеются. Рон совершает акробатический прыжок за один из центральных диванов, и Лаванда в один прыжок преодолевает его.       Гермиона замечает время.       — Вот черт. Я должна встретиться с Тео.       — Не говори так взволнованно.       Джинни закатывает глаза, вытирая слезу с уголка одного из них. Она все еще немного хихикает, когда Гермиона встает и берет свою сумку.       — Если Гарри вернется раньше, скажешь, чтобы он нашел меня в библиотеке?       Глаза Джинни блестят.       — Конечно, конечно. Не возражаешь, если он прервет твое свидание?       — О, тише!       — А где Гарри? — Джинни оглядывается по сторонам, словно ожидая, что он сидит в другом конце комнаты. Гермиона сетует на то, как трудно, когда Джинни ничего не знает ни о воспоминаниях, ни об уроках Дамблдора, ни обо всем остальном.       Она рассказывает полуправду — или всю правду, в зависимости от угла зрения.       — Он ушел к Хагриду в гости. Гермионе не хотелось отдавать мантию, но она взяла слово с Гарри, что сможет взять ее снова, когда он вернется. А сегодня она ей не понадобится. Все должны увидеть ее с Тео. Гермиона снова вздыхает, берет сумку и направляется к выходу.

***

      Тео — удивительно хорошая компания. После его выступления в Большом зале Гермиона долго не могла понять, сколько в нем актерского мастерства.       Он выбрал место для занятий, с которого хорошо видно почти всю библиотеку, чуть в стороне от центра, с хорошим освещением. Их трудно не заметить. И на них определенно будут много смотреть.       Гермиона старается не стесняться.       В библиотеке должно быть тихо, но они оба предпочитают говорить так, чтобы их не подслушали. Это пригодится, так как они должны сесть ближе, чем обычные партнеры по учебе, и тихо разговаривать друг с другом       Гермиона села, не зная, что и думать. Он поприветствовал ее широкой улыбкой, уже находясь на своем месте, и одной рукой отодвинул стул рядом с собой.       Она не удивилась, увидев, что это был только он. Слишком рано для того, чтобы появляться в качестве маленького квартета. Но Грейнджер все равно нервничала, хотя это была ее идея с самого начала.       Тео, похоже, почувствовал ее скрытый дискомфорт и протянул руку.       — Привет, Теодор Нотт, — он пожал ее руку с диким энтузиазмом, заставив ее рассмеяться.       — Гермиона Грейнджер.       — О, я в курсе. Кстати, спасибо, что согласились со мной позаниматься. Клянусь, я не плохой партнер по учебе.       Дальше все пошло немного проще. Они вошли в ритм, не похожий на их с Джастином отношения, и она обнаружила, что может прекрасно работать рядом с Тео. Ей неважно, насколько проворны его пальцы, когда он пишет пером, и сколько места занимают его плечи, когда он пытается занять одну сторону стола.       Через десять минут Нотт потягивается, подавляя зевок.       — Знаешь, — комментирует он, глядя в ее сторону, — если ты хотела пойти со мной на свидание, то могла бы просто спросить. Это довольно окольный путь.       Гермиона не может понять, серьезно ли он говорит, и начинает осознавать, что, возможно, это просто его характер.       — Кстати, я бы согласился. Ты мне ужасно нравилась.       — Нет!       — Да. Пришлось, конечно, держать это в себе, — он преувеличенно скорчил гримасу, — но я определенно был влюблён.       Гермиона решает оставить это без внимания, сосредоточившись на более важном вопросе.       — Кстати говоря, если говорить об общих предрассудках твоего факультета, то как получилось, что вы так охотно согласились помочь?       Она предпочла бы не вдаваться в подробности вслух, но Тео все понял.       — Возможно, тебе будет трудно в это поверить, но, — оглядевшись по сторонам, Тео понизил голос, — мой отец — полный кретин.       Знаю, знаю, трудно представить, но это правда. Тибериус Нотт — стал одним из первых, кто вступил в ряды Пожирателей смерти, и он абсолютный мудак.       С тех пор как достиг совершеннолетия, я искал способ насолить старику, и теперь бессовестно использую тебя для этого. Прости меня.       Его ямочки так очаровательны, что Гермиона не может сдержать короткого смеха.       — Мы тоже бессовестно используем тебя, так что, полагаю, все получается взаимно.       Тео морщит нос от отвращения, и ей приходится сдерживать себя, чтобы не шлепнуть его по руке, как будто они знакомы уже много лет, а не впервые разговаривают.       — А как же Пэнси? — Гермиона едва слышно произносит ее имя.       Тео с сожалением наклоняет голову.       — Она не в таком восторге, но я пообещал ей кое-какое украшение за ее старания. И я верю, что она заставит меня опускаться перед ней на колени, за каждый раз, когда я буду встречаться с тобой. Так что…       — Надеюсь, это не слишком ужасно для тебя, — поддразнивает Гермиона. Она не может поверить в то, как он изменился.       Грейнджер всегда считала его тихим и сдержанным. Может, в больших компаниях он таким и является. Но один на один он совсем не такой.       Они возвращаются к работе, обмениваясь записями по последнему уроку арифметики от профессора Вектор. Она поражена тем, что его почерк аккуратный и четкий.       — Не стоит так удивляться, — хмыкает Тео, закатывая глаза, и Гермиона слегка подталкивает его плечом.       — Не хочу хвастаться, но — она откидывает волосы за плечо, — я не привыкла, чтобы чужие заметки были достаточно качественными для того, чтобы их можно было использовать. Ты молодец. Вот и все.       Он разражается смехом.       — Нет, это ты молодец, что сумела сделать комплимент нам обоим за один раз.       — Я же сказала, что собираюсь похвастаться.       — Тебе не нужно хвастаться. Не зря же ты лучшая на курсе, — он говорит это так легко, что Гермиона почти ошеломлена. Ее молчание привлекает его внимание, и он откладывает перо, — не стоит так удивляться этому.       — Я просто… — заикается она, пытаясь прийти в себя, — удивлена, что ты так сразу об этом заявил. Я не очень хорошо выразилась, мне кажется, — она закрывает лицо руками, хихикая, — не обращай на меня внимания.       Тео берет ее за руку, и она чуть не отдергивает ее в шоке, но потом понимает, что, вероятно, должна это разрешить. Она не может не надеяться, что Драко не смотрит.       — Гермиона — могу я называть тебя Гермионой? Ты бы предпочла, чтобы я называл тебя Грейнджер?       Она кашляет в недоумении.       — Как хочешь, я думаю. Хотя ты назвал меня Гермиона в Большом зале, так что можешь и дальше так называть.       — Гермиона. Многие люди говорили и будут говорить тебе, что ты в чем-то неполноценна. Я в это не верю.       Она смотрит на него, глаза становятся все шире и шире.       — Не зря же твои оценки самые высокие в классе. Твоя магия сильна. Ты схватываешь заклинания и чары быстрее, чем кто-либо на нашем курсе.       Многие считают, что Дамблдор неравнодушен к Поттеру, его команде, и тебе в том числе. Но тот, кто сидел с тобой на уроках последние шесть лет и до сих пор считает, что ты не так хорошо владеешь магией, как они, просто не хочет этого видеть.       — Но как же…       — Чистота крови, в которой нас всех воспитывают — полная чушь, — категорично заявляет Тео, — ты можешь порицать меня за то, что я не кричу об этом всему факультету каждый день, утром и вечером, и это справедливо.        Признаюсь, я больше заинтересован в поддержании мирной обстановки в гостиной, чем в том, чтобы нажить себе врагов среди подавляющего большинства студентов Слизерина. Но когда я смотрю на своего отца, на то, что он является пустой тратой магического пространства, и смотрю на тебя… в этом случае есть только одна ошибка. И это не ты.       На глаза Гермионы наворачиваются слезы. У них нет такого откровенного общения, чтобы она начала копать о семье Драко и их глубоких взглядах. Слишком многого она хочет, да еще так скоро. Но ей ясно, что она была права в своей оценке для Рона. В каждом человеке, на каждом факультете есть свои плюсы и минусы.       Не все Слизеринцы плохие.       — Знаешь, все предыдущие годы, когда я смеялся над тобой… Иногда. Много раз. Ладно, все время, — он неловко полуулыбается в ее сторону, — …мне очень жаль.       Она пытается прочистить горло, пытаясь сохранить достоинство.       — Спасибо. Если мне придется иметь фальшивого парня до конца семестра, я буду рада, если это будешь ты.       Он подносит ее руку к губам, быстро целует в тыльную сторону и отпускает. Ошеломленная, Гермиона на мгновение возвращается к своему пергаменту.       После минутного молчания Тео продолжает:       — Я очень, очень сильно люблю свою девушку. Ты ведь ничего такого не подумала? Потому что…       Она смеется.       — Нет, не волнуйся, я…       — Я знаю, что я до боли привлекателен. Чрезвычайно обаятелен. Для обычной ведьмы это может быть весьма обескураживающим.       Гермиона уже почти плачет со смеху, и Тео с трудом выдохнул.       — Это не твоя вина, но я не должен был подавать смешанные сигналы. Не очень честно с моей стороны. Я исправлюсь, клянусь.       Позади них раздается громкий кашель, и она оборачивается, чтобы увидеть Гарри.       — Привет, Гермиона. Джинни сказала, что ты здесь. Вернулся, когда закончишь. Я… мы должны…       Она избавляет его от необходимости придумывать причину.       — Я почти закончила. Скоро вернусь.       Но Гарри стоит на месте и выглядит неловко, и Гермиона вздыхает. В любом случае, они пробыли здесь уже достаточно долго, и она хочет услышать, что он узнал.       Гермиона запихивает свои вещи в сумку, но когда поднимает глаза, чтобы пожелать Тео спокойной ночи, то обнаруживает, что его глаза стали холодными и устремлены на Гарри.       — Поттер.       Гарри переминается с ноги на ногу, чувствуя себя неловко.       — Нотт.       — Ты чуть не убил его, знаешь ли, — шипит Тео, и хотя Гермиона уже по меньшей мере миллион раз бросала Гарри подобную фразу, она не может заставить себя вмешаться.       Гарри, к его чести, не пытается оправдаться. Да, Драко тоже пытался его проклясть, но, они произнесли заклинания почти одновременно. Гарри не может утверждать, что его проклятие было реакцией на проклятие Драко.       — Как минимум, ты должен извиниться, — прошипел Тео, перекидывая свою сумку через плечо. Он снова тянется к руке Гермионы, явно желая оставить зрителям в библиотеке что-то позитивное.       — Миледи, — говорит он и опускает на нее еще один легкий поцелуй, — не говори ему, пожалуйста, что я это сделал, — пробормотал он на прощание, отпуская ее руку и поворачиваясь, чтобы уйти.

***

      Не успевают они с Гарри отойти от библиотеки и пятнадцати шагов, как её утягивают в уголок за доспехами.       — Отвали, Поттер, — рычит Драко, обнимая ее за талию, и Гермиона вскакивает, пока все это не переросло в драку.       — Гарри, увидимся в башне. Это ненадолго.       Малфой ворчит, но она прижимает ладонь к его груди.       — Иди, Гарри, — если, конечно, ему нечего сказать. Она ждет, что он скажет. Он колеблется достаточно долго, чтобы она выжидательно подняла бровь.       — Поттер, убирайся отсюда, если не хочешь реванша.       — Если я не ошибаюсь, в том матче ты был хуже, — машинально отвечает Гарри, и Гермиона закрывает глаза, как будто ей больно.       — И в следующий раз тебя могут исключить за убийство! Уходи, Гарри. Пока я тебя не убила.       Гарри уходит, а Драко смотрит ему вслед.       — Тебе не пришлось бы убивать его, знаешь ли.       Она насмехается в отчаянии.       — Нет, не придется, потому что этого больше не случится. Мне кажется, он был близок к тому, чтобы извиниться, — в обычной ситуации она бы так не подумала, но после встречи с Тео она не уверена.       Драко прижимается к ее шее, и она отталкивает его.       — Что ты делаешь? Мы не можем делать это в открытую.       — Это не в открытую, — протестует он, его голос низкий и гравийный. По ее позвоночнику пробегают мурашки, — я прошел мимо Крэбба и Гойла в подземельях.       — И что же ты здесь делаешь, позволь спросить?       — Я не смог удержаться. И должен сказать, — его зубы зацепили мочку ее уха, прежде чем он продолжил, — ты выглядела очень милой. Со мной ты никогда так не смеялась.       Драко более напряжен, чем Тео.       — Наше время вместе обычно проходит без одежды, так или иначе, с одним или обоими занятыми ртами. У нас с Тео, очевидно, не будет таких развлечений.       Ей также было бы очень приятно услышать от Драко подобное объяснение — извинение, которое Тео предложил за свое прошлое поведение. Но это не то, что было смешно, и, следовательно, не то, что Драко имел в виду.       — Он очень настаивал на том, что он с…       (влюблен в)       — Пэнси, а я с тобой. Он просто хороший человек. До сегодняшнего дня я никогда не разговаривала с ним по-настоящему.       — Мммм, он просто бунтарь, — Драко начинает целовать ее шею, и Гермионе приходится снова отталкивать его.       — Я не могу позволить себе такое после одного публичного занятия в библиотеке с Тео.       Разочарованный, он слегка поглаживает ее кожу, прежде чем отпустить.       — Я скучаю по тебе.       — Я тоже скучаю, — она наклоняется к нему, и он зарывается лицом в ее волосы, глубоко вдыхая, пальцами вычерчивая узоры на коже головы на затылке, — я скучаю по нам. Мы… мы найдем способ встретиться в ближайшее время.       — Ты его надела? — вздыхает Драко, и она берет одно из его запястий. Проведя пальцем по ключице, она вдавливает его пальцы в кулон, спрятанный чарами.       Драко не был бы Драко если бы не воспользовался ситуацией и уже через мгновение, другие его пальцы впились в ее груди по обе стороны от ожерелья.       — Веди себя прилично, — ругает она его, улыбаясь во весь рот, когда он целует ее.       — Нет. Не буду, — пробормотал он, и она рассмеялась.       — Мне нужно идти.       — Еще нет.       — Да. Мы не можем испортить все так рано, иначе все будет напрасно. Наш план сработает, если мы будем следовать ему.       Драко издал разочарованный звук.       — Ладно, устроим несколько быстрых публичных стычек с Ноттом и начнем появляться все вместе. Тогда мы сможем повеселиться.       Драко не скрывает, что им осталось недолго.       Лето уже почти наступило.