Часть 22

      Придя в себя, Драко вскакивает на ноги, неосознанно волоча правую сторону. Завтра там будет огромный синяк, но это самое последнее , о чем он должен сейчас думать.       Ему нужно вернуть Крэбба. Необходимо изменить его память, полностью лишив сознания, если потребуется — он ничего не видел, ничего не знает — Драко не сошел с ума из-за слов о Гермионе.       Малфой открывает дверь, а Крэбба там… нет.       Теперь дыхание Драко становится частым по другой причине. Он понятия не имеет, сработало ли это. Винса могло расщепить или он вообще уже мертв. И разве это было бы хуже всего?       … Нет. Это ужасная мысль. Но она у него промелькнула.       Тогда где же Крэбб? Это его следующая задача.       С нарастающим чувством ужаса Драко понимает, что шкаф все-таки сработал и Винсент сейчас находится в лавке.       Если мне не изменяет память, Монтегю существовал между двумя шкафами в каком-то полусне без потери крови. Если бы кому-то пришло в голову проверить шкаф (если кто-то вообще знал о его существовании), он бы увидел часть Монтегю. Но они этого не сделали, значит, не увидели. И нигде не видно части Крэбба, что заставляет думать, что Винс весь находится в одном месте.       Это отправная точка.       Малфой снова закрывает дверцу шкафа и заставляет себя досчитать до пяти, прежде чем открыть ее. Это самый долгий счет до пяти в его жизни, и он понятия не имеет, медленный он на самом деле или нет. Время творит странные вещи.       Но если Крэбб все еще был в шкафу, то он должен был вернуться сюда. А он не вернулся. Значит, Винсент и цел, и способен выйти из другого шкафа своими силами.       Драко не позволяет себе дальнейшей нерешительности. Он должен добраться до Крэбба и обезвредить его.       Немедленно.       Сейчас нет времени на скрытые опасения по поводу функциональной целостности шкафа: если Крэбб ушел, то и Драко сможет.       Он заходит в шкаф и захлопывает за собой дверь.       Ощущения … странные. Это не так давит, как трансгрессия, и не так дезориентирует, как камин. Желудок и мозг резко разрывают связь: кишечник настаивает на том, что он в движении, а глаза отказываются это понимать. Но нет ни боли, ни намека на раскол. Хорошо…       Получилось. Он действительно починил его.       Черт.       Желудок требует доказательств того, что он снова на твердой земле, и Драко практически с размаху распахивает дверь. Ему плевать, что кто-то стоит прямо за ней, и он с силой протискивается внутрь тесного магазинчика.       Крэбб и Горбин дико ухмыляются, глядя на него.       У Винса странное выражение лица — не в последнюю очередь потому, что Драко наполовину ожидал, что Крэбб набросится на него с кулаками.       Горбин замечает что-то в магазине и бросается прочь, оставляя Малфоя размышлять, что делать.       Теперь ему придется лишить обоих памяти. С этим он справится. Он делает глубокий вдох и пытается подготовиться.       Драко нужно выглядеть так, будто его появление здесь было обдуманным, а не в том смысле, что он пришел сюда в паническом порыве исправить катастрофическую ошибку в своем характере.       — Не могу поверить, что ты это сделал, Малфой! — восторгается Крэбб, давно забыв о ссоре.       — Я собирался вернуться и сказать тебе, но не знал, последуешь ли ты за мной, и что случится, если мы оба попытаемся его использовать? Так что я подождал. Горбин тоже не может в это поверить!       Драко улыбается, но это скорее гримаса. Ему действительно нужно отвезти Крэбба обратно в Хогвартс и предать его там забвению. Иначе как он сможет объяснить обратную дорогу?       Он полагает, что всегда может сделать это дважды. Но Малфой не может допустить, чтобы Винсент увидел, как он сотрет память Горбину.       К черту.       Драко достаёт свою палочку, чтобы оглушить Крэбба. Затем он лишит Горбина памяти, левитирует Винса в этот чёртов шкаф вместе с собой и закончит уже этот ужасный спектакль в выручай комнате, с помощью самого лучшего модифицированного заклинания памяти, которое он только может наложить.       Глаза Крэбба устремляются на то, что видел Горбин, и кровь Драко застывает в жилах.       — Малфой? Крэбб? Что вы здесь делаете?       Корбан Яксли находится слева от хозяина лавки, и прежде чем Драко успевает обдумать экспоненциальные сложности, связанные с появлением третьего человека, Горбин смеётся.       — Он починил исчезающий шкаф! Парни находились в замке, и они просто воспользовались им, чтобы попасть сюда. Это гениально!       Чертов Горбин, — ругается про себя Малфой.       Хозяин лавки не знал, чем именно занимался Драко весь год. Возможно, он даже не знал, что Малфой делал это по приказу Темного Лорда. Но у Горбина был приказ не продавать шкаф, и, конечно, он знал, что они — парные. Еще, он наверняка когда-то слышал историю Монтегю.       И, как и Горбин, Яксли не идиот. Он знает, что у Драко есть особое задание, выполнение которого, Темный Лорд желает как можно скорее. И хотя он мог и не знать, в чем оно заключается, это кажется надежной ставкой.       Прежде чем Драко успел придумать план, Яксли дергает его за рукав и говоря:       — Молодец, парень, — и нажимает указательным пальцем прямо на его Темную метку.       Метка раскаляется добела, проходя волной от верхушки черепа у локтя Драко до кончика змеиного языка у кости запястья.       На мясистом лице Крэбба мелькает завистливый взгляд, а правая рука Драко хватается за предплечье, чтобы заглушить жжение.       Снейп.       Одно слово рикошетом проносится в мозгу, и рот произносит:       — Нужно сказать Снейпу, что придут люди.       Яксли одобряет. Малфой отстраняется быстрым кивком и, стараясь казаться контролируемым и обдуманным, жестом приглашает Крэбба снова войти в шкаф.       — Можно мне пойти с вами, Яксли? — тон Винса почти застенчивый, и Драко отталкивает то, как откровенно Крэбб хочет стать частью армии вторжения.       Но Яксли все равно отказывается.       — Я не знаю, каков план. Но я знаю, что было бы неразумно делать что-либо еще, не выяснив этого. Твой отец не даст мне покоя.       Драко тоже стало любопытно. Ему никогда не говорили, что Пожиратели планируют делать в замке. Однако он может сделать несколько обоснованных предположений, и все они сводятся к тому, что ему нужно как можно скорее связаться со Снейпом.       Крэбб не стал спорить со мужчиной, превосходящим его во всех отношениях. Он подходит к шкафу и закрывает за собой дверь. Драко досчитывает до пяти и открывает дверцу, обнаруживая пустой шкаф. Горбин хлопает в ладоши, а Яксли издает низкий свист.       — Очень впечатляет, мальчик. Иди и предупреди Северуса. Скоро мы увидимся.

***

      Теперь нет смысла проклинать Крэбба. Не успел Драко выйти из Комнаты, как тот уже помчался к выходу за Гойлом.       Даже если бы Малфой смог как-то помешать этому, это отвлекло бы его от выполнения собственной задачи. Он закидывает на плечо брошенную сумку и отправляется в покои Снейпа.       — Ты невероятный идиот, — прошипел Снейп, когда Драко закончил объяснять.        — Ты не можешь не лезть не в свое дело? Иди и скажи ей, чтобы она оставалась в своей башне; все они — хотя я думаю, что шансы на то, что она действительно это сделает, в лучшем случае минимальны.       — Я… я останусь с ней. Я прослежу, чтобы она так и сделала. Это моя вина, я не могу позволить…       — Никто не должен увидеть тебя с ней, и ты это прекрасно знаешь.       — Теперь все кончено, — Драко сжал пальцами виски, стараясь не позволить чувству отчаяния захлестнуть его, — самое меньшее, что я могу сделать…       — Твоя мать будет страдать от последствий, если ты не явишься на помощь в этом нападении. Ты пойдешь и расскажешь всё мисс Грейнджер, а затем вернешься сюда, ко мне. Немедленно. Иди, сейчас же!       К тому времени, как Малфой преодолел семнадцать лестниц (включая прыжок с разбегу, когда одна из них в последний момент решила сдвинуться с места), у него уже серьезно болел бок.       Задыхаясь, Драко не мог обратиться к портрету в розовом платье и вместо этого начал стучать кулаком по позолоченной раме картины.       Он слышит, что вечеринка в самом разгаре, и начинает бить по ней сильнее. Гермиона должна его услышать. Кто-то должен его услышать.       — Извините, — фыркает портрет, вздернув подбородок, — вы должны знать, что я не открываю дверь для подобных вещей.       — Это… — задыхается он, — вопрос… безопасности студентов. Этого достаточно?       — Вряд ли. Неужели вы думаете, что мы, портреты, не слышим всевозможных отговорок, чтобы открыться?       Немного придя в себя, Малфой выпрямляется и пытается выглядеть ответственным, игнорируя абсолютную иронию.       — Вы можете хотя бы заглянуть внутрь? Посетите еще один портрет и скажите Гермионе, что мне нужно ее увидеть!       Дама в розовом платье, которая выглядит так, будто чувствует что-то неприятное прямо под своими ноздрями, не двигается с места. Она моргает один раз, медленно, но с таким выражением, которое могло бы дать фору даже его крестному.       — Пожалуйста?       С видом сурового человека, которому навязывают свои услуги, она поднимается и выходит из рамы. Драко прижимается к стене и пытается замедлить бешено колотящееся сердце.       Рама портрета приоткрывается, и он слышит раздражённый голос Гермионы.       — Нет… дай мне минутку. Перестань, Рон. Я сейчас вернусь.       На ней уютные красные пижамные штаны, которые он ей подарил, и тонкий черный топ с облегающими бретельками. На щеках румянец, а слегка растрепанные локоны свободно свисают и обрамляют лицо.       Драко старается не ревновать ее к тому, что он тоже не наслаждается вечеринкой (вместе с Гермионой), а довольствуется лишь тем, что предотвращает катастрофу.       По мере того, как она видит его, явное раздражение на ее лице исчезает. То, что она сердится на Уизли, смягчает раздражение Драко от того, что она вообще проводит этот вечер с Уизли.       — Что происходит? Я думала, ты сегодня в Выручай-комнате.       Малфой предпочитает не замечать своей катастрофической ответственности. Он не хочет видеть разочарование в ее глазах.       — Крэбб знает, что шкаф работает. Теперь Горбин тоже знает, и Яксли. Они отправились сообщить Темному Лорду.       Прижав руку ко рту, Гермиона наклоняется и смотрит мимо него в коридор, словно ожидая увидеть там армию серебряных масок и черных мантий. Ее голос звучит далеко.       — Что нам делать?       — Ничего не делать. Оставайтесь в своей башне!       — Это произойдет сегодня?       Драко действительно не знает.       — Возможно. И если это случится, мы не можем позволить ученикам разгуливать по замку. Оставайся здесь, где идет вечеринка. Люди не будут обращать внимания на происходящее.       Этот момент должен быть важен для Гермионы, если Малфой хоть что-то о ней знает. Ее больше волнует, чтобы все остальные были в безопасности. Но она смущенно грызет ноготь большого пальца, ее карие глаза все еще сосредоточены на чем-то далеком. Что-то, чего Драко не видит, а может, и не должен видеть.       Наконец, они снова обратились к нему.       — Где будешь ты?       — Со Снейпом.       Кажется, это ее успокоило, хотя бы немного. Он никогда не испытывал такого облегчения от того, что она считает Снейпа на стороне Дамблдора.       — И он уже знает?       — Знает.       Но теперь Драко защемило от угрызений совести. Гермиона считает, что Снейп поднимет тревогу, но он этого не сделает. И хотя главный приоритет Малфоя находится прямо перед ним, он все же хочет смягчить ущерб в другом месте. Это важно для нее.       Гермиона хотела, чтобы он рассказал Дамблдору, чтобы другие профессора и взрослые, которые будут сражаться сегодня вечером, были предупреждены.       Гриффиндорка сделала еще один шаг вперед, прошептав почти про себя.       — А как же другие факультеты? Мы единственные, кто хоть что-то празднует. Что, если они услышат сражение и выйдут?       Это вызывает острое чувство предчувствия, и Малфой понимает, что должен вернуться к Снейпу, и как можно скорее. Он не может оставаться здесь долго.       — Оставайся здесь. Обещай мне.       — Я знаю, что Снейп знает, но если я просто скажу МакГонагалл…       Драко сжал волосы в кулак, чувствуя, что начинает злиться.       — Где ее покои?       — Вон там, дальше по коридору, — она показывает жестом, и Драко видит бусинку крови на кутикуле ее большого пальца.       Ненавидя себя за то, что пошел на такой компромисс, он закрывает глаза и спрашивает:       — Где мантия?       — У Гарри с собой.       Но она не упоминала Поттера, когда выходила сюда; только Уизли. Странно.       — И где же Поттер?       —… Я не могу тебе сказать.       Драко не позволяет этому отвлечь его.       — Неважно, но если ты собираешься предупредить МакГонагалл, пойди и забери у него эту чертову мантию. Обещай, что она будет на тебе всю ночь.       — Гарри здесь нет.       Это отвлекает его.       — Что?       — Он уехал с Дамблдором.       В этом единственном предложении заложена масса всего, что нужно разобрать, а у Драко просто нет времени.        Значит, мантии нет. Маскировки нет, а Гермиона уже готовит какой-то полусерьезный план по спасению пуффиндуйцев и когтевранцев. Самым ужасающим жестом на данный момент является то, что ее рука тянется к волосам и рассеянно ерошит их. Это ее мысли, ее решение проблемы, и желудок Драко опускается где-то в районе колен.       Его осенило. Возможно, это лучшая идея за всю его жизнь — может быть, единственная хорошая идея.       В сентябре он был в ярости от того, что Поттер выиграл у Слизнорта небольшое соревнование. Малфой отчаянно нуждался в этом призе. Он не мог придумать, в чем бы он нуждался больше, а вместо этого приз достался Избранному. Но теперь, возможно, это и к лучшему. Теперь он в руках Гермионы — возможно.       — Где этот Феликс Фелицис?       Интенсивность его голоса рассеивает внимание Гермионы. Она дважды моргает.       — Эм, в комнате Гарри, я полагаю. Рон, наверное, знает. Мы пытались уговорить его взять немного сегодня вечером, но он не захотел, так что я знаю, что зелье все еще у него. Сомневаюсь, что он взял его с собой.       Завтра (Драко надеется) он погрузится в эти странные заявления, которые выкидывает Гермиона. Завтра.       Он хватает ее за плечи.       — Возьми его. Выпей. Ради меня.       Она все еще выглядит неуверенно, и Малфой борется с желанием встряхнуть ее. Ему нужно вернуться к Снейпу, но он также должен знать, что с ней все будет в порядке. Он бросает последнюю карту.       — Я буду со Снейпом, но все равно окажусь в центре событий. Я не смогу сосредоточиться, если буду беспокоиться о тебе. Я должен знать, что ты будешь в безопасности. У тебя нет мантии, и единственное, что может помочь, — это флакончик Феликса. Если я буду думать, что тебе не на что опереться, я отвлекусь.       Он и так будет отвлекаться. Гермиона наверняка знает об этом. Но он рассчитывает, что она захочет помочь, чем сможет, а это включает в себя и помощь Драко. Единственный способ сделать это — если она примет дурацкое зелье удачи.       Это манипуляция, но ему все равно. Он скажет все, что нужно. Драко наклоняется ближе, надеясь, что ему не показалось, что у нее перехватило дыхание.       — Ты можешь помочь мне быть в безопасности. Обещай, что выпьешь зелье.       Гермиона только начинает кивать, когда портрет распахивается и из нее высовывается красная голова Уизли.       — Гермиона, что…       — Отвали, Уизли, — рычит Драко, и Гриффиндорка отмахивается от него рукой.       Глаза Уизли сужаются, и Драко может представить себе ревнивый блеск, который он там видит. Малфой так не думает, но, возможно, его эмоции просто зашкаливают.       Он определенно не представляет себе, как Уизли прислоняется к стене, скрестив руки на груди, явно приготовившись ждать, пока Гермиона закончит.       — Я выпью, обещаю, — соглашается Грейнджер, и даже если это только для того, чтобы положить конец этому неловкому сборищу, Драко воспринимает это как прогресс.       — Ты обещаешь мне?       — Обещаю, — настаивает она, а он только смотрит на нее, пока она не сжимает его руки в своих пальцах.       — Ты не просто говоришь это?       — Я обещаю.       Руки Драко покидают ее ладони чтобы прижаться к ее лицу, и его пальцы снова погружаются в ее волосы. Большие пальцы нежно поглаживают круги на ее скулах.       — Ты уже трижды пообещала.       Может быть, упрямство Уизли переходит границы разумного. Может быть, поэтому Драко так и говорит, а может быть, ему просто кажется, что, сказав ей об этом, он еще больше побудит ее сдержать обещание.       Нежно держа ее лицо, он наклоняется для поцелуя, но перед эти тих произносит прямо ей в губы.       — Я люблю тебя.       Грейнджер слишком ошеломлена, чтобы отреагировать, но глаза Уизли выпучиваются. В последний раз поцеловав ее в губы, Драко покидает ее.

***

      У Гермионы нет времени, чтобы осмыслить это. Оставив Рона бегать за ней, осыпая вопросами, которые она игнорирует, она бежит к кабинету профессора МакГонагалл.       Дверь открывается, когда она поднимает руку для третьего стука, и МакГонагалл выглядит так, будто ожидала её.       — Вечеринка выходит из-под контроля, мисс Грейнджер? — ее рот подергивается, она радуется победе в Кубке по квиддичу не меньше других, но Гермиона скорее встревожена, чем раздосадована.       — Сегодня вечером вторжение, мэм, — начинает Гермиона, хотя ей ничего толком не известно. Лучше уж сразу планировать, считает она, — профессор Снейп знает, но у него может быть много дел. Студенты должны оставаться в своих общежитиях. Когда вернется директор?       — Боюсь, я не знаю точно. Я даже не знаю, что он делает — только то, что он ушел и рассчитывает вернуться сегодня ночью.       Это настораживает, и Гермиона пожевала внутреннюю сторону щеки.       Неужели она знает больше, чем профессор МакГонагалл? Насколько больше?       — Что, черт возьми, происходит? — требует Рон, врываясь в поле ее зрения и напоминая Гермионе, что он здесь. А то она совсем забыла.       — Иди и принеси Феликс Фелицис из сундука Гарри, а потом я объясню тебе все в гостиной.       Рон не хочет этого делать, пока МакГонагалл не огрызается.       — Делайте, что она говорит, мистер Уизли. Идите, — она возвращает свое внимание к Гермионе, — Мистер Поттер ещё не использовал его, да? Хорошо. Разделите его между вами тремя.       — Гарри ушёл с директором, профессор.       Гермиона не может понять, что отразилось на лице МакГонагалл — облегчение или тревога. Возможно, и то, и другое.       — Откуда вы об этом знаете, мисс Грейнджер?       Что она имеет в виду? Знания Гермионы о местонахождении Гарри или ее знания об этом вторжении?       Что касается нападения, то Гермиона должна предположить, что Снейп поделился тем, что знал, с Дамблдором.       Распространил ли Дамблдор эту информацию? Гермиона сгоряча предположила, что МакГонагалл и так уже много знает, поэтому она прыгает. Нет смысла скрывать карты — не сейчас, когда она не знает, тузы это или двойки.       — Драко было поручено найти путь в замок. Он починил сломанный исчезательный шкаф, в котором застрял Грэхем Монтегю в прошлом году. Он не хотел никому говорить о починке до конца семестра, чтобы замок был пуст, но сегодня ночью что-то пошло не так. Они знают. Он думает, что они попытаются вторгнуться, но не знает, что именно им здесь нужно.       МакГонагалл все это кажется ожидаемым, как будто она и так знала. Выражение ее лица меняется на глубокую озабоченность только под конец. Гермиона продолжает.       Зачем еще она здесь?       — Наша башня может даже не заметить, что что-то происходит, если вечеринка будет продолжаться в том же духе. Но другие факультеты должны быть в курсе.       — Нет, нужно сообщить профессорам Спраут и Флитвику, — пробормотала МакГонагалл, — Северус, возможно, уже сделал это, но вечеринка — хорошее прикрытие. Это скроет шум и предотвратит панику. Я скажу обоим, чтобы они организовали праздник для своих факультетов, что-то вроде импровизированного окончания года. Префектам, конечно, нужно будет объяснить, зачем это нужно, но, возможно, никто не заметит, что мы запечатали входы в общие гостиные.       Могу ли я рассчитывать на вас, на то, что вы будете следить за порядком в общей комнате Гриффиндора?       — Да, мэм, но мне придется рассказать Рону. Он уже знает, что происходит что-то серьезное, — она с ужасом ждет этого момента, но знает, что без него не обойтись. Может, ей стоит сначала глотнуть Феликса?       Профессор МакГонагалл не выглядит обеспокоенной этим. У нее на уме что-то другое.       — Оставайтесь в башне, мисс Грейнджер: и вы, и мистер Уизли.       — Но Гарри…       — Директор присмотрит за мистером Поттером. Когда нам станет известно, что они вернулись на территорию, я лично прослежу, чтобы мистера Поттера доставили прямо в общую комнату вместе с вами двумя.       Она идет, чтобы помахать Гермионе рукой, но возвращается, держась одной рукой за дверь.       — Мисс Грейнджер, поскольку вы знаете о нападении, вы обязаны следить за порядком среди гриффиндорцев. Оставайтесь в своей башне.       Черт возьми, — ругается Гермиона. Профессор слишком хорошо ее знает и понимает, что она не может уклониться от подобного. Но она все равно разрывается.       Она обещала Драко, что примет Феликса, и не зря — если будет уверена, что нападение произойдет сегодня. Не стоит делить его между собой и Роном (и Джинни — нельзя забывать о Джинни), если вторжение произойдет в другой раз. Она не может тратить его впустую.       Но если это случится сегодня вечером и она выпьет его, Гермиона будет чувствовать себя гораздо увереннее, покидая башню в поисках Гарри. Они не будут знать, когда он вернется, но, скорее всего, он появится в самый разгар событий, никем не замеченный.       Единственное, в чём Гермиона сомневается, так это в том, что не знает, откуда они с Дамблдором вернутся, а она не может бродить по округе, ничего не понимая.       Если бы только у нее была эта проклятая мантия.       Какие у нее приоритеты?       Грейнджер мысленно перебирает в уме все варианты, прежде чем снова войти в общий зал.       Волдеморт сегодня не придет. Она почти уверена в этом. Он приходил в Отдел тайн прошлой весной только потому, что все пошло наперекосяк. Драко выполнил свою часть миссии, но теперь задание будет выполнять кто-то другой… но какое?       Для чего они здесь?       Возможно, Гарри — и это снова усиливает ее тревогу.       Дамблдор? Тоже большая вероятность. То, что директора и Гарри сегодня нет в замке, совпадение, но они не будут гулять всю ночь. Лучше или хуже, что их нет? Пожиратели смерти могут причинить гораздо больше вреда, ожидая противостояния, просто от скуки или из спортивного интереса.       Что еще может понадобиться Волдеморту в замке?       Она не знает, но ей известно, что некоторые из его последователей могут получать истинное удовольствие, терроризируя студентов.       Это самый большой страх Драко: что Гермиона может стать мишенью. Ну, маглорожденные ученики не могут быть объектом нападения, если они находятся вне поля зрения, и гриффиндорка считает, что она сделала все возможное для студентов других факультетов, сообщив об этом МакГонагалл.       Ну что ж. Она все еще может что-то изменить для студентов Гриффиндора. Сохранить их внутреннее спокойствие — первостепенная задача. Нужно на чем-то сосредоточиться, потому что она не может думать о Драко. Не о том, что он находится в самом центре событий и делает все возможное, чтобы доказать свою преданность.       И не о том, что он сказал, что любит ее. Пока у нее не будет возможности сказать ему это в ответ.

***

      Рон уже так близко ко входу в портретное проём, когда она делает шаг обратно, что она уверена, что он был в нескольких секундах от того, чтобы прийти за ней.       — Что это было, черт возьми?       Гермиона проходит мимо. Надеясь, что это не гигантская ошибка, она прикрывает рот руками и свистит. Большая часть общего зала затихает, глядя на нее и Рона.       Рон надеется, что она выглядит более уверенной в себе, чем он.       — Я только что видела профессора МакГонагалл, — когда раздаются стоны, она кричит громче, — она сказала, что мы можем веселиться всю ночь!       Раздаются одобрительные возгласы, а префект седьмого курса Кеннет Таунсенд скептически оглядывается по сторонам.       — МакГонагалл действительно так сказала?       Гермиона оттаскивает его в сторону, Рон идет следом.       — Сказала. Но происходит кое-что ещё.       Она подробно излагает суть дела, не позволяя Рону прерывать ее все более настойчивыми попытками.       — Нам нужно запечатать гостиную. Все должны остаться здесь, но без паники. Вечеринка идеальный повод. Мы просто продолжаем ее.       Кеннет смотрит на выход, бледнея.       — В любом случае, сейчас почти комендантский час. В обычном случае мы бы начали патрулирование, чтобы найти всех, кто еще гуляет. Но мы не можем этого сделать, не так ли?       — Уверена, МакГонагалл уже подумала об этом.       — Может быть, мы запечатаем его на двадцать или тридцать минут позже комендантского часа, просто на случай, если она найдет кого-нибудь, — предлагает он с беспокойством.       Гермионе это тоже не очень нравится, но отправлять на поиски бродяг не хочется ни МакГонагалл, ни Драко.       — Давайте просто посмотрим, не пропал ли кто-нибудь, — перебивает Рон, и Гермиона моргает. Да, конечно! Они могут работать в обратном направлении.       К счастью, это не обычная ночь. Кеннет и Рон начинают с этого, каталогизируя каждую группу, которую они видят разбросанной по разной мебели.       Пятикурсники, все еще увлеченные вечеринкой, были соблазнены незаконным огневиски в честь победы в квиддиче и массой угощений, украденных из кухонь.       Кухни. Гермиона чувствует холодок ужаса.       — Добби? — спрашивает она тихим шепотом.       Как это работает?       Она никогда раньше не пыталась вызвать эльфа.       В шуме вечеринки легко уловить звонкий щелчок. Милый маленький эльф смотрит на нее огромными, вечно водянистыми глазами. Он одет в яркий купальный костюм, напоминающий ткань циркового шатра с красными и белыми вертикальными полосами. Его уши слегка откинуты назад, и он озабоченно постукивает ладонями.       — Да, мисс?       — Добби, очень, очень важно, чтобы ты велел всем домовым эльфам оставаться на кухнях или в своих жилых помещениях — где бы они ни находились, но только там. Не позволяй никому из них выходить в большую часть замка. Там могут быть опасные люди, которые могут причинить им вред.       Он снова исчезает, и Гермиона чувствует прилив облегчения, которое, вероятно, несоизмеримо с серьезностью ситуации. Но теперь она может чувствовать себя спокойнее, одно дело сделано.       Она массирует виски указательными пальцами, пытаясь унять головную боль, пока наблюдает за тем, как Кеннет и Рон осматривают комнату.       — Кажется, у нас не хватает только двух девочек и Гарри.       Гермиона предлагает проверить общежитие девочек, но это не может предотвратить естественный ответ Кеннета.       — Где Гарри?       Они с Роном обмениваются неловкими взглядами. Рон неохотно поднимается на ноги, пока Гермиона движется к лестнице для девочек.       — Не здесь, но в безопасности. Нам нужно беспокоиться только об этом.       Две провинившиеся девушки находятся в туалете общежития третьего курса, хихикая и готовясь к вечеринке внизу. Гермиона выдумывает банальную отговорку, чтобы заглянуть к ним, и облегченно вздыхает в уединении на лестнице.        Никто не пропал.       Никто, кроме Гарри.       Диалог, которого, как она надеялась, удастся избежать, застает ее у подножия лестницы. Рон преграждает ей путь с категоричным выражением лица. — Ты должна рассказать, откуда все это знаешь. Что Малфой рассказал тебе и откуда это знает он?