Часть 12

             Драко не появляется на первом уроке — Защите от тёмных искусств, и Гермиона испытывает облегчение. Сегодня у них практический урок, за что она очень благодарна. Тео снова встает с ней в пару, и после недоуменного осмотра класса Блейз, не привлекая лишнего внимания, переходит в пару к Пэнси вместо Драко.       Нотт следит за Гермионой, когда она намеренно отходит в дальний угол, чтобы уединиться, и начинает спрашивать, где Драко. Слова замирают у него на губах под яростным взглядом Гермионы.       — Что… случилось, Гермиона?       — Я наткнулась на одну метку, — шипит она, сверкая глазами.       — Ты… — Тео бледнеет и начинает снова, не веря, — ты не знала? Мы думали, что ты знаешь. Мы думали, что ты уже знаешь…       — Ну да, никто не ожидал, что я буду настолько глупа, что останусь в неведении об этом. Конечно, нет! Гермиона Грейнджер должна была знать!       Тебе не показалось странным, что меня это не волновало? Не думал, что это не в моем характере?       — Черт, — Тео потирает лицо рукой, — черт. Где он?       — Я не знаю.       — …Ты бросила его? — он выглядит искренне напуганным и немного смущается от этого вопроса.       — Не так многословно. Я сказала ему, что хочу поговорить с тобой.       Тео выглядит, если это возможно, еще более неловко. Он раскачивается взад-вперед на носочках, как будто в него вонзаются иголки.       — Как… он это воспринял?       — Он разрешил, — насмехается Гермиона, и в ее словах звучит раздражающая правда, — так что, очевидно, ты все знаешь. И тебя это не беспокоит?       Я знаю, как сильно ты ненавидишь своего отца, но разве хоть что-то из этого является его идеологией? Что вы все на самом деле думаете обо мне, Тео?       Тео серьезен как никогда, его темно-карие глаза скрыты под кудрявыми волосами. Он постукивает палочкой по ладони, не замечая ритма.       — Могу ли я доверять тебе, Гермиона?       Она начинает говорить, и он поднимает руку, чтобы остановить ее.       — Не отвечай быстро. Я собираюсь объяснить тебе кое-что о ситуации с Драко, но мне нужно твое слово, что ты не побежишь к Дамблдору. Чем больше ты будешь держать все в себе, тем больше я смогу тебе рассказать. Так что не все сразу. Это обмен доверием.       Потрясенная Гермиона смогла только молча покачать головой. Она видит, что Снейп наблюдает за ними с противоположной стороны, неподвижный, как статуя, и поднимает свою палочку, имитируя заклинание.       — Да. Хорошо.       Блейз и Пэнси тоже бросают на них обеспокоенные взгляды, и даже Гарри кажется странным ее перемещение в угол. Гермиона расправляет плечи и поднимает подбородок, пытаясь вспомнить, зачем она здесь.       — Он не хотел этой метки. Я уверен, что он говорил тебе… или попытался сказать, — лицо Тео скривилось, словно он не хотел представлять себе обстоятельства, при которых она узнала о метке, — его отец в тюрьме, что и так все усложняет, но это случилось из-за задания, которое он провалил.       Публично.       Он провалил свою… миссию и раскрыл тайную цель всему миру, и все это одним махом.       Гермиона вспомнила о пророчестве и обо всем, что с ним связано. По правде говоря, она не задумывалась о более серьезных последствиях катастрофы с точки зрения Пожирателей смерти.       — Он, — Тео делает особый акцент на этом слове, — был в ярости. Пометить Драко было наказанием для всей семьи.       — Значит, он не хотел этого. Ты имеешь в виду, что он возражал против этого? Боролся? Делал что-нибудь вообще?       Тео смотрит на нее как на глупую, и у нее поднимается рука.       — Что ты предлагаешь, Гермиона? Никто не спорит. Если бы несколько часов круциатуса не убедили его, они бы сделали это с его матерью у него на глазах, пока он не согласился бы.       Так что, отвечая на один из ваших вопросов, мы все ненавидим то, что с ним сделали. На него оказывается такое давление, которого нет ни у одного из нас.       Слова Пэнси всплывают в ее голове.       — Драко испытывает огромный стресс, который никак не связан с тобой. Но ты можешь помочь ему с этим, если отнесешься с пониманием.       Если она отнесется с пониманием к тому, что у ее парня есть чертова Темная метка? Умора.       — И с этим… давлением, — медленно размышляет она, — приходит ответственность. Он должен сделать что-то определенное. Что ему поручено сделать, Тео?       Гермиона смотрит на него в упор, и он тяжело сглатывает.       — Я не могу тебе этого сказать.       — Это один из тех «обменов доверием»?       — Возможно. Но это… это не мне стоит рассказывать, — Тео выглядит немного испуганным, и Гермиона решает пока оставить эту тему.       Но есть что-то, что-то большое. Что-то важное.       Тео использует эту возможность, чтобы сменить тему.       — Ты спросила, что мы на самом деле думаем о тебе. Я сказал тебе, что я о тебе думаю, в библиотеке. Это была правда.       — А как насчет остальных?       — … я не могу говорить за других.       — Тебе все равно придётся сделать это, — огрызается Гермиона, накладывая очередное заклинание на их тренировочный манекен.       Тео потирает шею, ему неловко, и он немного вспотел. Его кудри начали прилипать ко лбу.       — Мы все думаем, что всё зашло слишком далеко. С… с… — он не может произнести Темный Лорд и гримасничает, — никому из нас не нравится, куда все движется, и рано или поздно нужно будет делать серьезный выбор.       — Хотя, думаю, не настолько, чтобы выступить против этого, — с горечью говорит она, не упуская из виду, что это не ответ на вопрос, что они о ней думают.       — Обмен доверием, Гермиона, — ее взгляд возвращается к нему, и она сужает глаза, внимательно изучая его.       Он не дал ей ничего особо опасного, если не считать того факта, что группа Слизеринцев (а Гермиона может предположить, что ей известна ее численность, но Тео не назвал точный состав) не полностью разделяет планы Волдеморта.        Но хватит ли ей терпения дождаться ответов? Сможет ли она поступиться своей моралью, своими принципами, чтобы продержаться достаточно долго, чтобы узнать то, что она хочет знать? Или она должна уйти прямо сейчас?       Гриффиндорка хочет спросить еще о многом, но внутренняя дискуссия затягивается до конца урока. Она отказывается продолжать давить на Тео, который явно стал более расслабленным после смены темпа — не то чтобы он меньше потел.        Они как раз достигли приятного равновесия в молчаливом произнесении заклинаний, когда к ним врывается Снейп.       — Мисс Грейнджер, останетесь, пожалуйста, после урока.       — Что теперь? — простонала она. Тео заинтригован этим, но не настолько, чтобы прервать их молчание и обсудить это.       Гермиона проводит последние несколько минут урока, заставляя себя ответить на самый сложный вопрос:        собирается ли она покончить с Драко и рассказать Дамблдору, что он Пожиратель смерти?       Совесть говорит «да», но нюансы заставляют её задуматься.       Его заставили.        Грейнджер допускает, что у него не было настоящего выбора в принятии решения.       Она будет подходить к этому вопросу, как к любому другому — слушать и собирать информацию из разных источников. Она не будет давить на себя, пока не узнает больше, так или иначе. Если для этого придется немного помучить совесть, то так тому и быть.

***

      Впервые за все время ее обучения в Хогвартсе профессор запирает и накладывает заглушающие на аудиторию перед разговором с ней.       Это должно ее насторожить. Во всяком случае, больше, чем это происходит (особенно замок), но ее любопытство неистребимо, а Снейп — член Ордена.       — Где сегодня наш дорогой мистер Малфой? — спрашивает он с неподвижным взглядом, крепко скрестив руки. Член Ордена или нет, но фигура у него внушительная.       — Я… я не знаю, сэр, — заикается Гермиона.       Она не знает, почему так ошеломлена этим вопросом, и пытается прийти в себя. Конечно, он все еще связан с Пожирателями смерти, конечно, до него дошли слухи о ней и Драко, о ней и Тео, и обо всем остальном.       Мысли бегут вскачь.       Она может использовать это. Почему она до сих пор об этом не подумала? Снейп прекрасно владеет информацией.       Странное чувство проникает в ее душу, странное просеивание, изучение. Мысли всплывают перед глазами, и прежде всего воспоминания о сегодняшнем утре в выручай-комнате.       Гермиона задыхается и отшатывается в сторону. Ее задница ударяется о парту, стоящую за ней, и угол больно впивается в нее. Она вытягивает руку перед собой, как бы блокируя физическое приближение, но, конечно, оно вовсе не физическое. Это все ментальное, и теперь она внезапно понимает отвращение Гарри к Окклюменции.       — Сэр… — выдохнула она, и ощущение разом исчезло. Гермиона продолжает быстро моргать и оглядываться по сторонам, словно ожидая, что окажется не в классе Снейпа, а где-нибудь в другом месте.       — Я мог бы найти гораздо больше, — бубнит ее профессор, как будто это совершенно обычное дело — вторгаться в сознание своих студентов, когда ему вздумается, — но это все, что мне нужно. Какие у вас планы на эту информацию?       — Неужели вы не могли посмотреть и этого? — она обижается на нарушение неприкосновенности частной жизни. Гермиона знает, что это незрело, но не может остановиться.       Неудивительно, что Гарри всегда был в таком плохом настроении после прошлогодних занятий со Снейпом, а Снейп в это время специально вызывал самые плохие воспоминания.       По крайней мере, у Гермионы нет никаких признаков того, что Снейп смотрел не на ссору, а на обильный секс, который ей предшествовал.       Уголок рта Снейпа приподнимается, это его единственная реакция на ее ребячество.       — Я могу, если захочу. Но я бы предпочел, чтобы мы поговорили об этом. В тот момент я увидел нерешительность, страх и гнев. На чем вы остановились сейчас?       Вот так заявление от молчаливого Снейпа.        Он предпочел бы обсудить это?       Гермиона размышляет, сколько ему дать.        Она не хочет, чтобы он возвращался в ее мысли.       — Я все еще злюсь. Я все еще… не определилась. Если вы знаете о его метке, значит, и Дамблдор знает?       Глаза Снейпа, черные, как бусинки, внимательно следят за ней.       — А это имеет значение?       Какой странный вопрос.       Гермиона разразилась недоверчивым смехом.       — Конечно, имеет! Я не верю, что Драко хотел получить эту чёртову метку, я поверила ему, когда он сказал, что это было принуждение. Но директор должен знать!       — Допустим, вы собирались бежать в кабинет Дамблдора и все ему рассказать. Какова была бы ваша цель? Чтобы он магией снял метку с руки Драко?       Гермиона чувствует себя глупо, и ей это ни капельки не нравится.       — Нет, я знаю, что это было бы не…       — Как-то спрятал его?       — Ну, может быть, если…       — Или предпринять другие действия, которые могут подвергнуть опасности и Драко, и его мать, подразумевая, что они близки к Дамблдору? Что, возможно, они даже просили о помощи?       Гермиона молча дымится.       Почему Снейп всегда заставляет студентов чувствовать себя нелепо?       — Так получилось, мисс Грейнджер, что Дамблдор действительно знает. Он не говорил об этом Драко, опасаясь, что Темный Лорд увидит это в сознании Драко, как я только что увидел в вашем.       По ее позвоночнику пробежали мурашки. Все эти игры с Тео, чтобы успокоить людей за пределами замка…       Все это хорошо, пока кто-нибудь не применит легилименцию.       — Раз уж мы заговорили об этом, — скучающим голосом произносит Снейп, — Драко будет жить у меня летом. Его Окклюменция довольно хороша и приближается к совершенству для волшебника его возраста, но он не сможет держать свою тетю в стороне бесконечно долго… или, что ещё хуже, Темного Лорда.        Для него и, для вас будет безопаснее, если он будет со мной под видом обучения.       О. Это очень хорошая идея. Гермиона была застигнута врасплох такой заботой. Она раздумывает, благодарить ли его, будучи совершенно уверенной, что забота о её безопасности — всего лишь побочный продукт обеспечения защиты Драко.       — И хотя я знаю, что ваш моральный компас… в замешательстве, — его рот усмехается при этих словах, — я умоляю вас встать на его сторону, если вы, конечно же, сможете это вынести.       — …Почему это так важно для вас, сэр? Разве для него не будет лучше, если мы вообще не будем вместе?       Снейп задумчиво сжимает пальцы, долго изучая ее. Гермиона гадает, не перегнула ли она палку, но Снейп не выглядит недовольным.        Ну, не больше, чем обычно.       — Во-первых, он мой крестник, так что я обязан заботиться о его счастье и общем благополучии.       Это очень похожий на Снейпа способ признаться в любви — или, по крайней мере, признать постоянную ответственность за принятие роли крестного.       Грейнджер не уверена, что именно. Но он сказал «во-первых», так что она ждет большего. Снейп, кажется, разочарован тем, что Гермиона не принимает его ответ за чистую монету и не идет дальше, но ему не стоило манить ее обещанием продолжения.       — Драко находится на распутье. Кто-то следует за тьмой, а кто-то поворачивает к свету. Я бы предпочел, чтобы он пошел в направлении, к которому он, скорее всего, никогда бы не подошел, если бы вы не появились в его жизни этой весной.       Гермиона в ужасе закрывает глаза и краснеет.       Как много он знает о том, как все это началось?       — Вы ему подходите, мисс Грейнджер. Я не знаю точно, куда ведет этот путь, но я знаю, куда ведет другой.

***

      Гермиона не может заставить себя вернуться в выручай-комнату.       Возможно, Драко все еще там, а может быть, и нет, но она еще не готова к тому, чтобы все с ним обсудить. Она также не хочет уходить в гриффиндорскую гостиную или куда-то еще, где могут появиться люди, которые заметят, что ее что-то беспокоит — значит, библиотека тоже исключена.       После обеда у нее есть несколько часов до чар, поэтому она берет с подноса в Большом зале горсть бутербродов на обед и бежит в ванную старост.       Снейп, высокопоставленный член Ордена Феникса и их единственный постоянный шпион среди Пожирателей, хочет, чтобы она осталась с Драко — для его же пользы.       С его стороны было несправедливо возлагать это на нее, но когда Снейп был справедлив?        Гермиона не должна чувствовать себя ответственной за то, чтобы уберечь Драко от темного режима.       Нелепо думать, что она вообще имеет такое влияние, не так ли?       Манипулируя Гермионой, чтобы заставить ее почувствовать, что именно она должна спасти Драко, и предлагая приютить его на это лето, чтобы оградить от различных опасных легилиментов в непосредственной близости от него, Снейп прилагает довольно много усилий к этому. Гермиона недоумевает, почему.       Похоже, это не просто роль крестного, хотя, возможно, он относится к этому очень серьезно. Похоже, это нечто большее; интуиция подсказывает, что это что-то личное.       Дверь со скрипом открывается, и в комнату входит Пэнси.       — Я не знала, что ты староста, — наконец произносит Гермиона в знак приветствия, не зная, что еще можно сделать.       — О, да. Просто я не занимаюсь патрулированием. Я… делегирую.       Дутки.       Она выдыхает.       — Тогда давай послушаем. Расскажи мне все причины, по которым я должна остаться с ним.       Пэнси фыркает, и впервые Гермиона понимает, что она раздражена.       Может быть, даже больше, чем раздражена. Она начинает защищаться.       — Ну, он уже разрушил нашу гостиную. Это было весело. Вернулись с Защиты, а она в руинах и первокурсники прячутся за креслами. Одна застряла за гобеленом, который пытался ее задушить. Так что сегодня я выполняла некоторые обязанности старосты.       — Он… разрушил общую гостиную? — Гермиона разделила властный ужас перед его незрелостью и желание увидеть, как все это происходит.       Она могла бы не одобрять его действий и в то же время наслаждаться тем, что он делает из-за неё, не так ли?       Зачатки улыбки появляются, когда она понимает, что Пэнси тоже считает это поведение ужасающе детским, и ее раздражение вовсе не из-за Гермионы.       — К счастью, после уроков я возвращалась первой, и вокруг были только младшие курсы, которых он мог напугать. Когда я пришла туда, мне не потребовалось много времени, чтобы начать кричать на него, и я превратила это в большую ссору. И опять же, это было не дозволено.       — Значит, люди думают, что он устроил все это из-за тебя?       — По правде говоря, дело было во мне, я кричала о том, каким глупым засранцем он был. Так что это сработало. У него хватило ума не впутывать тебя в это.       — Как ты узнала, где меня найти?       — Методом исключения. Я предположила, что ты не захочешь болтаться с Избранным и другими аколитами в своей собственной башне, и это не оставляло других вариантов. Библиотека была пуста.       — …Как ты оставила Драко? Как он себя чувствует?       — Блейз помогает все восстановить. Тео пошел проверить их комнату и выяснить, не устроил ли он там какой-нибудь хаос. Что касается самого Драко, то все так сложилось, что я была так взбешена, что удрала, так что я понятия не имею. Я оставила мальчиков наедине с ним.       Это кажется справедливым.       Гермиона, наверное, поступила бы так же.       — Люди думают, что вы расстались?       Пэнси скорчила гримасу.       — Я ничего такого не говорила, но рано или поздно мы появимся вместе, помирившись. Но я чертовски устала от этого.       Гермиона тоже, но Паркинсон продолжает, не дождавшись ответа.       — Значит, я с ним не рассталась, а ты рассталась?       Момент истины.       Гермиона вздыхает, пораженная.       — Нет. Я просто пытаюсь… соотнести это со всем остальным. Это нехорошо.       До сих пор это было преуменьшением в ее жизни. Она должна как-то обозначить это.       Насколько она действительно может довериться Пэнси?       Гермиона отдала бы почти все, чтобы было с кем поговорить об этом.        Но нет никого. Нет ни единой души, которой она могла бы рассказать обо всем. Это изматывает. Нет, не только это. Это обескураживает. Даже деморализует.       — Мы действительно думали, что ты знаешь.       — Да, Тео сказал. Я и так чувствую себя глупо.       Пэнси морщит нос.       — Дело не в этом. Мы просто не думали, что он будет так хорошо это скрывать.       — А он и не скрывал, — ехидничает Гермиона, не обращая внимания на то, что он делал это вполне успешно на протяжении нескольких месяцев, а она по своей воле ничего не подозревала, — а что ты думаешь о том, что она у него есть?       Пэнси достает маленький флакончик с лосьоном для рук и выдавливает немного. Пахнет ванилью.       — Мы все ненавидим то, что у него она есть. Мы ненавидим обстоятельства, при которых он получил ее. И мы ненавидим то, что теперь он важен.       — В каком смысле?       Вторая ведьма не торопится, перебирая лосьон между пальцами.       — К нему приковано больше внимания. То, что делает или не делает Драко, имеет большее значение, чем то, что делают, например, Тео или Блейз. Ставки намного выше, стресс намного сильнее, и его обязанности имеют… вознаграждение или последствия, соответственно.       Гермиона решает продолжить.       — Какие у него обязанности?       — О, я не могу тебе этого сказать, — Паркинсон непринужденно фыркнула, в то время как Тео, казалось, боялся того же вопроса.       Гермиона ожидала этого, но все равно была разочарована.       — Какие последствия могут быть для него?       Пэнси обдумывает этот вопрос, долго изучая Гермиону.       — Я уверена, что ты слышала кое-что о том, как обращаются с Пожирателями…       Это кажется многообещающим началом, но Гермиона не может не прервать ее.       — Значит, ты думаешь, что он Пожиратель смерти?       Пэнси замирает, явно размышляя, не попалась ли в ловушку.       — Я… послушай, Грейнджер, независимо от того, подходит он под эту формулировку или нет, Темный Лорд считает его таковым. И это главное.       Очень хорошо сказано.       — Но ты думаешь, что он подходит под эту формулировку?       — Нет. Нет, не думаю, — отвечает она низким голосом, — возможно, он уже давно не подходит. Но это привлечет к нему внимание, если другие тоже так будут думать о нем.       Это очень хорошо подходит к предыдущему вопросу Гермионы.       — Я могу сделать обоснованные предположения о том, как относятся к Пожирателям, и для целей этого разговора Драко — один из них. Мы можем это утверждать?       Пэнси кивает, все еще настороженно.       — Так какие последствия могут грозить Драко за его… различные обязанности?       — Ну, помимо стандартных пыток, Темный Лорд имеет привычку включать в наказание друзей или семью. Люди очень мотивированы защищать тех, кого они любят, даже если они сами готовы терпеть боль.       Если не принимать во внимание беззаботное упоминание Пэнси о пытках, это согласуется с тем, что сказал Тео: Волдеморт пометил Драко в наказание за неудачу Люциуса, и что он причинял боль Нарциссе на глазах у сына, пока тот не подчинился.       — Грейнджер, мне кажется, ты не понимаешь.       Оскорбленная, Гермиона пытается возразить, но Паркинсон не позволяет прервать ее на этот раз.       — Я буду говорить прямо. Ну, через секунду. Я не идиотка, как и все остальные. Мы все знаем, что Пророк болтает о том, что Поттер — Избранный, и все такое прочее. Может, это чушь, может, нет, но, думаю, каждый, у кого есть мозг и глазные яблоки, предполагает, что все закончится конфликтом между Поттером и Темным Лордом. Никто не знает, как и когда, но можем ли мы согласиться с вероятностью?       Потрясенная Гермиона только молча кивает.       — Если только вы с Поттером не рассоритесь, вы, вероятно, будете включены в этот конфликт, в той или иной степени, тем или иным способом. Пока все еще согласна со мной?       Да, согласна.       — Ты будешь мишенью, хотя бы из-за близости с избранным. Но с учетом того, что Драко обратил на тебя внимание, ты снова станешь мишенью по совершенно иным причинам.       Если тебя схватят, забудь о дружбе с Поттером или о том, какой информацией ты можешь располагать… тебя притащат в дом Драко и будут пытать на глазах у него, исключительно для того, чтобы Темный Лорд мог убедиться в его преданности делу. Есть большая вероятность, что он заставит Драко сделать это самому.       — А если Драко не сможет… помни, речь идёт о непростительном… как, по-твоему, это пройдет для него? Для тебя?       Гермиона может открыто признать, что Паркинсон была права… такой сценарий она не рассматривала.       — Поэтому ты согласилась сделать это, Пэнси? Подтвердить историю о том, что Драко плевать на меня… чтобы от него отстали? Что ты получаешь от этого?       Вероятно, нет никакого способа скрыть все это полностью, понимает Гермиона. Именно поэтому Снейп вызвался оставить Драко у себя на лето. Что бы они ни делали, некоторые люди будут чувствовать себя обязанными проверить эту историю и проверить его лояльность.       — Я действительно забочусь о Драко, очень сильно. Мы выросли вместе, и я никому не пожелаю того, с чем он столкнулся. Что же касается того, что мне за это будет… — Пэнси замолчала, разглядывая витражную русалку над самой большой ванной, — могу ли я доверять тебе, Грейнджер?       Уже дважды за утро кто-то спрашивает ее об этом, и Гермиона надеется, что Пэнси даст ей больше, чем Тео.       Гермиона кивает, чувствуя себя так, словно ее голова сегодня постоянно кружится.       — Драко сейчас, как никогда, нужна поддержка. Нас с Тео не будет рядом, чтобы дать ему ее. Поэтому то, что я делаю… У Тео свои причины, но для меня это своего рода извинение. Мне кажется, что мы его бросаем, и я хочу помочь, пока это возможно.       Гермиона не может принять все это сразу.       — Вы… не вернётесь, да? В следующем году?       Слизеринка качает головой, отказываясь уточнять, и ее молчаливое раздумье дает Гермионе время разобраться в ситуации.       Тео намеренно и публично разгневал своего отца, чтобы вернуться домой через несколько недель? Это не имело смысла, и Гермиона была слишком рассеяна, чтобы собрать все воедино.       Но даже если бы она была внимательнее, она никогда бы не предположила, что Тео и Пэнси просто бросят школу. Это же масштабно. Должно быть, происходит нечто большее.       По ее рукам поползли мурашки, и Грейнджер почувствовала, как по влажному воздуху пробежала рябь. Это еще одно доказательство того, что их седьмой год в Хогвартсе — иллюзия. Это не только в воображении Гермионы, но и в реальности для Тео и Пэнси.       — Почему вы на самом деле бежите? — шепчет она, почти боясь узнать ответ.       Они что, сбегают?       Ей хочется верить, что это что-то позитивное и невинное:       Отец Тео — изверг, и они вместе бегут, чтобы начать жизнь в другом месте.       Романтическая идея пугающая Гермиону.       — Судя по характеру этого разговора, — выдохнула Пэнси, ее голос слегка дрожал, — оба наших отца хотят, чтобы мы приняли Темную метку сразу после окончания семестра. Мы только что говорили о том, что отказ — это не вариант.       — Где… — Гермиона отбрасывает вопрос под снисходительным взглядом Пэнси.       Она не должна этого знать.       — Драко говорит, что тоже жалеет, что не сбежал, но он бы никогда этого не сделал. Он бы никогда не оставил своего отца гнить в Азкабане, а мать — наедине с Темным Лордом, с предателем в качестве сына.       Теперь он будет рисковать всем, с замиранием сердца думает Гермиона.       Драко уже потенциально может стать предателем, если они не продадут эту выдумку — а возможно, даже если продадут.       — Как они заставят его доказать свою преданность, Пэнси?       От этого вопроса ей становится так плохо, что она с трудом может вымолвить его.       Но она должна знать. Она должна. Она может представить себе всевозможные отвратительные способы, которыми Волдеморт может использовать Драко, даже если Снейп делает несколько ходов на шахматной доске.       — Сейчас он доказывает это одним способом, — загадочно говорит Пэнси, но не уточняет, чем именно. Гермиона задается вопросом, не заключается ли половина стратегии в том, чтобы специально дразнить ее, оставляя лишь пробелы в деталях, чтобы заставить ее бежать к Драко за добавкой.       Наверное, это сработало бы, должна признать она. Ее тяга к знаниям хорошо известна, и, вероятно, ей слишком легко манипулировать.       — Почему ты не хочешь получить Темную метку? — спросила Грейнджер , испытывая неподдельное любопытство.       Тео отказался говорить за идеологию остальных. Пэнси оказалась более вежливой и понимающей, чем Гермиона могла ожидать, хотя и не совсем дружелюбной. Гермиона считает, что теперь они достаточно близки, чтобы прямо спросить, что она думает.       Пэнси полуулыбается, ее рот слегка кривится, пока она обдумывает вопрос.       — Послушай, Грейнджер, когда ты находишься на вершине общественной иерархии, тебе это нравится. Люди на вершине хотят оставаться на вершине. Я думаю, это человеческая природа. Привычность, превосходство — это привлекательно. Комфортно, предсказуемо.       Но когда сохранение такого положения означает… делать то, что хочет Темный Лорд… это заходит слишком далеко. И я не хочу участвовать в том, к чему это приведет.       Гермиона хочет как следует разобраться с этим, настаивая на том, что ужасные вещи происходят — в значительной степени — по вине тех, кто стоит в стороне, избегая, игнорируя или уходя с места событий.       Но в каком-то смысле сцены еще нет. Старшие Паркинсон и Нотт собирают армию, чтобы устроить представление — а Пэнси и Тео отказываются присоединиться.       Ей хотелось бы думать, что каждая ведьма или волшебник-подросток отправится на внутреннюю войну с собственной семьей, но это нереально. Не в том случае, когда вступление означает окончательное согласие, вызванное принуждением и пытками себя или кого-то, кого они любят.       Для Тео и Пэнси это, несомненно, будет другой человек. Бежать — значит спасти не только себя, но и того, кого они любят.       — Если бы дело дошло до войны, на чьей стороне ты бы сражалась?       Этот вопрос заставил Пэнси задуматься, но лишь на секунду или две.       — На стороне моих самых близких друзей и людей, которых я люблю. Может быть, это не совсем правильная сторона в данной ситуации, а может быть, и правильная. Для нас это сторона Драко и Блейза. Я знаю, Грейнджер, ты хочешь верить, что все готовы бороться за благо волшебников, но для некоторых из нас это скорее микро, чем макро.       Снейп, уложивший Малфоя в ноги Гермионе, играет более главную роль, с изумлением понимает она. Помимо того, что Драко не поддался злу, его следование за Гермионой могло вызвать действия у других, которые последовали бы за ним.       — А что думает Блейз?       Пэнси беззлобно хмыкнула.       — Блейз уникален во многих отношениях. Он всегда держал себя выше склок. Не знаю, насколько ты в курсе истории семьи Забини, но у Блейза было шесть отчимов.       Леди Забини сохраняет свою фамилию, приобретает особняки, поместья, недвижимость и хранилища по всему миру, а потом… находит себе другого мужа. Это вдохновляет, правда.       Так что у Блейза есть возможности для достижения цели и уединения, которых нет ни у кого из нас.       Ему не нужно ни в чем принимать активное участие. А его мать не желает быть обязанной ни одному волшебнику — в том числе и Темному Лорду. Весь ее образ жизни строится на независимости. Она никогда не стала бы подталкивать Блейза к поддержке кого-то вроде него.       Гермиона, что неудивительно, почти ничего не знает о последних событиях в семье Забини. Исторические тексты — другое дело, но от их собственного поколения, признаться, она ничего такого не слышала.       — Его семья богаче, чем семья Драко? Более влиятельная?       — Влиятельнее — нет, ничуть. Род Малфоев насчитывает тысячу лет в Англии. Уверена, ты это знаешь. Богаче? Трудно сказать.       В нашей культуре, где высокородные семьи стремятся хвастаться и выставлять себя напоказ, демонстрировать влияние и политические связи, ее уединение впечатляет. Мы возвышаемся за счет других. Леди Забини, напротив, мастерски скрывает свое богатство и имущество.       Пэнси проводит ногтем по юбке.       — Как я уже сказала, вдохновляет. Почти мой пример для подражания, но не говорите об этом Блейзу. Или Тео, если уж на то пошло, а то он начнет думать, что я хочу его убить и найти кого-нибудь ещё.       Обе ведьмы немного рассмеялись, и Гермиона начинает чувствовать себя лучше, чем за весь день.       — Это научило Блейза тому, что карты выгодно держать при себе. Забини не любит вступать в открытые конфликты. Он не может сидеть на коне, отстаивая свои взгляды и мнения, но он чрезвычайно предан.       Многочисленные браки его матери привили Блейзу сильное чувство верности. Он ненавидит легкомысленные связи. Драко и Тео — его лучшие друзья, и он пошел бы за ними на край света.       Они замолчали, и Паркинсон начала собирать свои вещи.       — Кроме того, не похоже, что на другой стороне есть привлекательный контингент. С кем он должен тусоваться, с Гойлом, Крэббом и Миллисент? Фу!       Гермиона разразилась хохотом.       — Ну, может быть, если стороны будут более четко определены, мы сможем попытаться заполучить привлекательную.       — Было приятно поболтать, Грейнджер. Никогда не думала, что скажу это.       Пэнси встает, и Гермиона понимает, что ей хочется, чтобы она осталась.       — Но у меня нет подруг. Это что-то вроде того же самого… Миллисент? Нет, спасибо.       — А как насчет Дафны?       Слизеринка переносит вес на другое бедро.       — Гринграссы — более строгие пуританцы. Они верят в дело, а Дафна не поклонница Драко с тех пор, как он трахнул Асторию после нее.       — Что? — вздохнула Гермиона, — он переспал с Дафной и Асторией?       — Думаю, я не должна удивляться, что ты никогда не слышала этих сплетен, но да, — гогочет Пэнси, — думаю, она до сих пор на нем висит, если честно. Не самое лучшее решение, но таковы уж волшебники. Как он вообще с тобой переспал?       Гермиона покраснела.       — Я… попросила его об этом.       Паркинсон с тяжелым стуком опускает сумку к ногам.       — Ты попросила его? Ты попросила его? Мы все думали, что он проиграл кому-то пари и сделал тебе предложение, но потом, когда мы обсудили это, оказалось, что никто из нас не заключал с ним пари. Так что мы все исключили себя. Мы не могли понять, как это произошло. Я просто заметила, что он смотрит, смотрит и смотрит…       — Заткнись! — Гермиона смеется, щеки все еще пылают, — я попросила его… лишить меня девственности. Это не должно было быть чем-то большим.       Пэнси без церемоний опускается обратно на камень, ее темные глаза застыли.       — Что?       Гермиона не может поверить, что признала это вслух.       — Ты можешь перестать так на меня смотреть? Иногда я действительно не понимаю, как мы попали в такую ситуацию. Это не должно было быть чем-то большим!       — О, нет, нет, это многое объясняет. Очень многое! — восклицает слизеринка, — так много! Неудивительно, что он перегибает палку с ревностью и собственничеством. Он же твой единственный.       Другая ведьма удивленно смотрит на нее, а Гермиона пытается сдержать смущение. Значит, она, по крайней мере, четвертый партнер Драко.       Но ведь это не имеет никакого значения? Имело ли это значение для него? Сейчас, конечно, имеет, и немалое, но если бы она была с другими до него? Впрочем, нет смысла рассуждать, раз уж она не была. Может быть, он сильный собственник, раз он единственный. И разве она не пожинает плоды его опыта?       От этих слов ее щеки снова надулись, и Пэнси закрыла рот рукой. Подавляя смех, она терпит неудачу и в конце концов раскалывается, что совершенно непропорционально общему разговору.       Гермиона, в свою очередь, не может удержаться от того, чтобы не присоединиться к ней. Все так абсурдно, а она так расстроена. Это похоже на изнуряющую полуистерию, и она наполовину ожидает, что начнет плакать.       Но она не плачет. Паркинсон наконец встает, чтобы уйти, размахивая сумкой.       — Может, мне сходить за ним? Я не могу допустить, чтобы он разрушил еще больше подземелий. Окажи мне услугу и поговори с ним.       — Полагаю, это меньшее, что я могу сделать в благодарность, — отвечает Гермиона, вытирая глаз, — продолжай.       — Ты много значишь для него, Грейнджер. Ты ему помогаешь. Он чертов идиот, но он просто боялся, что ты его бросишь. Ситуация сложилась вне его контроля, до того, как он сошелся с тобой. Но… ты ему действительно небезразлична.       — Я знаю это.       Пэнси поворачивается, чтобы уйти, и Гермиона спрашивает:       — А что будет после окончания семестра, Пэнси? Когда вы двое уедете? Что будет дальше?       Она останавливается, взвешивая свои слова.       — Я не знаю. Правда, не знаю. Но думаю, что ничего хорошего.